— Спасибо, — это волшебное слово Олег выдал, когда я вернулась за стол с тарелкой, в которой оказалось лишь чуть-чуть прикрыто донышко. — Ты отдала свою долю Агате или по требованию жены брата села на диету?
Олег не притронулся к своей тарелке и сейчас держал ее на весу над моей, грозясь устроить из каши водопад.
— Я не позволяю никому ничего от меня требовать, — выдала я и оттолкнула руку Олега. — Не надо ничем со мной делиться.
— Даже хорошим настроением? — и усмехнулся.
Мне оставалось сделать то же самое — вышло криво и зло.
— А у тебя оно имеется? — пришлось поинтересоваться для поддержания беседы.
— Я рассчитывал с ним проснуться, потому что все к этому располагало. Но вышло то, что вышло… Но мы можем исправить маленькое недоразумение с будильником и дверью одной простой улыбкой. Не правда ли?
Не такой! Твоя улыбка похожа на оскал — хотя у тебя и нет клыков, все зубы беленькие и ровненькие. Голливудская улыбка бодибилдера, блин…
— Мила, я попросил прощения, разве нет? — добавил он тут же с прежним раздражением. — Что мне еще надо сделать? — и не дал мне даже выдать парочку каких-нибудь вариантов. Я бы что-то да придумала секунд за пять. — Ты живешь в мире идеальных людей, которые не оступаются? — Пауза, но теперь без всяких вариантов. — Я реально испугался, что проспал митинг. Он был для меня важен, очень важен… Нормальные люди зарабатывают деньги, чтобы ими наслаждаться, и тратят на бизнес деньги чужого дяди, а я из тех идиотов, которые вбухивают в стартапы свои — все до последней копейки, чтобы было чем заняться и не умереть от скуки. От меня сейчас зависит судьба пятидесяти человек, понимаешь? От того, сумею я убедить большого босса, что моя команда ему позарез необходима или не сумею. Иначе через год мне нечем будет платить людям зарплату. И себе, кстати, тоже.
Я молчала — а что я должна была сказать? Возьми с полки пирожок? Но пирожка не было, была лишь каша, которая блестела маслом, как сейчас мое лицо: мне было душно в обществе Олега. Он жутко душный, невыносимо…
— Знаешь что? — и я действительно знала, что сказать. — У всех людей есть проблемы своего масштаба, но я не вываливаю свои на твою голову. Ты же вывалил и вообще нафиг меня ими засыпал. Кто ты? Я тебя не знаю и, вот честно, знать не хочу. Я согласилась открыть дверь в твоём доме. Ты не предупредил меня, что твой дом — ящик Пандоры. Я не соглашалась быть тебе будильником и кухаркой, на которую можно орать… Да пусть у тебя рухнет весь бизнес, мне-то какое дело? Ты мне никто.
— Встать и уйти? — выплюнул Олег мне в лицо, которое и так лоснилось, точно после крема.
— Я тебе говорила это два дня подряд. Но тебе скучно. Могу поверить. Но я не собираюсь тебя развлекать. Я ещё раз тебе повторю: ты мне никто. Если ты попросил помощи по-соседски, то будь добр, веди себя как сосед. С уважением к соседу.
Олег встал, и мне пришлось вздернуть подбородок — увы, не из-за обиженной гордости.
— Я уйду. Помогать мне не надо. Я сейчас поеду в контору и попрошу секретаршу вызвать мне сервис по обустройству дома. И тебя больше не потревожу. Идёт?
— Бежит.
Мы стояли теперь оба. Смотрели друг на друга, точно враги. На ровном месте поругались. А, может, и не на ровном. Все же совместный ужин был большой глупостью, а завтрак — вообще без вариантов. Впрочем, никто и не поел.
— Кашу съешь и езжай на работу! — выдала я маминым голосом.
— Я в пользу Агаты отказываюсь, — процедил Олег сквозь зубы. — Я сегодня не бегал. Мне каша не положена, ну совсем…
И действительно пошёл от стола к дивану, на который бросил ноут. Сунул его в кейс, схватил пиджак и направился к двери. Собака удивленно подняла от миски голову и даже сделала два шага, затем недовольно тявкнула и вернулась к недоеденной каше. В одном ухе у меня стоял звон бьющегося о миску ошейника, а в другом громкий хлопок замка. Ну вот и все… Дверь, которую я нечаянно открыла чужим ключом, захлопнулась сама собой.
Глава 28 "От желания так просто не избавишься"
Чтобы избавиться от желания, желание надо удовлетворить! Особенно, когда надо-то всего-ничего: подняться в спальню и выглянуть в окно, чуть раздвинув пальцами жалюзи, чтобы не засекли. Это не подглядывание в замочную скважину: мне действительно нужно удостовериться, что Олег уехал, и я могу наконец без страха быть застигнутой врасплох начать заниматься своими личными делами. Сходить в душ, например. Или выгулять нормально собаку. Ходьба или топтание на месте раздражают, а вот быстрый шаг успокаивает нервы и убыстряет работу сердца, а то бедное начало сдавать сбои: то остановится, то к горлу подпрыгнет.
— Тебе тоже интересно? — спросила я собаку, которая встала на подоконник передними лапами и начала безбожно тыкаться мордой в пластик жалюзи.
Агата, кажется, даже кивнула — во всяком случае взвизгнула уж точно.
— Лучше б уехал, да? — искала я того, кто б разделил мое желание.
Собака закивала и коснулась мокрым холодным носом моих пальцев, державших жалюзи. Вот, желание двух баб игнорировать не стоит. Верно, Олежка? И заставлять долго ждать. Ты ж на работу, а не на свидание собрался. Сколько мужики обычно тратят на душ? Минут пять? И еще пять на бритье. Есть тебе дома, кажется, нечего… Еще накинем минут пять на одевание и еще пяток на завязывание галстука…
Да я столько у окна не простою! Пришлось сесть — тело вынудило меня, точно не разум: коленки затряслись. С чего это вдруг?
Он ушел… Как я и хотела. Еще и последнее слово осталось за мной. Вернее, за Агатой. Ты ж тявкнула, правда? И я погладила собачью морду, которая тыкалась во все мои доступные места: в ладонь тоже. И я нагло сжала пальцы вокруг мокрого носа, будто отбирала невидимый мячик. У меня тоже отобрали косточку, так мне и надо… На чужой каравай рта не разевай, подавишься. И я даже закашлялась. Поднесла к глазам руку — вся в шерсти. Агата, тебя вместе с полом необходимо пропылесосить.
— Не спишь? — это звонила Инга Кирьянова собственной персоной. Не выдержала игру в молчанку.
— Мам, ты на время смотрела? Я на курорте или на работе?
Хмыкнуть я не успела, мать ответила слишком быстро. Как всегда, впрочем, точно готовилась к разговору со мной с чек-листом.
— Ты сама говорила, что у тебя там санаторий «Малая Родина»
Так, одну галочку она поставила. Как любил говорить ее любимый Михаил Задорнов, «опчичила одно мероприятие» по загонянию меня под плинтус. Не выйдет — у Лолы дома плинтусы приклеены и еще гвоздиками прибиты. Нет, это все в теории — пока Агата не пыталась их отодрать. К счастью!
— Да, и тут здоровый распорядок дня: подъем в шесть утра…
Блин, встань я в шесть утра — дверь осталась бы цела. Я даже обернулась на нее, а потом снова в окно глазами хлоп-хлоп. И жалюзи от собачьего носа хлопали моим ресницам в такт: что только Агата вынюхивала, непонятно. Наверное, пыль, потому что я чихнула.
— Простыла?
— Нет!
Хотелось сказать, что задохнулась от твоей заботы, мамочка, но промолчала, чем и оставила вопрос без ответа, но следующий не особо заставил себя ждать:
— Тебе что-нибудь привезти? Я могу заехать после работы.
— Мам, тебе интересно, где я живу? Или на собаку посмотреть хочется? Я могу прислать фотки…
А сейчас не отвлекай меня от шпионажа… У меня аж глаза заболели смотреть между жалюзи, точно в прорезь карнавальной маски.
— Я думала, тебе надоел домашний арест, — выдала Инга уже с заметной злостью, то есть своим обычным голосом, в котором звучала перманентная издевка над дочерью.
— Я ж не в одиночке сижу, — усмехнулась я, сильнее прижимаясь к окну.
Не очень удобный наблюдательный пункт я избрала — жалко было спину колесом делать, а то бы с радостью, как Агата, возложила морду на подоконник. Да выйди ты уже наконец из дома, Олежек!
— Ну, да, с собакой! — выплюнула Инга мне в ухо. — Интеллектуальные беседы ведете…
Как у твоего любимого Владимира Высоцкого там было: Ты, Ин, на грубость нарываешься, всё, Ин, обидеть норовишь! Не выйдет!
— Нет, интеллектуальные беседы я веду с соседями, — И плевать что в единственном числе. — С ними же и ужинаю, так что у меня полный холодильник жрачки, можешь не переживать. С голода не сдохну…
Да, да, не надейся… Вернусь к тебе в квартирку, но не к тебе под крылышко.
— Мам, мне работать надо. Спасибо, что позвонила…
Ну, да, выдала я фразу голосом робота: ваш звонок очень важен для нас, только, пожалуйста, не оставайтесь на линии, вам не ответит никакой оператор.
— Принца на белом коне нашла?
Не может не издеваться…
— Не нашла…
Я чуть носом в стекло не влепилась, вдруг получив по спине собачьим хвостом. Ну что ты лаешь! Как ты могла признать его в машине, ну как…
— А жаль… — успела сказать мать еще до лая.
Машина белая… Инга, ну кто тебя за язык тянул, блин?! Почти что конь, крохотная. Но ему одному больше и не надо. Одному ли? Ну, ну… Уехал, как и обещал. И уже и думать про меня забыл, наверное.
— Пока…
Вот так бы сразу! Я швырнула телефон на кровать и повернулась к собаке, которая продолжала лаять в закрытое окно.
— Не услышит! — крикнула я, и Агата точно поняла меня, спустила лапы с подоконника и подошла ко мне обниматься.
Дудки тебе, а не обнимашки. Ну что ты наделала? Я аж в голос спросила, но Агата и тогда не тявкнула.
— Лола нас обоих прибьет! И будет права… Ну как ты могла? — я присела подле собаки на корточки и принялась отбиваться от ее языка. — Я тебя пожалела, почти что в кровать к себе пустила, а ты меня на какого-то кобеля променяла?! Так честно, а? — я схватила собаку за морду. — Вот ответь мне, честно? Так поступают хорошие собаки? Нет, так хорошие собаки не поступают…
Я плюхнулась на задницу сама, без помощи Агаты и вжала подбородок в грудь: противно щипало в глазах. Почему? Почему так обидно? За все, и за дверь больше всего.
Почти что шмыгнув носом, я набрала Мишкин номер. Так да сяк, слово за слово объяснила ему, что к чему.
— Да я сегодня свободен. Подъеду прямо сейчас. Привезти банку соленых огурцов?
— Привези…
Вот те нате… Презент мне, хотя я должна ему…
— Я тебе обед приготовлю.
— Да брось…
— Не брошу…
Бросил Олег… Вернее забыл забрать. Кредитку. Карта так и осталась лежать на столике, прикрытая ключами от дома. Я тяжело сглотнула — стало солено без всякого огуречного рассола. Нет, такого утреннего похмелья огурчиками не снять. Олег Лефлер — теперь я хоть фамилию знаю. Раньше посмотреть было недосуг!
Дрожащими пальцами я вызвала номер, на который никогда не звонила. Только отправила одну единственную ответную эсэмэску. Зря.
— Чего тебе надо? — Олег ответил сразу и грубо, и явно по адресу.
— Сказать, чтобы ты забрал банковскую карту, — выдала я голосом сотового оператора. Мне хотелось звучать мило и безэмоционально, но я не знала, получилось у меня или нет, потому что снова пришлось моргать.
— Я уже далеко. Не буду возвращаться, — ответил Олег уже ровно и безразлично.
Да, мы не зашли в знакомстве достаточно далеко, чтобы ругаться по-настоящему. Так, в песочнице из-за формочек поцапались.
— Я не прошу возвращаться. Просто знай, что она у меня.
— Я не забыл, где она. Что-нибудь еще?
— Нет, — губы сами сжались, испугавшись, что их вот прямо сейчас прикусят. — Нет, да… Как мне ее вернуть? Под коврик положить? У тебя есть коврик на входе.
— Она без пина, забыла?
— Не забыла, — ответила я ему в тон.
— Вот и умница. Купи себе что-нибудь за свою помощь мне. Она пройдет онлайн.
— Ты уже принес магарыч.
— Это за новую услугу. Под ковриком ключ. Впустишь рабочих, если я сегодня смогу их пригласить. И бросишь кредитку с ключом на диван.
Я чуть не прокусила губу.
— Хорошо.
— Я текстну тебе время, если что…
— Угу.
— Что угу? Угу, купишь себе подарок?
Он точно усмехнулся. Я знаю такой голос — как у матери!
— Не боишься разориться? — не сдержалась я.
— Там на десятку лимит стоит. Десятку баксов. Я оплачу без проблем.
Секунда тишины.
— Купи себе подарок. Поняла?
Я кивнула своему отражению: ну-ну, рыцарь на белом коне.
— Я выйду с Агатой и заберу ключ на всякий случай.
— Всякого случая со мной обычно не бывает, — Странно, что не заржал над своей абсолютно дурацкой шуточкой. — Не напрягайся. Может, твоя помощь еще и не понадобится. Но спасибо, что позвонила.
Пусть ваш звонок и совершенно нам не важен и ваши дела нас не интересуют…
— Хорошего рабочего дня.
— Взаимно, — отозвался Олег и сбросил звонок.
Зараза, опять подрядил меня! Гавнюк!
Глава 29 “Благими намерениями”
— Мила, да брось ты… — отбивался Мишка от меня и моего рассольника.
Ну какого фига, спрашивается, приволок тогда трехлитровую банку огурцов без водки? Ну, была бы к банке сетка из овощной лавки, я бы винегрет сварганила, а так… Куда девать два литра супа? Собаке огурцы нельзя. Ну… Я не буду советоваться по данному вопросу с Лолой. И так пришлось тащить собаку во двор, чтобы не лаяла на маляра. Впрочем, Агата и там надрывалась, но я списала ее громкий восторг на игру с мячиком и быстро свернула видеозвонок. Короче, Лола про дверь ничего не знает и, надеюсь, не узнает. Никогда!
— Меня дома неплохо кормят… Меня прибьют, если я явлюсь не голодным! — наконец выдохнул Мишка, и я сдалась. — За кофе спасибо. Кофе был суперский. Был? Я же сказал «был», верно?
— Верно, верно… Все, вали к жене! Это классно, когда тебя ждут…
Я не хотела звучать грустно. Голос звучал так без моей на то воли.
— Давай выше нос! У нас на даче не хуже, — Это Мишка обвёл понимающим взглядом чужие хоромы. — Сдашь собаку, приезжай на шашлыки. Без мамы…
Теперь я улыбнулась ему от всего сердца.
— Спасибо, Миш, за помощь, но мне как-то неловко принимать ее вот так… Просто так…
— Мил, ну хватит. Я ж все из сарая взял. Краска все равно бы высохла не сегодня, так завтра. Не делай проблемы на ровном месте. Друзья на то и друзья, чтоб помогать. На все остальное есть деловые отношения. Так что не поломай тут ничего, смотри, а то не расплатишься с сильными мира сего. За копейку ж, гады, удавятся. Так держать!
Я поймала его поддерживающий кулак и вместе с кулаком выставила друга-товарища за дверь. Ещё и с кистями, наждакачками и прочей красящей фигней. Что нам стоит дом построить… И обставить… Плевать, как отреагирует теперь наш Олежка и его сервис дизайнерских услуг, но мы с Агатой весь день занимались онлайн-шопингом, висели на телефоне, ругались с менеджером. И вот наконец я ещё не выпроводила из Олежкиного дома сантехников — или кто они там были — а три коробки барахла уже стояли в холле, а в моем телефоне светилось сообщение с приличной суммой бонусных баллов. Ну что ж, может, я и себе на эти бонусы что-нибудь присмотрю, когда наконец съеду от матери. Главное, чтобы они не обнулялись в конце года, потому что пока света, ака отдельной от матери жилплощади, в конце тоннеля не видно: я шопилась, бегала между домами, нервничала и готовила никому не нужный рассольник, хотя могла преспокойно учиться и работать на самодостаточное будущее. Ну что ж… Буду проживать этот день на одну собачью зарплату: тысячу рублей, а что поделать?!
