Там так уютно было кормить голубей, сидя на синей скамейке за памятником основателю города. Обида сжала сердце, и, будто выдавленный таким образом сок, на глазах выступили слёзы. Не могли, что ли, найти другое место, с каким у меня не было бы приятных ассоциаций?
А ещё я подумала про Брика. Как-то он отреагирует, когда завтра в десять я не появлюсь на рабочем месте? Что подумает? Ах, да, я ведь и сегодня уже не появилась. Интересно, как он к этому отнёсся? Злится? Или ему попросту всё равно? Или он всё-таки расстроился, хотя бы самую малость?.. Ну, хотя бы потому, что потерял хорошего специалиста?
- До исполнения приговора обвинённая будет находиться под арестом. Прошу стражу препроводить её к месту заключения. На этом заседание суда закончено, - отчеканил Полег, ставя в моей судьбе жирную точку.
…или многоточие?
- Не совсем так, - раздался громкий голос с противоположной стороны зала.
Как и многие другие, я вскинула голову, инстинктивно переводя взгляд к высоким дверям. Одна из створок была теперь распахнута, и в проёме стоял никто иной, как…мой работодатель.
Не знаю, какое чувство я испытала в этот момент. Наверное, их было так много, что слово «замешательство» явится самой точной оценкой моего душевного состояния. Я просто не знала, что чувствовать – страх перед скорым будущим, безысходность, горечь, надежду…или банальнейшим образом удивление. В последнем я была не одинока. Пожалуй, эту мою реакцию разделяла большая часть аудитории. Итая Брика в городе знали, многие – в лицо, и столь неподобающее вмешательство в судебные дела с его стороны было воспринято весьма эмоционально.
- Простите, адон Брик?
Полег был подчёркнуто вежлив, но его почти сошедшиеся на переносице брови служили признаком неудовольствия.
- Я сказал, - отчётливо, как всегда спокойно и (несмотря на немалое расстояние) глядя судье в глаза, повторил художник, - что заседание ещё не закончено.
Это спокойствие, такое привычное и неизменное, внезапно придало мне уверенности. Что-то в этом мире, почти рассыпавшемся прахом у моих ног, оставалось нерушимым, и это вселяло надежду даже в большей степени, чем произнесённые художником слова.
- Прошу прощения, господин оман, - в тон ему откликнулся Полег, - но, боюсь, вы слишком много на себя берёте. При всём моём уважении, вы не вправе определять ход судебного процесса. Тем более, после того, как решение принято и должным образом озвучено.
- Сложность в том, что решение должно быть не только озвучено, но и принято должным образом, - парировал Брик, сделав акцент на слове «принято».
Судья побелел, не то от гнева, не то от напряжения. Вряд ли это мог заметить его оппонент, но я, сидевшая поблизости, видела отлично.
- Адон Брик, вы испытываете моё терпение. По закону вы не имеете права вмешиваться в решение суда.
Отзвуки его холодного голоса маленькими ледышками отскакивали от потолка, грозя поранить кого-нибудь из присутствующих. Акустика в Тяжебном зале была безупречная.
- Я – не имею, - без малейших колебаний согласился Брик. – Но он – да.
Художник шагнул в зал, одновременно отступая немного в сторону, чтобы позволить ещё одному человеку пройти через открытые лишь наполовину двери. Вновь прибывший мужчина лет сорока был высок и широк в плечах, при этом вид имел аккуратный: одежда свежевыглажена, тёмные волосы тщательно причёсаны.
- Алон Моран, - представился он, обращаясь в первую очередь к Полегу, но и ко всему залу тоже. – Судья первой степени, седьмой в Королевском списке.
Я видела спутника Брика впервые, но даже если бы произнесённые слова ничего мне не сказали, достаточно было посмотреть на его изменившегося в лице коллегу. В действительности же я хорошо знала, что означают перечисленные им звания. Степень судьи обозначала уровень серьёзности дел, по которым он вправе был выносить решения, а также территорию, в пределах которой он мог работать. К примеру, Полег со своей третьей степенью был ограничен провинцией. Первая же – высшая – степень вновь прибывшего позволяла выносить решения по сложнейшим и серьёзнейшим делам в самой столице. Причём серьёзнейшие дела включали в себя шпионаж и государственную измену. Список судий, на который ссылался Алон Моран, также многое значил. Люди, наделённые правом вершить суд, были перечислены в нём в порядке своей значимости. Первым в этом списке шёл король, второй – королева, третьим – наследный принц. И лишь затем значились профессиональные судьи. В список регулярно вносились изменения. Судя по сказанному, на данный момент спутник Брика шёл там одним из первых после членов королевской семьи.
- Р-рад вас приветствовать, - заикаясь, произнёс Полег, ни малейшей радости в связи с таким вмешательством не испытывавший.
- Известно ли вам, адон Маркус Полег, что мои полномочия позволяют отменить принятое вами решение в случае, если я сочту его недостаточно компетентным?
Тон Морана был преисполнен власти, и, несмотря на то, что он был существенно моложе своего коллеги, сомнений в том, что последний сдастся, не возникало.
- Известно, - склонил голову раскрасневшийся судья.
- Знаете ли вы, - продолжил спутник Брика, - что я имею право провести повторное рассмотрение даже закрытого дела?
- Да.
- И что в случае обнаруженных нарушений я имею право отойти от протокола и принять в ходе слушания более активное участие, чем традиционно принято для судьи? – продолжал настаивать Моран.
- Да.
Полег, окончательно униженный, отвёл взгляд.
- Прекрасно, - небрежно, будто речь шла всего лишь о погоде, откликнулся Моран. После чего заявил: – В таком случае будьте любезны уступить мне своё место.
Полег сжал губы, ненадолго задержал дыхание, а затем покорно спустился с возвышения, предоставляя ирбирскому коллеге узурпировать «трон».
- А…нам что делать? – с неожиданно подобострастной улыбкой обратился к новому судье прокурор.
- Оставаться на своих местах, разумеется, - с насмешкой ответствовал Моран. – Обвинитель и защитник – непременные фигуры на любом судебном заседании.
Деланое уважение, прозвучавшее в последней фразе, никого не обмануло. К прокурору и адвокату – в данном конкретном случае – столичный судья явно относился именно как к фигурам, своеобразным декорациям, призванным занимать определённые места на сцене, но не более того. И это было ясно всем. Для защитника, пожалуй, здесь не было ничего нового: он и до сих пор исполнял исключительно роль декорации. А вот прокурору, вероятнее всего, данное изменение пришлось не по вкусу, но, впрочем, виду он не подал.
- Итак, дамы и господа, повторное рассмотрение закрытого дела суть ситуация исключительная, - не мешкая, приступил к возобновлению процесса Моран. – Однако в данном конкретном случае мы с вами имело дело с приговором, вынесенным в высшей степени непрофессионально.
Я представила себе, как должен был скрипнуть зубами Полег, и даже невольно принялась искать его взглядом, но не преуспела. То ли отстранённый судья покинул зал, то ли постарался скрыться в каком-нибудь тёмном углу.
Моран же говорил легко, бегло, будто озвучиваемое было для него элементарным, и в этот момент больше напоминал своим поведением адвоката, нежели судью. Как выяснилось позднее, именно адвокатом он в своё время и начинал.
- Совершенно очевидно, что следствие было проведено пристрастно, если, конечно, считать, что оно вообще имело место. В теории нам следовало бы отложить дальнейшее рассмотрение на неопределённый срок – до тех пор, пока не будут выяснены все обстоятельства. Но, к счастью, я успел собрать кое-какую информацию, прежде чем явиться сюда. Поэтому возьму на себя смелость предположить, что с данным делом мы покончим сегодня, в течение… - он извлёк из брючного кармана часы и, откинув круглую крышку, взглянул на циферблат, - …тридцати минут.
Я осознала, что мои пальцы сжаты в кулаки, лишь когда ногти по-настоящему больно вдавились в кожу. Тогда же сообразила, что регулярно дышать тоже забываю. Когда он мог успеть провести расследование? Меня арестовали лишь вчера вечером. Утром привели сюда. Сейчас, должно быть, не больше полудня. Даже если бы Брик узнал о случившемся уже вчера, даже если бы сразу отправился к Морану… который несомненно живёт в столице, то есть для этого нужно было воспользоваться порталом… Боги, неужели Брик это сделал?! Но почему?!
Да, мысли скачут. Так вот, если бы даже всё произошло именно так, Морану и его подчинённым пришлось бы работать всю ночь и утро, чтобы раздобыть хоть какие-то доказательства и успеть до окончания суда…почти успеть. Ничего не понимаю.
Понимание от меня, впрочем, и не требовалось. От меня вообще ничего не требовалось. Равно как от защитника и обвинителя. Моран всё сделал сам – не считая, конечно, участия свидетелей, которых он же и приглашал.
- Для дачи показаний вызывается оман Итай Брик.
Обменявшись со мной лишь очень коротким, ничего не значащим взглядом, художник занял место свидетеля.
- Адон Брик, - подчёркнуто уважительно обратился судья к без сомнения хорошо знакомому ему художнику, - где вы были вчера с двух и, скажем, до четырёх часов пополудни?
- У себя дома, - не раздумывая, ответил Брик.
- Ваш дом также является местом вашей работы? – уточнил Моран.
- Совершенно верно, - кивнул художник. – Моя мастерская находится там же.
- И именно там работает ваша ассистентка Дана Ронен?
- Да, - подтвердил оман.
- Прекрасно. В таком случае, не могли бы вы нам рассказать, покидала ли геверет Ронен ваш дом в течение дня?
- Да. Она ушла около двух часов пополудни и вернулась без четверти три.
- Вы уверены, что это было именно без четверти три, а не, к примеру, три пятнадцать? – полюбопытствовал судья, хотя было совершенно очевидно: вопрос задаётся лишь для проформы. Ну, может быть, ещё ради насмешки над активными участниками предыдущей стадии процесса.
- Абсолютно уверен, - ни на секунду не задумавшись, ответил Брик. – Я посмотрел на часы, когда она вернулась.
- Вы всегда смотрите на часы в подобных случаях?
- Да, если жду прихода ассистента, чтобы вернуться к работе.
- Верно ли я понял, адон Брик, - произнёс судья, глядя исключительно в зал, - что вчера без пятнадцати минут три присутствующая здесь Дана Ронен возвратилась на своё рабочее место и более не покидала его до самого вечера? А точное время вам известно, поскольку, стремясь как можно скорее продолжить свою, несомненно важную для нашего общества, работу, вы внимательно следили за часами и отметили положение стрелок в момент возвращения ассистентки?
- Совершенно верно.
- Отлично. – Согласно следственным документам, - Моран продемонстрировал бумаги публике, но сам даже в них не заглянул, - пожар в доме лавочника начался в три часа двадцать минут. К этому времени Дана Ронен уже более получаса находилась на своём рабочем месте, в пятнадцати-двадцати минутах ходьбы от места пожара. Алиби обеспечено адоном Итаем Бриком, в чьей благонадёжности вряд ли кто-нибудь из присутствующих усомнится.
Он обвёл аудиторию таким взглядом, что стало ясно: сомневаться в благонадёжности адона Брика крайне не желательно. Впрочем, думаю, оману действительно доверяли.
- Это ничего не значит. – Несмотря на категоричность заявления, голос прокурора прозвучал довольно-таки жалко. Он даже вытянул руку, борясь за право высказаться, - жест, слишком напоминавший школьный. – Дана Ронен могла сглазить Дрора Альдо или его дом ещё тогда, когда приходила в лавку. Или же сделать это на расстоянии.
- Не могла, - снисходительным тоном возразил Моран. – Судя по вашему замечанию, господин обвинитель, вы очень плохо разбираетесь в возможностях ведьм. Но не беда, сейчас нам всё объяснит специалист.
Следующим свидетелем был вызван преподаватель магического университета, специализировавшийся на колдовстве ведьм и даже написавший монографию непосредственно о сглазах. Мне оставалось лишь поражаться, когда Моран успел найти и вызвать этого специалиста.
Учёный популярно объяснил присутствующим, что ведьма, даже самая способная, не в силах спровоцировать пожар дома, находящегося за пределами поля её зрения. Далее Моран пригласил соседку пострадавшего, которая уже выступала в качестве свидетеля и давала показания против меня.
- Вы говорили, что видели Дану Ронен выходящей из лавки гевера Альдо вчера после половины третьего, - отметил столичный судья, своими действиями больше напоминавший адвоката. – Однако адон прокурор не задал вам другой вопрос, упущение, каковое я бы хотел сейчас исправить. Видели ли вы в этот день ещё кого-нибудь из присутствующих в этом зале? Я имею в виду временной промежуток между тремя и четырьмя часами пополудни.
- В-видела, - на пару секунд нахмурившись, заявила свидетельница. – Племянника Дрора, Рои.
Сидевшие в зале тут же принялись оборачиваться, ища глазами упомянутого племянника, каковой обнаружился на удивление близко от выхода. Двери, впрочем, уже были закрыты и охранялись бдительным стражником.
- Где именно? – полюбопытствовал судья, также глядя на резко стушевавшегося Рои Альдо.
- Там парк есть неподалёку. Гуляла я немножко, туда-сюда, а то ноги в последнее время совсем плохо ходят. Тогда парня и увидела. Только не сразу признала: у него шапка была, большая такая, с ней лицо плохо видно.
- С широкими полями? – предположил Моран.
Женщина кивнула.
- Благодарю вас. – Судья поднял голову и, повысив голос, вызвал следующего свидетеля: - Гевер Рои Альдо, не могли бы вы ответить нам на несколько вопросов?
К возвышению племянник лавочника шагал крайне неохотно. И выглядел совсем не так, как в прошлый раз. Заплаканного лица, страданий по безвременно ушедшему дяде уже не было. Был просто эдакий скромный парень, неясно каким ветром занесённый в Тяжебный зал.
Растягивать допрос Моран не стал.
- Господин Альдо, правда ли, что, будучи ближайшим родственником усопшего, вы унаследовали всё его имущество?
- Да.
Глазки племянника бегали, избегая прямого взгляда, но лгать не имело смысла.
- Вы знали о дядином намерении именно так распорядиться своим наследством?
Альдо сглотнул, глядя на судью исподлобья. Прикусил губу, обвёл глазами зал. Видимо, сообразил, что среди присутствующих были люди, способные в случае чего уличить его в обмане, и потому тихо ответил:
- Да.
На этом Моран словно забыл о допрашиваемом. Взяв со стола очередную стопку документов, он, как и прежде не глядя в них, сообщил:
- Вот здесь у меня показания хозяина магической лавки, расположенной не в Аяре, а в соседнем городе. Согласно этим показаниям, человек, в котором лавочник узнал Рои Альдо, купил у него огненный камень восьмого числа этого месяца, то есть три дня назад. Покупатель долго расспрашивал хозяина о возможностях камня, в частности, о том, как с его помощью разводится пламя и каких размеров оно способно достигать. А это, - очередная папка перекочевала в руки к Морану, - некоторые выписки с банковского счёта Альдо-племянника. Они свидетельствуют о том, что материальное положение молодого человека было плачевным.
Судья немного помолчал, но, кажется, не с целью собраться с мыслями, а просто выдерживая паузу. После чего принялся подводить итог:
- Разумеется, нам потребуется более тщательное расследование. Однако на данный момент мы имеем следующую картину.
А ещё я подумала про Брика. Как-то он отреагирует, когда завтра в десять я не появлюсь на рабочем месте? Что подумает? Ах, да, я ведь и сегодня уже не появилась. Интересно, как он к этому отнёсся? Злится? Или ему попросту всё равно? Или он всё-таки расстроился, хотя бы самую малость?.. Ну, хотя бы потому, что потерял хорошего специалиста?
- До исполнения приговора обвинённая будет находиться под арестом. Прошу стражу препроводить её к месту заключения. На этом заседание суда закончено, - отчеканил Полег, ставя в моей судьбе жирную точку.
…или многоточие?
- Не совсем так, - раздался громкий голос с противоположной стороны зала.
Как и многие другие, я вскинула голову, инстинктивно переводя взгляд к высоким дверям. Одна из створок была теперь распахнута, и в проёме стоял никто иной, как…мой работодатель.
Не знаю, какое чувство я испытала в этот момент. Наверное, их было так много, что слово «замешательство» явится самой точной оценкой моего душевного состояния. Я просто не знала, что чувствовать – страх перед скорым будущим, безысходность, горечь, надежду…или банальнейшим образом удивление. В последнем я была не одинока. Пожалуй, эту мою реакцию разделяла большая часть аудитории. Итая Брика в городе знали, многие – в лицо, и столь неподобающее вмешательство в судебные дела с его стороны было воспринято весьма эмоционально.
- Простите, адон Брик?
Полег был подчёркнуто вежлив, но его почти сошедшиеся на переносице брови служили признаком неудовольствия.
- Я сказал, - отчётливо, как всегда спокойно и (несмотря на немалое расстояние) глядя судье в глаза, повторил художник, - что заседание ещё не закончено.
Это спокойствие, такое привычное и неизменное, внезапно придало мне уверенности. Что-то в этом мире, почти рассыпавшемся прахом у моих ног, оставалось нерушимым, и это вселяло надежду даже в большей степени, чем произнесённые художником слова.
- Прошу прощения, господин оман, - в тон ему откликнулся Полег, - но, боюсь, вы слишком много на себя берёте. При всём моём уважении, вы не вправе определять ход судебного процесса. Тем более, после того, как решение принято и должным образом озвучено.
- Сложность в том, что решение должно быть не только озвучено, но и принято должным образом, - парировал Брик, сделав акцент на слове «принято».
Судья побелел, не то от гнева, не то от напряжения. Вряд ли это мог заметить его оппонент, но я, сидевшая поблизости, видела отлично.
- Адон Брик, вы испытываете моё терпение. По закону вы не имеете права вмешиваться в решение суда.
Отзвуки его холодного голоса маленькими ледышками отскакивали от потолка, грозя поранить кого-нибудь из присутствующих. Акустика в Тяжебном зале была безупречная.
- Я – не имею, - без малейших колебаний согласился Брик. – Но он – да.
Художник шагнул в зал, одновременно отступая немного в сторону, чтобы позволить ещё одному человеку пройти через открытые лишь наполовину двери. Вновь прибывший мужчина лет сорока был высок и широк в плечах, при этом вид имел аккуратный: одежда свежевыглажена, тёмные волосы тщательно причёсаны.
- Алон Моран, - представился он, обращаясь в первую очередь к Полегу, но и ко всему залу тоже. – Судья первой степени, седьмой в Королевском списке.
Я видела спутника Брика впервые, но даже если бы произнесённые слова ничего мне не сказали, достаточно было посмотреть на его изменившегося в лице коллегу. В действительности же я хорошо знала, что означают перечисленные им звания. Степень судьи обозначала уровень серьёзности дел, по которым он вправе был выносить решения, а также территорию, в пределах которой он мог работать. К примеру, Полег со своей третьей степенью был ограничен провинцией. Первая же – высшая – степень вновь прибывшего позволяла выносить решения по сложнейшим и серьёзнейшим делам в самой столице. Причём серьёзнейшие дела включали в себя шпионаж и государственную измену. Список судий, на который ссылался Алон Моран, также многое значил. Люди, наделённые правом вершить суд, были перечислены в нём в порядке своей значимости. Первым в этом списке шёл король, второй – королева, третьим – наследный принц. И лишь затем значились профессиональные судьи. В список регулярно вносились изменения. Судя по сказанному, на данный момент спутник Брика шёл там одним из первых после членов королевской семьи.
- Р-рад вас приветствовать, - заикаясь, произнёс Полег, ни малейшей радости в связи с таким вмешательством не испытывавший.
- Известно ли вам, адон Маркус Полег, что мои полномочия позволяют отменить принятое вами решение в случае, если я сочту его недостаточно компетентным?
Тон Морана был преисполнен власти, и, несмотря на то, что он был существенно моложе своего коллеги, сомнений в том, что последний сдастся, не возникало.
- Известно, - склонил голову раскрасневшийся судья.
- Знаете ли вы, - продолжил спутник Брика, - что я имею право провести повторное рассмотрение даже закрытого дела?
- Да.
- И что в случае обнаруженных нарушений я имею право отойти от протокола и принять в ходе слушания более активное участие, чем традиционно принято для судьи? – продолжал настаивать Моран.
- Да.
Полег, окончательно униженный, отвёл взгляд.
- Прекрасно, - небрежно, будто речь шла всего лишь о погоде, откликнулся Моран. После чего заявил: – В таком случае будьте любезны уступить мне своё место.
Полег сжал губы, ненадолго задержал дыхание, а затем покорно спустился с возвышения, предоставляя ирбирскому коллеге узурпировать «трон».
- А…нам что делать? – с неожиданно подобострастной улыбкой обратился к новому судье прокурор.
- Оставаться на своих местах, разумеется, - с насмешкой ответствовал Моран. – Обвинитель и защитник – непременные фигуры на любом судебном заседании.
Деланое уважение, прозвучавшее в последней фразе, никого не обмануло. К прокурору и адвокату – в данном конкретном случае – столичный судья явно относился именно как к фигурам, своеобразным декорациям, призванным занимать определённые места на сцене, но не более того. И это было ясно всем. Для защитника, пожалуй, здесь не было ничего нового: он и до сих пор исполнял исключительно роль декорации. А вот прокурору, вероятнее всего, данное изменение пришлось не по вкусу, но, впрочем, виду он не подал.
- Итак, дамы и господа, повторное рассмотрение закрытого дела суть ситуация исключительная, - не мешкая, приступил к возобновлению процесса Моран. – Однако в данном конкретном случае мы с вами имело дело с приговором, вынесенным в высшей степени непрофессионально.
Я представила себе, как должен был скрипнуть зубами Полег, и даже невольно принялась искать его взглядом, но не преуспела. То ли отстранённый судья покинул зал, то ли постарался скрыться в каком-нибудь тёмном углу.
Моран же говорил легко, бегло, будто озвучиваемое было для него элементарным, и в этот момент больше напоминал своим поведением адвоката, нежели судью. Как выяснилось позднее, именно адвокатом он в своё время и начинал.
- Совершенно очевидно, что следствие было проведено пристрастно, если, конечно, считать, что оно вообще имело место. В теории нам следовало бы отложить дальнейшее рассмотрение на неопределённый срок – до тех пор, пока не будут выяснены все обстоятельства. Но, к счастью, я успел собрать кое-какую информацию, прежде чем явиться сюда. Поэтому возьму на себя смелость предположить, что с данным делом мы покончим сегодня, в течение… - он извлёк из брючного кармана часы и, откинув круглую крышку, взглянул на циферблат, - …тридцати минут.
Я осознала, что мои пальцы сжаты в кулаки, лишь когда ногти по-настоящему больно вдавились в кожу. Тогда же сообразила, что регулярно дышать тоже забываю. Когда он мог успеть провести расследование? Меня арестовали лишь вчера вечером. Утром привели сюда. Сейчас, должно быть, не больше полудня. Даже если бы Брик узнал о случившемся уже вчера, даже если бы сразу отправился к Морану… который несомненно живёт в столице, то есть для этого нужно было воспользоваться порталом… Боги, неужели Брик это сделал?! Но почему?!
Да, мысли скачут. Так вот, если бы даже всё произошло именно так, Морану и его подчинённым пришлось бы работать всю ночь и утро, чтобы раздобыть хоть какие-то доказательства и успеть до окончания суда…почти успеть. Ничего не понимаю.
Понимание от меня, впрочем, и не требовалось. От меня вообще ничего не требовалось. Равно как от защитника и обвинителя. Моран всё сделал сам – не считая, конечно, участия свидетелей, которых он же и приглашал.
- Для дачи показаний вызывается оман Итай Брик.
Обменявшись со мной лишь очень коротким, ничего не значащим взглядом, художник занял место свидетеля.
- Адон Брик, - подчёркнуто уважительно обратился судья к без сомнения хорошо знакомому ему художнику, - где вы были вчера с двух и, скажем, до четырёх часов пополудни?
- У себя дома, - не раздумывая, ответил Брик.
- Ваш дом также является местом вашей работы? – уточнил Моран.
- Совершенно верно, - кивнул художник. – Моя мастерская находится там же.
- И именно там работает ваша ассистентка Дана Ронен?
- Да, - подтвердил оман.
- Прекрасно. В таком случае, не могли бы вы нам рассказать, покидала ли геверет Ронен ваш дом в течение дня?
- Да. Она ушла около двух часов пополудни и вернулась без четверти три.
- Вы уверены, что это было именно без четверти три, а не, к примеру, три пятнадцать? – полюбопытствовал судья, хотя было совершенно очевидно: вопрос задаётся лишь для проформы. Ну, может быть, ещё ради насмешки над активными участниками предыдущей стадии процесса.
- Абсолютно уверен, - ни на секунду не задумавшись, ответил Брик. – Я посмотрел на часы, когда она вернулась.
- Вы всегда смотрите на часы в подобных случаях?
- Да, если жду прихода ассистента, чтобы вернуться к работе.
- Верно ли я понял, адон Брик, - произнёс судья, глядя исключительно в зал, - что вчера без пятнадцати минут три присутствующая здесь Дана Ронен возвратилась на своё рабочее место и более не покидала его до самого вечера? А точное время вам известно, поскольку, стремясь как можно скорее продолжить свою, несомненно важную для нашего общества, работу, вы внимательно следили за часами и отметили положение стрелок в момент возвращения ассистентки?
- Совершенно верно.
- Отлично. – Согласно следственным документам, - Моран продемонстрировал бумаги публике, но сам даже в них не заглянул, - пожар в доме лавочника начался в три часа двадцать минут. К этому времени Дана Ронен уже более получаса находилась на своём рабочем месте, в пятнадцати-двадцати минутах ходьбы от места пожара. Алиби обеспечено адоном Итаем Бриком, в чьей благонадёжности вряд ли кто-нибудь из присутствующих усомнится.
Он обвёл аудиторию таким взглядом, что стало ясно: сомневаться в благонадёжности адона Брика крайне не желательно. Впрочем, думаю, оману действительно доверяли.
- Это ничего не значит. – Несмотря на категоричность заявления, голос прокурора прозвучал довольно-таки жалко. Он даже вытянул руку, борясь за право высказаться, - жест, слишком напоминавший школьный. – Дана Ронен могла сглазить Дрора Альдо или его дом ещё тогда, когда приходила в лавку. Или же сделать это на расстоянии.
- Не могла, - снисходительным тоном возразил Моран. – Судя по вашему замечанию, господин обвинитель, вы очень плохо разбираетесь в возможностях ведьм. Но не беда, сейчас нам всё объяснит специалист.
Следующим свидетелем был вызван преподаватель магического университета, специализировавшийся на колдовстве ведьм и даже написавший монографию непосредственно о сглазах. Мне оставалось лишь поражаться, когда Моран успел найти и вызвать этого специалиста.
Учёный популярно объяснил присутствующим, что ведьма, даже самая способная, не в силах спровоцировать пожар дома, находящегося за пределами поля её зрения. Далее Моран пригласил соседку пострадавшего, которая уже выступала в качестве свидетеля и давала показания против меня.
- Вы говорили, что видели Дану Ронен выходящей из лавки гевера Альдо вчера после половины третьего, - отметил столичный судья, своими действиями больше напоминавший адвоката. – Однако адон прокурор не задал вам другой вопрос, упущение, каковое я бы хотел сейчас исправить. Видели ли вы в этот день ещё кого-нибудь из присутствующих в этом зале? Я имею в виду временной промежуток между тремя и четырьмя часами пополудни.
- В-видела, - на пару секунд нахмурившись, заявила свидетельница. – Племянника Дрора, Рои.
Сидевшие в зале тут же принялись оборачиваться, ища глазами упомянутого племянника, каковой обнаружился на удивление близко от выхода. Двери, впрочем, уже были закрыты и охранялись бдительным стражником.
- Где именно? – полюбопытствовал судья, также глядя на резко стушевавшегося Рои Альдо.
- Там парк есть неподалёку. Гуляла я немножко, туда-сюда, а то ноги в последнее время совсем плохо ходят. Тогда парня и увидела. Только не сразу признала: у него шапка была, большая такая, с ней лицо плохо видно.
- С широкими полями? – предположил Моран.
Женщина кивнула.
- Благодарю вас. – Судья поднял голову и, повысив голос, вызвал следующего свидетеля: - Гевер Рои Альдо, не могли бы вы ответить нам на несколько вопросов?
К возвышению племянник лавочника шагал крайне неохотно. И выглядел совсем не так, как в прошлый раз. Заплаканного лица, страданий по безвременно ушедшему дяде уже не было. Был просто эдакий скромный парень, неясно каким ветром занесённый в Тяжебный зал.
Растягивать допрос Моран не стал.
- Господин Альдо, правда ли, что, будучи ближайшим родственником усопшего, вы унаследовали всё его имущество?
- Да.
Глазки племянника бегали, избегая прямого взгляда, но лгать не имело смысла.
- Вы знали о дядином намерении именно так распорядиться своим наследством?
Альдо сглотнул, глядя на судью исподлобья. Прикусил губу, обвёл глазами зал. Видимо, сообразил, что среди присутствующих были люди, способные в случае чего уличить его в обмане, и потому тихо ответил:
- Да.
На этом Моран словно забыл о допрашиваемом. Взяв со стола очередную стопку документов, он, как и прежде не глядя в них, сообщил:
- Вот здесь у меня показания хозяина магической лавки, расположенной не в Аяре, а в соседнем городе. Согласно этим показаниям, человек, в котором лавочник узнал Рои Альдо, купил у него огненный камень восьмого числа этого месяца, то есть три дня назад. Покупатель долго расспрашивал хозяина о возможностях камня, в частности, о том, как с его помощью разводится пламя и каких размеров оно способно достигать. А это, - очередная папка перекочевала в руки к Морану, - некоторые выписки с банковского счёта Альдо-племянника. Они свидетельствуют о том, что материальное положение молодого человека было плачевным.
Судья немного помолчал, но, кажется, не с целью собраться с мыслями, а просто выдерживая паузу. После чего принялся подводить итог:
- Разумеется, нам потребуется более тщательное расследование. Однако на данный момент мы имеем следующую картину.
