- Пока нет необходимости, - успокоила его стюардесса. И следом огорошила Ники вопросом:
- Вы не беременны? Нет? А то у нас был недавно случай, во время полета женщина начала рожать. Причем эта женщина утверждала, что даже не знала про свою беременность! К счастью для нее, этим же рейсом летели три медсестры и врач семейной терапии. Пришлось использовать всё, что было под рукой: шнурки, чтобы перерезать и завязать пуповину, горячую воду в бутылках и электронные часы - измерять пульс новорождённого. Родилась девочка! – стюардесса улыбнулась. - Крохотная, семимесячная. Медикам пришлось поддерживать ее состояние целых три часа. Вот где действительно непредвиденный поворот событий!
- Мне нужно выйти, - Ники уже еле сдерживала спазмы. Эрик поспешно поднялся, проявив заботу:
- Я провожу!
Автоматическая задвижка дверей щелкнула, и девушка осталась один на один со своей проблемой. В зеркале отражалось бледное лицо. Под глазами пролегли глубокие тени. Слабость и тошнота накатили новой, более сильной волной, и спазмы скрутили живот, не давая вздохнуть.
Наконец, желудок освободился, и стало легче. Она умылась, немного привела себя в божеский вид и вышла.
- Все в порядке? - Эрик так и караулил под дверью. Его лицо выражало крайнюю озабоченность.
- Похоже, обед в отеле не пошел мне на пользу, - Ники вымученно улыбнулась. – Уже все в порядке.
Она действительно списала все на экзотическую марокканскую еду, но дело оказалось не в пище, а в том самом воздухе черного континента, что будоражил кровь в жилах и будил первобытные инстинкты, толкая, даже прагматичных девушек, на безумные поступки.
- Ты Эрику уже сообщила? – мать внимательно вглядывалась в лицо дочери, пытаясь выяснить интересующий ее щепетильный вопрос.
- Нет, - Ники устало откинулась на мягкие подушки дивана. – И не буду.
- Ты решила избавиться от ребенка?! – в голосе миссис Заки послышались истеричные нотки. Ее заветная мечта – выдать дочь замуж за достойного человека, таяла как прошлогодний снег. А достойным, в ее понимании, мог быть только Эрик Данкейт, молодой, богатый аристократ и наследник графского титула. То, что сама миссис Заки, в свое время вышла замуж за выходца из Туниса и, в общем-то, была с ним даже счастлива, сейчас не обсуждалось.
- Я не избавлюсь от ребенка, - успокоила ее Ники, но тут же добавила: - И воспитаю его сама. Без чьей-либо помощи.
- Не смеши меня! – мать покачала головой. – С твоей стороны так говорить опрометчиво. Ты одна ребенка не поднимешь.
- Я ведь могу надеяться на вашу поддержку? - Ники поймала взгляд матери. – Или нет?
- Не понимаю тебя! – миссис Заки вплеснула руками. – Почему отец ребенка не должен знать о нем?
Вопрос был резонным.
- Потому, что я не уверена, кто его отец! – дочь отвернулась, боясь неадекватной реакции. Ее опасения, конечно же, подтвердились. Лицо матери пошло красными пятнами. Так случалось всегда, если женщина была чем-то потрясена
- Говори, кто его отец, - сдавленным голосом потребовала она.
- Это не важно.
- Мне плохо, - мать театрально закатила глаза, схватилась за сердце. – Это выше моих сил.
- Мам, прекрати, - Ники не поверила этой выходке. – Тысячи женщин рожают и растят детей сами. Через два месяца я заканчиваю магистратуру и иду работать. В конце концов, найму няню, если родная мать не в состоянии мне помочь.
- Откуда такое упрямство, - миссис Заки сбавила тон. – Неправильно дочка лишать человека радости отцовства. Я все понимаю, не хочешь выходить за Эрика, выходи за другого. Дитя, оно же не виновато ни в чем. Ребенок должен родиться в законном браке, а там уже…как получится!
Ники молчала. Умом она понимала, что мать права. У ребенка должен быть отец. Но ситуация была патовой. Совесть не позволяла объявить отцом Эрика, ведь шила в мешке не утаишь, и если это не он, то правда все равно выйдет наружу. Рано или поздно, но выйдет.
Она вдруг вспомнила пророческие слова хозяйки лунного сада. Первый выбор был сделан и он действительно оказался таким, как его и предсказывала та женщина. Узнав о беременности, Ники ни на минуту не сомневалась, как поступить. Это решение далось ей легко, хотя еще некоторое время назад она и думать о ребенке не хотела. И теперь, перед ней вставал другой выбор, к которому ее настойчиво толкала мать – быть честной или поступиться своей совестью.
Испания. Арагон. Три года спустя
- Mierda ! – Дамиан отбросил на кровать синий галстук и приложил к белоснежному воротнику следующий, серо-стального цвета. Через пять секунд, этот галстук полетел вслед за предыдущим.
Какое-то время, раздумывая, мужчина постоял перед зеркалом, потом расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, одернул полы темно-синего пиджака, взъерошил волосы и решительно вышел из комнаты.
Последний раз Дамиан был в этом доме, и вообще на родине, три года назад, пропустив свадьбу брата и крестины племянника. Сделал он это намеренно, чем очень расстроил дядю Марио, для которого семья всегда стояла на первом месте. Марио считал, что на семье держится мироздание и небесный свод, а почтительное отношение к старшим прививалось Дамиану с младых ногтей. Поэтому, как-бы не складывались его отношения с Эриком, еще раз нарушить традицию собираться всей семьей на праздники и пропустить дядюшкин юбилей, он не решился.
Широкая лестница спускалась в просторную гостиную. Все шторы в комнате были раздвинуты, не мешая солнечному дню литься в окна. Здесь Дамиана уже ждали.
На хозяине дома красовался точно такой же, темно-синий пиджак классического покроя. Ворот белоснежной рубашки был расстегнут. Граф Эльде выглядел для своих лет моложаво. Его даже не портил небольшой животик и уже наметившаяся лысина. Он оглядел племянника с ног до головы, и удовлетворенно хмыкнул:
- Всегда чувствовал в тебе свою кровь. Жаль, если титул достанется Эрику.
- Почему, жаль? – слова Марио обескуражили мужчину. Он не сомневался, кого дядя видит своим наследником.
- К сожалению, в твоем брате нет того, что присуще всем де Лара, - ответил граф.
- Чего же нет в Эрике? – Дамиана разобрало любопытство. Дядя редко когда откровенничал по поводу фамильных качеств.
- Авантюризма, мой мальчик. Здорового авантюризма. Эрик не способен на поступок! - Марио поднял вверх указательный палец. - В хорошем смысле этого слова.
- Не верю своим ушам! Это точно говоришь ты, тот, кто осуждал мой выбор стать моряком? Все наши ссоры касались этого. Ты мечтал сделать меня бизнесменом. Я не хотел быть тобой! А теперь дядя Марио заговорил о мечтах и романтике, которых, всеми силами и средствами пытался сам же меня и лишить!
- Не кипятись, - граф даже не обиделся на эту гневную тираду. – Причем здесь твоя мечта стать моряком? К тому же, ты наплевал на все мои пожелания, и сделал свой выбор. А вот у меня, в отличие от тебя, выбора не было.
Дамиан подошел к бару, выбрал из коллекции разнообразных напитков марочный коньяк и плеснул содержимое бутылки в пузатый бокал. Ровно на два пальца.
- О чем ты? – наконец ответил он на дядюшкины слова, слегка вращая бокал в руке. Потом вдохнул запах напитка, оценив раскрывшийся букет янтарной жидкости, удовлетворительно хмыкнул и сделал глоток. Сегодня у него был повод.
- Я о том, что мне не на кого было свалить ответственность за семью, - Марио сделал жест, означающий, что он тоже не откажется от выпивки. Дождавшись, когда племянник принесет ему бокал, он продолжил: - Когда погиб мой брат, я взял на себя воспитание его сыновей. А когда ваша мать снова вышла замуж, вы все равно оставались под моей опекой.
- Дядя, прости, - Дамиану стало стыдно за свой тон. В какой-то мере, Марио действительно заменил им отца. – Я люблю тебя и очень благодарен за все, что ты делал для нас. Но я не понимаю, зачем все эти ухищрения с титулом. Эрик старший, и по праву старшинства….
- Эрик старше тебя на пять минут! – граф хлопнул рукой по подлокотнику кресла, не давая племяннику закончить мысль. – К тому же, я не уверен на все сто процентов, что именно он появился на свет первым, а не ты. Мария рожала дома, как ты знаешь. А младенцы все на одно лицо! В суете могли и перепутать, кто из вас первый, а кто второй, - последнюю фразу он уже пробурчал.
- Сомневаюсь, - Дамиан пожал плечами. – Матери, обычно, в таких вопросах очень щепетильны. Они различают даже близнецов, а мы с Эриком двойня, к тому же, почти не похожи.
- То, что вы разные, это факт! – Марио пригладил рукой лысеющую шевелюру. – Но мне одно непонятно, откуда эта вражда между вами? – он пронзительно посмотрел в глаза племяннику. - Ты должен забыть все обиды. Что будет, когда меня не станет? Вы совсем перестанете общаться?
- Это не я предал память о родителях! – на Дамиана вдруг накатило желание откровения. Много лет он носил в душе эту тяжесть, которой ни с кем не делился. И сейчас, слова родственника вдруг прорвали барьер, за которым копились все обиды на брата. Но Марио, кажется, понял все.
- Ты утрируешь ситуацию, - покачал он головой. – Смерть твоей матери - трагическая случайность, не более.
Дамиан горько сглотнул, отвел взгляд. Это была самая больная тема его жизни. Когда погибла мать, братьям только-только исполнилось пятнадцать. Он и так-то недолюбливал отчима, который, как ему казалось, не стоил и ногтя их отца, а после страшной аварии, вообще перестал замечать Маркуса Данкейта, хоть тот и лез из кожи вон, чтобы угодить пасынку. В отличие от него, Эрик принимал все подарки. Отчим был совсем не из бедных и мог позволить баловать подростков. Дамиан считал - брат слишком быстро забыл, что именно Данкейт, в тот злополучный день, был за рулем.
Тогда, об этом много судачили. Еще бы, случай не тривиальный. Как показало расследование, основная вина лежала на водителе грузовика с полуприцепом, ехавшем навстречу. У большегруза произошла самопроизвольная разгерметизация переднего колеса, в результате чего тот вылетел на полосу встречного движения. Чтобы избежать столкновения отчим резко взял вправо. Машину выбросило с дороги, прямо на одиноко стоящее дерево. Сам Данкейт отделался лишь испугом и несколькими ушибами. Его жена, мать Дамиана и Эрика умерла мгновенно. Со сломанным позвоночником у нее почти не было шансов. Такой вывод сделала судебно-медицинская экспертиза.
Но Дамиан во всем обвинил отчима. Суть крылась в самом его появлении в жизни матери и, соответственно, их с братом. Если бы мать не вышла тогда за Данкейта замуж, не было бы и аварии.
И сейчас, по прошествии лет, он продолжал думать так же, хотя в глубине души понимал, что все это результат его детской травмы – отрицание случайности. Неокрепшей психике нужен был тот, кто обязан нести всю вину за потерю близкого и самого дорогого человека. Им и стал отчим.
- Много лет Маркус был моим компаньоном, - продолжал тем временем Марио. - Нас связывала дружба, общий бизнес и вы, с Эриком. И ты должен признать, Данкейт сделал для тебя много. Разве не он вытащил одного молодого балбеса из передряги, светившей тому немалым сроком?
Дамиан поджал губы. Он не любил вспоминать тот случай. Но дядюшка, будто специально, не замечал этого.
- Какого дьявола тебя тогда понесло в контрабандисты? Будто не было законных способов заработать денег, - брюзжал граф. – Чуть не испортил всю свою жизнь. А я всегда знал, что твое навязчивое желание стать моряком, закончится чем-то подобным.
- Я был молод и глуп, - признал Дамиан. – Сколько можно меня за это пилить?
- А вот Данкейт, твой отчим, был взрослым, умным человеком, - парировал Марио. – Он понимал, что ты глупый мальчишка, который в силу своих амбиций полез на рожон. Знал ведь, что я могу круто с тобой обойтись, ничего не сказал. Сам решил все вопросы. Ты хоть интересовался, во сколько ему обошелся твой фортель?
Дамиан вдруг понял, что ему стыдно. Это острое чувство заставило встать и сделать вид, что у него не выходит с пробкой от бутылки. Помнил ли он тот, как назвал его дядюшка – «фортель»? Еще бы! Наверно, то была самая большая юношеская авантюра, которая не сравнилась со всеми другими, случившимися после.
Тогда он влился в команду таких же «романтиков», мечтающих разбогатеть контрабандой. Они обосновались на Мальте, в центре Средиземного моря, выдавая себя за рыбаков и пряча подпольный товар в партиях легального груза. На него нахлынули воспоминания.
Новая белая и голубая краска ярко сверкала на корпусе «Quest», когда мальтийское судно смело шло по волнам у северо-восточного побережья Туниса. Оно следовало из расположенного у Марокко Оранского залива и, по официальной информации, держало курс на египетскую Александрию. Предполагалось, что на судне ловят рыбу, но «Quest» плыл только вперед и не совершал круги, как обычно делают рыболовные шхуны. Команда не предполагала, что за судном ведут наблюдение - патрульный корабль финансовой полиции Италии, специально подготовленный для серьезных операций против контрабандистов на море. Сорок часов они следили за «Quest», и в какой-то момент даже связалась с капитаном судна, чтобы узнать, чем они там занимаются. Тот ответил, что ведет яхту, предназначенную просто для отдыха. Но когда судно повернуло в сторону Западной Сицилии, правоохранители решили действовать.
Их спасло, что на борту в тот момент не было ничего противозаконного. Но опростоволосившиеся, и от этого озверевшие, полицейские, все равно задержали команду, долго мурыжили, пытаясь выбить из них признание. И надо было так случиться, что этим делом занимался близкий приятель Маркуса Данкейта, который и сообщил отчиму о положении пасынка.
- Признаю все свои ошибки. И ты во всем прав, - раскаялся мужчина.
- Вот! – граф поднял вверх указательный палец, и философски добавил: - Не надо стесняться признавать свои ошибки, иначе это может очень дорого стоить в будущем.
- Тогда мне не понятно, - Дамиан вернулся в свое кресло и к ранее начатому разговору. – Ты говоришь, что Эрику не хватает авантюризма, и сам же осуждаешь меня за это. Где логика?
- Нет никакой логики, сынок, - серьезным тоном ответил Марио. – Но мне претит, когда люди путают амбиции с мечтой, а потом, ради этих амбиций, возведенных в ранг высшей цели, готовы изменить собственной совести.
- Ты имеешь в виду, что Эрик потерял совесть? Я и так это знал, - хмыкнул племянник.
- Ну…, - протянул граф. – Не совсем так, конечно.
- Прости, дядя, но ты совсем запутал меня.
- Я просто желаю между вами мира, - Марио вздохнул. – Эрик женат, у него сын. Тебе тоже пора об этом подумать. Остепениться. Моя самая большая мечта, чтобы вы с братом могли вместе управлять семейным бизнесом. Ты отказался от своей доли наследства Данкейта. А я не хочу, чтобы твои дети пошли по миру, из-за глупого упрямства их отца.
Дамиан опустил взгляд. Отказ от наследства отчима, одно из самых импульсивных решений, принятых им когда-то. Впрочем, нежелание пользоваться этими деньгами, не лишало права наследования. Капиталы Данкейта никуда не уплыли, ими распоряжался дядя Марио, с согласия племянника, но по собственному усмотрению, о чем тот и намекал минуту назад.
- Кстати, все хочу у тебя спросить, - решил он сменить щекотливую для себя тему. – Зачем эта история с поясом Кахины? Неужели ты думал, что я брошусь на его поиски?
- Вы не беременны? Нет? А то у нас был недавно случай, во время полета женщина начала рожать. Причем эта женщина утверждала, что даже не знала про свою беременность! К счастью для нее, этим же рейсом летели три медсестры и врач семейной терапии. Пришлось использовать всё, что было под рукой: шнурки, чтобы перерезать и завязать пуповину, горячую воду в бутылках и электронные часы - измерять пульс новорождённого. Родилась девочка! – стюардесса улыбнулась. - Крохотная, семимесячная. Медикам пришлось поддерживать ее состояние целых три часа. Вот где действительно непредвиденный поворот событий!
- Мне нужно выйти, - Ники уже еле сдерживала спазмы. Эрик поспешно поднялся, проявив заботу:
- Я провожу!
Автоматическая задвижка дверей щелкнула, и девушка осталась один на один со своей проблемой. В зеркале отражалось бледное лицо. Под глазами пролегли глубокие тени. Слабость и тошнота накатили новой, более сильной волной, и спазмы скрутили живот, не давая вздохнуть.
Наконец, желудок освободился, и стало легче. Она умылась, немного привела себя в божеский вид и вышла.
- Все в порядке? - Эрик так и караулил под дверью. Его лицо выражало крайнюю озабоченность.
- Похоже, обед в отеле не пошел мне на пользу, - Ники вымученно улыбнулась. – Уже все в порядке.
Она действительно списала все на экзотическую марокканскую еду, но дело оказалось не в пище, а в том самом воздухе черного континента, что будоражил кровь в жилах и будил первобытные инстинкты, толкая, даже прагматичных девушек, на безумные поступки.
***
- Ты Эрику уже сообщила? – мать внимательно вглядывалась в лицо дочери, пытаясь выяснить интересующий ее щепетильный вопрос.
- Нет, - Ники устало откинулась на мягкие подушки дивана. – И не буду.
- Ты решила избавиться от ребенка?! – в голосе миссис Заки послышались истеричные нотки. Ее заветная мечта – выдать дочь замуж за достойного человека, таяла как прошлогодний снег. А достойным, в ее понимании, мог быть только Эрик Данкейт, молодой, богатый аристократ и наследник графского титула. То, что сама миссис Заки, в свое время вышла замуж за выходца из Туниса и, в общем-то, была с ним даже счастлива, сейчас не обсуждалось.
- Я не избавлюсь от ребенка, - успокоила ее Ники, но тут же добавила: - И воспитаю его сама. Без чьей-либо помощи.
- Не смеши меня! – мать покачала головой. – С твоей стороны так говорить опрометчиво. Ты одна ребенка не поднимешь.
- Я ведь могу надеяться на вашу поддержку? - Ники поймала взгляд матери. – Или нет?
- Не понимаю тебя! – миссис Заки вплеснула руками. – Почему отец ребенка не должен знать о нем?
Вопрос был резонным.
- Потому, что я не уверена, кто его отец! – дочь отвернулась, боясь неадекватной реакции. Ее опасения, конечно же, подтвердились. Лицо матери пошло красными пятнами. Так случалось всегда, если женщина была чем-то потрясена
- Говори, кто его отец, - сдавленным голосом потребовала она.
- Это не важно.
- Мне плохо, - мать театрально закатила глаза, схватилась за сердце. – Это выше моих сил.
- Мам, прекрати, - Ники не поверила этой выходке. – Тысячи женщин рожают и растят детей сами. Через два месяца я заканчиваю магистратуру и иду работать. В конце концов, найму няню, если родная мать не в состоянии мне помочь.
- Откуда такое упрямство, - миссис Заки сбавила тон. – Неправильно дочка лишать человека радости отцовства. Я все понимаю, не хочешь выходить за Эрика, выходи за другого. Дитя, оно же не виновато ни в чем. Ребенок должен родиться в законном браке, а там уже…как получится!
Ники молчала. Умом она понимала, что мать права. У ребенка должен быть отец. Но ситуация была патовой. Совесть не позволяла объявить отцом Эрика, ведь шила в мешке не утаишь, и если это не он, то правда все равно выйдет наружу. Рано или поздно, но выйдет.
Она вдруг вспомнила пророческие слова хозяйки лунного сада. Первый выбор был сделан и он действительно оказался таким, как его и предсказывала та женщина. Узнав о беременности, Ники ни на минуту не сомневалась, как поступить. Это решение далось ей легко, хотя еще некоторое время назад она и думать о ребенке не хотела. И теперь, перед ней вставал другой выбор, к которому ее настойчиво толкала мать – быть честной или поступиться своей совестью.
ГЛАВА 27.
Испания. Арагон. Три года спустя
- Mierda ! – Дамиан отбросил на кровать синий галстук и приложил к белоснежному воротнику следующий, серо-стального цвета. Через пять секунд, этот галстук полетел вслед за предыдущим.
Какое-то время, раздумывая, мужчина постоял перед зеркалом, потом расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, одернул полы темно-синего пиджака, взъерошил волосы и решительно вышел из комнаты.
Последний раз Дамиан был в этом доме, и вообще на родине, три года назад, пропустив свадьбу брата и крестины племянника. Сделал он это намеренно, чем очень расстроил дядю Марио, для которого семья всегда стояла на первом месте. Марио считал, что на семье держится мироздание и небесный свод, а почтительное отношение к старшим прививалось Дамиану с младых ногтей. Поэтому, как-бы не складывались его отношения с Эриком, еще раз нарушить традицию собираться всей семьей на праздники и пропустить дядюшкин юбилей, он не решился.
Широкая лестница спускалась в просторную гостиную. Все шторы в комнате были раздвинуты, не мешая солнечному дню литься в окна. Здесь Дамиана уже ждали.
На хозяине дома красовался точно такой же, темно-синий пиджак классического покроя. Ворот белоснежной рубашки был расстегнут. Граф Эльде выглядел для своих лет моложаво. Его даже не портил небольшой животик и уже наметившаяся лысина. Он оглядел племянника с ног до головы, и удовлетворенно хмыкнул:
- Всегда чувствовал в тебе свою кровь. Жаль, если титул достанется Эрику.
- Почему, жаль? – слова Марио обескуражили мужчину. Он не сомневался, кого дядя видит своим наследником.
- К сожалению, в твоем брате нет того, что присуще всем де Лара, - ответил граф.
- Чего же нет в Эрике? – Дамиана разобрало любопытство. Дядя редко когда откровенничал по поводу фамильных качеств.
- Авантюризма, мой мальчик. Здорового авантюризма. Эрик не способен на поступок! - Марио поднял вверх указательный палец. - В хорошем смысле этого слова.
- Не верю своим ушам! Это точно говоришь ты, тот, кто осуждал мой выбор стать моряком? Все наши ссоры касались этого. Ты мечтал сделать меня бизнесменом. Я не хотел быть тобой! А теперь дядя Марио заговорил о мечтах и романтике, которых, всеми силами и средствами пытался сам же меня и лишить!
- Не кипятись, - граф даже не обиделся на эту гневную тираду. – Причем здесь твоя мечта стать моряком? К тому же, ты наплевал на все мои пожелания, и сделал свой выбор. А вот у меня, в отличие от тебя, выбора не было.
Дамиан подошел к бару, выбрал из коллекции разнообразных напитков марочный коньяк и плеснул содержимое бутылки в пузатый бокал. Ровно на два пальца.
- О чем ты? – наконец ответил он на дядюшкины слова, слегка вращая бокал в руке. Потом вдохнул запах напитка, оценив раскрывшийся букет янтарной жидкости, удовлетворительно хмыкнул и сделал глоток. Сегодня у него был повод.
- Я о том, что мне не на кого было свалить ответственность за семью, - Марио сделал жест, означающий, что он тоже не откажется от выпивки. Дождавшись, когда племянник принесет ему бокал, он продолжил: - Когда погиб мой брат, я взял на себя воспитание его сыновей. А когда ваша мать снова вышла замуж, вы все равно оставались под моей опекой.
- Дядя, прости, - Дамиану стало стыдно за свой тон. В какой-то мере, Марио действительно заменил им отца. – Я люблю тебя и очень благодарен за все, что ты делал для нас. Но я не понимаю, зачем все эти ухищрения с титулом. Эрик старший, и по праву старшинства….
- Эрик старше тебя на пять минут! – граф хлопнул рукой по подлокотнику кресла, не давая племяннику закончить мысль. – К тому же, я не уверен на все сто процентов, что именно он появился на свет первым, а не ты. Мария рожала дома, как ты знаешь. А младенцы все на одно лицо! В суете могли и перепутать, кто из вас первый, а кто второй, - последнюю фразу он уже пробурчал.
- Сомневаюсь, - Дамиан пожал плечами. – Матери, обычно, в таких вопросах очень щепетильны. Они различают даже близнецов, а мы с Эриком двойня, к тому же, почти не похожи.
- То, что вы разные, это факт! – Марио пригладил рукой лысеющую шевелюру. – Но мне одно непонятно, откуда эта вражда между вами? – он пронзительно посмотрел в глаза племяннику. - Ты должен забыть все обиды. Что будет, когда меня не станет? Вы совсем перестанете общаться?
- Это не я предал память о родителях! – на Дамиана вдруг накатило желание откровения. Много лет он носил в душе эту тяжесть, которой ни с кем не делился. И сейчас, слова родственника вдруг прорвали барьер, за которым копились все обиды на брата. Но Марио, кажется, понял все.
- Ты утрируешь ситуацию, - покачал он головой. – Смерть твоей матери - трагическая случайность, не более.
Дамиан горько сглотнул, отвел взгляд. Это была самая больная тема его жизни. Когда погибла мать, братьям только-только исполнилось пятнадцать. Он и так-то недолюбливал отчима, который, как ему казалось, не стоил и ногтя их отца, а после страшной аварии, вообще перестал замечать Маркуса Данкейта, хоть тот и лез из кожи вон, чтобы угодить пасынку. В отличие от него, Эрик принимал все подарки. Отчим был совсем не из бедных и мог позволить баловать подростков. Дамиан считал - брат слишком быстро забыл, что именно Данкейт, в тот злополучный день, был за рулем.
Тогда, об этом много судачили. Еще бы, случай не тривиальный. Как показало расследование, основная вина лежала на водителе грузовика с полуприцепом, ехавшем навстречу. У большегруза произошла самопроизвольная разгерметизация переднего колеса, в результате чего тот вылетел на полосу встречного движения. Чтобы избежать столкновения отчим резко взял вправо. Машину выбросило с дороги, прямо на одиноко стоящее дерево. Сам Данкейт отделался лишь испугом и несколькими ушибами. Его жена, мать Дамиана и Эрика умерла мгновенно. Со сломанным позвоночником у нее почти не было шансов. Такой вывод сделала судебно-медицинская экспертиза.
Но Дамиан во всем обвинил отчима. Суть крылась в самом его появлении в жизни матери и, соответственно, их с братом. Если бы мать не вышла тогда за Данкейта замуж, не было бы и аварии.
И сейчас, по прошествии лет, он продолжал думать так же, хотя в глубине души понимал, что все это результат его детской травмы – отрицание случайности. Неокрепшей психике нужен был тот, кто обязан нести всю вину за потерю близкого и самого дорогого человека. Им и стал отчим.
- Много лет Маркус был моим компаньоном, - продолжал тем временем Марио. - Нас связывала дружба, общий бизнес и вы, с Эриком. И ты должен признать, Данкейт сделал для тебя много. Разве не он вытащил одного молодого балбеса из передряги, светившей тому немалым сроком?
Дамиан поджал губы. Он не любил вспоминать тот случай. Но дядюшка, будто специально, не замечал этого.
- Какого дьявола тебя тогда понесло в контрабандисты? Будто не было законных способов заработать денег, - брюзжал граф. – Чуть не испортил всю свою жизнь. А я всегда знал, что твое навязчивое желание стать моряком, закончится чем-то подобным.
- Я был молод и глуп, - признал Дамиан. – Сколько можно меня за это пилить?
- А вот Данкейт, твой отчим, был взрослым, умным человеком, - парировал Марио. – Он понимал, что ты глупый мальчишка, который в силу своих амбиций полез на рожон. Знал ведь, что я могу круто с тобой обойтись, ничего не сказал. Сам решил все вопросы. Ты хоть интересовался, во сколько ему обошелся твой фортель?
Дамиан вдруг понял, что ему стыдно. Это острое чувство заставило встать и сделать вид, что у него не выходит с пробкой от бутылки. Помнил ли он тот, как назвал его дядюшка – «фортель»? Еще бы! Наверно, то была самая большая юношеская авантюра, которая не сравнилась со всеми другими, случившимися после.
Тогда он влился в команду таких же «романтиков», мечтающих разбогатеть контрабандой. Они обосновались на Мальте, в центре Средиземного моря, выдавая себя за рыбаков и пряча подпольный товар в партиях легального груза. На него нахлынули воспоминания.
Новая белая и голубая краска ярко сверкала на корпусе «Quest», когда мальтийское судно смело шло по волнам у северо-восточного побережья Туниса. Оно следовало из расположенного у Марокко Оранского залива и, по официальной информации, держало курс на египетскую Александрию. Предполагалось, что на судне ловят рыбу, но «Quest» плыл только вперед и не совершал круги, как обычно делают рыболовные шхуны. Команда не предполагала, что за судном ведут наблюдение - патрульный корабль финансовой полиции Италии, специально подготовленный для серьезных операций против контрабандистов на море. Сорок часов они следили за «Quest», и в какой-то момент даже связалась с капитаном судна, чтобы узнать, чем они там занимаются. Тот ответил, что ведет яхту, предназначенную просто для отдыха. Но когда судно повернуло в сторону Западной Сицилии, правоохранители решили действовать.
Их спасло, что на борту в тот момент не было ничего противозаконного. Но опростоволосившиеся, и от этого озверевшие, полицейские, все равно задержали команду, долго мурыжили, пытаясь выбить из них признание. И надо было так случиться, что этим делом занимался близкий приятель Маркуса Данкейта, который и сообщил отчиму о положении пасынка.
- Признаю все свои ошибки. И ты во всем прав, - раскаялся мужчина.
- Вот! – граф поднял вверх указательный палец, и философски добавил: - Не надо стесняться признавать свои ошибки, иначе это может очень дорого стоить в будущем.
- Тогда мне не понятно, - Дамиан вернулся в свое кресло и к ранее начатому разговору. – Ты говоришь, что Эрику не хватает авантюризма, и сам же осуждаешь меня за это. Где логика?
- Нет никакой логики, сынок, - серьезным тоном ответил Марио. – Но мне претит, когда люди путают амбиции с мечтой, а потом, ради этих амбиций, возведенных в ранг высшей цели, готовы изменить собственной совести.
- Ты имеешь в виду, что Эрик потерял совесть? Я и так это знал, - хмыкнул племянник.
- Ну…, - протянул граф. – Не совсем так, конечно.
- Прости, дядя, но ты совсем запутал меня.
- Я просто желаю между вами мира, - Марио вздохнул. – Эрик женат, у него сын. Тебе тоже пора об этом подумать. Остепениться. Моя самая большая мечта, чтобы вы с братом могли вместе управлять семейным бизнесом. Ты отказался от своей доли наследства Данкейта. А я не хочу, чтобы твои дети пошли по миру, из-за глупого упрямства их отца.
Дамиан опустил взгляд. Отказ от наследства отчима, одно из самых импульсивных решений, принятых им когда-то. Впрочем, нежелание пользоваться этими деньгами, не лишало права наследования. Капиталы Данкейта никуда не уплыли, ими распоряжался дядя Марио, с согласия племянника, но по собственному усмотрению, о чем тот и намекал минуту назад.
- Кстати, все хочу у тебя спросить, - решил он сменить щекотливую для себя тему. – Зачем эта история с поясом Кахины? Неужели ты думал, что я брошусь на его поиски?
