В зимний Имлиль приезжали любители горно-лыжного экстрима, в летний - небедные жители Марракеша, чтобы укрыться от жары в одном из горных ущелий с видом на водопады.
Приятно удивило и наличие здесь связи и интернета. Заселившись в свой номер, с открывавшимся из окна восхитительным видом на горы, Ники позвонила домой.
Разговор с матерью вышел нервный. Она уже знала, что на днях, в Марокко произошло убийство туристок, и требовала дочери быть очень осторожной. Ники скрыла, что съемки перенесли из пустыни в горы. Родителям ни к чему волноваться больше положенного, рассудила она.
- Ты звонила Эрику, - убедившись, что с ней все хорошо, мать завела свою старую «песню» о Данкейте.
- Нет, - Ники поджала губы. – И не собираюсь.
Возникла пауза, а в телефоне послышалось шуршание, какие-то звуки, далекие голоса. «Все-таки это тебе не Европа, - промелькнуло в мыслях девушки, - а глухая африканская провинция. Чего ты хотела?». Она уже собралась отключаться, как вдруг….
- Привет, сладкая, – прозвучал из динамика знакомый голос. Эрик был там. В родительском доме. Рядом с ее матерью.
- Привет, - Ники быстро подавила в себе раздражение. Неужели целительный воздух марокканской пустыни и Атласских гор так на нее влияет? А может причина крылась в другом?
- Вы где сейчас? - вопрос прервал ход ее мыслей, вернув в эту реальность.
- Мы в Имлиле, если тебе это о чем-то говорит, - выпалила она и тут же пожалела о сказанном. Эрик не мать, он много где бывал, и в Марокко, в частности, тоже.
- Это же в горах! – подтвердил он ее опасения.
- Умоляю тебя, Эрик, ни слова маме! – Ники старалась говорить тихо и в голосе, сам собою, прозвучал просящий тон.
- Ну, если моя сладкая просит…, - протянул мужчина, заставляя представить, как его губы растягиваются в улыбку чеширского кота. Но сказанного не вернешь.
- Сколько вы еще там пробудете? – он сменил тему, облегчив ее муки, и она уже было подумав, что выпуталась из этой ситуации, заторопилась:
- Три-пять дней. В зависимости от погоды.
- Значит, я успею, - голос Эрика звучал буднично, словно то, что он сообщил, было делом решенным.
- Куда ты успеешь? – Ники задала вопрос уже подозревая, каким будет ответ.
- Я соскучился, - промурлыкал Данкейт. – И хочу тебя…, - он сделал крохотную паузу, но намек был понятен. – Хочу тебя увидеть.
- Malparido! – Ники бросила телефон на кровать. Этому ругательству ее научил Дамиан. Кажется, в переводе оно означало – говнюк. Говнюк и есть! – ее охватила злость. Какого черта он приедет сюда? Зачем? Если только…, - она вдруг вспомнила, что отсылала матери несколько своих фото в бикини, и в обнимку с парнями из съемочной группы. - Да он весь извелся от ревности! И явно собирается посмотреть, кто здесь смеет лапать его собственность! Тогда почему не очень-то спешил спасать меня от пиратов?!
Внезапно, на глаза навернулись предательские слезы обиды. Разве можно такое простить и забыть? Но сейчас же она вспомнила Дамиана, с которым, в этом плену свела ее судьба, и все обиды куда-то разом исчезли. Эта встреча, наверно, стоила плена. И вряд ли когда в ее жизни будет еще столько эмоций, столько страсти, нежности, непосредственных отношений, не требующих каких-то моральных обязательств перед собой, перед обществом. С ним было так же легко, как и сложно: равноценности, которые очень много для нее значили, как бы она это не отрицала.
В дверь номера тихонько постучали. - «Интересно, есть ли на Земле место, где меня могли бы оставить в покое, хоть на один час», - раздраженно подумала Ники, возвращаясь мыслями в настоящее.
- Что делаешь? – мордашка Габи, как всегда, светилась счастьем. Конечно, у нее же нет навязчивого мужика, способного достать тебя даже у черта на куличках! Помощница Брана, как ищейка пробежалась по всем углам номера, заглянула в окно, присвистнула:
- Классный вид!
- Мне кажется, здесь из любого окна такой вид, - пробурчала Ники.
- У тебя лучше. Но я не за этим. – Оптимизма этой маленькой женщине было не занимать. – Есть предложение, сходить к местному колдуну! Я уже все-все узнала, - она радостно захлопала в ладошки.
- Ну, нет! – Ники отрицательно замотала головой. - Мне уже достаточно колдунов.
- Ты не понимаешь! – наверно, легче было отвязаться даже от Эрика, чем от маленькой Габи, которая тут же театрально заломила руки. – Я должна попасть «на прием» к местному колдуну, загадать заветное желание и совершить ритуал очищения в мистической пещере! - ее глаза, при этих словах, обычно узкие, расширились, и стало видно, что они у нее темно-зеленые, а не карие, как Ники всегда считала. – Мне шепнули адрес одного проводника, который нас туда отведет, потому что не каждый имеет доступ к колдуну и знает, как правильно совершить обряд, - закончила она свое откровение и посмотрела на Ники взглядом несчастной собачки.
Подниматься предстояло примерно семь километров в высокогорную деревню, где жили настоящие берберы. Приходилось идти то вверх, то вниз, а порою чуть ли не ползти меж огромных нагромождений валунов. Но, как бы эта местность не выглядела пустынной, здесь тоже присутствовала некая жизнь: на пути они обогнали караван осликов, груженных какой-то поклажей, а пару раз, навстречу попались возвращающиеся путешественники.
Поначалу Ники злилась на себя, за то, что поддалась на уговоры и согласилась на эту авантюру. Причем, кроме их двоих, да еще проводника, странноватого мужичка неопределенного возраста, идти к местному колдуну больше охотников не нашлось. Хотя она уже начала подозревать, что никому это сомнительное предприятие предложено больше и не было.
Но вскоре, восхищение исключительной красотой горной природы Атласа пересилило негатив. Она лишь жалела, что не догадалась в дорогу захватить больше воды: жара к полудню наступила невыносимая. К счастью, на пути встречались местечки, облюбованные торговцами, продающими жаждущим путникам напитки и незатейливую еду: снэки, печенье и даже какие-то сувениры.
Наконец, взгляду предстала деревня берберов. Сколоченные из досок «дома» приютившиеся на скалах и висящие на продажу туристам национальные одеяния, напоминали декорации к историческому фильму, и Ники периодически приходилось щипать себя, чтобы убедиться, что это не сон, а реальность.
Дом колдуна отличался от всех остальных. По крайней мере, он был более добротным с виду. Внутренний интерьер: в арабском стиле ковры, напольные вазы, разноцветные витражи, часы на стене, пальмы в кадках, все говорило о том, что местный колдун неплохо зарабатывает. Удивило и наличие в одной из комнат крошечного фонтана в виде чаши, облицованный бело-синей смальтой.
Их встретил сидящий на ковре мужчина в берберской одежде и со сложно определяемым возрастом. Рядом с ним находился еще один мужичок, лет пятидесяти с покладистой седой бородой. Хозяева доброжелательно поприветствовали гостей и пригласили сесть к камню, стоящему в центре комнаты для приема, и оказавшемуся мощами какого-то святого.
Дальше Ники мало понимала, что происходит. Габи подошла к колдуну, села перед ним на ковер и прошептала свое желание проводнику. Тот перевел ее желание на берберский. Тут же, колдун затянул песню. Он то поднимал, то опускал руки, то прикладывал их к сердцу. Проводник и второй мужчина ему подпевали. Эти молитвы были настолько сердечные и искренние, что в какой-то момент у всех находившихся в комнате, на глаза навернулись слезы.
Когда с Габи закончили, колдун позвал Ники, что-то пролопотав, на своем местном наречии
- Подойди, - перевел проводник. Она не стала упрямиться, подошла, опустилась на корточки, взглянула в серо-голубые глаза, мягко смотрящие на нее из-под морщинистых век, с огрубевшей от горного солнца и ветров кожей.
- У меня нет желаний.
Колдун поднял ладонь, а его губы тронула легкая улыбка.
- Ты получила благословление. Можешь тоже идти, - перевел проводник его слова.
Пещера, в которую их привели после обряда у колдуна, оказалась каменным сараем метр на метр, где внутри согнувшись в три погибели нужно было раздеться догола и окатить себя ледяной водой, а после причесать волосы специальной пластмассовой расческой.
- Я не буду! – заупрямилась Ники. Пещера не вызывала у нее доверия, в ней было темно и сыро.
- Ты обещала меня поддержать! - Габи надула губы и расплакалась. – Мое желание не исполнится, если ритуал не довести до конца! - И она бесстрашно полезла в темноту. Ничего не оставалось, как последовать за ней.
Ледяная вода обжигала, но после каждого ковша с тела смывалась усталость и негативная энергия. Ники зачерпывала воду из источника и выливала ее на себя еще и еще. Габи не отставала. Когда они вышли на солнечный свет, то увидели мир другими глазами: краски стали ярче, тело легче, а душе хотелось парить.
Следующие два дня Бранд гонялся за красным — цветами заката и рассвета. Но особенно ему оказались важны часы непосредственно перед рассветом и после заката, когда горы сияют в отраженном от неба свете. В погоне за этим, он окончательно загонял всех остальных.
- Ники, модель должна работать на фотографа, а не наоборот, иначе никому, кроме себя, на фото, ты будешь не интересна! – в очередной раз бушевал Бранд, когда у него там что-то не получалось.
Ники отмалчивалась и просто старалась делать то, что ей говорят, но девушку не покидало ощущение, будто это она служит фоном для гор, а не наоборот. Это чувство подтверждали и отснятые кадры, где на фоне горного хребта опоясанного белоснежным снегом, или перевала утопающего в красках заходящего солнца, или великолепности водопада, ее фигура подчеркивала лишь выше перечисленные чудеса природы. Бранд тоже это видел, и психовал еще сильнее. Горы не поддавались ни ему, ни его профессионализму и возможно в этом была вина излишних амбиций фотографа.
Миссис Заки названивала дочери каждый вечер. Тема их разговоров склонялась только в одну сторону. Мать не оставляла надежды переубедить дочь, в отношении Эрика.
- Только представь, какие тебя ждут перспективы, - пыталась, на свой лад, вразумить она Ники. – Эрик - твой пропуск на самый верх! Рано ли поздно ты захочешь семью, детей. Нужно уже сейчас думать об этом!
- Мама, больше половины англичанок живут сами по себе. Добиваются успеха в работе, рожают детей без мужа. Надобности в супруге они не понимают: что за прок от него? Чтобы маяться с готовкой и стиркой? – парировала ей дочь.
- Какая стирка, о чем ты? – вздыхала на том конце мать. – С Эриком, тебе никогда не нужно будет заниматься ни стиркой, ни готовкой, только если ты сама этого не захочешь. – И кстати, твоего брата уже зачислили в Харроу. И в бизнесе, у нас снова дела идут в гору. Эрик погасил все кредиты.
Миссис Заки использовала железные аргументы, ведь в ее понимании, как добропорядочная дочь, Ники обязана спасти их семью от разорения. Всего-то требовалось – простить бывшего любовника и вновь проявить к нему благосклонность. А там и до свадьбы не далеко.
Ее мучили сомнения. Идти на поводу у матери, не позволяла гордость. Но и лишать брата хорошего образования она права не имела. Родителям никогда не осилить учебу в этой престижной школе. Так что же, продать себя? Поступиться гордостью. Забыть поступок Эрика, а вернее, начать думать об этом поступке с другой позиции? Хотя, что она теряет? Выходить за Эрика, в общем, не обязательно. Можно тянуть время, пока у родителей действительно не наладятся дела. А там уже не далеко окончание ее учебы. Дальше - престижная работа, карьера. Она и сама сможет оплатить образование брата, сняв это бремя с родительских плеч. Главное, не подпускать слишком близко к себе Эрика. Причина на это у нее веская. Данкейт еще долго будет замаливать свой «грех».
Но на третий день ее ожидал сюрприз.
- Я не перееду к тебе, Эрик, - она сложила руки на груди, выражая собственную позицию. Признаться, девушка мало верила в то, что Данкейт здесь появится, но тот оказался настырным.
Конечно же, он снял самые дорогие апартаменты, какие можно было отыскать в Имлиле. Даже не апартаменты, а целый коттедж, принадлежавший какой-то состоятельной семье, но за отсутствием в это время года владельцев, сдаваемый в наем.
- Есть кое-какие соображения, как нам отдохнуть в этом чудном месте, - он, развалившись на ее кровати, листал журнал, который Ники имела неосторожность там оставить. Мужчина и бровью не вел, пока она пыталась что-то ему доказать. И, похоже, даже не слушал.
- Эрик, ты в своем уме? Какой отдых? У меня контракт еще не закончен.
- Он скоро закончится, сладкая, - Данкейт наконец-то соизволил оторваться от журнала, и взглянуть в ее сторону. Его лицо выражало полную и безоговорочную уверенность в своих словах.
- Да, закончится, - Ники сдержала нарастающее раздражение. – И я сразу улетаю в Бристоль.
- Послушай, - мужчина оставил журнал, поднялся с кровати, подошел к стоящей у окна девушке. - Я соскучился.
Он подхватил ее под ягодицы, приподнял, усадил на подоконник, прижался, заставив почувствовать свое сильное возбуждение. Запоздало, Ники хотела все это остановить, но не успела опомниться, как с нее уже слетели трусики.
Время спустя, словно находясь не в этой реальности, и не понимая, как можно было так вляпаться, она наблюдала за тем, как он не торопясь вытер салфеткой следы их «внезапной любви», потом натянул брюки, застегнул молнию, и буднично сообщил:
- Пока, сладкая. У меня кое-какие дела.
И чмокнув ее в щеку ушел, оставив все так же сидеть на треклятом подоконнике, где несколько минут назад растоптал остатки чьей-то гордой самоуверенности.
Эрик Данкейт снова получил то, что хотел.
Дамиан уменьшил масштаб карты и отложил планшет в сторону. Вид из окна кафе выходил на восток, на далекий горный перевал Tizi n’Tamatert. По данным, искомый объект, гражданин Испании и США, Карим Шоллер Куэрвос, бандит и насильник, обвиняемый так же в создании организованной преступной группировки, действующей на территории нескольких африканских государств, скрывался здесь, в Атласских горах. Искать его в этих диких краях, что иглу в стоге сена. Но Дамиан был не просто сыщиком, а настоящим профессионалом - охотником за головами, не раз ловившим преступников, удравших от правосудия.
Безлюдный пейзаж за окном потревожило чье-то присутствие. Три человеческие фигуры, в яркой одежде, медленно двигались по перевалу, нарушая первозданность горной природы: очередные туристы, в поисках впечатлений и адреналина. Одна из фигур была женской и мысли неожиданно поменяли вектор. Шоллер был на время забыт. Его место заняла Ники и последние, совместно с ней проведенные вечер, и ночь.
Мужчина отхлебнул мятного чая, улыбнулся. Она ему нравилась. Очень нравилась. - «Даже не думай!» - остановил он себя. Но оно думалось, а перед глазами стояло ее лицо, и в памяти вспыхивали сцены, от которых, как в юности, захватывало дух.
Приходилось признать: его клятва - не связывать жизнь постоянными чувствами и никогда не смотреть в сторону женщин старшего брата - нарушена. Клятва, которую он дал себе еще в восемнадцать лет, испытав горечь разочарования от предательства любимой девушки. Но, Ники! С ней все получалось не так. С ней он забыл о своих клятвах и о том, что всегда презирал черту Эрика брать то, что ему не принадлежит, считая это недостойным качеством настоящего мужчины.
Приятно удивило и наличие здесь связи и интернета. Заселившись в свой номер, с открывавшимся из окна восхитительным видом на горы, Ники позвонила домой.
Разговор с матерью вышел нервный. Она уже знала, что на днях, в Марокко произошло убийство туристок, и требовала дочери быть очень осторожной. Ники скрыла, что съемки перенесли из пустыни в горы. Родителям ни к чему волноваться больше положенного, рассудила она.
- Ты звонила Эрику, - убедившись, что с ней все хорошо, мать завела свою старую «песню» о Данкейте.
- Нет, - Ники поджала губы. – И не собираюсь.
Возникла пауза, а в телефоне послышалось шуршание, какие-то звуки, далекие голоса. «Все-таки это тебе не Европа, - промелькнуло в мыслях девушки, - а глухая африканская провинция. Чего ты хотела?». Она уже собралась отключаться, как вдруг….
- Привет, сладкая, – прозвучал из динамика знакомый голос. Эрик был там. В родительском доме. Рядом с ее матерью.
- Привет, - Ники быстро подавила в себе раздражение. Неужели целительный воздух марокканской пустыни и Атласских гор так на нее влияет? А может причина крылась в другом?
- Вы где сейчас? - вопрос прервал ход ее мыслей, вернув в эту реальность.
- Мы в Имлиле, если тебе это о чем-то говорит, - выпалила она и тут же пожалела о сказанном. Эрик не мать, он много где бывал, и в Марокко, в частности, тоже.
- Это же в горах! – подтвердил он ее опасения.
- Умоляю тебя, Эрик, ни слова маме! – Ники старалась говорить тихо и в голосе, сам собою, прозвучал просящий тон.
- Ну, если моя сладкая просит…, - протянул мужчина, заставляя представить, как его губы растягиваются в улыбку чеширского кота. Но сказанного не вернешь.
- Сколько вы еще там пробудете? – он сменил тему, облегчив ее муки, и она уже было подумав, что выпуталась из этой ситуации, заторопилась:
- Три-пять дней. В зависимости от погоды.
- Значит, я успею, - голос Эрика звучал буднично, словно то, что он сообщил, было делом решенным.
- Куда ты успеешь? – Ники задала вопрос уже подозревая, каким будет ответ.
- Я соскучился, - промурлыкал Данкейт. – И хочу тебя…, - он сделал крохотную паузу, но намек был понятен. – Хочу тебя увидеть.
- Malparido! – Ники бросила телефон на кровать. Этому ругательству ее научил Дамиан. Кажется, в переводе оно означало – говнюк. Говнюк и есть! – ее охватила злость. Какого черта он приедет сюда? Зачем? Если только…, - она вдруг вспомнила, что отсылала матери несколько своих фото в бикини, и в обнимку с парнями из съемочной группы. - Да он весь извелся от ревности! И явно собирается посмотреть, кто здесь смеет лапать его собственность! Тогда почему не очень-то спешил спасать меня от пиратов?!
Внезапно, на глаза навернулись предательские слезы обиды. Разве можно такое простить и забыть? Но сейчас же она вспомнила Дамиана, с которым, в этом плену свела ее судьба, и все обиды куда-то разом исчезли. Эта встреча, наверно, стоила плена. И вряд ли когда в ее жизни будет еще столько эмоций, столько страсти, нежности, непосредственных отношений, не требующих каких-то моральных обязательств перед собой, перед обществом. С ним было так же легко, как и сложно: равноценности, которые очень много для нее значили, как бы она это не отрицала.
В дверь номера тихонько постучали. - «Интересно, есть ли на Земле место, где меня могли бы оставить в покое, хоть на один час», - раздраженно подумала Ники, возвращаясь мыслями в настоящее.
- Что делаешь? – мордашка Габи, как всегда, светилась счастьем. Конечно, у нее же нет навязчивого мужика, способного достать тебя даже у черта на куличках! Помощница Брана, как ищейка пробежалась по всем углам номера, заглянула в окно, присвистнула:
- Классный вид!
- Мне кажется, здесь из любого окна такой вид, - пробурчала Ники.
- У тебя лучше. Но я не за этим. – Оптимизма этой маленькой женщине было не занимать. – Есть предложение, сходить к местному колдуну! Я уже все-все узнала, - она радостно захлопала в ладошки.
- Ну, нет! – Ники отрицательно замотала головой. - Мне уже достаточно колдунов.
- Ты не понимаешь! – наверно, легче было отвязаться даже от Эрика, чем от маленькой Габи, которая тут же театрально заломила руки. – Я должна попасть «на прием» к местному колдуну, загадать заветное желание и совершить ритуал очищения в мистической пещере! - ее глаза, при этих словах, обычно узкие, расширились, и стало видно, что они у нее темно-зеленые, а не карие, как Ники всегда считала. – Мне шепнули адрес одного проводника, который нас туда отведет, потому что не каждый имеет доступ к колдуну и знает, как правильно совершить обряд, - закончила она свое откровение и посмотрела на Ники взглядом несчастной собачки.
***
Подниматься предстояло примерно семь километров в высокогорную деревню, где жили настоящие берберы. Приходилось идти то вверх, то вниз, а порою чуть ли не ползти меж огромных нагромождений валунов. Но, как бы эта местность не выглядела пустынной, здесь тоже присутствовала некая жизнь: на пути они обогнали караван осликов, груженных какой-то поклажей, а пару раз, навстречу попались возвращающиеся путешественники.
Поначалу Ники злилась на себя, за то, что поддалась на уговоры и согласилась на эту авантюру. Причем, кроме их двоих, да еще проводника, странноватого мужичка неопределенного возраста, идти к местному колдуну больше охотников не нашлось. Хотя она уже начала подозревать, что никому это сомнительное предприятие предложено больше и не было.
Но вскоре, восхищение исключительной красотой горной природы Атласа пересилило негатив. Она лишь жалела, что не догадалась в дорогу захватить больше воды: жара к полудню наступила невыносимая. К счастью, на пути встречались местечки, облюбованные торговцами, продающими жаждущим путникам напитки и незатейливую еду: снэки, печенье и даже какие-то сувениры.
Наконец, взгляду предстала деревня берберов. Сколоченные из досок «дома» приютившиеся на скалах и висящие на продажу туристам национальные одеяния, напоминали декорации к историческому фильму, и Ники периодически приходилось щипать себя, чтобы убедиться, что это не сон, а реальность.
Дом колдуна отличался от всех остальных. По крайней мере, он был более добротным с виду. Внутренний интерьер: в арабском стиле ковры, напольные вазы, разноцветные витражи, часы на стене, пальмы в кадках, все говорило о том, что местный колдун неплохо зарабатывает. Удивило и наличие в одной из комнат крошечного фонтана в виде чаши, облицованный бело-синей смальтой.
Их встретил сидящий на ковре мужчина в берберской одежде и со сложно определяемым возрастом. Рядом с ним находился еще один мужичок, лет пятидесяти с покладистой седой бородой. Хозяева доброжелательно поприветствовали гостей и пригласили сесть к камню, стоящему в центре комнаты для приема, и оказавшемуся мощами какого-то святого.
Дальше Ники мало понимала, что происходит. Габи подошла к колдуну, села перед ним на ковер и прошептала свое желание проводнику. Тот перевел ее желание на берберский. Тут же, колдун затянул песню. Он то поднимал, то опускал руки, то прикладывал их к сердцу. Проводник и второй мужчина ему подпевали. Эти молитвы были настолько сердечные и искренние, что в какой-то момент у всех находившихся в комнате, на глаза навернулись слезы.
Когда с Габи закончили, колдун позвал Ники, что-то пролопотав, на своем местном наречии
- Подойди, - перевел проводник. Она не стала упрямиться, подошла, опустилась на корточки, взглянула в серо-голубые глаза, мягко смотрящие на нее из-под морщинистых век, с огрубевшей от горного солнца и ветров кожей.
- У меня нет желаний.
Колдун поднял ладонь, а его губы тронула легкая улыбка.
- Ты получила благословление. Можешь тоже идти, - перевел проводник его слова.
Пещера, в которую их привели после обряда у колдуна, оказалась каменным сараем метр на метр, где внутри согнувшись в три погибели нужно было раздеться догола и окатить себя ледяной водой, а после причесать волосы специальной пластмассовой расческой.
- Я не буду! – заупрямилась Ники. Пещера не вызывала у нее доверия, в ней было темно и сыро.
- Ты обещала меня поддержать! - Габи надула губы и расплакалась. – Мое желание не исполнится, если ритуал не довести до конца! - И она бесстрашно полезла в темноту. Ничего не оставалось, как последовать за ней.
Ледяная вода обжигала, но после каждого ковша с тела смывалась усталость и негативная энергия. Ники зачерпывала воду из источника и выливала ее на себя еще и еще. Габи не отставала. Когда они вышли на солнечный свет, то увидели мир другими глазами: краски стали ярче, тело легче, а душе хотелось парить.
ГЛАВА 19.
Следующие два дня Бранд гонялся за красным — цветами заката и рассвета. Но особенно ему оказались важны часы непосредственно перед рассветом и после заката, когда горы сияют в отраженном от неба свете. В погоне за этим, он окончательно загонял всех остальных.
- Ники, модель должна работать на фотографа, а не наоборот, иначе никому, кроме себя, на фото, ты будешь не интересна! – в очередной раз бушевал Бранд, когда у него там что-то не получалось.
Ники отмалчивалась и просто старалась делать то, что ей говорят, но девушку не покидало ощущение, будто это она служит фоном для гор, а не наоборот. Это чувство подтверждали и отснятые кадры, где на фоне горного хребта опоясанного белоснежным снегом, или перевала утопающего в красках заходящего солнца, или великолепности водопада, ее фигура подчеркивала лишь выше перечисленные чудеса природы. Бранд тоже это видел, и психовал еще сильнее. Горы не поддавались ни ему, ни его профессионализму и возможно в этом была вина излишних амбиций фотографа.
Миссис Заки названивала дочери каждый вечер. Тема их разговоров склонялась только в одну сторону. Мать не оставляла надежды переубедить дочь, в отношении Эрика.
- Только представь, какие тебя ждут перспективы, - пыталась, на свой лад, вразумить она Ники. – Эрик - твой пропуск на самый верх! Рано ли поздно ты захочешь семью, детей. Нужно уже сейчас думать об этом!
- Мама, больше половины англичанок живут сами по себе. Добиваются успеха в работе, рожают детей без мужа. Надобности в супруге они не понимают: что за прок от него? Чтобы маяться с готовкой и стиркой? – парировала ей дочь.
- Какая стирка, о чем ты? – вздыхала на том конце мать. – С Эриком, тебе никогда не нужно будет заниматься ни стиркой, ни готовкой, только если ты сама этого не захочешь. – И кстати, твоего брата уже зачислили в Харроу. И в бизнесе, у нас снова дела идут в гору. Эрик погасил все кредиты.
Миссис Заки использовала железные аргументы, ведь в ее понимании, как добропорядочная дочь, Ники обязана спасти их семью от разорения. Всего-то требовалось – простить бывшего любовника и вновь проявить к нему благосклонность. А там и до свадьбы не далеко.
Ее мучили сомнения. Идти на поводу у матери, не позволяла гордость. Но и лишать брата хорошего образования она права не имела. Родителям никогда не осилить учебу в этой престижной школе. Так что же, продать себя? Поступиться гордостью. Забыть поступок Эрика, а вернее, начать думать об этом поступке с другой позиции? Хотя, что она теряет? Выходить за Эрика, в общем, не обязательно. Можно тянуть время, пока у родителей действительно не наладятся дела. А там уже не далеко окончание ее учебы. Дальше - престижная работа, карьера. Она и сама сможет оплатить образование брата, сняв это бремя с родительских плеч. Главное, не подпускать слишком близко к себе Эрика. Причина на это у нее веская. Данкейт еще долго будет замаливать свой «грех».
Но на третий день ее ожидал сюрприз.
***
- Я не перееду к тебе, Эрик, - она сложила руки на груди, выражая собственную позицию. Признаться, девушка мало верила в то, что Данкейт здесь появится, но тот оказался настырным.
Конечно же, он снял самые дорогие апартаменты, какие можно было отыскать в Имлиле. Даже не апартаменты, а целый коттедж, принадлежавший какой-то состоятельной семье, но за отсутствием в это время года владельцев, сдаваемый в наем.
- Есть кое-какие соображения, как нам отдохнуть в этом чудном месте, - он, развалившись на ее кровати, листал журнал, который Ники имела неосторожность там оставить. Мужчина и бровью не вел, пока она пыталась что-то ему доказать. И, похоже, даже не слушал.
- Эрик, ты в своем уме? Какой отдых? У меня контракт еще не закончен.
- Он скоро закончится, сладкая, - Данкейт наконец-то соизволил оторваться от журнала, и взглянуть в ее сторону. Его лицо выражало полную и безоговорочную уверенность в своих словах.
- Да, закончится, - Ники сдержала нарастающее раздражение. – И я сразу улетаю в Бристоль.
- Послушай, - мужчина оставил журнал, поднялся с кровати, подошел к стоящей у окна девушке. - Я соскучился.
Он подхватил ее под ягодицы, приподнял, усадил на подоконник, прижался, заставив почувствовать свое сильное возбуждение. Запоздало, Ники хотела все это остановить, но не успела опомниться, как с нее уже слетели трусики.
Время спустя, словно находясь не в этой реальности, и не понимая, как можно было так вляпаться, она наблюдала за тем, как он не торопясь вытер салфеткой следы их «внезапной любви», потом натянул брюки, застегнул молнию, и буднично сообщил:
- Пока, сладкая. У меня кое-какие дела.
И чмокнув ее в щеку ушел, оставив все так же сидеть на треклятом подоконнике, где несколько минут назад растоптал остатки чьей-то гордой самоуверенности.
Эрик Данкейт снова получил то, что хотел.
***
Дамиан уменьшил масштаб карты и отложил планшет в сторону. Вид из окна кафе выходил на восток, на далекий горный перевал Tizi n’Tamatert. По данным, искомый объект, гражданин Испании и США, Карим Шоллер Куэрвос, бандит и насильник, обвиняемый так же в создании организованной преступной группировки, действующей на территории нескольких африканских государств, скрывался здесь, в Атласских горах. Искать его в этих диких краях, что иглу в стоге сена. Но Дамиан был не просто сыщиком, а настоящим профессионалом - охотником за головами, не раз ловившим преступников, удравших от правосудия.
Безлюдный пейзаж за окном потревожило чье-то присутствие. Три человеческие фигуры, в яркой одежде, медленно двигались по перевалу, нарушая первозданность горной природы: очередные туристы, в поисках впечатлений и адреналина. Одна из фигур была женской и мысли неожиданно поменяли вектор. Шоллер был на время забыт. Его место заняла Ники и последние, совместно с ней проведенные вечер, и ночь.
Мужчина отхлебнул мятного чая, улыбнулся. Она ему нравилась. Очень нравилась. - «Даже не думай!» - остановил он себя. Но оно думалось, а перед глазами стояло ее лицо, и в памяти вспыхивали сцены, от которых, как в юности, захватывало дух.
Приходилось признать: его клятва - не связывать жизнь постоянными чувствами и никогда не смотреть в сторону женщин старшего брата - нарушена. Клятва, которую он дал себе еще в восемнадцать лет, испытав горечь разочарования от предательства любимой девушки. Но, Ники! С ней все получалось не так. С ней он забыл о своих клятвах и о том, что всегда презирал черту Эрика брать то, что ему не принадлежит, считая это недостойным качеством настоящего мужчины.
