Удивлённо поднял на неё глаза:
«Почему для меня, проблемы же у Ланса?»
Она смутилась и посмотрела на моего друга. Тот прокашлялся и сказал:
«Не совсем так, Реми. Вернее, всё не так. Прости, что мы с Мири разыграли перед тобой небольшой спектакль. Мне даже пришлось применить к тебе магию, чтобы ты увидел надо мной «тьму», -- он покраснел и опустил глаза, -- ты только не обижайся, у нас не было другого выхода…»
Я растерянно смотрел на друзей.
-- Подождите, подождите… Это что, был розыгрыш? Вы…просто посмеялись надо мной? Но зачем? Не понимаю.
Мири и Ланс, казалось, не знали куда спрятать глаза. Наконец, маг решился поговорить со мной.
-- Это ты чудишь с тех пор, как мы покинули скалы Души предков. Всё время что-то бормочешь и не отпускаешь мою старую рубашку. Даже пуговицу зачем-то к ней пришил.
Я непонимающе посмотрел на него и прижал к себе Везунчика.
-- Что ты такое говоришь, Ланс? -- в голове никак не укладывалось, что мои друзья так поступили со мной.
Мири прятала от меня полные слёз глаза.
-- Он говорит правду, Реми. С тобой что-то происходит: иногда ты ведёшь себя нормально, а иногда… Мне кажется, путешествие повлияло на твою и без того бурную фантазию. Это не удивительно, тебе пришлось столько вынести, ты же засыпаешь на ходу, даже когда вокруг бушует ураган. А во сне тебя посещают странные видения, мы только хотим тебе помочь, поверь!
Я вспыхнул.
-- Что за ерунду вы несёте? Считаете меня сумасшедшим? И зачем мне твоя рубашка, я её в глаза не видел…
Ланс осторожно взял меня за руки и зачем-то связал их обрывком верёвки.
-- Прости, Реми! Я делаю это, чтобы помочь.
И снова моё сердце забилось ровно и спокойно.
-- Снимите верёвки, я никуда не денусь, раз надо, вытерплю ваш ритуал. Не унижайте меня, даю слово, что не попытаюсь сбежать.
Мири кивнула, и Ланс, краснея, избавил меня от пут. Я посмотрел на притихшего Везунчика, в его глазах была грусть, он словно говорил мне: «Послушай их, Барри, они желают тебе добра».
Напоследок погладил щенка по голове и сказал своим «спасителям»:
«Что ж, я готов, лечите меня, раз так надо».
Затем ничего особенного не произошло: Мири заставила выпить уже знакомого бабушкиного вина, и, положив мне руку на голову, долго читала какие непонятные слова из старой тетради. Я так устал ждать, когда же они закончатся, что снова чуть не уснул. В этот момент она наклонилась ко мне и шепнула прямо в ухо:
«Проснись, пора!»
И я открыл глаза. Ничего не изменилось: мы втроём сидели в полутёмной повозке -- Мири и Ланс напротив меня. В их напряжённых лицах было ожидание, и я не понимал, чего же они от меня хотят. Поэтому спросил:
«И что дальше? Песню спеть или балладу продекламировать?»
Мои друзья испуганно смотрели на меня, а я -- на них. Вдруг мой взгляд упал на свёрнутую в жгут рубашку. Она была так умело связана в узлы, что очень походила на игрушечную собачку. У неё было туловище, лапки и забавный хвостик. А на мордочке -- вместо носа пришита пуговица Ланса, которую я сам недавно оторвал…
Осторожно взял игрушку в руки и заплакал: «Везунчик…» Положил её себе на колени, смахнув слёзы рукой, и серьёзно спросил:
«Рассказывайте, когда это со мной началось?»
Ланс почему-то промолчал, и заговорила Мири:
«Я думаю, это случилось в пещере Предков, когда ты съел подношения и вообще вёл себя очень странно. Но мы решили, что во всём виновато бабушкино вино, и не обратили на это внимания. А потом ты вдруг стал заговариваться. Нет, не постоянно, но иногда словно что-то находило: один раз начал кричать, что убил человека, и тебя даже рвало. Мы заволновались. А когда после бури ты скрутил из рубашки Ланса игрушку, стал с ней разговаривать и везде таскать её с собой…»
Я вскочил:
«Понятно. Значит, после той пещеры у меня поехала крыша, поэтому почти всю дорогу я проспал. Не было никакого обглоданного скелета, и добряк Реми никого не убивал?»
Мири грустно покачала головой.
-- Нет, Реми, мы уже почти добрались до гор, за которыми находится Лесное Герцогство, и никого в пути не встретили…
Я почувствовал, как мои щёки горят огнём.
-- Значит, всё это мне привиделось? А зачем вы постоянно поддерживали мои иллюзии, говорили со мной так, словно щенок настоящий? Или это был мой бред, и я постоянно находился в этом дурацком состоянии? Озера тоже не было, и людоедов?
Мири засмеялась.
-- Нет, озеро было, и мы здорово провели время в оазисе. Ты помог мне распутать волосы, которыми я зацепилась за кустарник, -- при этих словах она сама покраснела, -- мы ели жареных кроликов, пойманных Лансом, и пили вино. Было очень здорово, и никаких людоедов.
Я растерянно кивнул.
-- Но я же видел, как изменился Везунчик. И Ланс -- тоже, а ты, Мири, упала в обморок. Неужели это был очередной кошмар наяву?
Тут вылез наш маг.
-- Ну у тебя и фантазия, Реми. Похоже, кое-кто слишком много читал книг о путешествиях, и поэтому грань между реальностью и сном -- у тебя совсем стёрлась.
Не знаю, что происходило тогда внутри меня: мне было стыдно и, одновременно -- я впервые на них злился, не понимая, почему это происходит. Хотя, пожалуй, вру: они так ловко провели меня с «мнимой» болезнью Ланса, было из-за чего сердиться… И ещё, в голову вдруг пришла мысль: «А если это не я схожу с ума, и наша дорога не была лёгкой, как все думают? Если всё происходило на самом деле, просто тварь за моей спиной сделала так, что друзья всё забыли?» Но тогда под давлением обстоятельств отмёл эту мысль, как невероятную…
Чувствуя, что слёзы снова готовы политься из глаз, приказал себе сдержаться, хотя случившееся меня по-настоящему бесило. Никогда ещё не был так зол. В конце концов, я -- не тряпка, чтобы реветь по любому поводу. Ведь если хорошо подумать, моей вины в случившемся не было, просто слишком тяжело переносил свалившееся на меня горе, к тому же неудачное стечение обстоятельств… Хорошо, что ни Мири, ни Ланс не стали надо мной смеяться, иначе бы…
А в самом деле, что бы я сделал, если бы они повели себя по-другому? Ответ для меня был очевиден и страшен: убил бы обоих…
«Нет, -- повторял я себе, -- это не мои мысли, никогда бы не подумал так о дорогих мне людях. Барри -- прекрасный, добрый юноша, который и мухи не обидит. -- И тут же хмыкнул про себя, -- неужели? А ловко я расколол череп тому убийце, интересно -- головы моих друзей такие же слабые, может, проверить?»
Я проглотил ухмылку, опустив глаза, чтобы никто этого не заметил, и сказал голосом тюфяка Реми:
«Простите меня, не понимал, что происходит. Может, ко мне и правда привязался бес? Или фрукты в пещере были отравлены?»
А потом обнял и крепко прижал к себе обрадованных друзей. Они смеялись и искренне радовались за меня. И я хохотал вместе с ними, думая, что же мне теперь со всем этим делать. Как-то давно прочитал в одной книге, что у некоторых психов в голове живут два совершенно разных человека. Злодей может уживаться с добряком. Мой случай? Посмотрим, посмотрим…
Улыбаясь друзьям, украдкой посматривал на пол повозки. Там лежал Везунчик, зевая, махал своим маленьким хвостиком и смотрел на меня ободряюще. Словно хотел, чтобы я поверил в обещание прекрасных глаз Али: «Не волнуйся, Барри, я помогу, ты никогда не станешь таким, как твой отец».
Да неужели?
Через пару часов мы остановились в предгорьях. Мири сказала, что лучше заночевать здесь, утром предстоит трудная дорога -- возможны камнепады и оползни, придётся всё время держаться начеку. Да ещё в последнее время горные львы повадились частенько нападать на путников, поэтому, чем быстрее мы преодолеем этот путь, тем лучше.
А за перевалом начиналось Лесное Герцогство, край дремучих лесов, болот и озёр. Там, не опасаясь, мы могли вернуться к прежним именам. Вряд ли нас стали бы здесь искать, однако Мирела предупредила, что придётся изменить внешность. А поскольку здешние жители в основном темноволосые, то для безопасности Мири собиралась перекрасить наши шевелюры. Иначе я со своими светлыми лохмами и рыжеволосый Ланс слишком бы выделялись на общем фоне, что могло привести к новым неприятностям. Идея Мири была воспринята нами «в штыки», слабые попытки возмутиться в ответ -- не помогли: девушка так строго на нас взглянула, что пришлось притихнуть и согласиться на всё.
Подумав, мы с Лансом решили -- можно и потерпеть, лишь бы без новых проблем пробраться на север страны, где находились нужные нам озёра. Конечно, это был план в целом, как именно будем двигаться в этих лесных, практически неизученных зарослях, что ждало нас там, где почти нет городов и посёлков -- мы понятия не имели. В пути нам могли повстречаться лишь охотники и золотоискатели, которым, как известно, лучше не переходить дорогу, иначе… Я вздыхал и старался прогнать неприятные мысли подальше от себя.
А путешествие действительно предстояло непростое, если даже власти не решались соваться в эти дикие места. Я спросил Мири, часто ли они бывали в Герцогстве, на что она смутилась и не спешила с ответом. Но, подумав немного, рассказала, что однажды в детстве родители ездили туда, но народ там оказался грубый, и им пришлось спешно покинуть страну. Подробностей путешествия девушка не помнила. Однако слышала, что на севере есть не только непроходимые леса и болота, но и древние города, и, хотя они давно заброшены, их руины до сих пор поражают своей красотой. Они притягивают к себе паломников из разных стран, спешащих полюбоваться на чудеса и попросить богов о помощи.
-- Мири, а что ты знаешь про Призрачные горы? -- спросил, и с замиранием сердца ждал её ответ.
Она нахмурила лоб, а потом неуверенно покачала головой.
-- А разве это не сказка, Барри? Бабушка как-то говорила мне, что раньше были такие горы -- очень странные, там водились призраки и разная нечисть, а обычные люди, напротив, бесследно пропадали. И однажды в наказание за это бог повелел горам опуститься в озеро. Но это же легенды. Неужели ты в это веришь? Думаю, и гор-то таких не было.
-- Ты ошибаешься, Мирела! Мы с Лансом видели карту Озёрного края, там действительно есть скалы -- то, что осталось от гор. Они постепенно опускаются в озеро. Где-то на них должно быть лекарство от моей болезни, так сказал Али.
-- А ты хотя бы знаешь, как выглядит твоё лекарство? -- голос Мири звучал участливо, но почему-то безумно меня раздражал.
Я сцепил зубы, не позволяя второй личности выбраться наружу.
-- Понятия не имею, мой маленький друг не успел сказать, потому что умер, -- мне снова стало плохо от воспоминаний его несчастного лица, и я быстро прижал к себе скрученную рубашку Ланса, в которой продолжал видеть Везунчика с глазами Али…
Ланс и Мири сделали вид, что не заметили моего поступка, но я решил сразу покончить с недомолвками.
-- Не смейтесь надо мной. Понимаю, что это всего лишь рубашка, но я так скучаю по Али… Мне легче, когда он рядом…
Друзья сразу понимающе закивали, хотя чувствовалось, что они ещё не до конца доверяют мне. Поэтому я продолжил:
«Как только справлюсь со своей тоской, сразу же выброшу эту рубашку куда-подальше».
Мой ответ всех устроил, а я, посмотрев в испуганные глаза Везунчика, тихонько ему шепнул:
«Не бойся, такого никогда не случится: я их обману, и ты всегда будешь рядом со мной».
Щенок радостно завертел хвостом, свернувшись калачиком на моих коленях.
Поскольку ещё не начало темнеть, и времени у нас было достаточно, Мири, уткнув руки в бока и внимательно осмотрев нас, словно решая, кому первому снести голову, произнесла:
«Ну и кто тут у нас самый храбрый? Нет таких? Значит, это будешь ты, Реми. У тебя волосы очень густые, -- она запустила руку в мои кудри, -- здесь рядом ручей. Недаром выбрала это место, краска готова, так что снимай рубашку, чтобы не испачкать».
Я жалобно оглянулся на Ланса, ища у него помощи, но он только вздыхал и молча подбрасывал хворост в огонь, а Мирела потащила меня за руку к месту экзекуции. Надо сказать, я мужественно перенёс все процедуры, а когда вернулся и увидел с трудом спрятанную улыбку друга, совсем упал духом.
-- Мири, в полку твоих родственников только что прибыло! -- съехидничал Ланс.
-- Точно, и теперь прибавится ещё один: а ну быстро встал и за мной.
Голос нашей командирши был суров, и насмешник подчинился. Когда они вернулись к костру, теперь уже я посмеялся от всей души -- похоже, даже краска Мири не справилась как надо с огненными волосами Ланса. Цвет получился приятного тёмно-зелёного оттенка с кое-где проглядывающей рыжиной.
Мири ругалась, ворча под нос:
«Что тут поделать? Этот цвет -- большая редкость в наших краях, невозможно подобрать краску, да и не ложится она ровно…»
Ланс, нахмурившись, заглянул в котелок с водой, хрюкнул и, пробормотав одному ему понятные слова, тряхнул иссиня-чёрной копной.
-- Что на это скажешь, Мири? Похож я на твоего жениха?
Девушка гордо задрала нос и фыркнула:
«Тоже мне -- жених! На-ка, надень золотую серьгу, тогда будешь похож…»
-- На жениха? -- обрадовался Ланс.
-- На моего двоюродного дядю, -- холодно закончила Мири.
Я покатывался со смеху, за что получил затрещину от друга и чуть не прикусил язык. Но совершенно на это не обиделся, чему был очень рад. Ведь это означало, что пока я находился «в своём уме», и моя вторая личность тихо помалкивала.
Разобравшись с нашей маскировкой, мы расселись возле костра и поужинали. А потом началось самое интересное. Мирела рассказывала нам услышанные от бабушки и мамы истории об этих местах. Сразу за невысокими, но полными опасностей горами начинались густые леса, в которых водилось много пушного зверья, а реки и ручьи несли в себе частицы золотого песка.
-- Если это правда, Мири, то тут должно быть много посёлков и небольших городов: золотоискатели с приисков и охотники за пушниной где-то должны жить и продавать свой товар. Так уж повелось, -- сказал Ланс, уплетая краюху хлеба.
Мирела грустно усмехнулась и продолжила свою историю:
«Поначалу так и было. Строились посёлки, из них вырастали небольшие города. Но люди покидали их, потому что -- боялись. В этих диких лесах обитали не только свирепые хищники, не пугавшиеся ни людей, ни оружия, ни даже огня. И даже не дикие племена туземцев, постоянно нападавшие на посёлки и получавшие, как правило, достойный отпор, выгоняли местных жителей с насиженных мест.
В этих лесах жило, да и до сих пор неплохо себя чувствует само зло. Да-да, не смейтесь. Настоящее зло, принимавшее облик друзей или родственников, сводившее с ума целые семьи, что потом брали в руки топоры и луки, безжалостно убивая всех, кто встречался им на пути. Иногда за ночь погибал целый посёлок, а приходившим потом людям оставалось только оплакивать сожжённые руины и горы трупов».
Ланс сердито чертыхнулся и подбросил в огонь несколько веток.
-- Ты, конечно, меня прости, Мири, но твоя бабушка была просто безграмотной женщиной и, к тому же, большой фантазёркой. О каком зле она говорила? Не бывает «чистого зла» -- есть только очень плохие люди -- завистливые, жадные, стремящиеся захватить то, что им не принадлежит. Те, кто желают быстро разбогатеть или пробраться к власти. Они ни перед чем не останавливаются, спеша к своей цели. Такие уж уродились…
«Почему для меня, проблемы же у Ланса?»
Она смутилась и посмотрела на моего друга. Тот прокашлялся и сказал:
«Не совсем так, Реми. Вернее, всё не так. Прости, что мы с Мири разыграли перед тобой небольшой спектакль. Мне даже пришлось применить к тебе магию, чтобы ты увидел надо мной «тьму», -- он покраснел и опустил глаза, -- ты только не обижайся, у нас не было другого выхода…»
Я растерянно смотрел на друзей.
-- Подождите, подождите… Это что, был розыгрыш? Вы…просто посмеялись надо мной? Но зачем? Не понимаю.
Мири и Ланс, казалось, не знали куда спрятать глаза. Наконец, маг решился поговорить со мной.
-- Это ты чудишь с тех пор, как мы покинули скалы Души предков. Всё время что-то бормочешь и не отпускаешь мою старую рубашку. Даже пуговицу зачем-то к ней пришил.
Я непонимающе посмотрел на него и прижал к себе Везунчика.
-- Что ты такое говоришь, Ланс? -- в голове никак не укладывалось, что мои друзья так поступили со мной.
Мири прятала от меня полные слёз глаза.
-- Он говорит правду, Реми. С тобой что-то происходит: иногда ты ведёшь себя нормально, а иногда… Мне кажется, путешествие повлияло на твою и без того бурную фантазию. Это не удивительно, тебе пришлось столько вынести, ты же засыпаешь на ходу, даже когда вокруг бушует ураган. А во сне тебя посещают странные видения, мы только хотим тебе помочь, поверь!
Я вспыхнул.
-- Что за ерунду вы несёте? Считаете меня сумасшедшим? И зачем мне твоя рубашка, я её в глаза не видел…
Ланс осторожно взял меня за руки и зачем-то связал их обрывком верёвки.
-- Прости, Реми! Я делаю это, чтобы помочь.
И снова моё сердце забилось ровно и спокойно.
-- Снимите верёвки, я никуда не денусь, раз надо, вытерплю ваш ритуал. Не унижайте меня, даю слово, что не попытаюсь сбежать.
Мири кивнула, и Ланс, краснея, избавил меня от пут. Я посмотрел на притихшего Везунчика, в его глазах была грусть, он словно говорил мне: «Послушай их, Барри, они желают тебе добра».
Напоследок погладил щенка по голове и сказал своим «спасителям»:
«Что ж, я готов, лечите меня, раз так надо».
Затем ничего особенного не произошло: Мири заставила выпить уже знакомого бабушкиного вина, и, положив мне руку на голову, долго читала какие непонятные слова из старой тетради. Я так устал ждать, когда же они закончатся, что снова чуть не уснул. В этот момент она наклонилась ко мне и шепнула прямо в ухо:
«Проснись, пора!»
И я открыл глаза. Ничего не изменилось: мы втроём сидели в полутёмной повозке -- Мири и Ланс напротив меня. В их напряжённых лицах было ожидание, и я не понимал, чего же они от меня хотят. Поэтому спросил:
«И что дальше? Песню спеть или балладу продекламировать?»
Мои друзья испуганно смотрели на меня, а я -- на них. Вдруг мой взгляд упал на свёрнутую в жгут рубашку. Она была так умело связана в узлы, что очень походила на игрушечную собачку. У неё было туловище, лапки и забавный хвостик. А на мордочке -- вместо носа пришита пуговица Ланса, которую я сам недавно оторвал…
Осторожно взял игрушку в руки и заплакал: «Везунчик…» Положил её себе на колени, смахнув слёзы рукой, и серьёзно спросил:
«Рассказывайте, когда это со мной началось?»
Ланс почему-то промолчал, и заговорила Мири:
«Я думаю, это случилось в пещере Предков, когда ты съел подношения и вообще вёл себя очень странно. Но мы решили, что во всём виновато бабушкино вино, и не обратили на это внимания. А потом ты вдруг стал заговариваться. Нет, не постоянно, но иногда словно что-то находило: один раз начал кричать, что убил человека, и тебя даже рвало. Мы заволновались. А когда после бури ты скрутил из рубашки Ланса игрушку, стал с ней разговаривать и везде таскать её с собой…»
Я вскочил:
«Понятно. Значит, после той пещеры у меня поехала крыша, поэтому почти всю дорогу я проспал. Не было никакого обглоданного скелета, и добряк Реми никого не убивал?»
Мири грустно покачала головой.
-- Нет, Реми, мы уже почти добрались до гор, за которыми находится Лесное Герцогство, и никого в пути не встретили…
Я почувствовал, как мои щёки горят огнём.
-- Значит, всё это мне привиделось? А зачем вы постоянно поддерживали мои иллюзии, говорили со мной так, словно щенок настоящий? Или это был мой бред, и я постоянно находился в этом дурацком состоянии? Озера тоже не было, и людоедов?
Мири засмеялась.
-- Нет, озеро было, и мы здорово провели время в оазисе. Ты помог мне распутать волосы, которыми я зацепилась за кустарник, -- при этих словах она сама покраснела, -- мы ели жареных кроликов, пойманных Лансом, и пили вино. Было очень здорово, и никаких людоедов.
Я растерянно кивнул.
-- Но я же видел, как изменился Везунчик. И Ланс -- тоже, а ты, Мири, упала в обморок. Неужели это был очередной кошмар наяву?
Тут вылез наш маг.
-- Ну у тебя и фантазия, Реми. Похоже, кое-кто слишком много читал книг о путешествиях, и поэтому грань между реальностью и сном -- у тебя совсем стёрлась.
Не знаю, что происходило тогда внутри меня: мне было стыдно и, одновременно -- я впервые на них злился, не понимая, почему это происходит. Хотя, пожалуй, вру: они так ловко провели меня с «мнимой» болезнью Ланса, было из-за чего сердиться… И ещё, в голову вдруг пришла мысль: «А если это не я схожу с ума, и наша дорога не была лёгкой, как все думают? Если всё происходило на самом деле, просто тварь за моей спиной сделала так, что друзья всё забыли?» Но тогда под давлением обстоятельств отмёл эту мысль, как невероятную…
Чувствуя, что слёзы снова готовы политься из глаз, приказал себе сдержаться, хотя случившееся меня по-настоящему бесило. Никогда ещё не был так зол. В конце концов, я -- не тряпка, чтобы реветь по любому поводу. Ведь если хорошо подумать, моей вины в случившемся не было, просто слишком тяжело переносил свалившееся на меня горе, к тому же неудачное стечение обстоятельств… Хорошо, что ни Мири, ни Ланс не стали надо мной смеяться, иначе бы…
А в самом деле, что бы я сделал, если бы они повели себя по-другому? Ответ для меня был очевиден и страшен: убил бы обоих…
«Нет, -- повторял я себе, -- это не мои мысли, никогда бы не подумал так о дорогих мне людях. Барри -- прекрасный, добрый юноша, который и мухи не обидит. -- И тут же хмыкнул про себя, -- неужели? А ловко я расколол череп тому убийце, интересно -- головы моих друзей такие же слабые, может, проверить?»
Я проглотил ухмылку, опустив глаза, чтобы никто этого не заметил, и сказал голосом тюфяка Реми:
«Простите меня, не понимал, что происходит. Может, ко мне и правда привязался бес? Или фрукты в пещере были отравлены?»
А потом обнял и крепко прижал к себе обрадованных друзей. Они смеялись и искренне радовались за меня. И я хохотал вместе с ними, думая, что же мне теперь со всем этим делать. Как-то давно прочитал в одной книге, что у некоторых психов в голове живут два совершенно разных человека. Злодей может уживаться с добряком. Мой случай? Посмотрим, посмотрим…
Улыбаясь друзьям, украдкой посматривал на пол повозки. Там лежал Везунчик, зевая, махал своим маленьким хвостиком и смотрел на меня ободряюще. Словно хотел, чтобы я поверил в обещание прекрасных глаз Али: «Не волнуйся, Барри, я помогу, ты никогда не станешь таким, как твой отец».
Да неужели?
Через пару часов мы остановились в предгорьях. Мири сказала, что лучше заночевать здесь, утром предстоит трудная дорога -- возможны камнепады и оползни, придётся всё время держаться начеку. Да ещё в последнее время горные львы повадились частенько нападать на путников, поэтому, чем быстрее мы преодолеем этот путь, тем лучше.
А за перевалом начиналось Лесное Герцогство, край дремучих лесов, болот и озёр. Там, не опасаясь, мы могли вернуться к прежним именам. Вряд ли нас стали бы здесь искать, однако Мирела предупредила, что придётся изменить внешность. А поскольку здешние жители в основном темноволосые, то для безопасности Мири собиралась перекрасить наши шевелюры. Иначе я со своими светлыми лохмами и рыжеволосый Ланс слишком бы выделялись на общем фоне, что могло привести к новым неприятностям. Идея Мири была воспринята нами «в штыки», слабые попытки возмутиться в ответ -- не помогли: девушка так строго на нас взглянула, что пришлось притихнуть и согласиться на всё.
Подумав, мы с Лансом решили -- можно и потерпеть, лишь бы без новых проблем пробраться на север страны, где находились нужные нам озёра. Конечно, это был план в целом, как именно будем двигаться в этих лесных, практически неизученных зарослях, что ждало нас там, где почти нет городов и посёлков -- мы понятия не имели. В пути нам могли повстречаться лишь охотники и золотоискатели, которым, как известно, лучше не переходить дорогу, иначе… Я вздыхал и старался прогнать неприятные мысли подальше от себя.
А путешествие действительно предстояло непростое, если даже власти не решались соваться в эти дикие места. Я спросил Мири, часто ли они бывали в Герцогстве, на что она смутилась и не спешила с ответом. Но, подумав немного, рассказала, что однажды в детстве родители ездили туда, но народ там оказался грубый, и им пришлось спешно покинуть страну. Подробностей путешествия девушка не помнила. Однако слышала, что на севере есть не только непроходимые леса и болота, но и древние города, и, хотя они давно заброшены, их руины до сих пор поражают своей красотой. Они притягивают к себе паломников из разных стран, спешащих полюбоваться на чудеса и попросить богов о помощи.
-- Мири, а что ты знаешь про Призрачные горы? -- спросил, и с замиранием сердца ждал её ответ.
Она нахмурила лоб, а потом неуверенно покачала головой.
-- А разве это не сказка, Барри? Бабушка как-то говорила мне, что раньше были такие горы -- очень странные, там водились призраки и разная нечисть, а обычные люди, напротив, бесследно пропадали. И однажды в наказание за это бог повелел горам опуститься в озеро. Но это же легенды. Неужели ты в это веришь? Думаю, и гор-то таких не было.
-- Ты ошибаешься, Мирела! Мы с Лансом видели карту Озёрного края, там действительно есть скалы -- то, что осталось от гор. Они постепенно опускаются в озеро. Где-то на них должно быть лекарство от моей болезни, так сказал Али.
-- А ты хотя бы знаешь, как выглядит твоё лекарство? -- голос Мири звучал участливо, но почему-то безумно меня раздражал.
Я сцепил зубы, не позволяя второй личности выбраться наружу.
-- Понятия не имею, мой маленький друг не успел сказать, потому что умер, -- мне снова стало плохо от воспоминаний его несчастного лица, и я быстро прижал к себе скрученную рубашку Ланса, в которой продолжал видеть Везунчика с глазами Али…
Ланс и Мири сделали вид, что не заметили моего поступка, но я решил сразу покончить с недомолвками.
-- Не смейтесь надо мной. Понимаю, что это всего лишь рубашка, но я так скучаю по Али… Мне легче, когда он рядом…
Друзья сразу понимающе закивали, хотя чувствовалось, что они ещё не до конца доверяют мне. Поэтому я продолжил:
«Как только справлюсь со своей тоской, сразу же выброшу эту рубашку куда-подальше».
Мой ответ всех устроил, а я, посмотрев в испуганные глаза Везунчика, тихонько ему шепнул:
«Не бойся, такого никогда не случится: я их обману, и ты всегда будешь рядом со мной».
Щенок радостно завертел хвостом, свернувшись калачиком на моих коленях.
Прода от 25.12.2020, 08:22
Глава 15
Поскольку ещё не начало темнеть, и времени у нас было достаточно, Мири, уткнув руки в бока и внимательно осмотрев нас, словно решая, кому первому снести голову, произнесла:
«Ну и кто тут у нас самый храбрый? Нет таких? Значит, это будешь ты, Реми. У тебя волосы очень густые, -- она запустила руку в мои кудри, -- здесь рядом ручей. Недаром выбрала это место, краска готова, так что снимай рубашку, чтобы не испачкать».
Я жалобно оглянулся на Ланса, ища у него помощи, но он только вздыхал и молча подбрасывал хворост в огонь, а Мирела потащила меня за руку к месту экзекуции. Надо сказать, я мужественно перенёс все процедуры, а когда вернулся и увидел с трудом спрятанную улыбку друга, совсем упал духом.
-- Мири, в полку твоих родственников только что прибыло! -- съехидничал Ланс.
-- Точно, и теперь прибавится ещё один: а ну быстро встал и за мной.
Голос нашей командирши был суров, и насмешник подчинился. Когда они вернулись к костру, теперь уже я посмеялся от всей души -- похоже, даже краска Мири не справилась как надо с огненными волосами Ланса. Цвет получился приятного тёмно-зелёного оттенка с кое-где проглядывающей рыжиной.
Мири ругалась, ворча под нос:
«Что тут поделать? Этот цвет -- большая редкость в наших краях, невозможно подобрать краску, да и не ложится она ровно…»
Ланс, нахмурившись, заглянул в котелок с водой, хрюкнул и, пробормотав одному ему понятные слова, тряхнул иссиня-чёрной копной.
-- Что на это скажешь, Мири? Похож я на твоего жениха?
Девушка гордо задрала нос и фыркнула:
«Тоже мне -- жених! На-ка, надень золотую серьгу, тогда будешь похож…»
-- На жениха? -- обрадовался Ланс.
-- На моего двоюродного дядю, -- холодно закончила Мири.
Я покатывался со смеху, за что получил затрещину от друга и чуть не прикусил язык. Но совершенно на это не обиделся, чему был очень рад. Ведь это означало, что пока я находился «в своём уме», и моя вторая личность тихо помалкивала.
Разобравшись с нашей маскировкой, мы расселись возле костра и поужинали. А потом началось самое интересное. Мирела рассказывала нам услышанные от бабушки и мамы истории об этих местах. Сразу за невысокими, но полными опасностей горами начинались густые леса, в которых водилось много пушного зверья, а реки и ручьи несли в себе частицы золотого песка.
-- Если это правда, Мири, то тут должно быть много посёлков и небольших городов: золотоискатели с приисков и охотники за пушниной где-то должны жить и продавать свой товар. Так уж повелось, -- сказал Ланс, уплетая краюху хлеба.
Мирела грустно усмехнулась и продолжила свою историю:
«Поначалу так и было. Строились посёлки, из них вырастали небольшие города. Но люди покидали их, потому что -- боялись. В этих диких лесах обитали не только свирепые хищники, не пугавшиеся ни людей, ни оружия, ни даже огня. И даже не дикие племена туземцев, постоянно нападавшие на посёлки и получавшие, как правило, достойный отпор, выгоняли местных жителей с насиженных мест.
В этих лесах жило, да и до сих пор неплохо себя чувствует само зло. Да-да, не смейтесь. Настоящее зло, принимавшее облик друзей или родственников, сводившее с ума целые семьи, что потом брали в руки топоры и луки, безжалостно убивая всех, кто встречался им на пути. Иногда за ночь погибал целый посёлок, а приходившим потом людям оставалось только оплакивать сожжённые руины и горы трупов».
Ланс сердито чертыхнулся и подбросил в огонь несколько веток.
-- Ты, конечно, меня прости, Мири, но твоя бабушка была просто безграмотной женщиной и, к тому же, большой фантазёркой. О каком зле она говорила? Не бывает «чистого зла» -- есть только очень плохие люди -- завистливые, жадные, стремящиеся захватить то, что им не принадлежит. Те, кто желают быстро разбогатеть или пробраться к власти. Они ни перед чем не останавливаются, спеша к своей цели. Такие уж уродились…
