- Я…
«Хорошо, что здесь темно, - решила Зоринка, - не будет видно, какая я красная. Небось, и уши покраснели».
Она было заикнулась про Росинку, но потом вспомнила, что перед этим нужно вести себя как правильная жена. Поднялась медленно, также медленно подошла к застывшему в ожидании Демену и приникла головой к его груди.
- Зоринка, - тихо напомнил он ей, - у нас только еще будет свадьба.
- Я знаю, - прошептала она, растерянно впитывая новые, незнакомые доселе ощущения.
Все дело в том, что до сего момента дурковатая дочка старого Мера ни с кем не обнималась, и уж тем более, ни с кем не целовалась. И ощущение горячей, твердой как камень груди Демена под щекой было настолько невообразимым и одновременно вышибающим дух, что Зоринка замерла, попросту не соображая, что делать дальше.
- Ты в самом деле умом скорбная? – негромко поинтересовался Демен, - или про тебя так только говорят? Видя, что ты вытворяешь, я начинаю склоняться к первому. На месте старого Мера я бы не ерепенился, а выдал бы тебя замуж за первого встречного.
Она вздрогнула, ощутив на спине его теплые ладони. Демен мягко привлек ее к себе. Прошептал в макушку:
- Зачем ты пришла?
«Надо решаться», - подумала Зоринка.
Она подняла голову, привстала на цыпочки и, дотянувшись, легко коснулась губами его губ. Замерла, не отстраняясь, выжидая.
Демен порывисто выдохнул, а затем, чуть сильнее прижав ее к себе и запустив пальцы в распущенные волосы, раскрыл своими губами ее рот.
То, что произошло дальше, Зоринка не могла даже описать. Это было чудесно. И невероятно сладко. И в то же время отдавало полынной горчинкой и легким привкусом меда. Горячие руки выписывали узоры на ее теле, заставляя все сильнее вжиматься в Демена.
Внезапно он резко отстранился, шагнул назад, оставляя ее растрепанной и окончательно растерянной. Сказал, с трудом переводя дыхание:
- Старый Мер тебя обязательно выпорет за такие поездки. Возвращайся домой, моя невеста. И лучше бы тебе было и не приезжать.
Она невольно прикоснулась пальцами к губам, которые оказались болезненно припухшими. И грудь… странные ощущения в груди, болезненно-сладкие.
«Самое время просить», - мелькнула вялая, утратившая вдруг всю яркость мысль.
И Зоринка выпалила:
- Помоги мне выручить Росинку, Демен.
На несколько мгновений лицо мужчины окаменело, и Зоринка испугалась, что он сейчас схватит ее за волосы и вытолкает прочь. Потом Демен резко передернулся, как будто вспомнил что-то неприятное, меж бровей пролегла суровая складка.
- Твоя сестра мертва, Зоринка. Ты ничего не сможешь изменить.
- Я не верю, - прошептала она, - Росинка в плену, да. Но не может быть, чтобы госпожа убила ее так быстро. Росинка – дорогая родовитая пленница…
- Да, это так, - устало проронил Демен, все еще неподвижно стоя перед ней, - только вот госпоже плевать на всю вашу родовитость. Оставь эту блажь, Зоринка. Твоя сестра уже у Тефа и каждое утро смотрит на тебя с небес.
- Умоляю, - прошептала Зоринка.
На глаза набежали слезы. То, что говорил Демен… Это было невозможно слушать, в это было невозможно верить.
Она медленно опустилась на колени.
- Демен, пожалуйста, помоги мне. Я… сделаю все, что ты захочешь. Все…
Мужчина хмыкнул и отвернулся.
- Так вот чем был вызван этот твой ночной поход? Хотела просить помощи?
- Да, - просто ответила Зоринка.
- А с чего ты взяла, что я тебе помогу? – он в задумчивости взирал на Зоринку, потирая переносицу, - откуда такая уверенность? Или ты думала, что одного поцелуя будет довольно? Да и с чего ты вообще взяла, что сможешь меня заинтересовать, Зоринка? Я женюсь на тебе из-за того приданного, что дает Мер. Золотишко всегда пригодится.
- И ты из-за приданного убил троих товарищей? – прошептала Зоринка.
Она все не могла понять, как Демен, который только что целовал ее так, мог говорить все это.
- Нет, - его губы скривились в недоброй усмешке, - я убил их потому, что таков был приказ Велеслава. Я убил бы их в любом случае, даже если бы мы тебя не встретили. А про сестру забудь, Зоринка. Он мертва.
И тут что-то взорвалось внутри нее, обжигая, вырываясь наружу вместе со слезами и криком.
- Ты! Ты не можешь так говорить! Она… она не может быть мертвой, моя Росинка! Ненавижу!
Подскочив к Демену, она изо всех сил пнула его под коленку, а затем, продолжая рыдать, бросилась прочь. Трясущимися руками дернула поводья, отвязывая и, вскочив на спину коню, всадила ему в бока пятки.
- Стой! – рявкнул Демен откуда-то сбоку и снизу, - стой, дура! Куда?!!
Она и сама не знала, куда.
Лишь бы подальше отсюда.
Но почему же так больно? Когда стало больно?
Захлебываясь в слезах, Зоринка неслась вперед, не разбирая дороги. Вперед, подальше от всех, туда, где ее никто не увидит.
- Стой! – донеслось сзади.
«Иди к Хенешу!»
…А потом все закрутилось, небо мелькнуло куда-то вбок, и тут же последовал вышибающий дыхание удар. Зоринка поняла, что слетела с лошади. Она хотела подняться, но острая боль в лодыжке заставила вскрикнуть и сесть обратно в траву. Девушка всхлипнула. Она осталась совершенно одна, далеко от города, конь ускакал, идти больно.
Ну что за невезение?
Где-то неподалеку заржала лошадь, потом все ближе и ближе. Зоринка сжалась в комок. Затем, опомнившись, крикнула:
- Эй! Я здесь! Помогите!
Стук копыт по земле. И через несколько мгновений рядом спешился Демен, который, судя по всему, выскочил из дому, в чем был.
Не говоря ни слова, он грубо сграбастал Зоринку в охапку, затем резко поставил на ноги, отчего та взвыла в голос.
- Что? Где болит?
Мужские руки бесцеремонно ощупывали ее – руки, плечи, ребра…
- Нога, - прохныкала она, - не могу… наступить…
Демен снова посадил ее в траву, принялся ощупывать лодыжку. Затем выдохнул с явным облегчением:
- Вывих, это всего лишь вывих… - он пошарил рукой по земле, поднял деревяшку. И приказал коротко:
- На вот, зажми зубами.
Зоринка всхлипнула, но ослушаться не посмела. Закусила горький пыльный сучок. А потом ночь взорвалась немыслимой болью, и сверху тяжело навалился Демен, гладил по волосам, шептал:
- Ну все, все… вправил уже, не плачь… Поехали домой, Зоринка. Шустрая ты девка, только дурная…
И всхлипывающая, заходящаяся в рыданиях Зоринка снова прижималась щекой к полотняной рубахе, снова ощущала под тканью горячую мужскую грудь. Невзирая на дергающую, острую боль в лодыжке ей стало тепло и спокойно.
- Какая ты еще глупая, - пробормотал Демен, - маленькая… жизни не знаешь… понесло ж тебя… Скажу Меру, чтобы выпорол. И сам бы выпорол, клянусь Тефом… только не могу. Ты ж моя невеста все же.
А потом, в один миг, что-то изменилось. Глухой удар – и Демен вдруг начал медленно заваливаться вперед, как будто подсекли ему сухожилия на ногах. Зоринка, глядя, как лицо ему заливает кровь, истошно закричала.
И они упали.
…Кошмар продолжался.
Хрипя и захлебываясь слезами, она с трудом спихнула с себя обмякшее тело. Перекатилась набок, кое-как поднялась. Сердце бухало где-то в горле, она понимала, что надо бежать, но не могла. Каждая попытка опереться на поврежденную ногу отзывалась дергающей болью до самого позвоночника. Зоринка снова оказалась на коленях, ее прошиб холодный пот, перед глазами все крутилось. А главное – она вдруг поняла, что не может взять и вот так бросить Демена. Каким бы злым и плохим он не был.
Всхлипывая, Зоринка на четвереньках подобралась к мужчине. Волосы на темени слиплись, кровью залило половину лица, от чего вторая половина теперь казалась неестественно бледной.
- Демен, - прошептала она.
Затем стукнула себя ладонью по лбу. Вот же дура!
И дрожащими пальцами пощупала то место на шее, где обычно билась жилка.
…Тук. Тук. Слабое, далекое.
На сердце отлегло. Он жив, а это значит – поправится.
Но что случилось?
И она осторожно потрогала рану под волосами. Кожа была разрублена, как будто…
Как будто кто-то пустил камень из пращи.
От страха внутренности скручивало в тугой узел. Зоринка закусила губу, попробовала сдвинуть бесчувственного Демена с места – не получилось.
- Демен, ради Тефа, пожалуйста!
И тут она съежилась, заслышав голоса. Кто-то шел к ним, спокойно переговариваясь.
- Да жив он, жив, - донеслось уже ясно, - приложил так, чтоб череп не проломить. Не трудно, ежели умеючи.
- Поглядим, - отвечал второй голос, - ежели сдохнет, не получишь свои кровные. Я тебя нанял не для того, чтоб ты товар портил.
Зоринка приподнялась, чтобы увидеть в ночи два мужских силуэта.
И поймала себя на том, что тихонько поскуливает от ужаса.
Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто именно ранил Демена.
Работорговцы.
На них охотились владетельные князья, а они знай себе помышляли, отлавливая людей и перепродавая их кровавым господам пустоши.
«Надо бежать, - мысли неслись как табун лошадей, - я еще успею».
Но взгляд сам собой метнулся к неподвижному Демену. А как же он? Один, раненый, беспомощный. Работорговцы посадят его в страшную клетку и отвезут кошмарной госпоже…
«Демен отвез в замок твою сестру и князя Стефана», - попробовала урезонить себя девушка.
Может быть, туда ему и дорога?
Ее начало потряхивать от страха, а драгоценные мгновения уходили, утекали стремительно, как вода сквозь сито. Зоринка подобралась к Демену поближе, осторожно приподняла его голову, стерла ладонью кровь. Этой ночью он поцеловал ее, глупую и, как говаривали, скорбную умом дочку старого Мера. И Зоринка чувствовала, что тогда, в покосившейся избе, поцелуй был настоящим, таким, каким и должен быть поцелуй между мужем и женой. Она всхлипнула и прижалась всем телом к раненому.
- Ба, да у нас двойной улов! А мы уж думали, что ты убежишь! – последнее относилось непосредственно к Зоринке.
Она подняла голову и с ненавистью посмотрела на парочку работорговцев. Вооруженные до зубов крепкие мужики. В темноте похожи друг на друга, словно братья. А может быть, потому, что надвинутые на глаза войлочные шапки одинаковые.
Один вдруг резко наклонился и схватил Зоринку за волосы, потянул вверх.
- Ну-ка, дай погляжу, что за удача нам привалила.
Внезапно лицо работорговца, рябое, широкое как тарелка, оказалось совсем близко.
- А ведь и правда, удача, - сказал он, рассматривая Зоринку, - чего ж не убежала? Ну? Отвечай, девка, иначе…
- Это мой жених, - выдохнула Зоринка, зажмуриваясь.
Ей было очень больно и страшно, ноги подкашивались.
- Эге, - протянул другой мужик, - так вы тут миловались? Рыжий, может, продолжим? Свяжем этого, - тут он ткнул носком сапога Демена, - а с этой продолжим?
Снова рябое лицо оказалось совсем близко, и Зоринка невольно подалась назад. Изо рта торговца воняло салом, луком и гнилыми зубами.
- Ты гляди, недотрога какая, - сказал он, - что думаешь? Хрипун дело говорит.
- Не… не трогайте… меня…
- Девица или нет? – в голосе прозвучало разочарование.
Зоринка, чьи волосы все еще были намотаны на кулак работорговца, зажмурилась и кивнула. Хрипун присвистнул.
- Повезло, - прошипел торговец, - за девицу господин Крастор платит вдвое больше. Если без обмана. Ведь без обмана, а? Мы ведь и проверить можем.
Зоринка, давясь слезами, закивала. От мысли, что ее сейчас начнут трогать этими страшными грязными руками, затошнило.
- Вот и ладненько, - усмехнулся мужчина, - господин любит таких вот свеженьких девочек. Но, между нами, краса, лучше б ты согласилась ублажить нас, чем ехать к господину Пустошей. Может, передумаешь еще?
Зоринка всхлипнула и мотнула головой.
Нет, не передумает.
Она не бросит Демена. Ни за что.
…- Что мне делать? Порой кажется, что это мне больше всех надо спасать все эти земли, а заодно и всех этих жалких людишек. Мой некромант… иной раз мне кажется, что та ночь была для него «слишком». Слишком яркой. Слишком тяжелой и кровавой. Боюсь, как бы он не повредился умом – а сейчас он ведет себя именно так. Вторые сутки пошли, как смотрит сквозь меня и не разговаривает. Представляешь? Сквозь меня! Разве может смертный так смотреть на вампира? Молчишь? Вот и я о том же. Не знаю, как его убедить. Силой ведь не заставишь. Вернее, можно попробовать, но мне почему-то кажется, что я уже «попробовала». И что в итоге? Терять ему нечего, а смерти и боли князь не боится.
Лорин устало прикрыла глаза и потерла виски.
Ненароком подумала о пользе пыток. Как бы там ни было, любой человек боится боли, если она достаточно сильна. Возможно, ей еще придется заставлять Стефана, потом восстанавливать его хрупкое человеческое тело, потом снова заставлять. Лорин была убеждена в том, что таким образом можно сломать любого… Но ломать гордого князя отчего-то казалось ей совсем никудышней затеей.
Сегодня Лорин хотелось поговорить, как никогда раньше. Поделиться своими переживаниями и мыслями. Но Крастору она, не взирая на близкие отношения, не доверяла, про других вампиров и говорить нечего. Поэтому собеседником Лорин был вампир Эйван, тело которого давно истлело в каменном саркофаге.
Она с нежностью провела пальцами по шершавому камню. Если бы… если бы он только был рядом!
«Ничего, малышка. Мы все одолеем. И будем счастливы…»
- Эйван, - позвала Лорин.
Ей никто не ответил.
Господин Пустошей был убит владетельным князем.
А сам владетельный князь, некромант, которого все ждали, лежал в постели с лавандовыми простынями и бессмысленно пялился в потолок.
- Что мне делать? – тихо повторила Лорин и поняла, что по щекам бегут слезы. Кровавые, как и у всех вампиров Пустошей.
Она опустилась на колени рядом с саркофагом, уронила лицо в ладони и замерла. Пустые мечты… О том, что Эйван мог быть рядом, о том, что она заведет Стефана в Разлом, и там он добровольно замкнет на себе энергетику Некроса… Все пустое. Оставалась только госпожа Пустошей, вынужденная проживать день за днем, и огромный саркофаг из кровавого гранита, где покоились останки вампира Эйвана.
Саркофаг стоял в небольшой постройке, внутри третьего и самого высокого кольца стен. Раньше, когда все только начиналось, там была магическая лаборатория. Лорин и ее муж все еще пестовали надежду о том, что вот-вот все закончится, они снова станут обычными магами, и продолжат эксперименты по части синтеза новых энергетических заклинаний. Увы. Прошли столетия. Лорин приказала безмолвным ллэ вычистить помещение, артефакты по большей части отправились в печь, а место стола для опытов занял гранитный саркофаг.
- Эйван, - пробормотала вампирша, - я была бы счастлива, если б ты ответил. Мне очень одиноко. И эта страшная, постоянно высасывающая разум пустота. И Камни Крови. Все это… тяжело. И – да, я жалуюсь. Как раньше жаловалась, так и теперь. Я устала. Я могла бы попросить, чтобы наш некромант отрубил голову и мне, но тогда защитный контур будет нарушен, и ничто уже не остановит мертвые земли Разлома. Люди, ради которых мы пошли на такие жертвы, погибнут… хотя неясно, что лучше – умереть всем и быстро, или служить пищей господам Пустоши. Ведь тогда… мы-то думали, что все ненадолго, искали некромантов, а их все не было. Потом и искать перестали, а видишь, как все обернулось?
Лорин вздрогнула, заслышав тихий звук шагов. Потянула носом и замерла, боясь пошевелиться, спугнуть. Так и застыла в коленопреклоненной позе перед саркофагом из грубо обработанных гранитных плит.
«Хорошо, что здесь темно, - решила Зоринка, - не будет видно, какая я красная. Небось, и уши покраснели».
Она было заикнулась про Росинку, но потом вспомнила, что перед этим нужно вести себя как правильная жена. Поднялась медленно, также медленно подошла к застывшему в ожидании Демену и приникла головой к его груди.
- Зоринка, - тихо напомнил он ей, - у нас только еще будет свадьба.
- Я знаю, - прошептала она, растерянно впитывая новые, незнакомые доселе ощущения.
Все дело в том, что до сего момента дурковатая дочка старого Мера ни с кем не обнималась, и уж тем более, ни с кем не целовалась. И ощущение горячей, твердой как камень груди Демена под щекой было настолько невообразимым и одновременно вышибающим дух, что Зоринка замерла, попросту не соображая, что делать дальше.
- Ты в самом деле умом скорбная? – негромко поинтересовался Демен, - или про тебя так только говорят? Видя, что ты вытворяешь, я начинаю склоняться к первому. На месте старого Мера я бы не ерепенился, а выдал бы тебя замуж за первого встречного.
Она вздрогнула, ощутив на спине его теплые ладони. Демен мягко привлек ее к себе. Прошептал в макушку:
- Зачем ты пришла?
«Надо решаться», - подумала Зоринка.
Она подняла голову, привстала на цыпочки и, дотянувшись, легко коснулась губами его губ. Замерла, не отстраняясь, выжидая.
Демен порывисто выдохнул, а затем, чуть сильнее прижав ее к себе и запустив пальцы в распущенные волосы, раскрыл своими губами ее рот.
То, что произошло дальше, Зоринка не могла даже описать. Это было чудесно. И невероятно сладко. И в то же время отдавало полынной горчинкой и легким привкусом меда. Горячие руки выписывали узоры на ее теле, заставляя все сильнее вжиматься в Демена.
Внезапно он резко отстранился, шагнул назад, оставляя ее растрепанной и окончательно растерянной. Сказал, с трудом переводя дыхание:
- Старый Мер тебя обязательно выпорет за такие поездки. Возвращайся домой, моя невеста. И лучше бы тебе было и не приезжать.
Она невольно прикоснулась пальцами к губам, которые оказались болезненно припухшими. И грудь… странные ощущения в груди, болезненно-сладкие.
«Самое время просить», - мелькнула вялая, утратившая вдруг всю яркость мысль.
И Зоринка выпалила:
- Помоги мне выручить Росинку, Демен.
На несколько мгновений лицо мужчины окаменело, и Зоринка испугалась, что он сейчас схватит ее за волосы и вытолкает прочь. Потом Демен резко передернулся, как будто вспомнил что-то неприятное, меж бровей пролегла суровая складка.
- Твоя сестра мертва, Зоринка. Ты ничего не сможешь изменить.
- Я не верю, - прошептала она, - Росинка в плену, да. Но не может быть, чтобы госпожа убила ее так быстро. Росинка – дорогая родовитая пленница…
- Да, это так, - устало проронил Демен, все еще неподвижно стоя перед ней, - только вот госпоже плевать на всю вашу родовитость. Оставь эту блажь, Зоринка. Твоя сестра уже у Тефа и каждое утро смотрит на тебя с небес.
- Умоляю, - прошептала Зоринка.
На глаза набежали слезы. То, что говорил Демен… Это было невозможно слушать, в это было невозможно верить.
Она медленно опустилась на колени.
- Демен, пожалуйста, помоги мне. Я… сделаю все, что ты захочешь. Все…
Мужчина хмыкнул и отвернулся.
- Так вот чем был вызван этот твой ночной поход? Хотела просить помощи?
- Да, - просто ответила Зоринка.
- А с чего ты взяла, что я тебе помогу? – он в задумчивости взирал на Зоринку, потирая переносицу, - откуда такая уверенность? Или ты думала, что одного поцелуя будет довольно? Да и с чего ты вообще взяла, что сможешь меня заинтересовать, Зоринка? Я женюсь на тебе из-за того приданного, что дает Мер. Золотишко всегда пригодится.
- И ты из-за приданного убил троих товарищей? – прошептала Зоринка.
Она все не могла понять, как Демен, который только что целовал ее так, мог говорить все это.
- Нет, - его губы скривились в недоброй усмешке, - я убил их потому, что таков был приказ Велеслава. Я убил бы их в любом случае, даже если бы мы тебя не встретили. А про сестру забудь, Зоринка. Он мертва.
И тут что-то взорвалось внутри нее, обжигая, вырываясь наружу вместе со слезами и криком.
- Ты! Ты не можешь так говорить! Она… она не может быть мертвой, моя Росинка! Ненавижу!
Подскочив к Демену, она изо всех сил пнула его под коленку, а затем, продолжая рыдать, бросилась прочь. Трясущимися руками дернула поводья, отвязывая и, вскочив на спину коню, всадила ему в бока пятки.
- Стой! – рявкнул Демен откуда-то сбоку и снизу, - стой, дура! Куда?!!
Она и сама не знала, куда.
Лишь бы подальше отсюда.
Но почему же так больно? Когда стало больно?
Захлебываясь в слезах, Зоринка неслась вперед, не разбирая дороги. Вперед, подальше от всех, туда, где ее никто не увидит.
- Стой! – донеслось сзади.
«Иди к Хенешу!»
…А потом все закрутилось, небо мелькнуло куда-то вбок, и тут же последовал вышибающий дыхание удар. Зоринка поняла, что слетела с лошади. Она хотела подняться, но острая боль в лодыжке заставила вскрикнуть и сесть обратно в траву. Девушка всхлипнула. Она осталась совершенно одна, далеко от города, конь ускакал, идти больно.
Ну что за невезение?
Где-то неподалеку заржала лошадь, потом все ближе и ближе. Зоринка сжалась в комок. Затем, опомнившись, крикнула:
- Эй! Я здесь! Помогите!
Стук копыт по земле. И через несколько мгновений рядом спешился Демен, который, судя по всему, выскочил из дому, в чем был.
Не говоря ни слова, он грубо сграбастал Зоринку в охапку, затем резко поставил на ноги, отчего та взвыла в голос.
- Что? Где болит?
Мужские руки бесцеремонно ощупывали ее – руки, плечи, ребра…
- Нога, - прохныкала она, - не могу… наступить…
Демен снова посадил ее в траву, принялся ощупывать лодыжку. Затем выдохнул с явным облегчением:
- Вывих, это всего лишь вывих… - он пошарил рукой по земле, поднял деревяшку. И приказал коротко:
- На вот, зажми зубами.
Зоринка всхлипнула, но ослушаться не посмела. Закусила горький пыльный сучок. А потом ночь взорвалась немыслимой болью, и сверху тяжело навалился Демен, гладил по волосам, шептал:
- Ну все, все… вправил уже, не плачь… Поехали домой, Зоринка. Шустрая ты девка, только дурная…
И всхлипывающая, заходящаяся в рыданиях Зоринка снова прижималась щекой к полотняной рубахе, снова ощущала под тканью горячую мужскую грудь. Невзирая на дергающую, острую боль в лодыжке ей стало тепло и спокойно.
- Какая ты еще глупая, - пробормотал Демен, - маленькая… жизни не знаешь… понесло ж тебя… Скажу Меру, чтобы выпорол. И сам бы выпорол, клянусь Тефом… только не могу. Ты ж моя невеста все же.
А потом, в один миг, что-то изменилось. Глухой удар – и Демен вдруг начал медленно заваливаться вперед, как будто подсекли ему сухожилия на ногах. Зоринка, глядя, как лицо ему заливает кровь, истошно закричала.
И они упали.
***
…Кошмар продолжался.
Хрипя и захлебываясь слезами, она с трудом спихнула с себя обмякшее тело. Перекатилась набок, кое-как поднялась. Сердце бухало где-то в горле, она понимала, что надо бежать, но не могла. Каждая попытка опереться на поврежденную ногу отзывалась дергающей болью до самого позвоночника. Зоринка снова оказалась на коленях, ее прошиб холодный пот, перед глазами все крутилось. А главное – она вдруг поняла, что не может взять и вот так бросить Демена. Каким бы злым и плохим он не был.
Всхлипывая, Зоринка на четвереньках подобралась к мужчине. Волосы на темени слиплись, кровью залило половину лица, от чего вторая половина теперь казалась неестественно бледной.
- Демен, - прошептала она.
Затем стукнула себя ладонью по лбу. Вот же дура!
И дрожащими пальцами пощупала то место на шее, где обычно билась жилка.
…Тук. Тук. Слабое, далекое.
На сердце отлегло. Он жив, а это значит – поправится.
Но что случилось?
И она осторожно потрогала рану под волосами. Кожа была разрублена, как будто…
Как будто кто-то пустил камень из пращи.
От страха внутренности скручивало в тугой узел. Зоринка закусила губу, попробовала сдвинуть бесчувственного Демена с места – не получилось.
- Демен, ради Тефа, пожалуйста!
И тут она съежилась, заслышав голоса. Кто-то шел к ним, спокойно переговариваясь.
- Да жив он, жив, - донеслось уже ясно, - приложил так, чтоб череп не проломить. Не трудно, ежели умеючи.
- Поглядим, - отвечал второй голос, - ежели сдохнет, не получишь свои кровные. Я тебя нанял не для того, чтоб ты товар портил.
Зоринка приподнялась, чтобы увидеть в ночи два мужских силуэта.
И поймала себя на том, что тихонько поскуливает от ужаса.
Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто именно ранил Демена.
Работорговцы.
На них охотились владетельные князья, а они знай себе помышляли, отлавливая людей и перепродавая их кровавым господам пустоши.
«Надо бежать, - мысли неслись как табун лошадей, - я еще успею».
Но взгляд сам собой метнулся к неподвижному Демену. А как же он? Один, раненый, беспомощный. Работорговцы посадят его в страшную клетку и отвезут кошмарной госпоже…
«Демен отвез в замок твою сестру и князя Стефана», - попробовала урезонить себя девушка.
Может быть, туда ему и дорога?
Ее начало потряхивать от страха, а драгоценные мгновения уходили, утекали стремительно, как вода сквозь сито. Зоринка подобралась к Демену поближе, осторожно приподняла его голову, стерла ладонью кровь. Этой ночью он поцеловал ее, глупую и, как говаривали, скорбную умом дочку старого Мера. И Зоринка чувствовала, что тогда, в покосившейся избе, поцелуй был настоящим, таким, каким и должен быть поцелуй между мужем и женой. Она всхлипнула и прижалась всем телом к раненому.
- Ба, да у нас двойной улов! А мы уж думали, что ты убежишь! – последнее относилось непосредственно к Зоринке.
Она подняла голову и с ненавистью посмотрела на парочку работорговцев. Вооруженные до зубов крепкие мужики. В темноте похожи друг на друга, словно братья. А может быть, потому, что надвинутые на глаза войлочные шапки одинаковые.
Один вдруг резко наклонился и схватил Зоринку за волосы, потянул вверх.
- Ну-ка, дай погляжу, что за удача нам привалила.
Внезапно лицо работорговца, рябое, широкое как тарелка, оказалось совсем близко.
- А ведь и правда, удача, - сказал он, рассматривая Зоринку, - чего ж не убежала? Ну? Отвечай, девка, иначе…
- Это мой жених, - выдохнула Зоринка, зажмуриваясь.
Ей было очень больно и страшно, ноги подкашивались.
- Эге, - протянул другой мужик, - так вы тут миловались? Рыжий, может, продолжим? Свяжем этого, - тут он ткнул носком сапога Демена, - а с этой продолжим?
Снова рябое лицо оказалось совсем близко, и Зоринка невольно подалась назад. Изо рта торговца воняло салом, луком и гнилыми зубами.
- Ты гляди, недотрога какая, - сказал он, - что думаешь? Хрипун дело говорит.
- Не… не трогайте… меня…
- Девица или нет? – в голосе прозвучало разочарование.
Зоринка, чьи волосы все еще были намотаны на кулак работорговца, зажмурилась и кивнула. Хрипун присвистнул.
- Повезло, - прошипел торговец, - за девицу господин Крастор платит вдвое больше. Если без обмана. Ведь без обмана, а? Мы ведь и проверить можем.
Зоринка, давясь слезами, закивала. От мысли, что ее сейчас начнут трогать этими страшными грязными руками, затошнило.
- Вот и ладненько, - усмехнулся мужчина, - господин любит таких вот свеженьких девочек. Но, между нами, краса, лучше б ты согласилась ублажить нас, чем ехать к господину Пустошей. Может, передумаешь еще?
Зоринка всхлипнула и мотнула головой.
Нет, не передумает.
Она не бросит Демена. Ни за что.
ГЛАВА 7. МЕРТВЫЕ ЗЕМЛИ
…- Что мне делать? Порой кажется, что это мне больше всех надо спасать все эти земли, а заодно и всех этих жалких людишек. Мой некромант… иной раз мне кажется, что та ночь была для него «слишком». Слишком яркой. Слишком тяжелой и кровавой. Боюсь, как бы он не повредился умом – а сейчас он ведет себя именно так. Вторые сутки пошли, как смотрит сквозь меня и не разговаривает. Представляешь? Сквозь меня! Разве может смертный так смотреть на вампира? Молчишь? Вот и я о том же. Не знаю, как его убедить. Силой ведь не заставишь. Вернее, можно попробовать, но мне почему-то кажется, что я уже «попробовала». И что в итоге? Терять ему нечего, а смерти и боли князь не боится.
Лорин устало прикрыла глаза и потерла виски.
Ненароком подумала о пользе пыток. Как бы там ни было, любой человек боится боли, если она достаточно сильна. Возможно, ей еще придется заставлять Стефана, потом восстанавливать его хрупкое человеческое тело, потом снова заставлять. Лорин была убеждена в том, что таким образом можно сломать любого… Но ломать гордого князя отчего-то казалось ей совсем никудышней затеей.
Сегодня Лорин хотелось поговорить, как никогда раньше. Поделиться своими переживаниями и мыслями. Но Крастору она, не взирая на близкие отношения, не доверяла, про других вампиров и говорить нечего. Поэтому собеседником Лорин был вампир Эйван, тело которого давно истлело в каменном саркофаге.
Она с нежностью провела пальцами по шершавому камню. Если бы… если бы он только был рядом!
«Ничего, малышка. Мы все одолеем. И будем счастливы…»
- Эйван, - позвала Лорин.
Ей никто не ответил.
Господин Пустошей был убит владетельным князем.
А сам владетельный князь, некромант, которого все ждали, лежал в постели с лавандовыми простынями и бессмысленно пялился в потолок.
- Что мне делать? – тихо повторила Лорин и поняла, что по щекам бегут слезы. Кровавые, как и у всех вампиров Пустошей.
Она опустилась на колени рядом с саркофагом, уронила лицо в ладони и замерла. Пустые мечты… О том, что Эйван мог быть рядом, о том, что она заведет Стефана в Разлом, и там он добровольно замкнет на себе энергетику Некроса… Все пустое. Оставалась только госпожа Пустошей, вынужденная проживать день за днем, и огромный саркофаг из кровавого гранита, где покоились останки вампира Эйвана.
Саркофаг стоял в небольшой постройке, внутри третьего и самого высокого кольца стен. Раньше, когда все только начиналось, там была магическая лаборатория. Лорин и ее муж все еще пестовали надежду о том, что вот-вот все закончится, они снова станут обычными магами, и продолжат эксперименты по части синтеза новых энергетических заклинаний. Увы. Прошли столетия. Лорин приказала безмолвным ллэ вычистить помещение, артефакты по большей части отправились в печь, а место стола для опытов занял гранитный саркофаг.
- Эйван, - пробормотала вампирша, - я была бы счастлива, если б ты ответил. Мне очень одиноко. И эта страшная, постоянно высасывающая разум пустота. И Камни Крови. Все это… тяжело. И – да, я жалуюсь. Как раньше жаловалась, так и теперь. Я устала. Я могла бы попросить, чтобы наш некромант отрубил голову и мне, но тогда защитный контур будет нарушен, и ничто уже не остановит мертвые земли Разлома. Люди, ради которых мы пошли на такие жертвы, погибнут… хотя неясно, что лучше – умереть всем и быстро, или служить пищей господам Пустоши. Ведь тогда… мы-то думали, что все ненадолго, искали некромантов, а их все не было. Потом и искать перестали, а видишь, как все обернулось?
Лорин вздрогнула, заслышав тихий звук шагов. Потянула носом и замерла, боясь пошевелиться, спугнуть. Так и застыла в коленопреклоненной позе перед саркофагом из грубо обработанных гранитных плит.
