Взгромоздив на спину виверне седло и как следует затянув подпругу, Лорин потянула за уздечку, к выходу. Внезапно виверна дернулась вперед, едва не вырвав поводья из рук, глухо зарычала – Лорин повисла на узде всем весом, сворачивая голову твари набок, раздирая удилами углы зубастого рта. Только и успела бросить взгляд вперед. Что могло разозлить виверну?
Оказывается, Стефан. И как разыскал-то?
Князь успел облачиться в великолепную кольчугу, творение восточных мастеров. Даже сапоги себе подобрал, Лорин их узнала – это были последние сапоги, которые заказывал себе Эйван. В результате сам погиб, а торговцы потом привезли заказ, и она не стала отказываться, расплатилась честной монетой. У пояса тускло поблескивали богато инкрустированные ножны.
Виверна тем временем присмирела, дала себя вывести на свет. Лорин поймала озадаченный взгляд князя и усмехнулась. Ее собственный костюм, обтянувший ее как вторая кожа, давал простор воображению. Взгляд Стефана – несколько поспешно, как отметила про себя Лорин, переместился на виверну.
- Мы полетим на… этом?
- Да.
Князь не торопился отвечать, стоял, задумчиво перекатываясь с пятки на носок, разглядывал тварь. Затем все же посмотрел на Лорин.
- Она меня к себе подпустит?
- Подпустит, - Лорин начинала чувствовать нечто вроде азарта. Полет к Разлому обещал быть весьма интересным.
Она перебросила поводья на спину виверне, а затем, привычно оттолкнувшись от подставленного крыла, взлетела в седло. Стефан, чуть помедлив, последовал ее примеру, и Лорин не отказала себе в удовольствии откинуться спиной на его грудь.
- Надо пристегиваться, - сказала она, разворачиваясь.
Запах Стефана, ощущение его бьющегося сердца, будоражил. Но Лорин, взяв себя в руки, все же застегнула пряжки, плотно притянув бедра свои и Стефана к жесткому седлу.
- Виверна иногда заваливается набок в воздухе, - неспешно поясняла она, - будь любезен, держись за меня. Полетели.
И вся подобралась, ощутив на талии осторожное прикосновение горячих рук.
С высоты птичьего полета Пустоши казались уродливым пятном лишайника, наползающим на малахитовую зелень живых земель. Протянувшись с севера на юг, она как будто отсекала пораженную тленом ткань мира от тканей еще здоровых. Дальше все было даже не серым – угольно-черным, подернутым багровой дымкой. И на самой границе Пустошей, по которой то тут, то там были разбросаны цитадели нежити, бессменными стражами застыли одиннадцать камней, двенадцать голых глыб, рожденных плотью земли и магией Крови.
Лорин не торопилась. Она заставила виверну сделать круг над «своим» камнем Крови. Магическая его сущность тут же отозвалась на такую провокационную близость «источника»; вторым, астральным зрением Лорин увидела, как потянулись к ней уродливые обрубки-щупальца. Потянулись – и отпрянули, Лорин ощутила волну разочарования и недоумения.
«Ха! Так тебе и надо, тварь!» - она усмехнулась и откинулась назад, прижимаясь спиной к спутнику.
- Это мой камень! – пояснила, перекрикивая свист ветра в перепончатых крыльях.
Князь промолчал, но – создатель! – как же невероятно приятно было макушкой ощущать его твердый подбородок.
«Век бы так лететь», - она не сдержала вздоха.
- А где разлом? – так же прокричал Стефан, - давай к нему!
- Нет! – она мотнула головой, - тебе пока туда рано, тело начнет меняться! Как и все, что там было живо до этого!
- Я хочу его увидеть!
- Ну, земли Некроса ты уже видишь, верно?
Лорин развернула виверну на восток. Пока они высоко, почти ничто им не угрожает. Разве что разлом стал порождать крылатых тварей, переделывая птиц и зверей по своему усмотрению, переставляя части тел, меняя их местами. О, Лорин прекрасно помнила первых тварей разлома: это были люди, из которых мрачный и безумный творец сконструировал пауков, прирастив по три пары ног к уже имеющимся. И полные острых зубов рты, лишенные губ и щек. Вспоминать все это было тяжело и страшно. А потом она сама стала разумной нежитью – чтобы остановить волну нежити совершенно безумной…
- Смотри! – крикнула она, указывая пальцем вперед и вниз.
Багровая дымка внизу медленно расходилась, обнажая обугленную плоть земли. И там, далеко, уже была видна гигантская воронка с блестящими, словно оплавленными краями.
Разлом.
Как могла, Лорин покосилась на Стефана: он, щурясь, смаргивая слезы, вглядывался в обнажившуюся бездонную воронку. Раскрасневшееся от ветра лицо казалось совершенно бесстрастным.
- Хорошо, - наконец промолвил он, - возвращаемся.
…Сверху на них упала тень.
Все, что успела Лорин – бросить взгляд вверх, а затем, взвизгнув «держись!», отпустить поводья виверны и что есть сил всадить каблуки в ее гладкие бока.
На них с небесных высей падало нечто. Нечто такое, чего еще никогда не видела ни Лорин, ни прочие обитатели Пустошей. На них просто падала огромная разверстая пасть, полная игольчатых зубов, и размерами эта пасть, пожалуй, превосходила размах крыльев виверны.
- Некрос! – выдохнула она вперемешку со слезами.
Слепой, животный ужас сковал тело. Счет шел на мгновения, невыносимо короткие, утекающие сквозь пальцы. Лорин дернула поводья, виверна взяла резко в сторону, уходя из захвата ожившего кошмара. Тварь захлопнула пасть, Лорин успела увидеть сочащийся алым светом глаз в складках серой растрескавшейся кожи. В следующий миг их швырнуло в сторону, все закрутилось в сумасшедшем танце: земля, небо, серая – и такая далекая – полоска пустоши.
- Давай, ну?!! – взвыла Лорин, молотя виверну и пытаясь выровнять ее полет.
Все, что им было нужно – добраться до камней крови.
Но – создатель! – как же далеки они были!
Меж тем виверна вынырнула из падения и взяла-таки нужное направление. Лорин прижалась к шее твари, совершенно не чувствуя стиснувших ее рук Стефана. То, что едва не сожрало их, снова раскрывало пасть и начинало тянуть в себя воздух.
- О, нет… нет, нет…
Продолжая погонять виверну, Лорин судорожно перебирала в уме способы, какими они могли бы спастись. Но мысли плясали, мельтешили цветными пятнами, не желая складываться ни во что вразумительное. Лишь взгляд зацепился за голый клык камня Крови.
«Вот оно… Призвать, я должна сама призвать их!»
Лорин одним стремительным движением перебросила поводья Стефану. Крикнула:
- Держи!
И, уже не оглядываясь на кошмарный провал пасти за спиной, сознанием потянулась к камню.
Щупальца вновь ожили, приподнялись, шевелясь и влажно причмокивая.
«Давайте, я готова. Возьмите меня».
Лорин понимала, что сейчас она голодна, и что не представляет интереса для камня. Но вдруг?..
Нечто скользкое, горячее коснулось ее сознания. Она передернулась от отвращения. Уродливые отростки скользили по телу, астрал вокруг Лорин брался кровавым пузырем. Еще мгновение – и сотни острых жал, выпущенных из щупалец, впились в нее. Заставляя кричать и биться в судорогах, но при этом охватывая и Лорин, и сидящего позади князя, и виверну непроницаемым коконом магии Крови. Непроницаемым не только в сфере астрала.
«Больно-то как», - мелькнула последняя мысль.
И Лорин стало так жаль себя, что она заплакала.
…Тьма отпускала неохотно. Перед глазами надоедливо мельтешили цветные кубики, которые Лорин почему-то должна была сложить в необъятных размеров пирамиду. Потом сквозь пеструю стену прорезался яркий свет, и Лорин начало трясти. Сильно, до клацанья зубов.
- Тихо. Все позади. Успокойся.
Сквозь цветную круговерть и свет, что больно бил по глазам, она услышала мужской голос. Никак не могла сообразить, кому он принадлежал. Эйвану? Но Эйван… Да, он мертв, давно и бесповоротно…
- Лорин, ты меня слышишь?
Она наморщила лоб, все еще пытаясь вспомнить. А затем вдруг вернулись воспоминания – о небе, внезапно распахнувшемся зубастой пастью, о призвании камня Крови, о некроманте…
- Сте…фан… - с трудом ворочая языком, Лорин повернула голову.
Перед глазами все плыло – серая земля, светлое пятно лица, блеск кольчуги. Она прислушалась к себе. Похоже, на сей раз камень высосал ее досуха: жажда разгоралась подобно пожару в сухое лето, лизала изнутри ребра, скручивала внутренности.
- Лорин, посмотри на меня, - ощущение горячей ладони под затылком.
Что это? Он ее приподнимает?
- Мне… - она облизнула губы совершенно сухим языком. Чувство жалости к себе притупилось, задавленное жаждой.
- Лорин, - спокойно повторил князь, - что я должен сделать, чтобы ты встала на ноги?
«А то сам не знаешь!»
Она прикрыла глаза, тяжело, с усилием хватая воздух. Камни Крови, пропади все пропадом… И выдохнула:
- Кровь.
- Хорошо, - совершенно обыденно ответил Стефан.
А еще через некоторое время выматывающей боли внутри на губы Лорин ляпнулись первые тяжелые капли.
Она слизнула их.
Все же кровь мага слишком отличается от крови обычного человека. Концентрат чистой Силы. Пряная, заставляющая терять рассудок, катящаяся огнем по жилам.
Зарычав, Лорин схватила руку Стефана и прижалась к резаной ране рядом с локтевым сгибом. Князь знал, где резать: только дураки режут запястье, а потом не владеют рукой. Стефан попросту вскрыл вену, позволяя Лорин беспрепятственно насытиться и восстановиться.
Боль, терзавшая внутренности, помаленьку отступала. Перед глазами прояснилось. С глухим рыданием Лорин оттолкнула от себя руку Стефана, перевернулась набок и поджала к груди колени. Сказала хрипло:
- Я ведь… могла и не сдержаться… княже.
- Вижу, тебе лучше.
Лучше ли? Она прислушалась к себе. Краем сознания потянулась к астралу - а вдруг мерзкие присоски камней Крови уже тянутся к ней? Но нет. Все камни, и ее в том числе, были спокойны. Насосались довольно для поддержания щита между миром живых и мертвых.
Что касается остального, Лорин чувствовала себя не так, чтобы плохо. Сердце снова билось ровно. Взгляд очистился. И только слабость во всем бессмертном теле напоминала о том, что некоторое время назад она по собственной воле отдалась Камням – только чтобы спасти себя и некроманта.
Она не торопилась подниматься. Лежать, свернувшись калачиком, было приятно, и казалось, что все невзгоды мира обойдут стороной.
- Расскажи, что ты видел, - попросила она, - я не успела толком разобрать, что на нас напало…
Стефан помолчал, затем промолвил:
- У этой твари не было ни крыльев, ни туловища. Просто голова с пастью. Как она может летать, Лорин?
- Значит, сила Разлома возросла многократно, пока мы отсиживались за камнями Крови… Что еще ты видел?
- Ты лишилась чувств, - осторожно сказал некромант, - и после этого вокруг виверны алым обозначилась тонкая сфера. Она-то и отпугнула чудовище. Это была магия Крови?
- Я призвала камни.
Лорин села на серой, сухой земле, потерла лоб. Кожу лица неприятно тянуло – «засохшая кровь», - догадалась она.
Все-таки они достигли Пустоши.
И сейчас, когда сумерки обняли небо и зажглась ранняя звезда, они находились неподалеку от камня Крови. Виверна безучастно лежала, вытянув вперед голову и положив ее на когтистые лапы. Стефан переминался с ноги на ногу, осматривался по сторонам, и взгляд его темных глаз все чаще обращался в сторону земель, отравленных Разломом.
- Теперь ты мне веришь? – прошептала Лорин.
Князь усмехнулся, подошел и присел рядом на корточки.
- Сложно было бы не поверить при столь весомых аргументах.
- Ты станешь некромантом? Ты войдешь в Разлом, чтобы закрыть его раз и навсегда? Ты…
Лорин едва не сказала «простишь меня», но вовремя прикусила губу. При чем здесь прощение. При чем здесь вообще их отношения, которых нет? Речь идет о том, чтобы отправиться в разлом и там распрощаться с жизнью.
Стефан смотрел на нее и молчал, как будто ждал продолжения, но Лорин умолкла. Села на земле, обхватила руками колени.
- Я сделаю все, чтобы это прекратилось, - глухо сказал князь.
В замок они вернулись далеко за полночь. Над Пустошами царила ясная и холодная ночь, и казалось, виверна летит прямо к луне – огромной, круглой как золотое блюдо. Низкие звезды висели самоцветами, а кое-где небо было исчеркано тонкими штрихами перистых облаков.
Когда виверна уже была заведена в стойло, Лорин вышла во внутренний двор. Стефан стоял, дожидаясь ее, и смотрел вверх. Лорин подошла, остановилась напротив. Ей все казалось, что сегодняшний день что-то изменил между ними – совсем немного, но изменил. И от этого странно-теплого чувства все бессмертное существо Лорин полнилось тихой радостью, как будто… все это имело какое-то значение для нее, трехсотлетней нежити. И как будто меняло будущее владетельного князя.
- Красиво как, - сказал вдруг Стефан. Потом помолчал и добавил: - я бы что-нибудь съел.
«Ну конечно! Он же человек. При том, отдавший тебе свою кровь…»
- Иди к себе. Я принесу.
- А где живешь ты? – еще один неожиданный вопрос.
- Я… - Лорин замялась.
С того момента, как в ее руки попался некромант, и она отдала ему в безраздельное пользование собственные апартаменты, сама Лорин ютилась на верхнем этаже одной из смотровых башен. Там Эйван устроил себе рабочий кабинет, все отсырело и покрылось пятнами плесени, но там хотя бы был диван. Гардеробная Лорин примыкала к занятым Стефаном комнатам, но имела отдельный вход, а потому госпожа Пустошей могла беспрепятственно переодеваться, никого не тревожа.
Так и не найдясь, что ответить, Лорин передернула плечами.
- Какая разница? Я не боюсь сквозняков, забыл?
- Но ты любила спать в хорошей постели, - заметил князь, неотрывно глядя на нее своими дивными темными глазами.
- Приглашаешь? – ухмыльнулась Лорин и тут же заметила, как окаменело лицо Стефана.
Нет, конечно же.
Кто добровольно позовет к себе в постель умертвие?
Хотя… Вон, сотник вроде остался доволен… И многие, многие другие…
Она покачала головой.
- Иди к себе, князь. Я принесу ужин, а потом проведу в купальни. Тебе следует восстановить силы, ты человек и ты слаб.
- Вот уж не думал, что спокойно буду выслушивать, как меня называют слабаком!
- Не слабаком, - Лорин смутилась и начала оправдываться, - но это так. Ты слабее меня, ты можешь заболеть…
- А что за купальни? – Стефан стоял буквально на расстоянии вытянутой руки, она ощущала терпкий аромат его тела, слышала, как мягко стучит сердце. Лунный свет вычерчивал мужественный абрис лица, и ей так хотелось провести ладонью по заросшей щетиной щеке, что Лорин даже спрятала руки за спину. Вздохнула.
- Под замком есть горячий источник. Я найду тебе чистую одежду, и мы можем пойти и помыться.
- Надеюсь, чистая одежда не будет снятой с твоих ллэ? – в бархатном голосе князя Лорин померещились смешливые интонации.
- Нет. Это одежда, которую я покупала для моего вечного возлюбленного, Эйвана.
Все. И на миг возникшая между ними магия разбилась на тысячу ранящих осколков. Снова была госпожа Пустошей, и снова был князь Стефан, убивший ее мужа.
- Я пойду, - глухо обронил Стефан и очень быстро ушел, растворился в ночи.
Лорин подняла лицо к небу. Глаза подозрительно пекло, но плакать не хотелось – снова будут кровавые разводы на щеках.
Поморгав и пару раз шмыгнув носом Лорин пошла в кухню. В конце концов, у нее в замке – человек, и этот человек должен что-то есть.
Она заглянула в кладовую, нашла там вяленый окорок, висящий на крюке, и пол-хлеба, изрядно зачерствевшего. Также в кладовой нашлись мешок проса, пол головы сыра, мешок муки и несколько кусков копченой грудинки.
Оказывается, Стефан. И как разыскал-то?
Князь успел облачиться в великолепную кольчугу, творение восточных мастеров. Даже сапоги себе подобрал, Лорин их узнала – это были последние сапоги, которые заказывал себе Эйван. В результате сам погиб, а торговцы потом привезли заказ, и она не стала отказываться, расплатилась честной монетой. У пояса тускло поблескивали богато инкрустированные ножны.
Виверна тем временем присмирела, дала себя вывести на свет. Лорин поймала озадаченный взгляд князя и усмехнулась. Ее собственный костюм, обтянувший ее как вторая кожа, давал простор воображению. Взгляд Стефана – несколько поспешно, как отметила про себя Лорин, переместился на виверну.
- Мы полетим на… этом?
- Да.
Князь не торопился отвечать, стоял, задумчиво перекатываясь с пятки на носок, разглядывал тварь. Затем все же посмотрел на Лорин.
- Она меня к себе подпустит?
- Подпустит, - Лорин начинала чувствовать нечто вроде азарта. Полет к Разлому обещал быть весьма интересным.
Она перебросила поводья на спину виверне, а затем, привычно оттолкнувшись от подставленного крыла, взлетела в седло. Стефан, чуть помедлив, последовал ее примеру, и Лорин не отказала себе в удовольствии откинуться спиной на его грудь.
- Надо пристегиваться, - сказала она, разворачиваясь.
Запах Стефана, ощущение его бьющегося сердца, будоражил. Но Лорин, взяв себя в руки, все же застегнула пряжки, плотно притянув бедра свои и Стефана к жесткому седлу.
- Виверна иногда заваливается набок в воздухе, - неспешно поясняла она, - будь любезен, держись за меня. Полетели.
И вся подобралась, ощутив на талии осторожное прикосновение горячих рук.
***
С высоты птичьего полета Пустоши казались уродливым пятном лишайника, наползающим на малахитовую зелень живых земель. Протянувшись с севера на юг, она как будто отсекала пораженную тленом ткань мира от тканей еще здоровых. Дальше все было даже не серым – угольно-черным, подернутым багровой дымкой. И на самой границе Пустошей, по которой то тут, то там были разбросаны цитадели нежити, бессменными стражами застыли одиннадцать камней, двенадцать голых глыб, рожденных плотью земли и магией Крови.
Лорин не торопилась. Она заставила виверну сделать круг над «своим» камнем Крови. Магическая его сущность тут же отозвалась на такую провокационную близость «источника»; вторым, астральным зрением Лорин увидела, как потянулись к ней уродливые обрубки-щупальца. Потянулись – и отпрянули, Лорин ощутила волну разочарования и недоумения.
«Ха! Так тебе и надо, тварь!» - она усмехнулась и откинулась назад, прижимаясь спиной к спутнику.
- Это мой камень! – пояснила, перекрикивая свист ветра в перепончатых крыльях.
Князь промолчал, но – создатель! – как же невероятно приятно было макушкой ощущать его твердый подбородок.
«Век бы так лететь», - она не сдержала вздоха.
- А где разлом? – так же прокричал Стефан, - давай к нему!
- Нет! – она мотнула головой, - тебе пока туда рано, тело начнет меняться! Как и все, что там было живо до этого!
- Я хочу его увидеть!
- Ну, земли Некроса ты уже видишь, верно?
Лорин развернула виверну на восток. Пока они высоко, почти ничто им не угрожает. Разве что разлом стал порождать крылатых тварей, переделывая птиц и зверей по своему усмотрению, переставляя части тел, меняя их местами. О, Лорин прекрасно помнила первых тварей разлома: это были люди, из которых мрачный и безумный творец сконструировал пауков, прирастив по три пары ног к уже имеющимся. И полные острых зубов рты, лишенные губ и щек. Вспоминать все это было тяжело и страшно. А потом она сама стала разумной нежитью – чтобы остановить волну нежити совершенно безумной…
- Смотри! – крикнула она, указывая пальцем вперед и вниз.
Багровая дымка внизу медленно расходилась, обнажая обугленную плоть земли. И там, далеко, уже была видна гигантская воронка с блестящими, словно оплавленными краями.
Разлом.
Как могла, Лорин покосилась на Стефана: он, щурясь, смаргивая слезы, вглядывался в обнажившуюся бездонную воронку. Раскрасневшееся от ветра лицо казалось совершенно бесстрастным.
- Хорошо, - наконец промолвил он, - возвращаемся.
…Сверху на них упала тень.
Все, что успела Лорин – бросить взгляд вверх, а затем, взвизгнув «держись!», отпустить поводья виверны и что есть сил всадить каблуки в ее гладкие бока.
На них с небесных высей падало нечто. Нечто такое, чего еще никогда не видела ни Лорин, ни прочие обитатели Пустошей. На них просто падала огромная разверстая пасть, полная игольчатых зубов, и размерами эта пасть, пожалуй, превосходила размах крыльев виверны.
- Некрос! – выдохнула она вперемешку со слезами.
Слепой, животный ужас сковал тело. Счет шел на мгновения, невыносимо короткие, утекающие сквозь пальцы. Лорин дернула поводья, виверна взяла резко в сторону, уходя из захвата ожившего кошмара. Тварь захлопнула пасть, Лорин успела увидеть сочащийся алым светом глаз в складках серой растрескавшейся кожи. В следующий миг их швырнуло в сторону, все закрутилось в сумасшедшем танце: земля, небо, серая – и такая далекая – полоска пустоши.
- Давай, ну?!! – взвыла Лорин, молотя виверну и пытаясь выровнять ее полет.
Все, что им было нужно – добраться до камней крови.
Но – создатель! – как же далеки они были!
Меж тем виверна вынырнула из падения и взяла-таки нужное направление. Лорин прижалась к шее твари, совершенно не чувствуя стиснувших ее рук Стефана. То, что едва не сожрало их, снова раскрывало пасть и начинало тянуть в себя воздух.
- О, нет… нет, нет…
Продолжая погонять виверну, Лорин судорожно перебирала в уме способы, какими они могли бы спастись. Но мысли плясали, мельтешили цветными пятнами, не желая складываться ни во что вразумительное. Лишь взгляд зацепился за голый клык камня Крови.
«Вот оно… Призвать, я должна сама призвать их!»
Лорин одним стремительным движением перебросила поводья Стефану. Крикнула:
- Держи!
И, уже не оглядываясь на кошмарный провал пасти за спиной, сознанием потянулась к камню.
Щупальца вновь ожили, приподнялись, шевелясь и влажно причмокивая.
«Давайте, я готова. Возьмите меня».
Лорин понимала, что сейчас она голодна, и что не представляет интереса для камня. Но вдруг?..
Нечто скользкое, горячее коснулось ее сознания. Она передернулась от отвращения. Уродливые отростки скользили по телу, астрал вокруг Лорин брался кровавым пузырем. Еще мгновение – и сотни острых жал, выпущенных из щупалец, впились в нее. Заставляя кричать и биться в судорогах, но при этом охватывая и Лорин, и сидящего позади князя, и виверну непроницаемым коконом магии Крови. Непроницаемым не только в сфере астрала.
«Больно-то как», - мелькнула последняя мысль.
И Лорин стало так жаль себя, что она заплакала.
***
…Тьма отпускала неохотно. Перед глазами надоедливо мельтешили цветные кубики, которые Лорин почему-то должна была сложить в необъятных размеров пирамиду. Потом сквозь пеструю стену прорезался яркий свет, и Лорин начало трясти. Сильно, до клацанья зубов.
- Тихо. Все позади. Успокойся.
Сквозь цветную круговерть и свет, что больно бил по глазам, она услышала мужской голос. Никак не могла сообразить, кому он принадлежал. Эйвану? Но Эйван… Да, он мертв, давно и бесповоротно…
- Лорин, ты меня слышишь?
Она наморщила лоб, все еще пытаясь вспомнить. А затем вдруг вернулись воспоминания – о небе, внезапно распахнувшемся зубастой пастью, о призвании камня Крови, о некроманте…
- Сте…фан… - с трудом ворочая языком, Лорин повернула голову.
Перед глазами все плыло – серая земля, светлое пятно лица, блеск кольчуги. Она прислушалась к себе. Похоже, на сей раз камень высосал ее досуха: жажда разгоралась подобно пожару в сухое лето, лизала изнутри ребра, скручивала внутренности.
- Лорин, посмотри на меня, - ощущение горячей ладони под затылком.
Что это? Он ее приподнимает?
- Мне… - она облизнула губы совершенно сухим языком. Чувство жалости к себе притупилось, задавленное жаждой.
- Лорин, - спокойно повторил князь, - что я должен сделать, чтобы ты встала на ноги?
«А то сам не знаешь!»
Она прикрыла глаза, тяжело, с усилием хватая воздух. Камни Крови, пропади все пропадом… И выдохнула:
- Кровь.
- Хорошо, - совершенно обыденно ответил Стефан.
А еще через некоторое время выматывающей боли внутри на губы Лорин ляпнулись первые тяжелые капли.
Она слизнула их.
Все же кровь мага слишком отличается от крови обычного человека. Концентрат чистой Силы. Пряная, заставляющая терять рассудок, катящаяся огнем по жилам.
Зарычав, Лорин схватила руку Стефана и прижалась к резаной ране рядом с локтевым сгибом. Князь знал, где резать: только дураки режут запястье, а потом не владеют рукой. Стефан попросту вскрыл вену, позволяя Лорин беспрепятственно насытиться и восстановиться.
Боль, терзавшая внутренности, помаленьку отступала. Перед глазами прояснилось. С глухим рыданием Лорин оттолкнула от себя руку Стефана, перевернулась набок и поджала к груди колени. Сказала хрипло:
- Я ведь… могла и не сдержаться… княже.
- Вижу, тебе лучше.
Лучше ли? Она прислушалась к себе. Краем сознания потянулась к астралу - а вдруг мерзкие присоски камней Крови уже тянутся к ней? Но нет. Все камни, и ее в том числе, были спокойны. Насосались довольно для поддержания щита между миром живых и мертвых.
Что касается остального, Лорин чувствовала себя не так, чтобы плохо. Сердце снова билось ровно. Взгляд очистился. И только слабость во всем бессмертном теле напоминала о том, что некоторое время назад она по собственной воле отдалась Камням – только чтобы спасти себя и некроманта.
Она не торопилась подниматься. Лежать, свернувшись калачиком, было приятно, и казалось, что все невзгоды мира обойдут стороной.
- Расскажи, что ты видел, - попросила она, - я не успела толком разобрать, что на нас напало…
Стефан помолчал, затем промолвил:
- У этой твари не было ни крыльев, ни туловища. Просто голова с пастью. Как она может летать, Лорин?
- Значит, сила Разлома возросла многократно, пока мы отсиживались за камнями Крови… Что еще ты видел?
- Ты лишилась чувств, - осторожно сказал некромант, - и после этого вокруг виверны алым обозначилась тонкая сфера. Она-то и отпугнула чудовище. Это была магия Крови?
- Я призвала камни.
Лорин села на серой, сухой земле, потерла лоб. Кожу лица неприятно тянуло – «засохшая кровь», - догадалась она.
Все-таки они достигли Пустоши.
И сейчас, когда сумерки обняли небо и зажглась ранняя звезда, они находились неподалеку от камня Крови. Виверна безучастно лежала, вытянув вперед голову и положив ее на когтистые лапы. Стефан переминался с ноги на ногу, осматривался по сторонам, и взгляд его темных глаз все чаще обращался в сторону земель, отравленных Разломом.
- Теперь ты мне веришь? – прошептала Лорин.
Князь усмехнулся, подошел и присел рядом на корточки.
- Сложно было бы не поверить при столь весомых аргументах.
- Ты станешь некромантом? Ты войдешь в Разлом, чтобы закрыть его раз и навсегда? Ты…
Лорин едва не сказала «простишь меня», но вовремя прикусила губу. При чем здесь прощение. При чем здесь вообще их отношения, которых нет? Речь идет о том, чтобы отправиться в разлом и там распрощаться с жизнью.
Стефан смотрел на нее и молчал, как будто ждал продолжения, но Лорин умолкла. Села на земле, обхватила руками колени.
- Я сделаю все, чтобы это прекратилось, - глухо сказал князь.
***
В замок они вернулись далеко за полночь. Над Пустошами царила ясная и холодная ночь, и казалось, виверна летит прямо к луне – огромной, круглой как золотое блюдо. Низкие звезды висели самоцветами, а кое-где небо было исчеркано тонкими штрихами перистых облаков.
Когда виверна уже была заведена в стойло, Лорин вышла во внутренний двор. Стефан стоял, дожидаясь ее, и смотрел вверх. Лорин подошла, остановилась напротив. Ей все казалось, что сегодняшний день что-то изменил между ними – совсем немного, но изменил. И от этого странно-теплого чувства все бессмертное существо Лорин полнилось тихой радостью, как будто… все это имело какое-то значение для нее, трехсотлетней нежити. И как будто меняло будущее владетельного князя.
- Красиво как, - сказал вдруг Стефан. Потом помолчал и добавил: - я бы что-нибудь съел.
«Ну конечно! Он же человек. При том, отдавший тебе свою кровь…»
- Иди к себе. Я принесу.
- А где живешь ты? – еще один неожиданный вопрос.
- Я… - Лорин замялась.
С того момента, как в ее руки попался некромант, и она отдала ему в безраздельное пользование собственные апартаменты, сама Лорин ютилась на верхнем этаже одной из смотровых башен. Там Эйван устроил себе рабочий кабинет, все отсырело и покрылось пятнами плесени, но там хотя бы был диван. Гардеробная Лорин примыкала к занятым Стефаном комнатам, но имела отдельный вход, а потому госпожа Пустошей могла беспрепятственно переодеваться, никого не тревожа.
Так и не найдясь, что ответить, Лорин передернула плечами.
- Какая разница? Я не боюсь сквозняков, забыл?
- Но ты любила спать в хорошей постели, - заметил князь, неотрывно глядя на нее своими дивными темными глазами.
- Приглашаешь? – ухмыльнулась Лорин и тут же заметила, как окаменело лицо Стефана.
Нет, конечно же.
Кто добровольно позовет к себе в постель умертвие?
Хотя… Вон, сотник вроде остался доволен… И многие, многие другие…
Она покачала головой.
- Иди к себе, князь. Я принесу ужин, а потом проведу в купальни. Тебе следует восстановить силы, ты человек и ты слаб.
- Вот уж не думал, что спокойно буду выслушивать, как меня называют слабаком!
- Не слабаком, - Лорин смутилась и начала оправдываться, - но это так. Ты слабее меня, ты можешь заболеть…
- А что за купальни? – Стефан стоял буквально на расстоянии вытянутой руки, она ощущала терпкий аромат его тела, слышала, как мягко стучит сердце. Лунный свет вычерчивал мужественный абрис лица, и ей так хотелось провести ладонью по заросшей щетиной щеке, что Лорин даже спрятала руки за спину. Вздохнула.
- Под замком есть горячий источник. Я найду тебе чистую одежду, и мы можем пойти и помыться.
- Надеюсь, чистая одежда не будет снятой с твоих ллэ? – в бархатном голосе князя Лорин померещились смешливые интонации.
- Нет. Это одежда, которую я покупала для моего вечного возлюбленного, Эйвана.
Все. И на миг возникшая между ними магия разбилась на тысячу ранящих осколков. Снова была госпожа Пустошей, и снова был князь Стефан, убивший ее мужа.
- Я пойду, - глухо обронил Стефан и очень быстро ушел, растворился в ночи.
Лорин подняла лицо к небу. Глаза подозрительно пекло, но плакать не хотелось – снова будут кровавые разводы на щеках.
Поморгав и пару раз шмыгнув носом Лорин пошла в кухню. В конце концов, у нее в замке – человек, и этот человек должен что-то есть.
Она заглянула в кладовую, нашла там вяленый окорок, висящий на крюке, и пол-хлеба, изрядно зачерствевшего. Также в кладовой нашлись мешок проса, пол головы сыра, мешок муки и несколько кусков копченой грудинки.
