Хлопнула дверь, возвестив о возвращении Стива. Он прошёл на кухню, вымыл руки и первым сел за стол.. С того момента, как я проснулась, он не произнёс и слова. Хоть я и сидела к столу спиной, но знала, что он придвинул к себе стакан и откусил кусочек вафли, а потом сказал:
– Аманда, можно я добавлю себе немного сахара?
– Да добавляй, что хочешь, – буркнула она, отодвигая себе стул. – Какое мне вообще дело до того, какой смертью вы все тут помрёте. Вон попроси Кейти принести её чёртову пахлаву.
Просьбы не последовало, но я всё равно прошла на кухню и достала из пакета восточную сладость. Немного согревшись, я сняла куртку и повесила на стул рядом с Амандой, а затем поспешила на него сесть, потому что моя вчерашняя глупость тянущей болью отозвалась внизу живота. К сожалению, я оказалась напротив виновника всего случившегося, но, призвав на помощь все свои навыки актёрского мастерства, которые я получила на вторых ролях в школьных постановках, я с улыбкой протянула ему открытую упаковку:
– Слоёное тесто, мёд, орехи. Ничего страшного.
Он внимательно посмотрел на выпечку, затем на меня и только потом подцепил одну двумя пальцами. Я отвела взгляд, чтобы не мучить его. Ну что поделать, если человек боится отведать чего-то новенького. Я протянула упаковку подсевшим к столу парням, но те в унисон отрицательно мотнули головами.
– А вот я буду, – за стол села Терри, держа во рту резинку, чтобы собрать в хвост не до конца высушенные волосы.
Она запустила пальцы в упаковку, достала себе одну и потянулась за второй.
– Я же сказал, что не буду, – тут же отозвался Пол.
– А с чего ты взял, что это тебе? Я возьму две. Орехи с мёдом должно быть обалденно. К тому же, с первого раза никогда не распробуешь. Правда, Кейти?
Я кивнула и придвинула к себе стакан с йогуртом. Лицо оставалось каменным, а мозг горел от желания вскочить и закричать: да пошли вы все к чёрту! Но я лишь молча откусила хрустящую вафлю, решив стойко вынести нападения со всех фронтов. Ну откуда, откуда им всем известно про нас со Стивом! Тем более я ничего не сказала ему о том, как мне было с ним плохо, и как хреново мне сейчас. Аманда? Неужели она решила обсудить с ним мою проблему, и быть может именно поэтому он и молчит. Наверное, сознание своего поражения в постели намного страшнее факта, что с тобой просто не желали спать. Ну почему же все, чёрт побери, это знают. Если мы и орали вчера со Стивом, то кроме “Заткнись, сука!” они ничего не могли услышать, а наверху мы точно прибрались. Какого чёрта я так долго спала, что эта компания успела перемыть мне кости. Я чувствовала, что заливаюсь краской, и проклинала себя за это.
– Слушай, может тебе футболку надеть? – обратилась ко мне Аманда. – В водолазке действительно жарко.
– Ага, пойду в душ и переоденусь.
Я попыталась встать, но она усадила меня обратно.
– Доешь сначала. Они уедут, и пойдёшь нормально в душ.
За моей спиной хлопнула дверца холодильника и раздался голос Абигайль.
– Так она что, не едет с нами? Даже на снегоходах?
Она села за стол и стала скручивать крышку с банки арахисового масла.
– Ты бы лучше это попробовала, – сказала Терри, дожёвывая второй кусок.
– Что это? – с тенью брезгливости на лице спросила Абигайль.
– Пахлава, – по слогам проговорила Аманда. – Даже Стив съел.
Абигайль фыркнула и, бросив в мою сторону быстрый взгляд, добавила:
– Мой брат вообще известный экспериментатор.
Стив поднял на неё взгляд, но промолчал, плотно стиснув зубы.
– Слушай, Аманда, – тут же вступила в разговор Терри. – Ты вот действительно считаешь, что такая выверенная диета на пользу тебе и ребёнку?
– Что значит выверенная? Меньше соли, меньше сахара, больше овощей и фруктов и почти что отказ от мяса нужен только беременным? Мы с Кейти так едим уже, получается, второй год. И, кстати, она теперь обходится без пробежек, так что я бы на месте Абби всё же задумалась.
– Ты не обманывай их, Аманда, – тут же вставила я, поразившись, с какой лёгкостью она говорит о моем лишнем весе в компании посторонних мне людей. – Ты пончики и кексы ешь.
Она бросила на меня испепеляющий взгляд, который я решила проигнорировать, уставившись на блюдо с вафлями. Вернее, с одной единственно оставшейся, только бы не встречаться ни с чьим взглядом.
– Это у меня гормональное, – ответила Аманда сухо. – До беременности меня на мучное так не тянуло.
Вдруг вафля исчезла с блюда, и я вздрогнула, когда увидела её на своей тарелке и заодно ускользающую руку Абигайль.
– Хватит пожирать её взглядом, – усмехнулась она. – У нас тут Аманда не указ, так что ешь спокойно. Может, и задумаешься, так ли она тебе нужна. Может, пора становиться, как все? Или тебе так важно выделиться, как ей? Конечно, когда больше нечем, то только остаётся…
Стив вскочил со стула и швырнул ложку, которой до того размешал сахар в йогурте, прямо в лицо сестре. Та вскочила на ноги и заорала:
– Да какого чёрта! Я имею право на собственное мнение! И вообще надо хоть немного такт иметь и не устраивать эту содомию в чужом доме. Им же плевать, они ведь даже не запираются, когда этим занимаются!
Над столом повисла тишина, которую через долгое мгновение прорезал спокойный голос Аманды:
– Похоже, Шон, ты её не удовлетворяешь, раз она за мной подглядывает. Или может она тайно завидует? А? Или обо мне мечтает столько лет, потому и вздохнуть мне свободно не даёт!
– Дура! – выкрикнула покрасневшая Абигайль и бросилась наверх.
Шон молча поднялся и пошёл следом.
– Та-да-да-дам, – пропел Пол и щёлкнул пальцем по своему уже пустому стакану.
– Аманда, – продолжила Терри разговор, будто ничего не случилось. – А классическую музыку ты тоже своему животу даёшь послушать?
– Ага, – сказала Аманда, засовывая в рот половину вафли.
На минуту повисло молчание, и мы смогли услышать отзвуки спора, происходившего сейчас там, наверху, между Абигайль и Шоном. Здесь же внизу мы со Стивом молча смотрели в глаза друг другу, но я даже мысленно не просила у него прощения. Плевать, пусть думает, что я дала ему очередную оплеуху, ведь он чётко сказал в машине, что никогда не стал бы спать с лесбиянкой. Но это не я сказала, это твоя сестра, это её какая-то тайная ссора с Амандой – и всё это потому, что вы все только что станцевали канкан на моей обнажённой душе. Мне плевать. Вы научили меня плевать на ваш собачий лай. Спасибо вам огромное, и тебе Стив персональное. Надеюсь, тебе вчера было хорошо, а я выкарабкаюсь вашими общими молитвами.
– Ну ты же понимаешь, что всё это научная спекуляция, даже не научная, а бытовая, – продолжила Терри, не дождавшись, когда Аманда прожуёт. – Ну ты ведь знаешь про этот эксперимент, который назвали “Эффект Моцарта”. Студентам перед тестом просто дали послушать музыку, и они лучше ответили на вопросы. Только к музыке это ведь не имеет отношения, потому что параллельно другим студентам было предложено послушать начитанные сказки – результат теста тоже был выше. Сколько не пытались проводить экспериментов, чтобы доказать, что классическая музыка как-то там особо влияет, ничего не вышло. Дело в том, что студенты просто проснулись перед экзаменом, и тут уж без разницы, что послужило стимулом для лучшей мозговой работы.
– Послушай, Терри, плевать мне на твои учебники по психологии. Я слушаю только себя и своё тело. И если моему телу становится хорошо после прослушивания той или иной музыки, значит и ребёнку тоже. Мы тут с Кейти недавно сходили в кино на какой-то бред. Там такие басы были, что ребёнок у меня весь сеанс пинался – типа, мама, выключи эту хрень. Почувствовала разницу? Короче, это обмен эмоциями. Хорошо мне, хорошо ему, и вам будет хорошо, потому что когда вы вернётесь с катания, нас уже здесь не будет. Стив, можешь подняться наверх и сказать это своей сестрёнке.
– Вам совсем не надо уезжать, – сказал тихо Стив и встал из-за стола. – Я её успокою.
– Брось, Стив. Нам надо и вам надо. Давайте не портить друг другу каникулы.
Я поняла, что вместо Аманды все смотрят на меня, но мои эмоции сковало холодом. Одно дело было притворяться лесбиянкой в университете, а другое – перед друзьями Аманды. Меня только что достали из проруби и макнули в неё вновь. Я поднялась из-за стола и, ничего не говоря, удалилась в комнату. Мне вдруг стало жутко холодно, хотя небольшая комната нагрелась до состояния сауны. Скорей бы они уехали, и я смогу в горячем душе смыть с себя все воспоминания об этих двух зимних днях.
Хлопнула дверь. Я подняла голову, ожидая увидеть Аманду, но передо мной стоял Стив, такой же бледный, как вчера вечером.
– Нам не о чем говорить, – сказала я, не поднимаясь с кровати.
– Ты права – не о чем. Если ещё утром я думал извиниться перед тобой, предложить всё забыть и попытаться начать с чистого листа, то сейчас… Мне стыдно перед Амандой. Я ни в коей мере не хотел задеть её чувства. И я не могу понять, как она могла влюбиться в такую стерву, как ты.
Он опустился передо мной на колени и сжал руками мои сведённые коленки так сильно, что мне стало больно.
– Ответь мне, зачем ты врала в машине, когда я прямо спросил тебя, спишь ли ты с Амандой? Зачем? Я бы и не приблизился к тебе. Мы бы нормально пожили тут неделю. Я научил бы тебя кататься на сноуборде. Аманда набралась бы сил перед разговором с матерью. Зачем ты всё испортила? Ты не любишь её?
Я молчала. Я ожидала от него чего угодно, но не подобных разговоров.
– Ты не понимаешь, насколько она ранима. Тем более сейчас, хоть я и ничерта не смыслю в беременных гормонах. Когда она сказала, что приедет с подругой, я засомневался, а надо ли мне это. Но когда увидел вас вдвоём, то даже обрадовался – наконец-то она смогла раскрыться перед кем-то. Она же как зверёк в панцире, и нападает первой, чтобы никто не увидел, как ей плохо и одиноко.
– Стив, – я еле смогла произнести его имя. – Я не врала тебе. Это Аманда сейчас наврала, что она и я… Ну в общем…
Стив тут же убрал руки и отошёл к двери. Он уже взялся за ручку, но замер, будто обдумывал слова, а потом обернулся и выдал скороговоркой:
– Ты когда-нибудь захлебнёшься в своём вранье, но не будет рядом никого, кто бы протянул тебе руку. Пока. Счастливого Рождества.
Он вышел и тихо прикрыл дверь. Я осталась сидеть на кровати. Выходить прощаться с ребятами было лишним. Оставалось только надеяться, что они тоже забудут наше случайное знакомство как кошмарный сон. Они долго возились. Я сидела на кровати с телефоном и просматривала присланные мне рождественские открытки. Среди них была и одна от моего серба. Я даже шмыгнула носом и почувствовала вину за то, что когда рассылала поздравления друзьям, даже не подумала включить его в рассылку. Ещё я с радостью нажала на кнопку, чтобы отклонить заявку в друзья, которую прислал Стив. Теперь он точно не обидится.
Казалось, прошёл целый час, прежде чем ко мне зашла Аманда и сказала, что я могу идти в душ. Я кивнула и стянула водолазку, которую точно надо было отправить прямиком в стиральную машину – слишком много я в ней пережила за последние часы. Аманда, как и Стив час назад, стояла около двери и смотрела в пол, боясь поднять на меня глаза.
– Прости меня, Кейти. Я просто не знала, что ещё им сказать. Абби – дура, но и я не лучше. Впрочем, забудь. Мы всё равно сейчас уезжаем. Только матери звонить не стану. Не хочу, чтобы она знала, что мы были на Тахо. Скажем, что сюрприз хотели сделать. Иди в душ, возьми себе одежду, а всё остальное я пока в машину отнесу.
Она подняла на меня глаза, но заметив, что я уже полностью разделась, отвела взгляд в сторону.
– Аманда, – сказала я, копаясь в шкафу, куда мы успели выложить свои вещи, и радуясь, что можно не смотреть ей в глаза. – Когда я спросила тебя, спала ли ты с женщиной, почему ты мне солгала?
– Я не врала тебе. Я не спала.
– Почему же Стив уверен, что ты… Ну в общем он ещё вчера меня спросил…
– Стив наивный мальчик. Он верит всему, что ему говорят. Он только с виду такой вот мачо, а внутри…
– Но ты сама вчера…
– А вот вчера я не врала, – сухо ответила Аманда. – Только я и слова не сказала тебе о том, что я лесбиянка. Я говорила про него и про то, что он думал, когда решил меня споить.
Я поднялась с корточек и прикрыла себя охапкой одежды прежде, чем обернуться к Аманде.
– Это правда?
– Что? – жёстко спросила она.
Я опустила глаза, понимая, что не смогу произнести этого слова, но всё же я сказала.
– У нас в школе был замечательный психолог. Однажды он собрал всех наших девчонок и поднял эту тему. Он сказал, что это нормально чувствовать себя виноватой в случившемся. Это такая у нас извращённая женская психика, когда мы ищем оправдания всем действиям мужчин. Только это чувство вины губит нас, и надо попытаться его побороть. Вообще он сказал, что важно поговорить с кем-то… В общем, ведь почти все изнасилования совершаются знакомыми мужчинами, но суть-то не меняется. Женщине только ещё хуже оттого, что она боится, что об этом узнают…
– Я ничего не боюсь, – перебила меня Аманда. – Я была дурой, что рассказала тебе.
– А ты мне ничего не рассказала.
– Вот и отлично. Иди уже в душ, или ты передумала уезжать? Я могу остаться. Мне плевать на мнение Абби. Это ты боишься взглянуть всем в глаза. Особенно Стиву. Ты ведь чувствуешь ту же вину, да? Что у тебя с ним ничего не получилось? Это тоже нормально, как говорят психологи. Нас веками приучали к тому, что в постели хорошо должно быть только мужчине. Они быстрее нас привыкли и даже не задумываются, что нам может быть нужно что-то совсем другое. Чёрт побери, а вот когда в Средние века школяры обратились к наследию античности ещё до эпохи Возрождения, они писали, что женщина может зачать только при получении оргазма, и все их учебники по деторождению были сборниками картинок о том, в каких позах лучше всего удовлетворить женщину. Наверное, их все сожгли на кострах вместе с ведьмами и продолжают жечь!
Аманда уже не говорила, а орала, и я была до безумия рада, что в доме мы одни. Это было похлеще индийских храмов, и я решила выскочить в коридор и запереться в душе, чтобы она остыла.
– Так мы уезжаем, или ты ждёшь Стива? – бросила мне в спину Аманда.
Но я лишь со всей дури хлопнула дверью ванной комнаты и, бросив одежду на пол, рухнула на неё, потому что тело сотряс дикий смех, причину которого я не могла себе объяснить. Отсмеявшись, я включила душ и залезла под его обжигающие струи. Господи, шептала я, когда-нибудь она будет говорить со мной прямо, без только ей известного подтекста? Или меня ждёт участь Стива, в голове которого она создала непонятно зачем и непонятно какой образ себя и, похоже, меня тоже. Какого чёрта, Аманда? Какого чёрта!
Глава 31 "Запах корицы"
Я провела рукой по каминной полке, украшенной искусственной еловой веткой, и вдохнула будоражащий запах корицы, смешанной с шоколадом – запах настоящего домашнего Рождества. Жаль, конечно, что он не был дополнен ароматом хвои, но Аманда не допускала и мысли о том, чтобы меньше чем на месяц ставить в дом живое дерево. Поэтому в доме её матери в главной зале стояла пушистая под самый потолок искусственная ёлка, увенчанная фигурой ангела и украшенная красными и серебристыми шарами и бордовыми бантами.
