- Да, - подтвердила я. – Притом виртуозное её использование. Как я уже говорила, сам по себе дар, которым обладает парень, исключительным не является. Он упоминается в архивах, и вообще порой встречается. Но обычно люди, которым присуща эта способность, просто производят на окружающих благоприятное впечатление. Нечто на грани между природным обаянием и собственно магией. Лёгкое, незначительное воздействие на мозг собеседника, в ряде случаев даже не умышленное, а интуитивное, и тот уже считает, что вы – отличный парень или очаровательная девушка. Даже если у вас отвратительные манеры и отталкивающая бородавка на носу. Но наш аферист пошёл дальше и довёл свой талант до совершенства. Он способен не просто обаять собеседницу, а влюбить её в себя, притом всего за каких-нибудь пятнадцать минут. Он весьма артистичен, притом сразу в двух плоскостях. Умеет произвести нужное впечатление при помощи актёрской игры, в буквальном смысле этого слова, и в то же время работает над собственным образом непосредственно в мозгу собеседницы.
- В ваших устах это действительно звучит любопытно, - слабо улыбнулся Уилфорт. – Но если вы так хорошо в этом разбираетесь, ответьте мне на один вопрос, сержант Рейс. - Он впился меня взглядом, будто пытался загипнотизировать. – Почему человеческий мозг не блокирует такое воздействие? Ведь подобная влюблённость совершенно не в интересах жертвы.
Я грустно хмыкнула; мои губы тоже тронула лёгкая улыбка.
- Потому что люди, за редким исключением, заинтересованы в чувстве влюблённости, - просто ответила я.
- К первому встречному проходимцу? – скептически переспросил Уилфорт.
Я кивнула, не переставая улыбаться.
- К проходимцу, к негодяю, и без шансов на брак, и даже без взаимности. Сознают они того или нет, но люди стремятся к любви: слишком многое им даёт это чувство.
- Что, например? – Скептицизма в интонациях Уилфорта прибавилось.
- Не знаю, - рассмеялась я. – Например, желание вставать по утрам, даже если за окном дождь, рассвет ещё не наступил, а целый день предстоит заниматься нелюбимым делом? Или стремление стать лучше, а в некоторых случаях даже способность? Или, может быть… - я щёлкнула пальцами, - …смысл жизни, который так непросто бывает найти? Знаете, многие люди, страдающие от неразделённой любви, говорят, что неспособны разлюбить. Что мечтали бы забыть о своих чувствах, но не могут. Они говорят, а я не верю. Они могли бы разлюбить – если бы по-настоящему этого хотели. Не так уж это и трудно. Полностью отделаться от чувства, возможно, не получится, но уж перестать ставить его в центре своей вселенной – точно. Но люди, пусть и неосознанно, просто не хотят этого делать. Они элементарно не готовы отказаться от того, что любовь им даёт. И именно поэтому человеческий мозг покорно снимает свою защиту при подобном воздействии. Слишком высока награда, которую он получает в результате этой капитуляции.
- Откуда у вас такие познания? – спросил Уилфорт, склонив голову набок.
- Познания всё больше теоретические, - усмехнулась я. – Много теории в сочетании с не слишком удачной практикой. Есть у меня приятельница, соседка из дома напротив. Так вот, у неё практика была более чем богатой. А сейчас она замужем, двое детей. Как-то раз я с ней поделилась примерно такими размышлениями.
- И что же?
В глазах Уилфорта отразился интерес, а вот пальцы уже не сжимали подлокотники.
- Она в корне не согласилась, - снова рассмеялась я. – Так что к моим рассуждениям не стоит относиться слишком серьёзно. И всё-таки моя гипотеза остаётся прежней. Мозг не блокирует воздействие, потому что человек подсознательно хочет ему подвергнуться.
- Что ж, хорошая версия. Давайте примем ваше предположение за рабочую гипотезу. Что тогда? В каком направлении вы станете действовать?
- Основных направлений два. – Я вдруг обнаружила, что правая нога затекла за время разговора, и изменила положение. – Первое – встреча афериста с госпожой Боне в гостинице «Лунный серп». Точнее сказать, две встречи, состоявшиеся в один и тот же день. Искать свидетелей, выяснить, не видели ли того же человека в гостинице при других обстоятельствах, проследить историю полученного им чека и прочее. Наверняка он хорошо подстраховался, но где-нибудь мог совершить ошибку.
- А второе направление?
- Второе – это другие женщины, которых он обманул таким же образом.
- Откуда вы знаете, что были другие женщины?
Я подозрительно покосилась на капитана. Действительно пока не понял или меня проверяет?
- Слишком красивая схема, чтобы использовать её один раз, - пояснила я. – Если других не было, значит, обязательно будут, и в самом скором времени. Однако я подозреваю, что Розалинда Боне – не первая.
- …но остальные не обращались к стражам в силу деликатности вопроса, - продолжил Уилфорт.
- Да, - согласилась я. – Жертвы испытывают чувство стыда, и это работает преступнику на пользу. И не только это. Некоторым, возможно, просто не приходит в голову, что на них воздействовали магически. Появился мужчина, вошёл к ним в доверие, заболтал и уговорил расстаться с деньгами. Но чеки они выписывали добровольно. А раз так, то и состава преступления вроде бы как нет. Что самое грустное, некоторые из них могли обратиться к стражам и получить именно такой ответ. Ну, и последнее. Продолжительность тёмного воздействия сильно зависит от индивидуальных свойств жертвы. Розалинда избавилась от своих чувств за два дня. Но некоторые, возможно, неравнодушны к аферисту до сих пор. В этом случае они не обратятся в участок, даже если заподозрят неладное. Просто потому, что не захотят навредить преступнику.
- Ну что ж. – Уилфорт откинулся назад и сцепил пальцы рук. На правом мизинце блеснула серебряная печатка. – Беритесь за расследование.
- А…
- Вопрос с четвёртым участком я улажу, - ответил он прежде, чем я успела договорить.
В тот же день я поделилась информацией о новом деле с Райаном и Диком. Сев в кабинете кто с чаем, кто с кофе, мы обсудили, чем займёмся на данном этапе. Намёток было несколько. Первое: отель «Лунный серп». Дик отправляется туда и пытается собрать дополнительную информацию о нашем аферисте. Кто его видел, с кем, когда. А также не слышал ли кто-нибудь из работников отеля о дополнительных подобных случаях. Второе: дар афериста. У нас имелась база данных с информацией о характере дара многих горожан. Неполная, к тому же аферист вполне мог оказаться гастролёром, но всё же проверить смысл был. Это взял на себя Райан. И третье – банк. И дело даже не в чеке, который выписала Розалинда и который – кто бы сомневался! - был обналичен буквально через полчаса после ухода афериста. Мы были практически уверены, что преступник подстраховался на этот счёт и позаботился о том, чтобы опознать или выследить его по этому следу было невозможно. Банк интересовал нас с другой стороны. Именно там мы надеялись получить сведения о женщинах, которые, как и Розалинда, пострадали от «любовной аферы».
Данная идея принадлежала Дику и показалась нам с Райаном очень удачной. Как разыскать других жертв афериста? Можно было дать объявление по эхолиниям. Вполне вероятно, что кто-то бы откликнулся. Но в этом случае и сам аферист наверняка узнает, что мы его ищем, и затаится. Однако существовал и другой путь. Очевидно, что наш самородок выбирал себе жертву среди женщин богатых, хранящих сбережения на банковском счету. Поэтому имело смысл выяснить имена зажиточных горожанок, со счетов которых в последнее время была одноразово снята крупная сумма. Одноразово и без предварительного предупреждения. Через чек на предъявителя. Кроме того, список интересующих нас женщин можно было сузить, ограничившись незамужними. Наверняка аферист ориентировался в первую очередь на одиноких женщин, в которых жажда любви особенно сильна.
Задачу существенно облегчал тот факт, что банков в Тель-Рее – всего три, но богатые и знатные клиенты пользуются главным образом одним, так называемым Универсальным банком, расположенным в центре города. Усложняло же задачу часто проявлявшееся нежелание руководства банка сотрудничать со стражами. Борясь за свою репутацию и отстаивая интересы клиентов, они нередко отказывались выдавать информацию представителям закона. Беда заключалась в том, что этот самый закон на предмет подобных ситуаций был сформулирован неоднозначно. Пункт о неприкосновенности частной жизни в сочетании с влиянием знатных клиентов зачастую препятствовал стражам порядка, тормозя расследования. Однако попытаться в любом случае стоило.
И вот, на следующий день, я шла по залитому солнцем городу. Тель-Рей шумел в своём обычном оживлённом ритме. Перекрикивались торговки, стучали копыта, скрипели колёса проезжающих мимо телег. Я шла уверенной походкой по хорошо знакомым местам. Вот с левой стороны показалась вывеска «Зубной лекарь», а снизу подпись «Тёмная магическая анестезия». За небольшим окошком я разглядела сидящих в очереди пациентов. Лекари, сотрудничающие с тёмными анестезиологами, вообще пользовались значительно большей популярностью, чем прочие. Как-никак тёмная магия позволяет полностью снять чувствительность в нужной зоне, без каких-либо неприятных побочных ощущений. Конечно, можно было бы написать просто «магическая анестезия», и так было бы понятно, что это в компетенции темноволосых. Но существовал закон, согласно которому лекари, торговцы, мастера и прочие, если использовали в своей работе тёмную магию, были обязаны чётко это указывать. Причина скрывалась не в дискриминации, как можно было бы подумать. Скорее наоборот. Корни этого закона уходили в события сто пятидесятилетней давности. А именно – в эпоху Воссоединения, когда жители Тёмного Оплота вновь стали подданными королевства. Перед тогдашними правителями, заинтересованными в мирном сосуществовании разных мастей, встала задача побороть предубеждение против темноволосых среди светлого населения. Среди прочего было решено наглядно демонстрировать, что таланты тёмных могут использоваться не во вред, а во благо. Не последнюю роль сыграли как раз такие вот лекарские кабинеты, куда темноволосые стали устраиваться в качестве анестезиологов. Страх боли зачастую оказывался сильнее предубеждений. Ну, а потом довольные пациенты рассказывали своим знакомым, что воспользовались услугами тёмного мага, и тот их не съел, а, наоборот, помог.
И метод сработал. Не сразу, постепенно, но иррациональный страх перед тёмными отступил, и на сегодняшний день масти действительно сосуществовали в мире и относительном согласии.
Миновав лекарский дом, я увидела впереди аккуратно подстриженные кусты, стыдливо прикрывавшие вход в узкий переулок. Эта дорога вела в заведение Эльзы, и мне вдруг подумалось: а не заскочить ли туда? Да, понимаю, Дик сейчас высмеял бы меня, заявив, что я просто неспособна пройти мимо борделя. Но в действительности мне пришло в голову: а вдруг в борделе что-нибудь, да знают? Практика показывала, что подобные места незаконопослушные маги используют порой для своих экспериментов. Надо же на ком-то тренироваться прежде, чем выходить на большое дело. И вот были случаи, когда подобные «испытания» проходили именно в борделях, в том числе непосредственно в заведении Эльзы. Вот я и решила: почему бы не зайти? Раз уж по дороге.
Привратник, как и обычно, вежливо распахнул передо мной дверь. Правда, мне показалось, что на сей раз в его ухмылке промелькнуло нечто язвительное. Но, наверное, показалось? На всякий случай, оказавшись внутри, я глянула на себя в зеркало. Вроде бы всё в порядке.
Эльза появилась почти сразу.
- О, Тиана! – радушно улыбнулась она. – Я смотрю, ты к нам зачастила! Может, всё-таки задумалась над моим предложением?
- Нет, спасибо, - отрезала я. – Я на минутку. У меня возник один вопрос…
Сказала, да так и застыла с раскрытым ртом. И расширившимися глазами проследила за неспешным перемещением двух девушек, без сомнения, здешних «работниц», с ярким макияжем и в неприлично коротких юбках… Вот только эти юбки всем, если отвлечься от их длины, сильно напоминали мою. Синие, узкие, и даже ткань, кажется, такая же. Белая блуза, пусть и с излишне глубоким декольте. Высокие чёрные сапоги. А уж камзол – и точно практически копия моего. И даже шевроны были скопированы совсем неплохо.
- Что это такое? – От растерянности я даже забыла рассердиться.
- А-а-а! – довольно протянула Эльза. – Это наша новая находка. Идём навстречу пожеланиям клиентов. Помнишь того мужчину, который заинтересовался девушкой в костюме стража? Ну вот! Ты же сотрудничать отказываешься, пришлось подсуетиться. Ты знаешь, костюм пользуется просто небывалой популярностью, - продолжала разглагольствовать она, в то время как я от шока проглотила язык. – Это даже лучше, чем Невинная Зои. Клиенты расписаны на неделю вперёд. Всем хочется что-нибудь сделать со стражем. Особенный ажиотаж такие костюмы вызывают у клиентов с судимостью.
- Аэ… - Из моего горла вырвался какой-то неопределённый звук неизвестного смысла. Но это уже был прогресс: во всяком случае, отступала временная немота.
- Да ты не переживай, - добродушно отмахнулась Эльза. – Мы и другие костюмы тоже ввели, например, лейтенант королевской гвардии. Тоже пользуется большим успехом.
- Аэ… - Определённо, я придумала новое слово, только со смыслом его пока не разобралась. – Д-давай ближе к делу.
Шокировавшие меня девушки, к счастью, исчезли из виду, а гвардеец…гвардейка…словом, лейтенант, к ещё большему счастью, не появлялась. Я напрягла мозг, стараясь сосредоточиться на вопросе, ради которого, собственно, сюда и пришла.
- У вас ничего странного в последнее время не происходило? Никто не пытался применить к девочкам магию?
Я говорила, а взгляд невольно возвращался к двери, за которой недавно исчезли из виду две ряженые в синей форме.
- Ничего не было, - кристально честным тоном ответила Эльза, и я понятия не имела, говорит ли она правду или что-то скрывает.
Из кристальной честности можно было заключить, что она слегка нечиста на руку, но это-то и так понятно.
- А если так… - Я прищурилась, формулируя вопрос. – Не появлялся ли мужчина, сравнительно молодой, лет тридцати, в которого твои девушки бы влюбились?
- Это смотря за какие деньги, - прагматично ответила Эльза.
Я качнула головой.
- То-то и оно. Влюбились настолько, что даже денег с него брать не стали.
- Таких девушек не только у нас, но и во всём городе нет! – хохотнула Эльза. – Хоть чем-нибудь, да возьмут. Не деньгами, так подарками. Не подарками, так цветами или обедами в тавернах.
При упоминании об обедах я отчего-то почувствовала, как краснею. Хотя с чего бы это? У нас был вполне деловой обед, и это не я предложила идти в ресторацию, тем более в такую… И вообще, мы дело Картера обсуждали!
Вспомнив о деталях последнего, я поморщилась.
- А что? – Эльза приняла мою реакцию за проявление несогласия. – Знаешь, сколько в наше время стоит хороший букет? Мои девицы берут не дороже.
Поняв, что ничего полезного здесь явно не узнаю, я распрощалась и покинула стены гостеприимного заведения, где так внимательно относятся к пожеланиям клиентов.
Следующим на очереди был банк, и я сильно надеялась, что там женщин в синей форме не обнаружу.
- В ваших устах это действительно звучит любопытно, - слабо улыбнулся Уилфорт. – Но если вы так хорошо в этом разбираетесь, ответьте мне на один вопрос, сержант Рейс. - Он впился меня взглядом, будто пытался загипнотизировать. – Почему человеческий мозг не блокирует такое воздействие? Ведь подобная влюблённость совершенно не в интересах жертвы.
Я грустно хмыкнула; мои губы тоже тронула лёгкая улыбка.
- Потому что люди, за редким исключением, заинтересованы в чувстве влюблённости, - просто ответила я.
- К первому встречному проходимцу? – скептически переспросил Уилфорт.
Я кивнула, не переставая улыбаться.
- К проходимцу, к негодяю, и без шансов на брак, и даже без взаимности. Сознают они того или нет, но люди стремятся к любви: слишком многое им даёт это чувство.
- Что, например? – Скептицизма в интонациях Уилфорта прибавилось.
- Не знаю, - рассмеялась я. – Например, желание вставать по утрам, даже если за окном дождь, рассвет ещё не наступил, а целый день предстоит заниматься нелюбимым делом? Или стремление стать лучше, а в некоторых случаях даже способность? Или, может быть… - я щёлкнула пальцами, - …смысл жизни, который так непросто бывает найти? Знаете, многие люди, страдающие от неразделённой любви, говорят, что неспособны разлюбить. Что мечтали бы забыть о своих чувствах, но не могут. Они говорят, а я не верю. Они могли бы разлюбить – если бы по-настоящему этого хотели. Не так уж это и трудно. Полностью отделаться от чувства, возможно, не получится, но уж перестать ставить его в центре своей вселенной – точно. Но люди, пусть и неосознанно, просто не хотят этого делать. Они элементарно не готовы отказаться от того, что любовь им даёт. И именно поэтому человеческий мозг покорно снимает свою защиту при подобном воздействии. Слишком высока награда, которую он получает в результате этой капитуляции.
- Откуда у вас такие познания? – спросил Уилфорт, склонив голову набок.
- Познания всё больше теоретические, - усмехнулась я. – Много теории в сочетании с не слишком удачной практикой. Есть у меня приятельница, соседка из дома напротив. Так вот, у неё практика была более чем богатой. А сейчас она замужем, двое детей. Как-то раз я с ней поделилась примерно такими размышлениями.
- И что же?
В глазах Уилфорта отразился интерес, а вот пальцы уже не сжимали подлокотники.
- Она в корне не согласилась, - снова рассмеялась я. – Так что к моим рассуждениям не стоит относиться слишком серьёзно. И всё-таки моя гипотеза остаётся прежней. Мозг не блокирует воздействие, потому что человек подсознательно хочет ему подвергнуться.
- Что ж, хорошая версия. Давайте примем ваше предположение за рабочую гипотезу. Что тогда? В каком направлении вы станете действовать?
- Основных направлений два. – Я вдруг обнаружила, что правая нога затекла за время разговора, и изменила положение. – Первое – встреча афериста с госпожой Боне в гостинице «Лунный серп». Точнее сказать, две встречи, состоявшиеся в один и тот же день. Искать свидетелей, выяснить, не видели ли того же человека в гостинице при других обстоятельствах, проследить историю полученного им чека и прочее. Наверняка он хорошо подстраховался, но где-нибудь мог совершить ошибку.
- А второе направление?
- Второе – это другие женщины, которых он обманул таким же образом.
- Откуда вы знаете, что были другие женщины?
Я подозрительно покосилась на капитана. Действительно пока не понял или меня проверяет?
- Слишком красивая схема, чтобы использовать её один раз, - пояснила я. – Если других не было, значит, обязательно будут, и в самом скором времени. Однако я подозреваю, что Розалинда Боне – не первая.
- …но остальные не обращались к стражам в силу деликатности вопроса, - продолжил Уилфорт.
- Да, - согласилась я. – Жертвы испытывают чувство стыда, и это работает преступнику на пользу. И не только это. Некоторым, возможно, просто не приходит в голову, что на них воздействовали магически. Появился мужчина, вошёл к ним в доверие, заболтал и уговорил расстаться с деньгами. Но чеки они выписывали добровольно. А раз так, то и состава преступления вроде бы как нет. Что самое грустное, некоторые из них могли обратиться к стражам и получить именно такой ответ. Ну, и последнее. Продолжительность тёмного воздействия сильно зависит от индивидуальных свойств жертвы. Розалинда избавилась от своих чувств за два дня. Но некоторые, возможно, неравнодушны к аферисту до сих пор. В этом случае они не обратятся в участок, даже если заподозрят неладное. Просто потому, что не захотят навредить преступнику.
- Ну что ж. – Уилфорт откинулся назад и сцепил пальцы рук. На правом мизинце блеснула серебряная печатка. – Беритесь за расследование.
- А…
- Вопрос с четвёртым участком я улажу, - ответил он прежде, чем я успела договорить.
Глава 8
В тот же день я поделилась информацией о новом деле с Райаном и Диком. Сев в кабинете кто с чаем, кто с кофе, мы обсудили, чем займёмся на данном этапе. Намёток было несколько. Первое: отель «Лунный серп». Дик отправляется туда и пытается собрать дополнительную информацию о нашем аферисте. Кто его видел, с кем, когда. А также не слышал ли кто-нибудь из работников отеля о дополнительных подобных случаях. Второе: дар афериста. У нас имелась база данных с информацией о характере дара многих горожан. Неполная, к тому же аферист вполне мог оказаться гастролёром, но всё же проверить смысл был. Это взял на себя Райан. И третье – банк. И дело даже не в чеке, который выписала Розалинда и который – кто бы сомневался! - был обналичен буквально через полчаса после ухода афериста. Мы были практически уверены, что преступник подстраховался на этот счёт и позаботился о том, чтобы опознать или выследить его по этому следу было невозможно. Банк интересовал нас с другой стороны. Именно там мы надеялись получить сведения о женщинах, которые, как и Розалинда, пострадали от «любовной аферы».
Данная идея принадлежала Дику и показалась нам с Райаном очень удачной. Как разыскать других жертв афериста? Можно было дать объявление по эхолиниям. Вполне вероятно, что кто-то бы откликнулся. Но в этом случае и сам аферист наверняка узнает, что мы его ищем, и затаится. Однако существовал и другой путь. Очевидно, что наш самородок выбирал себе жертву среди женщин богатых, хранящих сбережения на банковском счету. Поэтому имело смысл выяснить имена зажиточных горожанок, со счетов которых в последнее время была одноразово снята крупная сумма. Одноразово и без предварительного предупреждения. Через чек на предъявителя. Кроме того, список интересующих нас женщин можно было сузить, ограничившись незамужними. Наверняка аферист ориентировался в первую очередь на одиноких женщин, в которых жажда любви особенно сильна.
Задачу существенно облегчал тот факт, что банков в Тель-Рее – всего три, но богатые и знатные клиенты пользуются главным образом одним, так называемым Универсальным банком, расположенным в центре города. Усложняло же задачу часто проявлявшееся нежелание руководства банка сотрудничать со стражами. Борясь за свою репутацию и отстаивая интересы клиентов, они нередко отказывались выдавать информацию представителям закона. Беда заключалась в том, что этот самый закон на предмет подобных ситуаций был сформулирован неоднозначно. Пункт о неприкосновенности частной жизни в сочетании с влиянием знатных клиентов зачастую препятствовал стражам порядка, тормозя расследования. Однако попытаться в любом случае стоило.
И вот, на следующий день, я шла по залитому солнцем городу. Тель-Рей шумел в своём обычном оживлённом ритме. Перекрикивались торговки, стучали копыта, скрипели колёса проезжающих мимо телег. Я шла уверенной походкой по хорошо знакомым местам. Вот с левой стороны показалась вывеска «Зубной лекарь», а снизу подпись «Тёмная магическая анестезия». За небольшим окошком я разглядела сидящих в очереди пациентов. Лекари, сотрудничающие с тёмными анестезиологами, вообще пользовались значительно большей популярностью, чем прочие. Как-никак тёмная магия позволяет полностью снять чувствительность в нужной зоне, без каких-либо неприятных побочных ощущений. Конечно, можно было бы написать просто «магическая анестезия», и так было бы понятно, что это в компетенции темноволосых. Но существовал закон, согласно которому лекари, торговцы, мастера и прочие, если использовали в своей работе тёмную магию, были обязаны чётко это указывать. Причина скрывалась не в дискриминации, как можно было бы подумать. Скорее наоборот. Корни этого закона уходили в события сто пятидесятилетней давности. А именно – в эпоху Воссоединения, когда жители Тёмного Оплота вновь стали подданными королевства. Перед тогдашними правителями, заинтересованными в мирном сосуществовании разных мастей, встала задача побороть предубеждение против темноволосых среди светлого населения. Среди прочего было решено наглядно демонстрировать, что таланты тёмных могут использоваться не во вред, а во благо. Не последнюю роль сыграли как раз такие вот лекарские кабинеты, куда темноволосые стали устраиваться в качестве анестезиологов. Страх боли зачастую оказывался сильнее предубеждений. Ну, а потом довольные пациенты рассказывали своим знакомым, что воспользовались услугами тёмного мага, и тот их не съел, а, наоборот, помог.
И метод сработал. Не сразу, постепенно, но иррациональный страх перед тёмными отступил, и на сегодняшний день масти действительно сосуществовали в мире и относительном согласии.
Миновав лекарский дом, я увидела впереди аккуратно подстриженные кусты, стыдливо прикрывавшие вход в узкий переулок. Эта дорога вела в заведение Эльзы, и мне вдруг подумалось: а не заскочить ли туда? Да, понимаю, Дик сейчас высмеял бы меня, заявив, что я просто неспособна пройти мимо борделя. Но в действительности мне пришло в голову: а вдруг в борделе что-нибудь, да знают? Практика показывала, что подобные места незаконопослушные маги используют порой для своих экспериментов. Надо же на ком-то тренироваться прежде, чем выходить на большое дело. И вот были случаи, когда подобные «испытания» проходили именно в борделях, в том числе непосредственно в заведении Эльзы. Вот я и решила: почему бы не зайти? Раз уж по дороге.
Привратник, как и обычно, вежливо распахнул передо мной дверь. Правда, мне показалось, что на сей раз в его ухмылке промелькнуло нечто язвительное. Но, наверное, показалось? На всякий случай, оказавшись внутри, я глянула на себя в зеркало. Вроде бы всё в порядке.
Эльза появилась почти сразу.
- О, Тиана! – радушно улыбнулась она. – Я смотрю, ты к нам зачастила! Может, всё-таки задумалась над моим предложением?
- Нет, спасибо, - отрезала я. – Я на минутку. У меня возник один вопрос…
Сказала, да так и застыла с раскрытым ртом. И расширившимися глазами проследила за неспешным перемещением двух девушек, без сомнения, здешних «работниц», с ярким макияжем и в неприлично коротких юбках… Вот только эти юбки всем, если отвлечься от их длины, сильно напоминали мою. Синие, узкие, и даже ткань, кажется, такая же. Белая блуза, пусть и с излишне глубоким декольте. Высокие чёрные сапоги. А уж камзол – и точно практически копия моего. И даже шевроны были скопированы совсем неплохо.
- Что это такое? – От растерянности я даже забыла рассердиться.
- А-а-а! – довольно протянула Эльза. – Это наша новая находка. Идём навстречу пожеланиям клиентов. Помнишь того мужчину, который заинтересовался девушкой в костюме стража? Ну вот! Ты же сотрудничать отказываешься, пришлось подсуетиться. Ты знаешь, костюм пользуется просто небывалой популярностью, - продолжала разглагольствовать она, в то время как я от шока проглотила язык. – Это даже лучше, чем Невинная Зои. Клиенты расписаны на неделю вперёд. Всем хочется что-нибудь сделать со стражем. Особенный ажиотаж такие костюмы вызывают у клиентов с судимостью.
- Аэ… - Из моего горла вырвался какой-то неопределённый звук неизвестного смысла. Но это уже был прогресс: во всяком случае, отступала временная немота.
- Да ты не переживай, - добродушно отмахнулась Эльза. – Мы и другие костюмы тоже ввели, например, лейтенант королевской гвардии. Тоже пользуется большим успехом.
- Аэ… - Определённо, я придумала новое слово, только со смыслом его пока не разобралась. – Д-давай ближе к делу.
Шокировавшие меня девушки, к счастью, исчезли из виду, а гвардеец…гвардейка…словом, лейтенант, к ещё большему счастью, не появлялась. Я напрягла мозг, стараясь сосредоточиться на вопросе, ради которого, собственно, сюда и пришла.
- У вас ничего странного в последнее время не происходило? Никто не пытался применить к девочкам магию?
Я говорила, а взгляд невольно возвращался к двери, за которой недавно исчезли из виду две ряженые в синей форме.
- Ничего не было, - кристально честным тоном ответила Эльза, и я понятия не имела, говорит ли она правду или что-то скрывает.
Из кристальной честности можно было заключить, что она слегка нечиста на руку, но это-то и так понятно.
- А если так… - Я прищурилась, формулируя вопрос. – Не появлялся ли мужчина, сравнительно молодой, лет тридцати, в которого твои девушки бы влюбились?
- Это смотря за какие деньги, - прагматично ответила Эльза.
Я качнула головой.
- То-то и оно. Влюбились настолько, что даже денег с него брать не стали.
- Таких девушек не только у нас, но и во всём городе нет! – хохотнула Эльза. – Хоть чем-нибудь, да возьмут. Не деньгами, так подарками. Не подарками, так цветами или обедами в тавернах.
При упоминании об обедах я отчего-то почувствовала, как краснею. Хотя с чего бы это? У нас был вполне деловой обед, и это не я предложила идти в ресторацию, тем более в такую… И вообще, мы дело Картера обсуждали!
Вспомнив о деталях последнего, я поморщилась.
- А что? – Эльза приняла мою реакцию за проявление несогласия. – Знаешь, сколько в наше время стоит хороший букет? Мои девицы берут не дороже.
Поняв, что ничего полезного здесь явно не узнаю, я распрощалась и покинула стены гостеприимного заведения, где так внимательно относятся к пожеланиям клиентов.
Следующим на очереди был банк, и я сильно надеялась, что там женщин в синей форме не обнаружу.
