– Знаешь, – мне на ум пришла идея, которую я со страхом решилась озвучить, – на корточках пройти не получится, да я и не уверена, что ты с животом смогла бы. И на четверенькам нельзя, а то ты живот наколешь. Но, помнишь, на гимнастике в детстве нас учили ползать животом кверху?
И я наглядно продемонстрировала ей гимнастическое упражнение, не обращая внимание на нещадно колющие руки мелкие сучки и высохшие листья.
– Ты там спрячь ладони в рукава кофты, чтобы больно не было, – крикнула я Аманде с той стороны лилипутской арки, потирая ладони, в которых явно засели мелкие невидимые сухие иголки, подобно обычным занозам. Но времени жалеть себя не было, потому что я с упавшим сердцем следила за тем, как Аманда садится на землю и пытается сделать первый шаг. Живот её в расстёгнутой кофте стал похож на сточенный конус, потеряв привычную округлость. Я никогда не видела его таким, и мне стало страшно. Аманда дула себе на лицо то ли, чтобы вновь убрать с глаз надоедливый волос, то ли у неё перехватывало дыхание от натуги, то ли ей было больно. Я проклинала себя и за идею срезать путь, и за ту эквилибристику, которая непонятно чем обойдётся подруге. Тяжело выдохнув, Аманда опустилась у моих ног на землю и, освободив руки, принялась очищать от сухих острых травинок кофту, с трудом захватывая их короткими ногтями. Мои руки засаднило ещё сильнее, но я могла разглядеть на коже лишь противные чёрные точки, потому просто тёрла ладони о штаны в надежде, что сухие колючки отвалятся сами.
– Ты в порядке? – подняла на меня глаза Аманда, подтягивая к локтям рукава кофты.
Я кивнула и задала ей тот же вопрос.
– Всё хорошо, – отозвалась она, но я-то слышала шумное дыхание и видела растопыренные пальцы на вздымающемся животе. Только понять, насколько Аманде плохо, мне было не дано, но то, что она продолжала сидеть и не поднималась, наводило меня на плохие мысли. Не знаю, каким взглядом я смотрела на неё, но вдруг Аманда почти что резко вскочила, но только в самом конце дёрнулась и схватила меня за плечо, чтобы удержать равновесие. Я машинально ухватилась за её локоть, хотя рука скользнула мимо, и если бы Аманда действительно падала, то удержать её у меня бы не получилось.
– Всё хорошо, – сказала она и отступила на шаг, словно боялась, что я вновь попытаюсь дотронуться до неё.
Она имела полное право на меня злиться. Я посмотрела вперёд и поняла, что склон начал уходить вниз ещё круче и спускаться по нему стало слишком опасно, потому что редкие низкие кустарники, за которые можно бы было ухватиться, были разбросаны слишком далеко друг от друга.
– Ты не виновата, – вдруг услышала я за спиной голос Аманды и даже вздрогнула, – я вообще-то сама пошла. Мне кажется, что мы бы уже спустились по дороге, а сейчас… Я даже не представляю, куда нам идти дальше, и сеть… Опять нет сети, чтобы посмотреть карту… Пойдём вдоль склона, что нам остаётся!
И она пошла, только почти сразу остановилась и стала учащенно дышать, держа живот обеими руками. Я побоялась подойти и замерла в отдалении.
– Только Брекстонов не хватало. Без подготовки мы столько прошли…
Я стала вглядываться в даль, но кустарники скрывали от нас дорожки, окольцовывавшие гору, а те, что были выше и доступны обзору, оказались безлюдны. Да и если бы были на них люди, то чем они могли нам помочь? Как ни крути, а идти нам надо своими ногами. Только непонятно как долго и, главное, в каком направлении.
– Может, вернёмся? – осенило меня; собственно вернуться надо было у той чёртовой арки, которую нам пришлось преодолевать ползком.
– Нет, – отозвалась глухо Аманда. – Всегда надо идти вперёд, тогда куда-нибудь придёшь, а пути назад мы всё равно не знаем, а впереди хотя бы зарослей нет, а эти должны же закончиться когда-нибудь.
Мы пошли. Я радовалась отсутствию дождя, смотрела в небо, словно с него мог спуститься орёл и поднять нас на дорогу на своих могучих крыльях. “Ау, где ты?” – так и хотелось крикнуть, ведь не зря нашу землю называют землёй орла и койота, ведь по индейским легендам где-то тут рядом они сотворили первого человека. Так отчего же ему не пожалеть нас, или хотя бы нерождённого человечка. Такой бред лезет в голову из-за страха! Я чувствовала, как скользит у меня в руках бутылка, которую я чуть не потеряла в той арке, когда сунула в карман. Впрочем, вспотели у меня не только ладони, но и шея, по которой я пару раз даже проходилась рукой. Аманда тоже разделась, и когда обернулась ко мне, я увидела влажную полосу на её футболке там, где полукруг живота встречался с грудью.
– Там воды хоть немного осталось?
Я кивнула и протянула ей бутылку – на три глотка хватит. Я же сглотнула последнюю слюну, с ужасом понимая, как плохо сейчас подруге, потому что в беременность жажда переносится ещё тяжелее, особенно, когда влага усиленно уходит из организма вместе с потом. Меня аж передёрнуло, словно от сильного порыва ветра. Хотя я была бы рада сейчас любому дуновению, но из воздуха, казалось, испарилась последняя зимняя влага, сделав его по-летнему сухим.
– Чёрт! Из-за этих Брекстонов теперь так в туалет хочется, – простонала Аманда, сжимая в руках пустую бутылку.
Я сначала поразилась её силе, а потом вспомнила, что эта фирма стала делать какие-то экологические облегчённые бутылки, которые проминались даже тогда, когда внутри оставалась вода. Зачем я думала о всей этой ерунде? Наверное, я просто боялась думать о том, что мы окончательно заблудились.
– Так сядь и пописай. Народу никого! Даже собачников, да и никто не будет выискивать твою голую задницу на горном склоне.
Аманда глянула на меня как-то сурово и поджала губы, а я в это время почувствовала, что тоже нестерпимо хочу в туалет.
– Давай вместе, чтобы не так страшно было, – предложила я и рассмеялась собственной глупости, но что нам оставалось – знать бы, сколько ещё терпеть, мы бы потерпели. Ну, во всяком случае, я.
– Ты только отвернись, – попросила Аманда совсем тихо.
Теперь хотя бы полный мочевой пузырь не мешал, но ноги устали безумно и гудели, да и живот Аманды время от времени каменел, и приходилось останавливаться и пережидать тренировочные схватки. На лбу её и даже на кончике носа уже явственно проступали мелкие капельки пота, и создавалось впечатление, что я смотрю на неё сквозь дождевое окно, а потом я вдруг поняла, что почему-то плачу.
– Кейти, ты чего?
Аманда шла впереди, но в тот момент почему-то остановилась и обернулась.
– Мне страшно, – призналась я. – Я боюсь за тебя.
– Всё будет хорошо. Этот склон скоро закончится.
– Проверь телефон, вдруг можно вызвать службу спасения.
– Ты ненормальная? Ну как они нам помогут?
– Вертолётом, – тут же ответила я и начала тараторить без остановки, словно боялась, что любая пауза тотчас заполнится слезами. – Мы однажды пошли в поход, мне лет десять было, и заблудились. Я не помню подробностей, но отец испугался, потому что оставлял нас на пару часов и так и не дошёл до какого-либо ориентира. Он сумел вызвонить 911, чтобы те попытались определить наше местонахождение. Так они просто выслали вертолёт. Я, впрочем, ещё глупая была и даже не успела испугаться, а если и испугалась, то радость от полёта на вертолёте затмила всё. Но сейчас я думаю, каково было нашим родителям и даже старшему брату…
– Отлично, только мы никому звонить не будем. Мы дойдём, ведь парк этот маленький, мы просто медленно идём.
Мы пошли дальше, и головой я понимала, что она права, и мы выберемся, только сердце противно замирало, и я начала ощущать, что стёрла ногу. Наверное, стёрла я её давно, но только сейчас обратила внимание на боль, или же та стала нестерпимой.
– Подложи листья, – посоветовала Аманда, когда я присела, чтобы взглянуть, на что стала похожа моя пятка.
Так я и сделала, и мы поплелись дальше. С каждым шагом наши футболки всё плотнее и плотнее прилипали к спине. Аманда вновь достала телефон и сообщила, что идём мы всего-то сорок минут, а мне казалось, что прошло не меньше двух часов. Сразу как-то прибавилось сил, и я даже стала меньше хромать, а когда мы увидели просвет между кустами, а через него дорогу, то просто побежали к ней. Это было непередаваемое чувство вновь ощутить под ногами ровную утрамбованную почву. Наверное, так чувствуют себя моряки после длительного плаванья. Мы обе даже ощутили дрожь в ногах – наверное, так выходил адреналин. Мы встали в позу бегуна и принялись дышать, словно загнанные собаки. У меня вспотело даже под коленками, а по ногам противно текло то, что не сдерживали отсутствующие трусы. Мне даже казалось, что я ощущаю запах выделений, или всё же то был пот, ведь я не успела воспользоваться дезодорантом.
Аманда, красная, дула через губу на нос, на кончике которого висела капелька пота. Наверное, я выглядела не лучше. А нам предстояло ещё добраться до стоянки и как-то доехать до дома. Ноги ужасно гудели, и мы с трудом переставляли их.
– Знаешь, – сказала Аманда, тяжело дыша, – иногда судьба посылает нам такие вот знаки, чтобы мы задумались над тем, что делаем. Мы с тобой испугались длинной дороги и решили срезать её, а в итоге нашли ещё больше трудностей.
Я промолчала, потому что не хотела говорить, что мы просто две дуры. Первое правило, которое прописано во всех парковых памятках – нельзя сходить с проложенных троп. Мы же не индейцы, которые спокойно столько веков жили тут без благ цивилизации. Их женщины не только ребёнка в животе тащили, но ещё и поклажу и второго за спиной. Только здоровье у них получше было, а сейчас у меня сердце неприятно сжималось, бок колол, коленка дрожала, и стёртая нога болела. Но как-то мы всё-таки доковыляли до стоянки.
– Хочешь, я поведу машину? – предложила Аманда, когда я уселась за руль, видя, что та продолжает держать руку на животе.
– Нет, ты отдыхай.
Я расшнуровала кроссовок, чтобы дать больной ноге свободу. Было так непривычно ощущать педаль голой ногой, но разгоняться всё равно не получалось, потому что как назло останавливались на каждом светофоре. Глаза начинали слипаться, и я пару раз отключалась на какие-то доли секунды. Организм с трудом справлялся с таким взбросом кислорода, а вот Аманда почему-то не спала.
– Брекстоны? – спросила я, скосив на неё глаза.
– Нет, опять в туалет хочу. Да что ж такое, ведь совсем не пила!
Краем глаза я заметила, как плотно перекрещены её ноги, и сама почувствовала нестерпимое желание, хотя я не выпила за последние несколько часов ни капли. Цепная реакция какая-то, честное слово. Впереди зеленел светофор, и я прибавила газу, чтобы успеть проскочить большой перекрёсток, потому что знала, иначе придётся стоять несколько минут, которые сейчас казались вечностью, а так через пять минут будем дома. Я как загипнотизированная смотрела на зелёный сигнал, но тот вдруг стал жёлтым. Только нога будто приросла к педали газа, и остановить машину я не могла, поэтому ещё больше прибавила скорость, чтобы успеть проскочить на жёлтый свет. Машина вылетела на перекрёсток на огромной скорости. Я молилась, чтобы не загорелся красный, но светофор, подобно огнедышащему дракону, зыркнул на меня своим рубиновым глазом, и я даже почувствовала, как меня бросило в жар. Ладно, выехала-то я на жёлтый, и, если даже там были камеры, они не должны были сработать. Теперь бы доехать до дома и добежать до туалета – впрочем, придётся пропустить вперёд Аманду.
Низ живота скручивало предательской болью, которая вдруг резко прекратилась, когда в уши ударила короткая трель сирены. Я подняла глаза на зеркало заднего вида и похолодела, увидев в нём сине-красные мигающие огни.
– Чёрт! – кажется, мы сказали это с Амандой одновременно.
Взгляд мой упал на спидометр, который показывал тридцать миль, вместо тридцати пяти разрешённых. Я не следила за скоростью, но нога, похоже, сама на автомате ослабила давление на педаль, как только мы проскочили перекрёсток.
– Здесь можно остановиться? – спросила я дрожащим голосом, словно перестала видеть знаки.
– Вон туда вставай, за красной хондой, – прошептала Аманда.
Я крутанула руль, а потом судорожно включила правый «поворотник», поняв, однако, что уже коснулась колёсами бордюра, и подавать сигнал поворота уже поздно. Руки тряслись, и я несколько раз попала пальцем мимо кнопки, открывающей окно со стороны Аманды.
– Успокойся, – сказала она уже чуть громче. – Был жёлтый свет, точно.
В боковое зеркало я продолжала видеть мигающие огни мотоцикла. Через мгновение полицейский в светло-коричневой форме уже наклонился к открытому окну.
– Добрый день, – поздоровался он непринуждённо. – Знаешь, почему я тебя остановил?
Я кивнула, потому что голос куда-то делся. Только сейчас я вспомнила, что документы остались дома, и это машина Аманды, так что моего имени нет даже на регистрационной карте. Я вновь взглянула на полицейского, краем глаза заметив бледную Аманду, которая думала о том же, о чём и я.
– Куда это вы, юная леди, так спешили? Да ещё с беременной подругой?
Я увидела, что взгляд его покоится на животе Аманды, по которому отстукивали барабанную дробь её пальцы.
– Я писать очень хочу, – сразу выдала Аманда очень тихо и покраснела.
Я смотрела на лицо мужчины, возраст которого не могла определить из-за шлема и огромных солнцезащитных очков. Губы его расплылись в широкой улыбке, и мне на миг показалось, что он сейчас проглотит прикрепленный к шлему микрофон.
– У меня сыну месяц завтра исполняется. Я всё помню. Езжайте, но в следующий раз никакой гонки на перекрёстке.
Он хлопнул рукой по капоту нашей “тойоты” и вразвалочку направился к мотоциклу.
– Он что, ушёл? – спросила я шёпотом, боясь взглянуть в зеркало заднего вида.
Теперь у меня была мокрая не только спина, но и грудь, а руки, которыми я судорожно сжимала руль, трясло мелкой дрожью.
– Уехал, – сказала Аманда и начала смеяться.
Смех её был диким-диким, а я, хоть и силилась разлепить губы, не смогла рассмеяться. Зато почувствовала, что больше не хочу в туалет, а может и хочу, но расслабить нужную мышцу у меня вряд ли получится.
– Как же я забыла, что у тебя права дома. Вот дура… Сейчас, если б не его жена, он тебе бы по полной вкатал, и никакой судья бы не помог. Хоть какая-то польза от моей беременности. Давай поменяемся местами.
Я еле вылезла из машины, даже не сумев полностью разогнуть в коленях ноги. Так и обходила машину на полусогнутых. Аманда, выгнув спину дугой и выпятив живот, перелезла с пассажирского сиденья через поднятую ручку ручного тормоза на место водителя, втиснувшись между рулём в то небольшое пространство, которое я оставила, пододвинув кресло почти вплотную, как всегда делала, хотя и помнила, что из-за подушек безопасности надо сидеть от руля как можно дальше. Но сегодня правила были не для нас.
– Хочу к папе, – прошептала я, захлопнув дверцу машины. – Кажется, я ещё не доросла до взрослой жизни.
Аманда улыбнулась, но я так и не смогла растянуть губы в улыбке.
Глава 40 "Главное верить, что боль не навсегда"
Никогда бы не подумала, что способна одна слопать почти два фунта шоколада. Если бы Аманда не забрала наполовину опустошённую вторую коробку, то я доела б и её, настолько была не в себе.
