Никакого разбитого сердца тут нет. Да и не может с его-то внешностью и деньгами быть несчастного романа. У него. С девушками сложнее — уверена, не одна пыталась его окольцевать, да ни у одной не оказалось челюстей Щелкунчика. Крепкий орешек!
— Завтра все равно не будет шампанского, потому что ты сидишь с собакой, а я алкоголь принципиально не покупаю.
— Я могу заказать доставку. Так что это не проблема. Проблема в тебе, да?
— Олег, чего тебе надо?
Его локти оказались на столе, мои — тоже.
— Нормальных отношений с девушкой, вот чего…
Опаньки… Он проговорил это совсем шепотом и снова откинулся на спинку стула. А я-то тут причем?
— На десять дней? — Я не хотела, я совершенно случайно озвучила продолжение своей мысли.
Выражение его лица осталось предельно серьезным.
— Мила, меня достали обе категории баб. Те, которые сразу раздвигают ноги, чтобы я открыл для них свой кошелек. Как и те, которые держат коленки руками, считая, что только это мне и надо. Так ты будешь пить со мной шампанское или нет? — спросил он, не сделав и секундной паузы.
— А можно пить с тобой чай? — Я уже не знала, что сказать. — Или его в меню нет?
— Чай меня не расслабляет.
— А шампанское расслабляет? Или что покрепче надо?
Похоже, надо… Мне! Его без полбанки не поймешь!
— Я пью только вино. Ну, портвейн иногда. Сорок градусов не для меня.
— Олег, в чем твоя проблема?
Симсим, ну честно, откройся уже, а то достал своими недоговорками!
— В том, что ты ищешь за моими словами подвох. А я с тобой предельно честен. Я попросил тебя о помощи, и ты согласилась помочь. Я не могу предлагать тебе за это деньги, поэтому предлагаю бартер: погулять с собакой и купить ужин. Мила, я понимаю, что ты в какой-то мере проецируешь на себя опыт своей мамы. Я не знаю, кем был твой отец и не хочу знать. Я вообще не хочу касаться этой темы, потому что ко мне она не имеет никакого отношения. Я не имею на тебя никаких видов. Я не хочу повторять это раз за разом. Я интересуюсь немного иными девушками, которых во мне тоже интересуют немного иные качества. Давай уже закроем эту тему раз и навсегда. Эти десять дней мы просто соседи. Без пола. Договорились?
Я кивнула.
— Подушку принести?
— Я остаюсь у тебя. Так что постели мне на диване. Я буду вести себя очень тихо. Встану в пять и уйду бегать. С собакой.
Кажется, выгнать его уже не получится.
— А что ты хочешь на завтрак?
— Если я скажу, что гречневую кашу, мне ее сварят?
Я кивнула.
— Только завтракать будем не раньше восьми, ладно? У меня в шесть тридцать конференц-колл. По утрам я, увы, шумный квартирант, извини.
Либо он сошел с ума, либо я… Агата вне подозрения. Пока, во всяком случае.
Моих мужчин можно пересчитать по пальцам одной руки — чем я и занималась, лёжа в холодной постели. В доме стояла тишина, а я бы честно обрадовалась храпу: хоть какой да изъян нашелся бы в Олеге, и я бы от всего сердца, или хотя бы его половины, порадовалась, что он не спит рядом. Но в темноте храпела лишь собака. Наверное, жалела, что ее не пустили в постель, хотя она и запрыгнула туда раньше меня, точно испугалась, что туда запрыгнет сосед даже после моего твёрдого «нет». Впрочем, оно не было таким уж твёрдым…
Я загнула первый палец и сжала губы. Дура! В лето перед выпускным классом укатила с подругой на дачу, где ее ждала первая любовь. И… Так, как начала я, нормальные девушки не начинают половую жизнь. За компанию. Чтобы не отставать. В развитии. С другом ее друга. Потом был год тишины. На первом курсе за мной впервые ухаживал парень, но я ломалась. Долго. Месяц. Даже не знаю, почему. Не хотелось новых разочарований. С первым у нас секс был три раза, но второй и третий мало чем отличался от первого. Потом я все же согласилась начать встречаться с однокурсником по-взрослому. И он ушёл. Просто ушёл после того, как я пригласила его домой. Ушёл, ничего толком не объяснив. Это было невыносимо грустно встречаться с ним каждый день на парах. Хорошо, он надо мной не ржал. Зато ржала я сама, чтобы не плакать. И снова год ни с кем не встречалась.
Потом познакомилась с пьяным футбольным фанатом, когда подруга, решив показать мне, почему они с братом любят футбол, взяла меня на стадион. Парень оказался из Москвы, хотя был без всяких опознавательных знаков, и решил свалить до окончания проигрышного матча. Говорил, специально взял билет на ранний поезд. Я проводила его до Московского вокзала. У нас с ним, понятное дело, ничего не было, даже поцелуя, но он, протрезвев, зачем-то позвонил мне из Москвы и даже приехал в следующие же выходные. Наш непутевый роман длился два месяца: то он приезжал на выходные, то я ездила к нему. Но у нас ничего не вышло, потому что я испугалась бросить учёбу, на которую с большим трудом поступила, и ехать в Москву на птичьих правах. Потом был ещё один неудачный вариант и уже после него — Валерка, на котором я думала остановиться, считая себя его гражданской женой. Он так не думал. Кобелина хренов!
Я сжала кулак и погрозила темноте, точно она была виновата в моей женской слепоте. Могла бы научиться на материнском примере отличать зерна от плевел. Хотя мне, по всей видимости, только комбикорм уже доставался, как настоящей курице!
Агата снова засопела, хотя я не разговаривала в голос. Пусть и очень хотелось — хотелось спросить у неё совета: что мне делать? Как бы год прошёл… Я выпадаю из привычного ритма личной жизни. Пора разменять вторую руку — и я накрыла кулак растопыренной пятерней — главное, в этот раз я не буду строить на мужика никаких несбыточных планов. Я даже знаю точное число, когда мы расстанемся, если вообще сойдемся.
Не знаю, как он, а я дозрела до курортного романа. Мы же с этим Олегом, можно сказать, заперты на необитаемом острове! В компании собаки. Тут даже не надо первого шага делать — нужно просто не пятиться, когда он наступает. Ну, и в конце-то концов, кому это надо? Мне! Потому что на горизонте никого не видно, знакомиться я не умею, на работу пока не выхожу, да и на работе меня окружают обычно одни бабы… А такие мужики даже по соседнему фарватеру не ходят. Чего я теряю? Да все я теряю! Веру в себя… А он — приобретает по скидке несколько ночей без всяких обязательств. С нормальной девушкой, которую совершенно не интересует, что у него в кошельке. Вот высплюсь и пойду в наступление.
— Ёлы-палы!
Нет, я вряд ли что-то воскликнула. Просто подлетела с кровати от собачьего скуления.
— Агата! — это я точно заорала в голос. — Фу! Назад!
Она не поняла, и я схватила ее за ошейник… Обеими руками, чтобы оттащить от двери — потому хвататься за сердце было нечем. На белой краске ровнехонькими бороздами проступило дерево. Сколько же она царапала дверь? Сколько? Всю ночь? И зачем?!
— Агата!
Собака смолкла, и только тогда я услышала будильник. Да, будильник — пи, пи, пи, пи… Бесконечное «пи».
Я распахнула дверь и чуть не растянулась на полу, когда Агата поддала мне бедром под колено. Я выругалась. В голос. И все равно через боль понеслась вниз, перескакивая ступеньки, как собака. К счастью, больше я за ней повторять ничего не стала: она наскочила на диван и принялась слизывать с лица Олега сон. Он отбивался от собаки, не думая выключить свой чертов будильник.
Я медленно дефилировала через гостиную, чтобы вместо «доброго утра» сказать ему пару ласковых.
— Который час? — опередил он меня довольно грубым голосом и так же грубо скинул с себя овчарку, которая стояла на диване и на нем уже всеми четырьмя лапами и дружелюбно виляла хвостом.
— У своего будильника спроси! — я не собиралась искать в закипевшей груди ласковые нотки.
Агата тоже уже лаяла, проклиная будильник. Олег схватил телефон и одарил его смачными английскими проклятиями. Затем вскочил, скинув одеяло, которое составляло его единственную одежду — боксеры не в счёт. Они явно жали ему и потому растянулись до полупрозрачных.
— Не могла разбудить?!
Это он развернулся ко мне уже от стола, на котором раскрыл свой серый Макбук. К счастью, я видела теперь лишь его лицо:
— А я что по-твоему делаю сейчас?!
Он видел такую же тонкую майку — и плевать. Ему было бы плевать, стой я перед ним даже голой!
— Сейчас ты делаешь нам кофе и молча. У меня конференц-колл.
И он действительно сунул в уши аирподс, хотя разумнее было б сунуть руки в рукава рубашки, висевшей на соседнем стуле. Впрочем, меня же послали на кухню, а оттуда я вижу лишь спину, широкую. Но не настолько, чтобы закрыть дергающуюся коленку. Он реально проспал нечто важное?
— Сорри, гайз…
О, да, этот Олег извиняться может перед кем угодно, но не передо мной. И это я ещё не сообщила, что по его милости собака изодрала дверь. Я даже боялась подниматься наверх и проверять размер урона. В любом случае, мне влетит за порчу чужого имущества. Не скажу же я правду — что пустила в дом постороннего человека. Лола четко сказала — никаких молодых людей. А что если сосед — это существо бесполое? Ага, убеди сначала в этом саму себя после того, как видела его почти что голым.
Соврать Лоле в лицо не получится. Олег вот тоже, будь у него включена камера, не оправдал бы свое опоздание проблемами с вайфаем. Варить кофе? Но это же шуметь? Но мне же сказали — вари! Очень грубо сказали. Хорошо, про кашу не напомнили. Сколько у нас времени до восьми утра? Справлюсь с обязанностями… Кухарки? С хозяйкой дома, в котором тебя милостиво оставили на ночь, так не разговаривают.
— Спокойствие, только спокойствие… — говорил очень громко вырвавшийся на свободу мой внутренний голос моим же глазам, которые отказывались верить тому, что видели.
А видели они краску, которая белыми ошмётками свисала с дверной рамы. Вот так Агата жаждала разбудить несчастного Олега, совершенно забыв, что могла бы для начала разбудить швейцара, то есть меня… Огласите, пожалуйста, весь список моих должностных обязанностей… Впрочем, рабам, кажется, ничего не объявлялось заранее.
— Ну что ты за собака?! — возмущалась я в голос, не заботясь о соблюдении тишины во время чьих-то там переговоров.
Гречневая каша давно готова, время перевалило за восемь часов уже тоже давно. И давно я не была такой злой и… Растерянной. Что сказать Лоле на ожидаемый вопрос: каким образом собака оказалась наверху? Это не Агата должна была спать в моей постели, а я — свернувшись калачиком на ее подстилке.
Пальцы гладили косяк с такой настойчивостью, точно могли приклеить содранную краску обратно. Не могли! Зато я поняла, что дверь можно покрасить — если, конечно, Мишка согласится приехать. У него на даче явно найдется белая краска. Какое счастье, что у Лолы в дизайне главенствует медицинский вкус!
Я присела подле двери, чтобы внимательнее оценить ущерб — нет, не так страшно: когти в дерево не вошли. И все же мое положение в воздухе относительно пола изменило ситуацию— теперь одной рукой я держалась за косяк, чтобы Агата не опрокинула меня на спину, а второй отводила собачью морду от лица, чтобы не быть зализанной до смерти.
— Не отделаешься поцелуйчиками, не отделаешься! — дралась я с собакой уже лежа на полу. — Отстань!
И вдруг я победила — вернее, Агата научилась летать и на долю секунды зависла в воздухе прямо надо мной. За следующую долю я сообразила, что это Олег оттянул ее от меня за ошейник.
— Я уж испугался, что это ты уже со мной говоришь, — ухмыльнулась его наглая рожа. По ней я и читала слова, потому что звук его голоса потонул в лае.
Агата отпрыгнула к стене и теперь, вся сжавшись, неистово лаяла из угла, не смея подступить к врагу даже на лишний сантиметр. Я села, хотя в моей позе не было абсолютно ничего плохого — после прогулки с собакой я осталась в вельветовых спортивных штанах и кофте — единственная проблема этого наряда была в том, что материя была цвета пенки на кофе. Да, кофе… Олег оделся, почти: брюки застегнул, а рубашку просто накинул, но мне плевать на его обложечный вид. Абсолютно! У меня на него даже развилась аллергия за прошедший час! Снова хотелось разодрать ногтями руку, даже через плотный длинный рукав, в том месте, где моей кожи коснулись эти ухмыляющиеся губы, якобы в знак благодарности за кофе… И пусть только скажет, что я сама напросилась.
Он говорил с коллегами нонстоп, и я пожалела кофе, а не его, и только поэтому отнесла чашку на стол. И поставила рядом с Макбуком, не ожидая никакого спасибо. Я уже почти ушла, когда Олег схватил меня за руку и ткнулся туда, куда в тот момент между фразами успевали попасть его губы. И все — даже не обернулся от экрана, по которому бежали какие-то циферки, затмевая мое отражение. А я могла ослепить в тот момент владельца Макбука, потому что вспыхнула как солнце, сама от себя не ожидая такой жуткой реакции на дурацкий поцелуй. И заставила себя остаться в кухне, хотя каша уже ждала своего часа в мультиварке. Но вдруг этот тип еще решит, что я от него бегу. Нет, не от него, а с собакой. На улицу. И даже в спортивном костюме.
Сейчас в этом костюме я сидела на полу и не собиралась вставать. Опять же, из-за него. И даже протянутая рука не поменяла принятого мною решения.
— В чем дело? — через минуту трясения рукой Олег наконец-то догадался, что я не встану.
— В двери!
Моя рука не тряслась, а указывала ровнехонько на дверной косяк. И заодно на косяк Олега с чертовым будильником. Он обернулся, чтобы оценить ущерб, но не присвистнул. Его явно не волновало, во сколько мне встанут Мишкины услуги!
— Это она сегодня, что ли, так постаралась? — все же поинтересовался наш милый соседушка.
— Ага, рвалась тебя будить…
— То есть я виноват, да? — перебил он с не сползающей с лица улыбкой. — Почему не тебя?
— Я не ставила будильник на пять утра!
— На шесть тридцать, — Олег смотрел на меня не просто сверху вниз, но еще и очень снисходительно. — Я прекрасно помнил про то, что нахожусь в чужом доме и подготовился к встрече перед сном. А вот к какой встрече готовилась ты, заперевшись в комнате, я не знаю…
— Я не запиралась! — зачем-то закричала я. Громко. Очень громко. Голосом обиженной девчонки с двумя косичками. Косичек не было, был хвост — один, закрученный наспех. И сейчас я наспех подбирала слова, чтобы осадить вконец обнаглевшего квартиранта.
— Ага? Не запиралась она! Улики-то на лицо… — усмехнулся Олег и ткнул пальцем в замок и царапины под ним. — Овчарке раз плюнуть открыть дверь, нажав на ручку. Что твоя красотка и пыталась сделать. Но увы…
Я прикрыла глаза, сжала губы и поднялась с пола без его помощи. Наверное, это Агата, все еще лая, подтолкнула меня мордой под лопатки — типа, кончай тут у него в ногах валяться!
— Может, и заперлась, — не стала отпираться я, сраженная его логикой и тем фактом, что абсолютно не помнила, как запиралась вечером и как отпиралась утром. — На автомате, — добавила тут же.
— То есть не от меня заперлась? — не унимался засранец.
— Какого черта мне от тебя запираться?! — взмахнула я руками и чуть не заехала ему по наглой роже, сама того не желая.
Либо он успел отступить, либо руки у меня короткие — не дотянулась, да не больно-то и хотелось! И снова у меня зачесалась рука чуть выше запястья и чуть ниже локтя! Надо было сходить в душ перед прогулкой, а сейчас уже поздно.
— Завтра все равно не будет шампанского, потому что ты сидишь с собакой, а я алкоголь принципиально не покупаю.
— Я могу заказать доставку. Так что это не проблема. Проблема в тебе, да?
— Олег, чего тебе надо?
Его локти оказались на столе, мои — тоже.
— Нормальных отношений с девушкой, вот чего…
Опаньки… Он проговорил это совсем шепотом и снова откинулся на спинку стула. А я-то тут причем?
— На десять дней? — Я не хотела, я совершенно случайно озвучила продолжение своей мысли.
Выражение его лица осталось предельно серьезным.
— Мила, меня достали обе категории баб. Те, которые сразу раздвигают ноги, чтобы я открыл для них свой кошелек. Как и те, которые держат коленки руками, считая, что только это мне и надо. Так ты будешь пить со мной шампанское или нет? — спросил он, не сделав и секундной паузы.
— А можно пить с тобой чай? — Я уже не знала, что сказать. — Или его в меню нет?
— Чай меня не расслабляет.
— А шампанское расслабляет? Или что покрепче надо?
Похоже, надо… Мне! Его без полбанки не поймешь!
— Я пью только вино. Ну, портвейн иногда. Сорок градусов не для меня.
— Олег, в чем твоя проблема?
Симсим, ну честно, откройся уже, а то достал своими недоговорками!
— В том, что ты ищешь за моими словами подвох. А я с тобой предельно честен. Я попросил тебя о помощи, и ты согласилась помочь. Я не могу предлагать тебе за это деньги, поэтому предлагаю бартер: погулять с собакой и купить ужин. Мила, я понимаю, что ты в какой-то мере проецируешь на себя опыт своей мамы. Я не знаю, кем был твой отец и не хочу знать. Я вообще не хочу касаться этой темы, потому что ко мне она не имеет никакого отношения. Я не имею на тебя никаких видов. Я не хочу повторять это раз за разом. Я интересуюсь немного иными девушками, которых во мне тоже интересуют немного иные качества. Давай уже закроем эту тему раз и навсегда. Эти десять дней мы просто соседи. Без пола. Договорились?
Я кивнула.
— Подушку принести?
— Я остаюсь у тебя. Так что постели мне на диване. Я буду вести себя очень тихо. Встану в пять и уйду бегать. С собакой.
Кажется, выгнать его уже не получится.
— А что ты хочешь на завтрак?
— Если я скажу, что гречневую кашу, мне ее сварят?
Я кивнула.
— Только завтракать будем не раньше восьми, ладно? У меня в шесть тридцать конференц-колл. По утрам я, увы, шумный квартирант, извини.
Либо он сошел с ума, либо я… Агата вне подозрения. Пока, во всяком случае.
Глава 24 "Соня и кухарка"
Моих мужчин можно пересчитать по пальцам одной руки — чем я и занималась, лёжа в холодной постели. В доме стояла тишина, а я бы честно обрадовалась храпу: хоть какой да изъян нашелся бы в Олеге, и я бы от всего сердца, или хотя бы его половины, порадовалась, что он не спит рядом. Но в темноте храпела лишь собака. Наверное, жалела, что ее не пустили в постель, хотя она и запрыгнула туда раньше меня, точно испугалась, что туда запрыгнет сосед даже после моего твёрдого «нет». Впрочем, оно не было таким уж твёрдым…
Я загнула первый палец и сжала губы. Дура! В лето перед выпускным классом укатила с подругой на дачу, где ее ждала первая любовь. И… Так, как начала я, нормальные девушки не начинают половую жизнь. За компанию. Чтобы не отставать. В развитии. С другом ее друга. Потом был год тишины. На первом курсе за мной впервые ухаживал парень, но я ломалась. Долго. Месяц. Даже не знаю, почему. Не хотелось новых разочарований. С первым у нас секс был три раза, но второй и третий мало чем отличался от первого. Потом я все же согласилась начать встречаться с однокурсником по-взрослому. И он ушёл. Просто ушёл после того, как я пригласила его домой. Ушёл, ничего толком не объяснив. Это было невыносимо грустно встречаться с ним каждый день на парах. Хорошо, он надо мной не ржал. Зато ржала я сама, чтобы не плакать. И снова год ни с кем не встречалась.
Потом познакомилась с пьяным футбольным фанатом, когда подруга, решив показать мне, почему они с братом любят футбол, взяла меня на стадион. Парень оказался из Москвы, хотя был без всяких опознавательных знаков, и решил свалить до окончания проигрышного матча. Говорил, специально взял билет на ранний поезд. Я проводила его до Московского вокзала. У нас с ним, понятное дело, ничего не было, даже поцелуя, но он, протрезвев, зачем-то позвонил мне из Москвы и даже приехал в следующие же выходные. Наш непутевый роман длился два месяца: то он приезжал на выходные, то я ездила к нему. Но у нас ничего не вышло, потому что я испугалась бросить учёбу, на которую с большим трудом поступила, и ехать в Москву на птичьих правах. Потом был ещё один неудачный вариант и уже после него — Валерка, на котором я думала остановиться, считая себя его гражданской женой. Он так не думал. Кобелина хренов!
Я сжала кулак и погрозила темноте, точно она была виновата в моей женской слепоте. Могла бы научиться на материнском примере отличать зерна от плевел. Хотя мне, по всей видимости, только комбикорм уже доставался, как настоящей курице!
Агата снова засопела, хотя я не разговаривала в голос. Пусть и очень хотелось — хотелось спросить у неё совета: что мне делать? Как бы год прошёл… Я выпадаю из привычного ритма личной жизни. Пора разменять вторую руку — и я накрыла кулак растопыренной пятерней — главное, в этот раз я не буду строить на мужика никаких несбыточных планов. Я даже знаю точное число, когда мы расстанемся, если вообще сойдемся.
Не знаю, как он, а я дозрела до курортного романа. Мы же с этим Олегом, можно сказать, заперты на необитаемом острове! В компании собаки. Тут даже не надо первого шага делать — нужно просто не пятиться, когда он наступает. Ну, и в конце-то концов, кому это надо? Мне! Потому что на горизонте никого не видно, знакомиться я не умею, на работу пока не выхожу, да и на работе меня окружают обычно одни бабы… А такие мужики даже по соседнему фарватеру не ходят. Чего я теряю? Да все я теряю! Веру в себя… А он — приобретает по скидке несколько ночей без всяких обязательств. С нормальной девушкой, которую совершенно не интересует, что у него в кошельке. Вот высплюсь и пойду в наступление.
— Ёлы-палы!
Нет, я вряд ли что-то воскликнула. Просто подлетела с кровати от собачьего скуления.
— Агата! — это я точно заорала в голос. — Фу! Назад!
Она не поняла, и я схватила ее за ошейник… Обеими руками, чтобы оттащить от двери — потому хвататься за сердце было нечем. На белой краске ровнехонькими бороздами проступило дерево. Сколько же она царапала дверь? Сколько? Всю ночь? И зачем?!
— Агата!
Собака смолкла, и только тогда я услышала будильник. Да, будильник — пи, пи, пи, пи… Бесконечное «пи».
Я распахнула дверь и чуть не растянулась на полу, когда Агата поддала мне бедром под колено. Я выругалась. В голос. И все равно через боль понеслась вниз, перескакивая ступеньки, как собака. К счастью, больше я за ней повторять ничего не стала: она наскочила на диван и принялась слизывать с лица Олега сон. Он отбивался от собаки, не думая выключить свой чертов будильник.
Я медленно дефилировала через гостиную, чтобы вместо «доброго утра» сказать ему пару ласковых.
— Который час? — опередил он меня довольно грубым голосом и так же грубо скинул с себя овчарку, которая стояла на диване и на нем уже всеми четырьмя лапами и дружелюбно виляла хвостом.
— У своего будильника спроси! — я не собиралась искать в закипевшей груди ласковые нотки.
Агата тоже уже лаяла, проклиная будильник. Олег схватил телефон и одарил его смачными английскими проклятиями. Затем вскочил, скинув одеяло, которое составляло его единственную одежду — боксеры не в счёт. Они явно жали ему и потому растянулись до полупрозрачных.
— Не могла разбудить?!
Это он развернулся ко мне уже от стола, на котором раскрыл свой серый Макбук. К счастью, я видела теперь лишь его лицо:
— А я что по-твоему делаю сейчас?!
Он видел такую же тонкую майку — и плевать. Ему было бы плевать, стой я перед ним даже голой!
— Сейчас ты делаешь нам кофе и молча. У меня конференц-колл.
И он действительно сунул в уши аирподс, хотя разумнее было б сунуть руки в рукава рубашки, висевшей на соседнем стуле. Впрочем, меня же послали на кухню, а оттуда я вижу лишь спину, широкую. Но не настолько, чтобы закрыть дергающуюся коленку. Он реально проспал нечто важное?
— Сорри, гайз…
О, да, этот Олег извиняться может перед кем угодно, но не передо мной. И это я ещё не сообщила, что по его милости собака изодрала дверь. Я даже боялась подниматься наверх и проверять размер урона. В любом случае, мне влетит за порчу чужого имущества. Не скажу же я правду — что пустила в дом постороннего человека. Лола четко сказала — никаких молодых людей. А что если сосед — это существо бесполое? Ага, убеди сначала в этом саму себя после того, как видела его почти что голым.
Соврать Лоле в лицо не получится. Олег вот тоже, будь у него включена камера, не оправдал бы свое опоздание проблемами с вайфаем. Варить кофе? Но это же шуметь? Но мне же сказали — вари! Очень грубо сказали. Хорошо, про кашу не напомнили. Сколько у нас времени до восьми утра? Справлюсь с обязанностями… Кухарки? С хозяйкой дома, в котором тебя милостиво оставили на ночь, так не разговаривают.
Глава 25 "Дверные когти"
— Спокойствие, только спокойствие… — говорил очень громко вырвавшийся на свободу мой внутренний голос моим же глазам, которые отказывались верить тому, что видели.
А видели они краску, которая белыми ошмётками свисала с дверной рамы. Вот так Агата жаждала разбудить несчастного Олега, совершенно забыв, что могла бы для начала разбудить швейцара, то есть меня… Огласите, пожалуйста, весь список моих должностных обязанностей… Впрочем, рабам, кажется, ничего не объявлялось заранее.
— Ну что ты за собака?! — возмущалась я в голос, не заботясь о соблюдении тишины во время чьих-то там переговоров.
Гречневая каша давно готова, время перевалило за восемь часов уже тоже давно. И давно я не была такой злой и… Растерянной. Что сказать Лоле на ожидаемый вопрос: каким образом собака оказалась наверху? Это не Агата должна была спать в моей постели, а я — свернувшись калачиком на ее подстилке.
Пальцы гладили косяк с такой настойчивостью, точно могли приклеить содранную краску обратно. Не могли! Зато я поняла, что дверь можно покрасить — если, конечно, Мишка согласится приехать. У него на даче явно найдется белая краска. Какое счастье, что у Лолы в дизайне главенствует медицинский вкус!
Я присела подле двери, чтобы внимательнее оценить ущерб — нет, не так страшно: когти в дерево не вошли. И все же мое положение в воздухе относительно пола изменило ситуацию— теперь одной рукой я держалась за косяк, чтобы Агата не опрокинула меня на спину, а второй отводила собачью морду от лица, чтобы не быть зализанной до смерти.
— Не отделаешься поцелуйчиками, не отделаешься! — дралась я с собакой уже лежа на полу. — Отстань!
И вдруг я победила — вернее, Агата научилась летать и на долю секунды зависла в воздухе прямо надо мной. За следующую долю я сообразила, что это Олег оттянул ее от меня за ошейник.
— Я уж испугался, что это ты уже со мной говоришь, — ухмыльнулась его наглая рожа. По ней я и читала слова, потому что звук его голоса потонул в лае.
Агата отпрыгнула к стене и теперь, вся сжавшись, неистово лаяла из угла, не смея подступить к врагу даже на лишний сантиметр. Я села, хотя в моей позе не было абсолютно ничего плохого — после прогулки с собакой я осталась в вельветовых спортивных штанах и кофте — единственная проблема этого наряда была в том, что материя была цвета пенки на кофе. Да, кофе… Олег оделся, почти: брюки застегнул, а рубашку просто накинул, но мне плевать на его обложечный вид. Абсолютно! У меня на него даже развилась аллергия за прошедший час! Снова хотелось разодрать ногтями руку, даже через плотный длинный рукав, в том месте, где моей кожи коснулись эти ухмыляющиеся губы, якобы в знак благодарности за кофе… И пусть только скажет, что я сама напросилась.
Он говорил с коллегами нонстоп, и я пожалела кофе, а не его, и только поэтому отнесла чашку на стол. И поставила рядом с Макбуком, не ожидая никакого спасибо. Я уже почти ушла, когда Олег схватил меня за руку и ткнулся туда, куда в тот момент между фразами успевали попасть его губы. И все — даже не обернулся от экрана, по которому бежали какие-то циферки, затмевая мое отражение. А я могла ослепить в тот момент владельца Макбука, потому что вспыхнула как солнце, сама от себя не ожидая такой жуткой реакции на дурацкий поцелуй. И заставила себя остаться в кухне, хотя каша уже ждала своего часа в мультиварке. Но вдруг этот тип еще решит, что я от него бегу. Нет, не от него, а с собакой. На улицу. И даже в спортивном костюме.
Сейчас в этом костюме я сидела на полу и не собиралась вставать. Опять же, из-за него. И даже протянутая рука не поменяла принятого мною решения.
— В чем дело? — через минуту трясения рукой Олег наконец-то догадался, что я не встану.
— В двери!
Моя рука не тряслась, а указывала ровнехонько на дверной косяк. И заодно на косяк Олега с чертовым будильником. Он обернулся, чтобы оценить ущерб, но не присвистнул. Его явно не волновало, во сколько мне встанут Мишкины услуги!
— Это она сегодня, что ли, так постаралась? — все же поинтересовался наш милый соседушка.
— Ага, рвалась тебя будить…
— То есть я виноват, да? — перебил он с не сползающей с лица улыбкой. — Почему не тебя?
— Я не ставила будильник на пять утра!
— На шесть тридцать, — Олег смотрел на меня не просто сверху вниз, но еще и очень снисходительно. — Я прекрасно помнил про то, что нахожусь в чужом доме и подготовился к встрече перед сном. А вот к какой встрече готовилась ты, заперевшись в комнате, я не знаю…
— Я не запиралась! — зачем-то закричала я. Громко. Очень громко. Голосом обиженной девчонки с двумя косичками. Косичек не было, был хвост — один, закрученный наспех. И сейчас я наспех подбирала слова, чтобы осадить вконец обнаглевшего квартиранта.
— Ага? Не запиралась она! Улики-то на лицо… — усмехнулся Олег и ткнул пальцем в замок и царапины под ним. — Овчарке раз плюнуть открыть дверь, нажав на ручку. Что твоя красотка и пыталась сделать. Но увы…
Я прикрыла глаза, сжала губы и поднялась с пола без его помощи. Наверное, это Агата, все еще лая, подтолкнула меня мордой под лопатки — типа, кончай тут у него в ногах валяться!
— Может, и заперлась, — не стала отпираться я, сраженная его логикой и тем фактом, что абсолютно не помнила, как запиралась вечером и как отпиралась утром. — На автомате, — добавила тут же.
— То есть не от меня заперлась? — не унимался засранец.
— Какого черта мне от тебя запираться?! — взмахнула я руками и чуть не заехала ему по наглой роже, сама того не желая.
Либо он успел отступить, либо руки у меня короткие — не дотянулась, да не больно-то и хотелось! И снова у меня зачесалась рука чуть выше запястья и чуть ниже локтя! Надо было сходить в душ перед прогулкой, а сейчас уже поздно.
