Я внимательно посмотрел на него:
-- Ты мне друг, Сан?
Он кивнул.
-- Тогда привыкай понимать нас с Крэгом с полуслова и не задавать вопросов. Может быть, позже сам захочу объяснить причину, но не сейчас, -- и я шутливо взъерошил ему волосы, вовремя отскочив, смеясь и не давая мальчишке прикоснуться к драгоценной косе.
Крэг и Дарси обернулись на нашу возню, вздохнули и, переглянувшись, ничего на этот раз не сказали, но мы и так их поняли. Рогатый Дылда догнал Командира и, подмигнув нам, начал к нему приставать:
-- Ты как себя чувствуешь? Может, остановимся, передохнём, заодно сможешь нарвать травы, ты ж это любишь…
-- О чём ты, болтун, что за глупости у тебя в голове? -- фыркнул «Рыжая борода», делая вид, что не понимает намёков, но его щёки и уши подозрительно покраснели. Обрадованный Крэг не отставал:
-- Если хочешь, можешь набить травой мои карманы, всё равно жалования от тебя мы никогда не дождёмся…
Мы с Саном рассмеялись, обратная дорога обещала быть нескучной. Веселье портила мысль о загадочном ключе, от неё по спине бегали мурашки, словно кто-то только что прошёлся по моей могиле. Но я гнал её прочь, как назойливую муху от варенья, упорно делая вид, что ничего страшного не случилось. Во всяком случае, пока…
Косые струи остервенело били по крыше шалаша, словно собираясь вогнать его в землю, а заодно и нас, спрятавшихся в нём от на удивление холодного для лета дождя. Я успел промокнуть, пока пытался защитить друзей от ледяного «водопада», и теперь сидел, закутанный в три походных одеяла так, что наружу торчал один нос. И всё равно чихал…
Рас недовольно посматривал на меня, готовя над маленьким костром целебное зелье, и ругался на глупого маленького мага, не умеющего защитить себя от обыкновенной простуды.
-- В первую очередь, ты должен заботиться о себе, Сан, а иначе свалишься с горячкой посреди боя. И какой от тебя тогда будет прок отряду? -- ворчал он, прикладывая холодную ладонь к моему лбу, -- забыл о заклинании, которому я обучил тебя в прошлый раз, дурень?
Я с виноватым видом молчал и не обижался, ведь в сердитом голосе друга слышалась искренняя забота. И потому, пряча взгляд, не спорил, тихонько радуясь, что он рядом. Ещё совсем недавно я считал себя одиноким, никому ненужным человеком, а теперь отрядного мага опекали сразу три няньки. Командир достал из сумки припрятанный сухарь и, подсунув мне, шепнул:
-- Подкрепись, Сан, только Крэгу не показывай, отберёт. Он -- может…
Благодарно кивнул, довольно захрустев, ведь последний раз ел вчера, впрочем, как и все в нашем маленьком отряде разведчиков. Собираясь на задание, о котором Командир уверенно сказал:
-- Там дел-то на один день, завтра вернёмся, -- никто не рассчитывал, что придётся почти трое суток выслеживать шпионов неприятеля, прячась по канавам и буреломам незнакомого леса. А когда работа была успешно завершена, в наших котомках ничего не осталось, впрочем, как и времени на поиски добычи -- надо было срочно доставить в штаб перехваченное донесение.
Отряд почти дошёл к своим, но обрушившийся на головы сильнейший ливень спутал все планы К счастью, по пути мы наткнулись на большой и крепкий шалаш, сделанный, видимо, местными охотниками, и успели в нём спрятаться, чтобы переждать непогоду. Пострадал лишь я один...
Все рассчитывали, что через час дождь успокоится, и к вечеру мы будем дома. Если считать домом палатку -- что поделаешь, война… Мало нам нападения неизвестных монстров, вырвавшихся из прорехи, так ещё и соседи решили подсуетиться и под шумок прикарманить спорные земли. Воевать на два фронта -- тяжёлое дело, поэтому работы боевому отряду разведчиков-полукровок, куда меня занесло в поисках брата, прибавилось.
Крэг, услышав похрустывание сухаря, подняв голову, хмыкнул так, что я чуть не подавился, но ничего не сказал. Мне уже было хорошо известно, что не стоило обольщаться на его счёт: насмешник-полудемон обязательно припомнит этот случай, чтобы ещё долго вгонять младшего в краску. Он хитро прищурился, спросив Раса:
-- И чего ты копаешься с этим зельем? Лучше бы наколдовал нам какой-нибудь еды -- примени исцеляющее заклинание и всё.
Избранный, не переносивший, когда Крэг пытался его поучать, злился:
-- Умный, да? Больше всех разбираешься в том, как надо лечить?
Тот довольно оскалился:
-- А то, не глупее некоторых Высокородных зазнаек…
Рас повернулся к нему, процедив сквозь зубы:
-- Заметно… Заклинание было первым, что я попробовал, дубина ты бестолковая, но в этот раз оно не подействовало, и причина мне не понятна. Сан тоже пытался исцелиться самостоятельно, но и у него ничего не вышло. Остался только старый способ, это должно помочь. Во всяком случае, надеюсь, что мальчик сможет дойти до лагеря -- у него уже небольшой жар, и, боюсь, он ещё усилится…
Лицо Крэга стало озабоченным, и друг тут же потрогал мой лоб:
-- Что же делать, Рас? И вправду горит…
Командир, сосредоточенно чинивший перевязь, сурово прикрикнул на обоих:
-- Хватит говорить глупости. Сану нужен хороший сон, мне -- всегда помогает, тем более, при простуде. Эх, мёду бы сюда…
Я уже завалился на бок, подсунув под голову мешок, и, стуча зубами, сжался в комок -- казалось, так будет теплее. Голоса друзей слились в один раздражающий гул, веки потяжелели, но я не давал им закрыться. Надо мной склонился Рас и что-то сказал, его лицо расплывалось перед глазами, и вдруг показалось, что это мама с распущенной косой, сидя рядом, шепчет:
-- Спи, Сашенька, всё пройдёт…
Я вцепился в её руку, повторяя:
-- Не уходи, посиди со мной, -- и услышал в ответ взволнованный голос друга:
-- Я здесь, малыш. Не бойся, никуда не уйду…
Меня окутал тревожный сон, в котором чёрные тени, смеясь, бросили беспомощное тело под ледяной дождь: я дрожал, захлёбываясь потоками воды, и звал на помощь. Как потом рассказывали друзья, в это время Крэг держал «младшенького» на руках, а Рас пытался влить в рот лекарство. Зубы выбивали дробь, поэтому содержимое кружки постоянно проливалось, вызывая споры и ругань напарников. Наконец, с грехом пополам, желаемое было достигнуто, и больного перестало трясти.
Новый сон согревал и убаюкивал: я увидел себя, бредущего по колено в высокой траве в сторону незнакомого города. Города, которого раньше здесь не было. Заканчивался месяц май: берёзовая роща осталась далеко за спиной, как и растаявшая прореха, похитившая меня из этого мира почти десять лет назад. Я выбросил в траву длинное одеяние Избранного, которое заставлял носить Рой -- красивое и лёгкое как шёлк, оно не годилось для простых людей.
Дорогой мой названый брат, ты считал, что этим показываешь свою любовь ко мне, делаешь мальчишку-человека себе ровней, закрывая глаза на наше очевидное различие. Но для других -- человек-Игрушка никогда не стал бы братом Избранного, как бы ты этого ни хотел… хотя нам двоим было всё равно. Ты подставился под удар, чтобы сделать меня свободным, вернув домой, а я пока ещё толком не осознал ни нового счастья, ни потери. Только в груди скреблись тоска и сомнение: правильно ли поступил и буду ли жалеть о том, что пошёл своей дорогой?
Наверное, не должен. Каждый из нас принадлежит своему миру, мы -- чужие…
Эта мысль так взбесила, что, не посмотрев под ноги, я споткнулся и долго лежал в траве, сдерживая слёзы и глядя на бегущие в небе облака, чувствуя себя одним из них -- холодным и бездушным, гонимым ветром, высокомерно поглядывавшим сверху на копошащихся внизу существ… Нет, Рой, мы не чужие, и я обязательно снова увижусь с тобой, брат…
Только приняв это решение, немного успокоился и, отряхнув грубое одеяние слуги, пошёл к городу в надежде, что там меня помнят и ждут. Выйдя на широкую дорогу, долго морщил лоб, пытаясь вспомнить, была ли она здесь раньше. Раздавшийся сзади странный визжащий звук, напугал так, что, шарахнувшись в сторону, я едва не попал под колёса красивой чёрной машины.
Выскочившие из неё двое ребят, не сказав ни слова, набросились на меня с кулаками. Растерявшись, я даже не защищался, согнувшись от первого же пинка. Удар под коленку сбил с ног, и тело беспомощно растянулось на дороге. Я опомнился, услышав хохот нападавших, и как один из них, пьяно икая, сказал:
-- Посмотри-ка на этого урода, Серый! Из какой психушки он сбежал, ты видел этот прикид? Вот умора… Давай стащим с него эти позорные штанцы, поржём…
Его приятелю понравилась идея, но я уже взял себя в руки: в мире Избранных мне часто приходилось защищаться от нападок завистливых слуг и презиравших Игрушку одноклассников. Заботливый Рой обучал младшего братишку приёмам рукопашной борьбы, и, надо сказать, я в этом преуспел. И не только в обороне, в чём быстро убедились обидчики.
Через минуту они лежали, заливаясь кровью, жалобно моля о пощаде. Мне было плевать и на них, и на их вопли, а вот одежда -- заинтересовала, но раздевать придурков, конечно, не стал. Надо было проверить, сохранились ли в этом мире магические способности, и я рискнул. Результат получился неплохой -- синие штаны, из памяти выплыло забытое слово -- джинсы, свободная рубаха с короткими рукавами и необычная, но, как оказалось, очень удобная обувь на гнущейся подошве были скопированы с недругов.
Тем временем, голова, наконец, начала соображать: дорога была широкой, значит, в любой момент могли появиться и другие авто -- это слово тоже само пришло на ум -- пора было избавляться от ненужных свидетелей. Лёгкое заклинание сна пришлось очень кстати. Закинув негодяев в машину, осторожно передвинул её на обочину, мысленно благодаря Роя, заставлявшего непоседу каждый день заниматься магией.
Теперь я выглядел гораздо лучше, и можно было продолжить путь, но на душе стало ещё тяжелее. Попытка уговорить себя, что ничего страшного не произошло, и такое могло случится в любом из миров, с треском провалилась. Мне всегда казалось, что негодяев больше, чем хороших людей -- они словно грязная пена, всегда на виду, и от этой мысли легче не становилось. Что ж, неважное начало воссоединения с Родиной, оставалось надеяться, что дальше всё будет... лучше?
Я шёл пешком по краю дороги, меня обгоняли автомобили: кто-то сигналил, а кто-то, оценивая взглядом, предлагал «подвезти», что безумно злило, заставляя искать привычный меч у бедра. Но он, увы, остался дома…
Опять вспомнилась комната в поместье Избранного, такая светлая и просторная, с выходом в вечно цветущий сад и к большому пруду, где резвились золотые рыбки. Идиллия, мираж, сон… Забудь об этом, Сан, навсегда забудь. Вместо этого в памяти мелькнули две убогие каморки, заставленные старой мебелью, развешанное на верёвках под кухонным потолком бельё, тесный стол, за которым приходилось есть по очереди, дети, наверное, мои братья, с воплями бегающие по узким коридорам… Это -- твой дом, Сан, то есть, Сашка Воробьёв. Хорошо, хоть фамилию вспомнил, легче будет искать родных.
Навстречу всё чаще попадались дома, и сердце ёкнуло, когда в одном из них я узнал школу. Стоял, беспомощно оглядываясь на стайку играющих во дворе ребятишек:
-- Я добирался сюда пешком, и лишь иногда отец подвозил меня на старой машине. Значит, дом где-то близко. Ну же, вспоминай, Сан…
Девчонки в короткой школьной форме с визгом перебежали улицу и, почему-то я пошёл за ними, застыв у старого магазина с обшарпанной вывеской. Сердце сошло с ума -- нашёл! Отец часто посылал Валю за сигаретами, и младший брат вечно увязывался за ним. А вот и панельная пятиэтажка, квартира тридцать семь…
Возле дома росли большие деревья с кривыми стволами, когда-то мы с друзьями залезали на них, как сейчас это делали другие мальчишки. Всё те же горка и качели, мусорные баки во дворе, вездесущие старушки у подъезда...
Собравшись с духом, подошёл к ним, а через пять минут сидел на скамейке, обхватив голову руками, не зная, что теперь делать со своей проклятой жизнью. Болтливые соседки рассказали, что после того, как я пропал, меня долго и безрезультатно искали. Настрадавшаяся семья переехала неизвестно куда, страна-то большая. Старший брат, Валентин, каждый год возвращался сюда в тот самый день и бродил по берёзовой роще, до сих пор не переставая на что-то надеяться. Он был здесь вчера, я опоздал всего на несколько часов…
Откинувшись назад, стучал затылком о корявый ствол, вытирая слёзы с глаз, когда почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Всего в паре шагов от меня стоял ребёнок лет шести, увлечённо разбиравший на части жёлтый игрушечный самосвал, и сосредоточенно пыхтел.
Это смутило:
-- Совсем крыша поехала, вот дурень…
Мальчик поднял карие, удивительно знакомые глаза, и произнёс голосом Роя:
-- Сан, братишка! Случилась беда, найди меня… Прореха пока цела, но невидима, времени почти не осталось, поторопись, мне нужна твоя помощь…
Перепуганный, еле пролепетал мальчишке:
-- Рой, это ты? -- но тот отвернулся, продолжая увлечённо откручивать колесо, пока оно не упало на землю. Прижав к себе сломанную машинку, ребёнок бросил на «взрослого» сердитый взгляд, капризно сказав:
-- Это моя игрушка, не смотри! -- и убежал к другим ребятам. В голове шумело, и сквозь этот грохот пробивался родной голос:
-- Ты нужен мне, Сан, прореха цела…
Не помню, как я мчался назад, задыхаясь, зло отталкивая с дороги встречных прохожих, не замечая ни грубых окриков, ни брани. Остановился только у рощи, понимая -- ещё немного и не выдержу. Ноги подкосились, уронив тело в траву. Горло раздирала боль, сердце ныло, пыталось разорваться, но, немного передохнув, через силу заставив себя встать, побрёл к памятному месту, навсегда изменившему мою жизнь. Вот они, две старые берёзы, одна из них с раздвоенным стволом, и между ними… пустота.
От увиденного меня затрясло:
-- Неужели -- опоздал, и всё напрасно? Нет, нет… Ты же маг, Сан, просто вспомни подходящее заклинание… Что же там было про невидимые предметы? -- несколько долгих мгновений перебирал память, словно рылся в старом сундуке в поисках нужной вещи. И нашёл -- облако магии ворвалось между деревьями, открыв пространственный разрыв, похожий на гигантский смеющийся рот…
Наверное, нервы не выдержали, и я закричал прорехе:
-- Смеёшься, сволочь? Ещё не насытила свою утробу, так ешь, сам к тебе пришёл! -- с разбегу прыгнув в неё…
Меня окутали сумерки -- та смутная темнота, в которой ещё можно различить очертания предметов. Это не было сплошным мраком, как десять лет назад, когда беспомощный мальчишка оказался в кругу голодных хищников, в любое миг готовых растерзать жертву. Теперь всё изменилось -- быстро улучшив магией зрение, повзрослевший ребёнок настороженно осматривался по сторонам, в руке пылал магический огонь. Охотник в поисках добычи…
В лесу было подозрительно тихо. Прошло всего несколько часов с тех пор, как я стоял на этой тропе вместе с Роем, замирая от ожидания встречи с Родиной. И вот снова здесь…
-- Стоп, какой же ты болван, Сан. Брат предупреждал, что время в мире Избранных и в Дивном Краю течёт по-разному, значит, возможно, уже пролетело несколько дней, а может, и недель. Пусть даже так, что могло случится за такой короткий срок? Да что угодно…
-- Ты мне друг, Сан?
Он кивнул.
-- Тогда привыкай понимать нас с Крэгом с полуслова и не задавать вопросов. Может быть, позже сам захочу объяснить причину, но не сейчас, -- и я шутливо взъерошил ему волосы, вовремя отскочив, смеясь и не давая мальчишке прикоснуться к драгоценной косе.
Крэг и Дарси обернулись на нашу возню, вздохнули и, переглянувшись, ничего на этот раз не сказали, но мы и так их поняли. Рогатый Дылда догнал Командира и, подмигнув нам, начал к нему приставать:
-- Ты как себя чувствуешь? Может, остановимся, передохнём, заодно сможешь нарвать травы, ты ж это любишь…
-- О чём ты, болтун, что за глупости у тебя в голове? -- фыркнул «Рыжая борода», делая вид, что не понимает намёков, но его щёки и уши подозрительно покраснели. Обрадованный Крэг не отставал:
-- Если хочешь, можешь набить травой мои карманы, всё равно жалования от тебя мы никогда не дождёмся…
Мы с Саном рассмеялись, обратная дорога обещала быть нескучной. Веселье портила мысль о загадочном ключе, от неё по спине бегали мурашки, словно кто-то только что прошёлся по моей могиле. Но я гнал её прочь, как назойливую муху от варенья, упорно делая вид, что ничего страшного не случилось. Во всяком случае, пока…
Прода от 10.02.2025, 06:10
Глава 4. В чаще леса. Сан
Косые струи остервенело били по крыше шалаша, словно собираясь вогнать его в землю, а заодно и нас, спрятавшихся в нём от на удивление холодного для лета дождя. Я успел промокнуть, пока пытался защитить друзей от ледяного «водопада», и теперь сидел, закутанный в три походных одеяла так, что наружу торчал один нос. И всё равно чихал…
Рас недовольно посматривал на меня, готовя над маленьким костром целебное зелье, и ругался на глупого маленького мага, не умеющего защитить себя от обыкновенной простуды.
-- В первую очередь, ты должен заботиться о себе, Сан, а иначе свалишься с горячкой посреди боя. И какой от тебя тогда будет прок отряду? -- ворчал он, прикладывая холодную ладонь к моему лбу, -- забыл о заклинании, которому я обучил тебя в прошлый раз, дурень?
Я с виноватым видом молчал и не обижался, ведь в сердитом голосе друга слышалась искренняя забота. И потому, пряча взгляд, не спорил, тихонько радуясь, что он рядом. Ещё совсем недавно я считал себя одиноким, никому ненужным человеком, а теперь отрядного мага опекали сразу три няньки. Командир достал из сумки припрятанный сухарь и, подсунув мне, шепнул:
-- Подкрепись, Сан, только Крэгу не показывай, отберёт. Он -- может…
Благодарно кивнул, довольно захрустев, ведь последний раз ел вчера, впрочем, как и все в нашем маленьком отряде разведчиков. Собираясь на задание, о котором Командир уверенно сказал:
-- Там дел-то на один день, завтра вернёмся, -- никто не рассчитывал, что придётся почти трое суток выслеживать шпионов неприятеля, прячась по канавам и буреломам незнакомого леса. А когда работа была успешно завершена, в наших котомках ничего не осталось, впрочем, как и времени на поиски добычи -- надо было срочно доставить в штаб перехваченное донесение.
Отряд почти дошёл к своим, но обрушившийся на головы сильнейший ливень спутал все планы К счастью, по пути мы наткнулись на большой и крепкий шалаш, сделанный, видимо, местными охотниками, и успели в нём спрятаться, чтобы переждать непогоду. Пострадал лишь я один...
Все рассчитывали, что через час дождь успокоится, и к вечеру мы будем дома. Если считать домом палатку -- что поделаешь, война… Мало нам нападения неизвестных монстров, вырвавшихся из прорехи, так ещё и соседи решили подсуетиться и под шумок прикарманить спорные земли. Воевать на два фронта -- тяжёлое дело, поэтому работы боевому отряду разведчиков-полукровок, куда меня занесло в поисках брата, прибавилось.
Крэг, услышав похрустывание сухаря, подняв голову, хмыкнул так, что я чуть не подавился, но ничего не сказал. Мне уже было хорошо известно, что не стоило обольщаться на его счёт: насмешник-полудемон обязательно припомнит этот случай, чтобы ещё долго вгонять младшего в краску. Он хитро прищурился, спросив Раса:
-- И чего ты копаешься с этим зельем? Лучше бы наколдовал нам какой-нибудь еды -- примени исцеляющее заклинание и всё.
Избранный, не переносивший, когда Крэг пытался его поучать, злился:
-- Умный, да? Больше всех разбираешься в том, как надо лечить?
Тот довольно оскалился:
-- А то, не глупее некоторых Высокородных зазнаек…
Рас повернулся к нему, процедив сквозь зубы:
-- Заметно… Заклинание было первым, что я попробовал, дубина ты бестолковая, но в этот раз оно не подействовало, и причина мне не понятна. Сан тоже пытался исцелиться самостоятельно, но и у него ничего не вышло. Остался только старый способ, это должно помочь. Во всяком случае, надеюсь, что мальчик сможет дойти до лагеря -- у него уже небольшой жар, и, боюсь, он ещё усилится…
Лицо Крэга стало озабоченным, и друг тут же потрогал мой лоб:
-- Что же делать, Рас? И вправду горит…
Командир, сосредоточенно чинивший перевязь, сурово прикрикнул на обоих:
-- Хватит говорить глупости. Сану нужен хороший сон, мне -- всегда помогает, тем более, при простуде. Эх, мёду бы сюда…
Я уже завалился на бок, подсунув под голову мешок, и, стуча зубами, сжался в комок -- казалось, так будет теплее. Голоса друзей слились в один раздражающий гул, веки потяжелели, но я не давал им закрыться. Надо мной склонился Рас и что-то сказал, его лицо расплывалось перед глазами, и вдруг показалось, что это мама с распущенной косой, сидя рядом, шепчет:
-- Спи, Сашенька, всё пройдёт…
Я вцепился в её руку, повторяя:
-- Не уходи, посиди со мной, -- и услышал в ответ взволнованный голос друга:
-- Я здесь, малыш. Не бойся, никуда не уйду…
Меня окутал тревожный сон, в котором чёрные тени, смеясь, бросили беспомощное тело под ледяной дождь: я дрожал, захлёбываясь потоками воды, и звал на помощь. Как потом рассказывали друзья, в это время Крэг держал «младшенького» на руках, а Рас пытался влить в рот лекарство. Зубы выбивали дробь, поэтому содержимое кружки постоянно проливалось, вызывая споры и ругань напарников. Наконец, с грехом пополам, желаемое было достигнуто, и больного перестало трясти.
Новый сон согревал и убаюкивал: я увидел себя, бредущего по колено в высокой траве в сторону незнакомого города. Города, которого раньше здесь не было. Заканчивался месяц май: берёзовая роща осталась далеко за спиной, как и растаявшая прореха, похитившая меня из этого мира почти десять лет назад. Я выбросил в траву длинное одеяние Избранного, которое заставлял носить Рой -- красивое и лёгкое как шёлк, оно не годилось для простых людей.
Дорогой мой названый брат, ты считал, что этим показываешь свою любовь ко мне, делаешь мальчишку-человека себе ровней, закрывая глаза на наше очевидное различие. Но для других -- человек-Игрушка никогда не стал бы братом Избранного, как бы ты этого ни хотел… хотя нам двоим было всё равно. Ты подставился под удар, чтобы сделать меня свободным, вернув домой, а я пока ещё толком не осознал ни нового счастья, ни потери. Только в груди скреблись тоска и сомнение: правильно ли поступил и буду ли жалеть о том, что пошёл своей дорогой?
Наверное, не должен. Каждый из нас принадлежит своему миру, мы -- чужие…
Эта мысль так взбесила, что, не посмотрев под ноги, я споткнулся и долго лежал в траве, сдерживая слёзы и глядя на бегущие в небе облака, чувствуя себя одним из них -- холодным и бездушным, гонимым ветром, высокомерно поглядывавшим сверху на копошащихся внизу существ… Нет, Рой, мы не чужие, и я обязательно снова увижусь с тобой, брат…
Только приняв это решение, немного успокоился и, отряхнув грубое одеяние слуги, пошёл к городу в надежде, что там меня помнят и ждут. Выйдя на широкую дорогу, долго морщил лоб, пытаясь вспомнить, была ли она здесь раньше. Раздавшийся сзади странный визжащий звук, напугал так, что, шарахнувшись в сторону, я едва не попал под колёса красивой чёрной машины.
Выскочившие из неё двое ребят, не сказав ни слова, набросились на меня с кулаками. Растерявшись, я даже не защищался, согнувшись от первого же пинка. Удар под коленку сбил с ног, и тело беспомощно растянулось на дороге. Я опомнился, услышав хохот нападавших, и как один из них, пьяно икая, сказал:
-- Посмотри-ка на этого урода, Серый! Из какой психушки он сбежал, ты видел этот прикид? Вот умора… Давай стащим с него эти позорные штанцы, поржём…
Его приятелю понравилась идея, но я уже взял себя в руки: в мире Избранных мне часто приходилось защищаться от нападок завистливых слуг и презиравших Игрушку одноклассников. Заботливый Рой обучал младшего братишку приёмам рукопашной борьбы, и, надо сказать, я в этом преуспел. И не только в обороне, в чём быстро убедились обидчики.
Через минуту они лежали, заливаясь кровью, жалобно моля о пощаде. Мне было плевать и на них, и на их вопли, а вот одежда -- заинтересовала, но раздевать придурков, конечно, не стал. Надо было проверить, сохранились ли в этом мире магические способности, и я рискнул. Результат получился неплохой -- синие штаны, из памяти выплыло забытое слово -- джинсы, свободная рубаха с короткими рукавами и необычная, но, как оказалось, очень удобная обувь на гнущейся подошве были скопированы с недругов.
Тем временем, голова, наконец, начала соображать: дорога была широкой, значит, в любой момент могли появиться и другие авто -- это слово тоже само пришло на ум -- пора было избавляться от ненужных свидетелей. Лёгкое заклинание сна пришлось очень кстати. Закинув негодяев в машину, осторожно передвинул её на обочину, мысленно благодаря Роя, заставлявшего непоседу каждый день заниматься магией.
Теперь я выглядел гораздо лучше, и можно было продолжить путь, но на душе стало ещё тяжелее. Попытка уговорить себя, что ничего страшного не произошло, и такое могло случится в любом из миров, с треском провалилась. Мне всегда казалось, что негодяев больше, чем хороших людей -- они словно грязная пена, всегда на виду, и от этой мысли легче не становилось. Что ж, неважное начало воссоединения с Родиной, оставалось надеяться, что дальше всё будет... лучше?
Я шёл пешком по краю дороги, меня обгоняли автомобили: кто-то сигналил, а кто-то, оценивая взглядом, предлагал «подвезти», что безумно злило, заставляя искать привычный меч у бедра. Но он, увы, остался дома…
Опять вспомнилась комната в поместье Избранного, такая светлая и просторная, с выходом в вечно цветущий сад и к большому пруду, где резвились золотые рыбки. Идиллия, мираж, сон… Забудь об этом, Сан, навсегда забудь. Вместо этого в памяти мелькнули две убогие каморки, заставленные старой мебелью, развешанное на верёвках под кухонным потолком бельё, тесный стол, за которым приходилось есть по очереди, дети, наверное, мои братья, с воплями бегающие по узким коридорам… Это -- твой дом, Сан, то есть, Сашка Воробьёв. Хорошо, хоть фамилию вспомнил, легче будет искать родных.
Навстречу всё чаще попадались дома, и сердце ёкнуло, когда в одном из них я узнал школу. Стоял, беспомощно оглядываясь на стайку играющих во дворе ребятишек:
-- Я добирался сюда пешком, и лишь иногда отец подвозил меня на старой машине. Значит, дом где-то близко. Ну же, вспоминай, Сан…
Девчонки в короткой школьной форме с визгом перебежали улицу и, почему-то я пошёл за ними, застыв у старого магазина с обшарпанной вывеской. Сердце сошло с ума -- нашёл! Отец часто посылал Валю за сигаретами, и младший брат вечно увязывался за ним. А вот и панельная пятиэтажка, квартира тридцать семь…
Возле дома росли большие деревья с кривыми стволами, когда-то мы с друзьями залезали на них, как сейчас это делали другие мальчишки. Всё те же горка и качели, мусорные баки во дворе, вездесущие старушки у подъезда...
Собравшись с духом, подошёл к ним, а через пять минут сидел на скамейке, обхватив голову руками, не зная, что теперь делать со своей проклятой жизнью. Болтливые соседки рассказали, что после того, как я пропал, меня долго и безрезультатно искали. Настрадавшаяся семья переехала неизвестно куда, страна-то большая. Старший брат, Валентин, каждый год возвращался сюда в тот самый день и бродил по берёзовой роще, до сих пор не переставая на что-то надеяться. Он был здесь вчера, я опоздал всего на несколько часов…
Откинувшись назад, стучал затылком о корявый ствол, вытирая слёзы с глаз, когда почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Всего в паре шагов от меня стоял ребёнок лет шести, увлечённо разбиравший на части жёлтый игрушечный самосвал, и сосредоточенно пыхтел.
Это смутило:
-- Совсем крыша поехала, вот дурень…
Мальчик поднял карие, удивительно знакомые глаза, и произнёс голосом Роя:
-- Сан, братишка! Случилась беда, найди меня… Прореха пока цела, но невидима, времени почти не осталось, поторопись, мне нужна твоя помощь…
Перепуганный, еле пролепетал мальчишке:
-- Рой, это ты? -- но тот отвернулся, продолжая увлечённо откручивать колесо, пока оно не упало на землю. Прижав к себе сломанную машинку, ребёнок бросил на «взрослого» сердитый взгляд, капризно сказав:
-- Это моя игрушка, не смотри! -- и убежал к другим ребятам. В голове шумело, и сквозь этот грохот пробивался родной голос:
-- Ты нужен мне, Сан, прореха цела…
Не помню, как я мчался назад, задыхаясь, зло отталкивая с дороги встречных прохожих, не замечая ни грубых окриков, ни брани. Остановился только у рощи, понимая -- ещё немного и не выдержу. Ноги подкосились, уронив тело в траву. Горло раздирала боль, сердце ныло, пыталось разорваться, но, немного передохнув, через силу заставив себя встать, побрёл к памятному месту, навсегда изменившему мою жизнь. Вот они, две старые берёзы, одна из них с раздвоенным стволом, и между ними… пустота.
От увиденного меня затрясло:
-- Неужели -- опоздал, и всё напрасно? Нет, нет… Ты же маг, Сан, просто вспомни подходящее заклинание… Что же там было про невидимые предметы? -- несколько долгих мгновений перебирал память, словно рылся в старом сундуке в поисках нужной вещи. И нашёл -- облако магии ворвалось между деревьями, открыв пространственный разрыв, похожий на гигантский смеющийся рот…
Наверное, нервы не выдержали, и я закричал прорехе:
-- Смеёшься, сволочь? Ещё не насытила свою утробу, так ешь, сам к тебе пришёл! -- с разбегу прыгнув в неё…
Меня окутали сумерки -- та смутная темнота, в которой ещё можно различить очертания предметов. Это не было сплошным мраком, как десять лет назад, когда беспомощный мальчишка оказался в кругу голодных хищников, в любое миг готовых растерзать жертву. Теперь всё изменилось -- быстро улучшив магией зрение, повзрослевший ребёнок настороженно осматривался по сторонам, в руке пылал магический огонь. Охотник в поисках добычи…
В лесу было подозрительно тихо. Прошло всего несколько часов с тех пор, как я стоял на этой тропе вместе с Роем, замирая от ожидания встречи с Родиной. И вот снова здесь…
-- Стоп, какой же ты болван, Сан. Брат предупреждал, что время в мире Избранных и в Дивном Краю течёт по-разному, значит, возможно, уже пролетело несколько дней, а может, и недель. Пусть даже так, что могло случится за такой короткий срок? Да что угодно…
