Он занимался торговлей, - пояснила она. – Начинал с тканей, в том числе редких и дорогих. Поскольку многие из этих тканей производятся на востоке, постепенно он стал продавать ковры, специи и другие восточные товары, которые пользуются у нас немалым спросом. Дела шли хорошо, а после его смерти я продолжила вести торговлю, тоже с немалым успехом.
Я охотно верила. Розалинда Боне как раз и производила впечатление человека, обладающего должной хваткой и талантами, необходимыми для подобного занятия.
- Мне часто приходится уезжать из дома по делам, - продолжала женщина. – Встречаться с поставщиками и покупателям, обсуждать новые варианты сотрудничества, и так далее. Я живу недалеко от Тель-Рея, поэтому бываю здесь чаще, чем в столице. Когда приезжаю, как правило, останавливаюсь в отеле «Лунный серп».
Я нахмурилась, поджав губы. С одной стороны, это было понятно: «Серп» - лучший отель в городе, а деньги у госпожи Боне водятся, да и лицо при её роде занятий следует держать. С другой стороны, если у неё настолько хорошие отношения с Дунканом, разве не было логичнее остановиться в особняке Веллоресков?
- Я предпочитаю отели, поскольку могу не только там проживать, но и назначать деловые встречи, - ответила Розалинда на незаданный вопрос.
Я одобрительно хмыкнула. Собеседница сумела понять смысл моего удивления без слов, а это весьма полезная способность для человека, занимающегося торговлей.
- И в этот раз я снова поселилась в том же отеле, - продолжила свой рассказ госпожа Боне. – На второй день после моего приезда ко мне подошёл в холле обаятельный молодой человек. И попросил о встрече. Сказал, что речь пойдёт об очень серьёзном общественном деле, и он просит не более получаса моего времени.
- Насколько он был молодым? - уточнила я.
- Лет тридцати. Молодой, но не мальчишка, так что поверить, что он занимается серьёзными делами, было несложно, - разгадала причину моего вопроса Розалинда.
- Масть? – спросила я затем.
- Блондин, - немного помявшись, ответила она. – Но теперь я сомневаюсь, что это его естественный цвет волос.
- Хорошо, давайте дойдём до этого по порядку. Он объяснил, почему хочет встретиться именно с вами?
- Нет. Он знал моё имя и вообще имел представление о том, кто я такая, но это меня не удивило. Меня знают в определённых кругах, и в Тель-Рее я бываю часто. Рассказывать о подробностях своего дела он не пожелал, но и это не показалось мне странным. Люди нередко предпочитают говорить о делах в закрытой комнате, а не в холле отеля, где полным-полно посторонних ушей.
Я кивнула.
- И вы договорились с ним о встрече?
- Да. В тот же день, в шесть часов вечера. Он пришёл минута в минуту. И тогда…
Она замолчала. Я ждала, но ничего не происходило. Розалинда, прикусив губу, теребила браслет из крупного янтаря, украшавший её левое запястье.
- Госпожа Боне, - настал мой черёд проявить проницательность, - я отлично понимаю, насколько вам сейчас нелегко. Очень тяжело рассказывать о преступлении, в котором вы выступаете в роли жертвы. О преступлении с использованием тёмной магии – особенно. Но вы поймите: это моя профессия. Я умею правильно относиться к подобным вещам. Когда вы идёте к лекарю, вы же даёте ему возможность себя осмотреть. Здесь происходит приблизительно то же самое. С той разницей, что лекарь заботится об излечении. Нас же интересует и другая сторона – отмщение. Или, говоря точнее, восстановление справедливости. Вы ведь хотите, чтобы обидевший вас человек был наказан?
Розалинда помолчала, потом медленно кивнула. Оглянулась на Дункана, встретила его подбадривающий взгляд и снова повернулась ко мне.
- Он сказал, что занимается благотворительностью. Собирает деньги, чтобы построить дом для сирот. А я слушала его и…почти не обращала внимания на смысл. Вместо этого думала о том, как он красив, и умён, и сострадателен, и о том, как много лет моей жизни прошли зря. А вскоре он тоже перестал говорить о деньгах. И с дрожью в голосе сообщил, что никогда не встречал такой необыкновенной женщины, как я…Ну и прочие глупости. – Она поморщилась, на миг отвернулась, а затем продолжила, стараясь говорить безразличным тоном, словно речь шла совершенно не о ней. – Словом, я сглупила. Полностью уверилась в том, что влюблена без памяти. И по окончании получасовой встречи выписала ему чек на крупную сумму. На его мнимую благотворительность.
- Какую именно сумму? – деловито уточнила я.
- Тридцать тысяч лоттов.
Я изо всех сил старалась сохранить бесстрастное выражение лица. Тридцать тысяч лоттов. Мне бы кто-нибудь выписал чек на эту сумму!
- Первые два дня я даже не осознавала, что произошло, - сказала Розалинда. – Продолжала считать, что правильно поступила, и ждать встречи с этим проходимцем, который, конечно же, не появлялся. И только на третий день меня как обухом по голове ударили.
- Видимо, рассеялось магическое воздействие, - подсказала я.
- Наверное. Я почти сразу заподозрила магию, - заметила женщина. – Возможно, вы сочтёте меня жестокосердной, но я знаю цену деньгам. Мой муж начинал с нуля и заработал своё состояние ежедневным трудом. Я продолжила его дело. Когда я слышу о людях, которым требуется помощь, нередко задаюсь вопросом: а сделали ли они сами всё, что возможно, для того, чтобы исправить своё положение? Словом, моё участие в благотворительности, как правило, ограничивается милостыней, которую я подаю сидящим возле храмов нищим. И вдруг - такие деньги? Даже не проверив, кому я их даю, не убедившись в том, что они действительно пойдут на названные этим человеком цели? Да я никогда бы не поступила подобным образом. Нет, здесь абсолютно точно задействована тёмная магия.
Теперь она говорила твёрдо, уверенно, по-деловому. Тяжёлое признание было позади, и с этого момента Розалинда была готова к конструктивному сотрудничеству.
- Что ж, ваше предположение кажется логичным, - заметила я.
Дело представлялось интересным. Раскрыть его будет непросто – да, но зато какое нестандартное использование магии! Мерзавец умён и сумел найти поистине беспроигрышный способ обойти защиту мозга. К тому же помимо магического дара он, похоже, обладает также и даром актёрским. Что ж, попытаемся вывести его на чистую воду. В том, что проблему чужого участка удастся обойти, я почти не сомневалась. В конце концов, Дункан Веллореск – достаточно влиятельный человек. При желании он мог бы обратиться напрямую к высокому начальству и потребовать, чтобы дело вели именно мы. И вряд ли ему бы отказали.
- Давайте теперь приступим к деталям, - предложила я, извлекая из ящика стола чистый лист. – Как выглядел этот человек? Вы говорите, блондин лет тридцати. Какой оттенок волос? Цвет глаз? Форма носа?
Детали мы обсуждали достаточно долго. К счастью, афериста Розалинда запомнила хорошо, что и неудивительно, учитывая те кратковременные чувства, которые она к нему испытывала – под его же воздействием.
Когда мы закончили, я честно призналась, что всё ещё не могу ничего обещать, но постараюсь заняться этим делом. Дункан подошёл и взял меня за руку.
- Я ни секунды в вас не сомневался, госпожа Тиана, - сказал он и поцеловал моё запястье. – Благодарю вас, что согласились помочь.
Розалинда, если и собиралась, присоединиться к благодарностям не успела.
- Что здесь происходит?
Голос Уилфорта практически прогремел над кабинетом. Я невольно вздрогнула, на мгновение почувствовав себя так, словно была нечиста на руку. Именно так подействовал на меня его тон.
- Господин Веллореск, - Уилфорт говорил холодно и, кажется, сердито, - насколько мне известно, расследование вашего дела закончено. Дело передано в суд. За прояснением каких-либо вопросов вам следует обращаться именно туда.
Вообще-то капитан городской стражи никак не мог разговаривать подобным образом с аристократом вроде Дункана. Но загвоздка заключалась в том, что Уилфорт являлся не только капитаном стражи, но ещё и дворянином, к тому же, насколько я могла судить, значительно более высокого уровня, чем Веллореск.
- Я знаю, господин Уилфорт. – Дункан то ли не заметил холодности капитана, то ли просто предпочёл не заострять на ней внимания. – Я пришёл сюда совсем по другому делу.
- Неужели? – Теперь голос Уилфорта прозвучал не холодно, а враждебно. – И по какому же, позвольте полюбопытствовать?
- Я искал госпожу Рейс…
- Об этом я догадался, - перебил капитан, опустив взгляд на мою руку, которую до недавнего времени продолжал держать Дункан. – С какой целью вы её искали?
Стиль общения капитана Веллореску нравился всё меньше, но пока он держал себя в руках. Я недоумённо смотрела на Уилфорта. Что на него нашло? Одно предположение у меня, правда, появилось, но…этого ведь точно не может быть.
- Именно это я и собирался сказать, - раздражённо отозвался Дункан. – Моя хорошая знакомая оказалась жертвой преступления, совершённого с помощью тёмной магии. Поэтому я счёл нужным обратиться к госпоже Рейс.
- К сержанту Рейс, вы хотели сказать? Что ж, хорошо. – Уилфорт мазнул взглядом по ничего не понимающей Розалинде и, повернувшись ко мне, требовательно протянул руку. – Выписку из отдела заявлений, - объяснил свой жест он.
- Э… Выписки пока нет, - призналась я.
- Нет? – переспросил Уилфорт. – В таком случае вам следовало не искать сержанта Рейс, господин Веллореск, а первым делом подать заявление в соответствующем отделе. Вернее, не вам, а госпоже пострадавшей. – И, обращаясь уже к Розалинде, а потому значительно более мягким тоном: - Это третья дверь по коридору направо. Там вас выслушают и всё оформят, как подобает.
- Господин капитан! – Я сочла, что наступило время вмешаться. – Дело в том, что есть одна тонкость.
Я прикусила губу. При других обстоятельствах я бы не ждала особых сложностей, но сейчас, когда Уилфорт был настроен против Дункана с таким предубеждением, предвидела жёсткий выговор и отказ от дела. Похоже, в данном случае ходатайство Веллореска могло пойти совсем не на пользу госпоже Боне.
- Неужели? И какая же? – ледяным тоном осведомился капитан, взгляд которого отчего-то снова задержался на моём запястье.
- Преступление было совершено не в нашем округе.
Я старалась говорить таким тоном, будто речь шла о несущественной детали.
Не сработало.
- Не в нашем округе?
Я ожидала гнева и шквала возмущения, но капитан как будто даже обрадовался моим словам. По-моему, по его губам на мгновение скользнула довольная улыбка.
- Что ж, в таком случае мы ничем не можем вам помочь, господин Веллореск, - мягче, но без малейшего сожаления сообщил он. – Вам придётся обратиться в отделение того округа, где было совершено преступление. Мы непременно сообщим вам адрес. О каком округе идёт речь?
Поняв, что пора брать дело в свои руки, я решительно приблизилась к Уилфорту.
- Господин капитан, вы позволите обсудить с вами некоторые нюансы наедине?
Он посмотрел на меня с некоторым недовольством, а также с подозрением, будто искал подвох. Потом неохотно согласился.
- Жду вас в своём кабинете. Господин Веллореск. Леди.
Кивнув на прощание, он вышел. Я быстро и тихо порекомендовала остальным ехать домой и ждать моего сообщения. А сама отправилась улаживать вопрос с начальством.
Постучалась в приоткрытую дверь, громко спросила:
- Разрешите войти?
- Входите.
Голос звучал устало. Уилфорт сидел за столом и вид имел совершенно не грозный, как каких-нибудь пять минут назад, а будто даже растерянный. Словно и сам был не рад недавней сцене, хотя никогда бы в этом не признался ни мне, ни прочим её участникам.
- Садитесь.
Всё такой же утомлённый голос, и взгляд соответствующий. Уилфорт смотрел мрачно, но не жёстко.
Я опустилась на стул.
- Господин капитан, с вашего позволения, я изложу ситуацию. Появление господина Веллореска удивило меня не меньше, чем вас, - примирительно начала я. А зачем нагнетать обстановку? – Как и вы, я предположила, что у него возникли вопросы по делу о смерти его сестры. Однако выяснилось, что он всего лишь сопроводил к нам госпожу Боне. Следуя предписанию, я попыталась направить её в отдел заявлений. И тогда выяснилось, что преступление совершено в другом округе. Я попыталась направить их в четвёртый участок, но после того, как Дункан Веллореск изложил причину их обращения ко мне, всё же согласилась выслушать – не давая при этом никаких обещаний.
- И в чём же заключалась столь веская причина? – хмуро осведомился Уилфорт.
- Дело, с которым пришла к нам госпожа Боне, носит чрезвычайно деликатный характер, - объяснила я. - Она была готова обратиться с этим только к следователю-женщине. А женщин в городской страже не так уж много. И совершенно не факт, что они найдутся среди сотрудников тёмного отдела нужного округа.
Уилфорт смотрел по-прежнему хмуро и не спешил что-либо говорить. И я решила продолжить, помня его собственные слова о статистике раскрываемости, равно как и его интерес к специфике нашей работы.
- Господин капитан, я прошу у вас разрешения расследовать это дело в нашем отделе, - прямо сказала я.
- И почему же?
В его голосе проявились нотки прежнего недовольства.
- Дело обещает быть очень интересным, - сообщила я. – Нестандартное использование тёмной магии. Дар, которым обладает преступник, известен истории, но тем не менее редок. Применение и вовсе уникально. Хотя одновременно и просто, как всё гениальное. Даже удивительно, что никто не додумался до той же схемы раньше.
- Вы меня заинтриговали, - хмыкнул Уилфорт. Я постаралась сдержать улыбку. На это и был расчёт. – Ну что ж, рассказывайте.
И я изложила дело тёмного афериста. В том, что он – тёмный, было мало сомнений. Преступники, принимающие решение злоупотребить тёмной магией, зачастую красят волосы либо надевают парик, чтобы скрыть свою подлинную масть. Оставался, конечно, и шанс, что аферист – на самом деле блондин, а тёмную магию использовал при помощи всё того же экстракта. Что ж, в этом случае дело представляло для нас даже больший интерес.
Реакция Уилфорта на рассказ показалась мне несколько странной. Точнее, я не могла до конца её понять. Да, он был увлечён. История определённо его заинтересовала. В какой-то момент капитан даже хищно прищурился. Но это было не всё. По-моему, что-то в истории афериста его встревожило. Хотя сказать, что именно, я бы не смогла.
Однако когда я закончила пересказывать то, что узнала от госпожи Боне, голос Уилфорта прозвучал совершенно спокойно.
- Ваши соображения?
Я кивнула, поскольку ожидала этого вопроса.
- Использование тёмной магии – практически установленный факт. Окончательно всё проверит Флай. Но у меня и без экспертизы нет сомнений – если, конечно, исходить из того, что пострадавшая говорит правду. Будь на её месте молодая легкомысленная девчонка, можно было бы допустить, что она просто увлеклась привлекательным мужчиной и в результате пострадала материально. Но здесь совсем другой случай. Розалинда Боне – деловая, опытная женщина, которая знает цену деньгам. Обычная влюблённость исключена.
- Стало быть, тёмная магия?
Выражение лица Уилфорта оставалось бесстрастным, но руки очень крепко сжали подлокотники. Я с удивлением заметила, что они дрожат от напряжения, но поспешила сделать вид, что не обратила на это внимания.
Я охотно верила. Розалинда Боне как раз и производила впечатление человека, обладающего должной хваткой и талантами, необходимыми для подобного занятия.
- Мне часто приходится уезжать из дома по делам, - продолжала женщина. – Встречаться с поставщиками и покупателям, обсуждать новые варианты сотрудничества, и так далее. Я живу недалеко от Тель-Рея, поэтому бываю здесь чаще, чем в столице. Когда приезжаю, как правило, останавливаюсь в отеле «Лунный серп».
Я нахмурилась, поджав губы. С одной стороны, это было понятно: «Серп» - лучший отель в городе, а деньги у госпожи Боне водятся, да и лицо при её роде занятий следует держать. С другой стороны, если у неё настолько хорошие отношения с Дунканом, разве не было логичнее остановиться в особняке Веллоресков?
- Я предпочитаю отели, поскольку могу не только там проживать, но и назначать деловые встречи, - ответила Розалинда на незаданный вопрос.
Я одобрительно хмыкнула. Собеседница сумела понять смысл моего удивления без слов, а это весьма полезная способность для человека, занимающегося торговлей.
- И в этот раз я снова поселилась в том же отеле, - продолжила свой рассказ госпожа Боне. – На второй день после моего приезда ко мне подошёл в холле обаятельный молодой человек. И попросил о встрече. Сказал, что речь пойдёт об очень серьёзном общественном деле, и он просит не более получаса моего времени.
- Насколько он был молодым? - уточнила я.
- Лет тридцати. Молодой, но не мальчишка, так что поверить, что он занимается серьёзными делами, было несложно, - разгадала причину моего вопроса Розалинда.
- Масть? – спросила я затем.
- Блондин, - немного помявшись, ответила она. – Но теперь я сомневаюсь, что это его естественный цвет волос.
- Хорошо, давайте дойдём до этого по порядку. Он объяснил, почему хочет встретиться именно с вами?
- Нет. Он знал моё имя и вообще имел представление о том, кто я такая, но это меня не удивило. Меня знают в определённых кругах, и в Тель-Рее я бываю часто. Рассказывать о подробностях своего дела он не пожелал, но и это не показалось мне странным. Люди нередко предпочитают говорить о делах в закрытой комнате, а не в холле отеля, где полным-полно посторонних ушей.
Я кивнула.
- И вы договорились с ним о встрече?
- Да. В тот же день, в шесть часов вечера. Он пришёл минута в минуту. И тогда…
Она замолчала. Я ждала, но ничего не происходило. Розалинда, прикусив губу, теребила браслет из крупного янтаря, украшавший её левое запястье.
- Госпожа Боне, - настал мой черёд проявить проницательность, - я отлично понимаю, насколько вам сейчас нелегко. Очень тяжело рассказывать о преступлении, в котором вы выступаете в роли жертвы. О преступлении с использованием тёмной магии – особенно. Но вы поймите: это моя профессия. Я умею правильно относиться к подобным вещам. Когда вы идёте к лекарю, вы же даёте ему возможность себя осмотреть. Здесь происходит приблизительно то же самое. С той разницей, что лекарь заботится об излечении. Нас же интересует и другая сторона – отмщение. Или, говоря точнее, восстановление справедливости. Вы ведь хотите, чтобы обидевший вас человек был наказан?
Розалинда помолчала, потом медленно кивнула. Оглянулась на Дункана, встретила его подбадривающий взгляд и снова повернулась ко мне.
- Он сказал, что занимается благотворительностью. Собирает деньги, чтобы построить дом для сирот. А я слушала его и…почти не обращала внимания на смысл. Вместо этого думала о том, как он красив, и умён, и сострадателен, и о том, как много лет моей жизни прошли зря. А вскоре он тоже перестал говорить о деньгах. И с дрожью в голосе сообщил, что никогда не встречал такой необыкновенной женщины, как я…Ну и прочие глупости. – Она поморщилась, на миг отвернулась, а затем продолжила, стараясь говорить безразличным тоном, словно речь шла совершенно не о ней. – Словом, я сглупила. Полностью уверилась в том, что влюблена без памяти. И по окончании получасовой встречи выписала ему чек на крупную сумму. На его мнимую благотворительность.
- Какую именно сумму? – деловито уточнила я.
- Тридцать тысяч лоттов.
Я изо всех сил старалась сохранить бесстрастное выражение лица. Тридцать тысяч лоттов. Мне бы кто-нибудь выписал чек на эту сумму!
- Первые два дня я даже не осознавала, что произошло, - сказала Розалинда. – Продолжала считать, что правильно поступила, и ждать встречи с этим проходимцем, который, конечно же, не появлялся. И только на третий день меня как обухом по голове ударили.
- Видимо, рассеялось магическое воздействие, - подсказала я.
- Наверное. Я почти сразу заподозрила магию, - заметила женщина. – Возможно, вы сочтёте меня жестокосердной, но я знаю цену деньгам. Мой муж начинал с нуля и заработал своё состояние ежедневным трудом. Я продолжила его дело. Когда я слышу о людях, которым требуется помощь, нередко задаюсь вопросом: а сделали ли они сами всё, что возможно, для того, чтобы исправить своё положение? Словом, моё участие в благотворительности, как правило, ограничивается милостыней, которую я подаю сидящим возле храмов нищим. И вдруг - такие деньги? Даже не проверив, кому я их даю, не убедившись в том, что они действительно пойдут на названные этим человеком цели? Да я никогда бы не поступила подобным образом. Нет, здесь абсолютно точно задействована тёмная магия.
Теперь она говорила твёрдо, уверенно, по-деловому. Тяжёлое признание было позади, и с этого момента Розалинда была готова к конструктивному сотрудничеству.
- Что ж, ваше предположение кажется логичным, - заметила я.
Дело представлялось интересным. Раскрыть его будет непросто – да, но зато какое нестандартное использование магии! Мерзавец умён и сумел найти поистине беспроигрышный способ обойти защиту мозга. К тому же помимо магического дара он, похоже, обладает также и даром актёрским. Что ж, попытаемся вывести его на чистую воду. В том, что проблему чужого участка удастся обойти, я почти не сомневалась. В конце концов, Дункан Веллореск – достаточно влиятельный человек. При желании он мог бы обратиться напрямую к высокому начальству и потребовать, чтобы дело вели именно мы. И вряд ли ему бы отказали.
- Давайте теперь приступим к деталям, - предложила я, извлекая из ящика стола чистый лист. – Как выглядел этот человек? Вы говорите, блондин лет тридцати. Какой оттенок волос? Цвет глаз? Форма носа?
Детали мы обсуждали достаточно долго. К счастью, афериста Розалинда запомнила хорошо, что и неудивительно, учитывая те кратковременные чувства, которые она к нему испытывала – под его же воздействием.
Когда мы закончили, я честно призналась, что всё ещё не могу ничего обещать, но постараюсь заняться этим делом. Дункан подошёл и взял меня за руку.
- Я ни секунды в вас не сомневался, госпожа Тиана, - сказал он и поцеловал моё запястье. – Благодарю вас, что согласились помочь.
Розалинда, если и собиралась, присоединиться к благодарностям не успела.
- Что здесь происходит?
Голос Уилфорта практически прогремел над кабинетом. Я невольно вздрогнула, на мгновение почувствовав себя так, словно была нечиста на руку. Именно так подействовал на меня его тон.
- Господин Веллореск, - Уилфорт говорил холодно и, кажется, сердито, - насколько мне известно, расследование вашего дела закончено. Дело передано в суд. За прояснением каких-либо вопросов вам следует обращаться именно туда.
Вообще-то капитан городской стражи никак не мог разговаривать подобным образом с аристократом вроде Дункана. Но загвоздка заключалась в том, что Уилфорт являлся не только капитаном стражи, но ещё и дворянином, к тому же, насколько я могла судить, значительно более высокого уровня, чем Веллореск.
- Я знаю, господин Уилфорт. – Дункан то ли не заметил холодности капитана, то ли просто предпочёл не заострять на ней внимания. – Я пришёл сюда совсем по другому делу.
- Неужели? – Теперь голос Уилфорта прозвучал не холодно, а враждебно. – И по какому же, позвольте полюбопытствовать?
- Я искал госпожу Рейс…
- Об этом я догадался, - перебил капитан, опустив взгляд на мою руку, которую до недавнего времени продолжал держать Дункан. – С какой целью вы её искали?
Стиль общения капитана Веллореску нравился всё меньше, но пока он держал себя в руках. Я недоумённо смотрела на Уилфорта. Что на него нашло? Одно предположение у меня, правда, появилось, но…этого ведь точно не может быть.
- Именно это я и собирался сказать, - раздражённо отозвался Дункан. – Моя хорошая знакомая оказалась жертвой преступления, совершённого с помощью тёмной магии. Поэтому я счёл нужным обратиться к госпоже Рейс.
- К сержанту Рейс, вы хотели сказать? Что ж, хорошо. – Уилфорт мазнул взглядом по ничего не понимающей Розалинде и, повернувшись ко мне, требовательно протянул руку. – Выписку из отдела заявлений, - объяснил свой жест он.
- Э… Выписки пока нет, - призналась я.
- Нет? – переспросил Уилфорт. – В таком случае вам следовало не искать сержанта Рейс, господин Веллореск, а первым делом подать заявление в соответствующем отделе. Вернее, не вам, а госпоже пострадавшей. – И, обращаясь уже к Розалинде, а потому значительно более мягким тоном: - Это третья дверь по коридору направо. Там вас выслушают и всё оформят, как подобает.
- Господин капитан! – Я сочла, что наступило время вмешаться. – Дело в том, что есть одна тонкость.
Я прикусила губу. При других обстоятельствах я бы не ждала особых сложностей, но сейчас, когда Уилфорт был настроен против Дункана с таким предубеждением, предвидела жёсткий выговор и отказ от дела. Похоже, в данном случае ходатайство Веллореска могло пойти совсем не на пользу госпоже Боне.
- Неужели? И какая же? – ледяным тоном осведомился капитан, взгляд которого отчего-то снова задержался на моём запястье.
- Преступление было совершено не в нашем округе.
Я старалась говорить таким тоном, будто речь шла о несущественной детали.
Не сработало.
- Не в нашем округе?
Я ожидала гнева и шквала возмущения, но капитан как будто даже обрадовался моим словам. По-моему, по его губам на мгновение скользнула довольная улыбка.
- Что ж, в таком случае мы ничем не можем вам помочь, господин Веллореск, - мягче, но без малейшего сожаления сообщил он. – Вам придётся обратиться в отделение того округа, где было совершено преступление. Мы непременно сообщим вам адрес. О каком округе идёт речь?
Поняв, что пора брать дело в свои руки, я решительно приблизилась к Уилфорту.
- Господин капитан, вы позволите обсудить с вами некоторые нюансы наедине?
Он посмотрел на меня с некоторым недовольством, а также с подозрением, будто искал подвох. Потом неохотно согласился.
- Жду вас в своём кабинете. Господин Веллореск. Леди.
Кивнув на прощание, он вышел. Я быстро и тихо порекомендовала остальным ехать домой и ждать моего сообщения. А сама отправилась улаживать вопрос с начальством.
Постучалась в приоткрытую дверь, громко спросила:
- Разрешите войти?
- Входите.
Голос звучал устало. Уилфорт сидел за столом и вид имел совершенно не грозный, как каких-нибудь пять минут назад, а будто даже растерянный. Словно и сам был не рад недавней сцене, хотя никогда бы в этом не признался ни мне, ни прочим её участникам.
- Садитесь.
Всё такой же утомлённый голос, и взгляд соответствующий. Уилфорт смотрел мрачно, но не жёстко.
Я опустилась на стул.
- Господин капитан, с вашего позволения, я изложу ситуацию. Появление господина Веллореска удивило меня не меньше, чем вас, - примирительно начала я. А зачем нагнетать обстановку? – Как и вы, я предположила, что у него возникли вопросы по делу о смерти его сестры. Однако выяснилось, что он всего лишь сопроводил к нам госпожу Боне. Следуя предписанию, я попыталась направить её в отдел заявлений. И тогда выяснилось, что преступление совершено в другом округе. Я попыталась направить их в четвёртый участок, но после того, как Дункан Веллореск изложил причину их обращения ко мне, всё же согласилась выслушать – не давая при этом никаких обещаний.
- И в чём же заключалась столь веская причина? – хмуро осведомился Уилфорт.
- Дело, с которым пришла к нам госпожа Боне, носит чрезвычайно деликатный характер, - объяснила я. - Она была готова обратиться с этим только к следователю-женщине. А женщин в городской страже не так уж много. И совершенно не факт, что они найдутся среди сотрудников тёмного отдела нужного округа.
Уилфорт смотрел по-прежнему хмуро и не спешил что-либо говорить. И я решила продолжить, помня его собственные слова о статистике раскрываемости, равно как и его интерес к специфике нашей работы.
- Господин капитан, я прошу у вас разрешения расследовать это дело в нашем отделе, - прямо сказала я.
- И почему же?
В его голосе проявились нотки прежнего недовольства.
- Дело обещает быть очень интересным, - сообщила я. – Нестандартное использование тёмной магии. Дар, которым обладает преступник, известен истории, но тем не менее редок. Применение и вовсе уникально. Хотя одновременно и просто, как всё гениальное. Даже удивительно, что никто не додумался до той же схемы раньше.
- Вы меня заинтриговали, - хмыкнул Уилфорт. Я постаралась сдержать улыбку. На это и был расчёт. – Ну что ж, рассказывайте.
И я изложила дело тёмного афериста. В том, что он – тёмный, было мало сомнений. Преступники, принимающие решение злоупотребить тёмной магией, зачастую красят волосы либо надевают парик, чтобы скрыть свою подлинную масть. Оставался, конечно, и шанс, что аферист – на самом деле блондин, а тёмную магию использовал при помощи всё того же экстракта. Что ж, в этом случае дело представляло для нас даже больший интерес.
Реакция Уилфорта на рассказ показалась мне несколько странной. Точнее, я не могла до конца её понять. Да, он был увлечён. История определённо его заинтересовала. В какой-то момент капитан даже хищно прищурился. Но это было не всё. По-моему, что-то в истории афериста его встревожило. Хотя сказать, что именно, я бы не смогла.
Однако когда я закончила пересказывать то, что узнала от госпожи Боне, голос Уилфорта прозвучал совершенно спокойно.
- Ваши соображения?
Я кивнула, поскольку ожидала этого вопроса.
- Использование тёмной магии – практически установленный факт. Окончательно всё проверит Флай. Но у меня и без экспертизы нет сомнений – если, конечно, исходить из того, что пострадавшая говорит правду. Будь на её месте молодая легкомысленная девчонка, можно было бы допустить, что она просто увлеклась привлекательным мужчиной и в результате пострадала материально. Но здесь совсем другой случай. Розалинда Боне – деловая, опытная женщина, которая знает цену деньгам. Обычная влюблённость исключена.
- Стало быть, тёмная магия?
Выражение лица Уилфорта оставалось бесстрастным, но руки очень крепко сжали подлокотники. Я с удивлением заметила, что они дрожат от напряжения, но поспешила сделать вид, что не обратила на это внимания.
