Не то, чтобы у Устиньи не было денежной заначки, но поразмыслив, она понимает: раз родители Лени против женитьбы своего сына – значит все финансовые расходы лягут на ее плечи! И Устинья понимает, что одной ей тяжело будет осилить все траты: свадебный наряд для невесты, костюм для жениха, золотые кольца, аренда трех или четырех машин – для свадебного кортежа, продукты для праздничного стола…
А Борис Евгеньевич, вот уже три месяца, не присылал своего шофера… Устинья осознавала, что его финансовая помощь не могла длится бесконечно: Мила выросла! Но, прикинув еще раз свои возможности, Устинья решила обратиться за материальной помощью к Борису Евгеньевичу: авось еще раз поможет! Иначе Устинье придется занимать крупную сумму в долг, но, чем отдавать потом: Мила еще только окончила училище – к работе в ателье не приступила, а сама Устинья уже год, как на пенсии… – и без помощи Бориса Евгеньевича, им никак не обойтись! С такими невеселыми рассуждениями, Устинья легла спать.
Мила и Леня, отстояв очередь, подали заявление в загс. Но на пути к институту, Леню перехватили, обеспокоенные родители: бросив свои дела, они приехали взглянуть на невесту…И попробовать - отговорить своего единственного сына, от опрометчивого шага.
Сготовив борщ на обед, Устинья, отправилась на поиски Бориса Евгеньевича. Бог, по-видимому, был на стороне многострадальной Устиньи: ей повстречался шофер Бориса Евгеньевича, который кого-то поджидал у проходной, сидя в машине.
- Здравствуйте! Подскажите мне, пожалуйста, где я могу найти Бориса Евгеньевича? – обратилась Устинья к шоферу, и тот ее сразу признал:
- Голубушка, Борис Евгеньевич совсем сдал, после смерти сына – лежит второй месяц в обкомовской больнице…- ответил, огорченный, шофер.
- А его навестить можно? Ведь он нам столько добра сделал!!! – Устинья уже не рассчитывала на помощь Бориса Евгеньевича: ей хотелось быть просто благодарной и нужной этому человеку.
Шофер бросился к телефонной будке – напротив, с кем-то переговорил и вернулся к Устинье:
- Где находится обкомовская больница вы, знаете? - после кивка Устиньи, он продолжил: - на вахте спросите медсестру Свету, из…отделения. Вы, ей скажите, что я звонил ей, насчет вас… Представьтесь дальней родственницей Бориса Евгеньевича…
Едва шофер успел это произнести, послышался надменный окрик:
- Владимир, опять вы, лясы точите! Распустил вас, Борис Евгеньевич…
- Глеб Матвеевич, я только женщине объяснил: в какую сторону идти.
Устинья, словно подгоняемая надменным окриком, быстрым шагом пошла от проходной…
Света, без лишних проволочек, провела Устинью в палату, где лежал Борис Евгеньевич. Перед ней, на кровати, лежал незнакомец: от прежнего Бориса Евгеньевича мало, что осталось – это повергло Устинью в отчаяние.
Когда медсестра вышла из палаты, Устинья расплакалась, над лежащим мужчиной, как над покойником…
- Ах! Борис Евгеньевич, Борис Евгеньевич! Как же так вы, расхворались?! А ведь вы, так нам нужны были теперь: Милочке и мне!!! – в порыве отчаяния, Устинья взяла его за руку, и рука эта была холодной, словно лед… - и это натолкнуло ее на одну мысль.
Устинья разыскала Свету, чтобы попросить грелку с горячей водой:
- Он такой голодный, мне кажется, что нужно попытаться его отогреть!
Света вернулась с Устиньей в палату к Борису Евгеньевичу, она тоже потрогала его руки…
- Грелка здесь вряд ли поможет, вот если бы вы, скажем носки шерстяные ему одели на ноги…- предложила медсестра.
- Я сейчас же за ними сбегаю домой! А меня пропустят обратно? – забеспокоилась Устинья, но Света ее успокоила:
- Я предупрежу на вахте и свою сменщицу, что вы должны вернуться.
За все время, что Устинья со Светой находились в палате Бориса Евгеньевича, то никак не отреагировал на их посещение: даже не шелохнулся и не приоткрыл свои глаза – он лежал, безучастный ко всему происходящему…
Устинья открыла входную дверь своим ключом.
Внучка Мила сидела и беззвучно плакала, совсем, как в раннем детстве, когда Дарья орала на нее…Теперь с Милой, на повышенных тонах, говорила ее будущая свекровь:
- Мой сын не может иметь своих детей: в детстве он переболел свинкой!!
- Но я беременна!!! – только и возразила, беззвучно плачущая, Мила.
Устинья решила, с ходу, вмешаться в конфликт…
- Здравствуйте! Я где-то слышала, что не все сто процентов мальчиков, переболевших свинкой, остаются бесплодными…
- И мне так врач сказал, с которым я вчера консультировался! – решил занять сторону своей будущей снохи, ее будущий свекор.
- Я решительно против ранней женитьбы своего сына – и денег, на его свадьбу, у меня нет: не успела скопить…- срываясь на фальцет, заявила мать Лени.
Устинью это заявление нисколько не напугало: она заранее была готова к такому повороту событий.
- Милочка, не плачь: это плохо для малыша…Мне сейчас нужно снова бежать в больницу: один хороший человек серьезно болен. Борщ вы, подогрели, а в холодильнике еще макароны с котлетами лежат – не забудьте их разогреть. Молодежь, если вы, не передумаете жениться – я для вас справлю скромную свадьбу… И свадебное платье – для невесты, и костюм – для жениха, золотые кольца, машина с куклой на капоте – это все непременно будет! Леня, не заночуешь сегодня у нас: мне придется заночевать в больнице. Не расстраивайся Мила, подумай о своем малыше. Завтра, с утра, все обговорим! Всем до свидания! – схватив холщовый пакет в руку, Устинья кинулась на выход.
- Мама, я женюсь!!! – это последнее, что услышала Устинья, закрывая за собой дверь.
Устинья одевала на Бориса Евгеньевича теплый свитер, вязанные носки и варежки и все приговаривала:
- Я не дам вам, спокойно умереть: ишь, что удумал! А Милочке, скромную свадьбу, я справлю сама – не думайте, что я здесь из-за этого. Вы, для нас столько хорошего сделали: когда нам было тяжело – а долг, как известно, платежом красен!!! Я уже знаю, как рассчитаюсь с долгами: снова на работу в ателье выйду… – только вы, поправляйтесь…- просила она.
Но, принесенные ею: свитер, носки и варежки сосем не согревали Бориса Евгеньевича – и Устинья решилась на кардинальный шаг…Она легла к нему в постель и крепко обняла его, намереваясь согреть его своим теплом…
Намаявшись за день, Устинья и не заметила, как она крепко уснула. И проснулась она только на рассвете: от того, что ей стало душно…Устинья потрогала руку Бориса Евгеньевича и она была горячей…
- Все-таки мне удалось вас, согреть! – сказала она вслух.
- Что там не так со свадьбой Милочки?! – в ответ, заинтересовался Борис Евгеньевич.
- Заговорили!!! Борис Евгеньевич, зачем же нас так пугать?! Со свадьбой дела обстоят так: молодые заявление вчера в загс подали. Вчера же нас посетили родители жениха: его мать чуть ли не в судорогах бьется, с пеной у рта, пытаясь отговорить сына от женитьбы. Он, пока, у матери на поводу не идет…- обрисовала ситуацию Устинья.
- Позднее, позвоню на завод…Володя привезет вам, деньги – на первое время - покупайте все, что посчитаете нужным…- задумчиво произнес он.
До Устиньи, наконец, дошло осознание, что до сих пор, она лежит в одной постели с Борисом Евгеньевичем:
- Простите мне, мое своевольство: просто я отчаялась вас, согреть! – и Устинья быстро выскользнула из его постели: - Но теплые вещи вы, с себя не снимайте: опять замерзните…- обеспокоенно, промолвила она.
- Хорошо Устинья, но варежки с собой забери: лето пугать мне не хочется! – сказал, со смешком в голосе, Борис Евгеньевич.
Устинья вернулась домой. Мила, Леня и его родители завтракали на кухне.
- Бабушка, твоему близкому стало лучше? – проявила интерес Мила: - Будешь с нами завтракать?
- Нет! Милочка, налей мне только чайку: что-то в горле пересохло…- ответила Устинья внучке.
Толком не прожевав бутерброд с краковской колбасой, в их разговор вклинилась мать Лени:
- Я решила еще раз прояснить ситуацию: денег, чтобы праздновать преждевременную женитьбу нашего сына, у нас нет!!!
Устинья внимательно посмотрела в глаза зловредной бабы прежде, чем ответить:
- И я повторюсь: у нас есть кое-какие средства, чтобы отпраздновать свадьбу моей внучки. Все расходы берем на себя: один раз замуж выходить… Дети, а вам пригласительный в свадебный салон дали? Может нам сегодня его и посетить? – спросила Устинья, посмотрев на Леню и Милу.
- Это здорово! Я свадебные платья примерю, а ты, Леня красивые костюмы…- эта идея так вдохновила Милу и Леню: их настроение заметно улучшилось.
- Леня, а мы надеялись, что ты, проводишь нас до автовокзала! – капризно заявила мать Лени.
Ответа она не получила: зазвонил звонок, и Леня пошел открывать дверь, пришедшему.
- Мне Устинья нужна! – послышалось из коридора.
- Володя! Это вы? Пропусти его в дом, Леня. – попросила из кухни Устинья.
Шофер Бориса Евгеньевича – Володя прошел в комнату – и ему предложили позавтракать, но он отказался:
- Устинья Ивановна, по распоряжению Бориса Евгеньевича, я поступаю в ваше распоряжение: с руководством завода все согласовано…Значит маленькая Милочка выросла и замуж надумала выходить – и какие планы у вас, на сегодня? – поинтересовался Володя.
- Сначала нужно доставить на автовокзал родителей жениха, а потом мы собирались посетить салон для новобрачных: присмотреть невесте – платье, а жениху – костюм… – проинформировала его Устинья.
Володя схватился за голову и с досадой причмокнул, а потом полез в карман:
- Дырявая голова – совсем забыл. Это вам, велел передать Борис Евгеньевич! – он протянул Устинье пухлый пакет с деньгами.
- А, кто такой Борис Евгеньевич?! – заинтересовалась Милочка.
- Как кто? Твой отец! – немедленно ответил Володя и на кухне повисла длительная тишина.
Как и решили ранее: прежде, чем отправиться за покупками в свадебный салон, сначала доставили на автовокзал родителей Лени…
В универмаге «Детский мир», под салон для новобрачных, была выделена отдельная, закрытая от посторонних глаз, секция, в которую был разрешен вход только по пригласительным билетам из загса. У Милы, Лени и Устиньи пригласительный билет имелся в наличии – их беспрепятственно пропустили внутрь потаенной секции…Все товары, которые предлагались в салоне жениху с невестой, были изготовлены в странах социалистического содружества…
В отделе женской обуви, Миле приглянулись белые босоножки, производства Чехословакии: закрытый нос, устойчивы каблук, красивые и элегантные…- Мила чуть не расплакалась, когда узнала, что ее размера в данный момент нет: новое поступление товара ожидается через неделю – тогда и милости просим к нам…
И у Лени не получилось подобрать себе туфли в мужском отделе: то размера, подходящего нет в наличии, то цвет обуви не тот, как хотелось бы…
Но Лене пришлись впору и по душе зимние ботинки, польского производства…- и Устинья оплатила первую покупку, а продавец отметила в их пригласительном билете, что данный вид обуви новобрачными приобретен.
У Милы дома, на антресолях, лежали в коробках: новая пара зимних сапог и пара полусапожек…- и она равнодушно прошла мимо ассортимента зимней обуви.
В отделе, торгующем свадебными платьями, Миле не понравилась ни одна модель – сплошное разочарование…- было решено неделю повременить и с покупкой свадебного платья…
В отделе мужской одежды, Леня и Мила задержались, и после длительного выбора нужного костюма и череды примерок, подходящий по всем параметрам, костюм для жениха был выбран…Приобрели Лене и трикотажные мужские трусы - производства ГДР…
Устинье и Миле пришлись по нраву качество и расцветка постельного белья – приобрели два комплекта. Приобрели и махровые полотенца, и покрывало – на кровать, и плед – на диван…
В хозяйственном отделе приобрели: кофейный и чайный сервизы, и тридцать тарелок, по качеству и расцветке подходящие к сервизу «Мадонна» - производства ГДР, который имелся в наличии у Устиньи.
- Милочка, давай-ка запасемся впрок этими тарелками: они так подходят к нашему сервизу… Хрупкая посуда имеет неприятную особенность – разбиваться на осколки… - так Устинья обосновала покупку тридцати тарелок…
В отделе женского нижнего белья купили нежный, кружевной гарнитур… для Устиньи: поскольку Мила беременна, ей запасаться впрок нижним бельем - нерационально!
Купленные покупки, Леня и Устинья едва донесли до машины «Волги», в которой их терпеливо дожидался Владимир.
Приобретенные товары, погрузили в багажник машины…
- Можно взглянуть на ваш пригласительный…: в наше время салонов для новобрачных и в помине не было…- пояснил свой интерес, Володя: - Неужели для вас, Мила не нашлось подходящих зимних сапожек? – после полюбопытствовал он.
- Да я и не смотрела: у меня две пары новой зимней обуви имеется… – ответила Мила.
- В таком случае, позднее, не отдадите свой пригласительный моей жене: она никак не может приобрести себе зимние сапоги. – заискивающе, попросил Володя.
- Конечно, отдадим… - дружно заверили Володю и Леня, и Мила…
Дома, в Милиной комнате, Леня пример на себя трикотажные трусы…
- Мила, кажется, из всех покупок, сделанных сегодня для меня, больше всего мне понравились трусы…- честно признался Леня, а потом добавил: - Жаль, что только двое замечательных трусов, полагается молодожену, по их списку…!
На следующий день, Леня был занят в институте – и Мила напросилась с Устиньей: посетить Бориса Евгеньевича в больнице…
Он уже дерзнул выйти на прогулку – поэтому они нашли его, сидящем на лавочке, в прохладной тени деревьев – перед входом в больницу.
- А я хорошо вас, помню…- задумчиво произнесла Мила: - Вы, мне сразу очень понравились, тогда – и я подумала, что хотела бы видеть своего папу, таким, как вы! – откровенно призналась Борису Евгеньевичу – Мила.
Устинья и Мила присели на лавочку, рядом со своим кумиром – Борисом Евгеньевичем – и им, троим, было хорошо сидеть на этой лавочке, в прохладной тени деревьев…
Они были слишком увлечены обсуждением своих насущных забот – и не обратили внимание на пожилую, элегантную даму, которая внимательно следила за ними, из окна своей палаты, на втором этаже. Потом, дама решилась спуститься к ним, на улицу и нарушить их уединение.
- Борис Евгеньевич! Вы, уже настолько окрепли, что стали выходить на улицу – я рада за вас! – обратилась она к главному инженеру завода…: - А это ваша внучка уже так выросла? – с этими словами обратилась эта дама к Устинье.
- Да, моя Мила уже выросла - вот мне Борис Евгеньевич помог, чем смог…- нехотя ответила Устинья: ей крайне неприятна была эта женщина.
Надменная, чванливая, брезгливая – это она, девятнадцать лет назад, пришла в дом вдовой Устиньи и стала выговаривать ей, что она плохо воспитала свою дочь Дарью: та бегает за женатым мужчиной и пытается разрушить его брак…
- Женатому мужчине не стоило морочить голову и совращать юную девушку! – ответила тогда Устинья ей, оправдывая свою дочь Дарью – и в ответ, эта заносчивая особа вылила словесный ушат грязи на Устинью и Дарью…
С тех пор прошло немало лет, но неприятный осадок так и остался, от встречи с Хеленой Оттовной, матерью теперешнего председателя профкома завода…, Георга Генриховича…
- Я уже и замуж выхожу! – в свою очередь, ответила Мила незнакомой ей, даме: - Ой, бабушка, прости: ты, всегда наказывала не откровенничать, с незнакомыми…- спохватилась Мила, и запоздало зажала свой рот ладошкой, как делала это в детстве.
А Борис Евгеньевич, вот уже три месяца, не присылал своего шофера… Устинья осознавала, что его финансовая помощь не могла длится бесконечно: Мила выросла! Но, прикинув еще раз свои возможности, Устинья решила обратиться за материальной помощью к Борису Евгеньевичу: авось еще раз поможет! Иначе Устинье придется занимать крупную сумму в долг, но, чем отдавать потом: Мила еще только окончила училище – к работе в ателье не приступила, а сама Устинья уже год, как на пенсии… – и без помощи Бориса Евгеньевича, им никак не обойтись! С такими невеселыми рассуждениями, Устинья легла спать.
***
Мила и Леня, отстояв очередь, подали заявление в загс. Но на пути к институту, Леню перехватили, обеспокоенные родители: бросив свои дела, они приехали взглянуть на невесту…И попробовать - отговорить своего единственного сына, от опрометчивого шага.
***
Сготовив борщ на обед, Устинья, отправилась на поиски Бориса Евгеньевича. Бог, по-видимому, был на стороне многострадальной Устиньи: ей повстречался шофер Бориса Евгеньевича, который кого-то поджидал у проходной, сидя в машине.
- Здравствуйте! Подскажите мне, пожалуйста, где я могу найти Бориса Евгеньевича? – обратилась Устинья к шоферу, и тот ее сразу признал:
- Голубушка, Борис Евгеньевич совсем сдал, после смерти сына – лежит второй месяц в обкомовской больнице…- ответил, огорченный, шофер.
- А его навестить можно? Ведь он нам столько добра сделал!!! – Устинья уже не рассчитывала на помощь Бориса Евгеньевича: ей хотелось быть просто благодарной и нужной этому человеку.
Шофер бросился к телефонной будке – напротив, с кем-то переговорил и вернулся к Устинье:
- Где находится обкомовская больница вы, знаете? - после кивка Устиньи, он продолжил: - на вахте спросите медсестру Свету, из…отделения. Вы, ей скажите, что я звонил ей, насчет вас… Представьтесь дальней родственницей Бориса Евгеньевича…
Едва шофер успел это произнести, послышался надменный окрик:
- Владимир, опять вы, лясы точите! Распустил вас, Борис Евгеньевич…
- Глеб Матвеевич, я только женщине объяснил: в какую сторону идти.
Устинья, словно подгоняемая надменным окриком, быстрым шагом пошла от проходной…
***
Света, без лишних проволочек, провела Устинью в палату, где лежал Борис Евгеньевич. Перед ней, на кровати, лежал незнакомец: от прежнего Бориса Евгеньевича мало, что осталось – это повергло Устинью в отчаяние.
Когда медсестра вышла из палаты, Устинья расплакалась, над лежащим мужчиной, как над покойником…
- Ах! Борис Евгеньевич, Борис Евгеньевич! Как же так вы, расхворались?! А ведь вы, так нам нужны были теперь: Милочке и мне!!! – в порыве отчаяния, Устинья взяла его за руку, и рука эта была холодной, словно лед… - и это натолкнуло ее на одну мысль.
Устинья разыскала Свету, чтобы попросить грелку с горячей водой:
- Он такой голодный, мне кажется, что нужно попытаться его отогреть!
Света вернулась с Устиньей в палату к Борису Евгеньевичу, она тоже потрогала его руки…
- Грелка здесь вряд ли поможет, вот если бы вы, скажем носки шерстяные ему одели на ноги…- предложила медсестра.
- Я сейчас же за ними сбегаю домой! А меня пропустят обратно? – забеспокоилась Устинья, но Света ее успокоила:
- Я предупрежу на вахте и свою сменщицу, что вы должны вернуться.
***
За все время, что Устинья со Светой находились в палате Бориса Евгеньевича, то никак не отреагировал на их посещение: даже не шелохнулся и не приоткрыл свои глаза – он лежал, безучастный ко всему происходящему…
***
Устинья открыла входную дверь своим ключом.
Внучка Мила сидела и беззвучно плакала, совсем, как в раннем детстве, когда Дарья орала на нее…Теперь с Милой, на повышенных тонах, говорила ее будущая свекровь:
- Мой сын не может иметь своих детей: в детстве он переболел свинкой!!
- Но я беременна!!! – только и возразила, беззвучно плачущая, Мила.
Устинья решила, с ходу, вмешаться в конфликт…
- Здравствуйте! Я где-то слышала, что не все сто процентов мальчиков, переболевших свинкой, остаются бесплодными…
- И мне так врач сказал, с которым я вчера консультировался! – решил занять сторону своей будущей снохи, ее будущий свекор.
- Я решительно против ранней женитьбы своего сына – и денег, на его свадьбу, у меня нет: не успела скопить…- срываясь на фальцет, заявила мать Лени.
Устинью это заявление нисколько не напугало: она заранее была готова к такому повороту событий.
- Милочка, не плачь: это плохо для малыша…Мне сейчас нужно снова бежать в больницу: один хороший человек серьезно болен. Борщ вы, подогрели, а в холодильнике еще макароны с котлетами лежат – не забудьте их разогреть. Молодежь, если вы, не передумаете жениться – я для вас справлю скромную свадьбу… И свадебное платье – для невесты, и костюм – для жениха, золотые кольца, машина с куклой на капоте – это все непременно будет! Леня, не заночуешь сегодня у нас: мне придется заночевать в больнице. Не расстраивайся Мила, подумай о своем малыше. Завтра, с утра, все обговорим! Всем до свидания! – схватив холщовый пакет в руку, Устинья кинулась на выход.
- Мама, я женюсь!!! – это последнее, что услышала Устинья, закрывая за собой дверь.
***
Устинья одевала на Бориса Евгеньевича теплый свитер, вязанные носки и варежки и все приговаривала:
- Я не дам вам, спокойно умереть: ишь, что удумал! А Милочке, скромную свадьбу, я справлю сама – не думайте, что я здесь из-за этого. Вы, для нас столько хорошего сделали: когда нам было тяжело – а долг, как известно, платежом красен!!! Я уже знаю, как рассчитаюсь с долгами: снова на работу в ателье выйду… – только вы, поправляйтесь…- просила она.
Но, принесенные ею: свитер, носки и варежки сосем не согревали Бориса Евгеньевича – и Устинья решилась на кардинальный шаг…Она легла к нему в постель и крепко обняла его, намереваясь согреть его своим теплом…
Намаявшись за день, Устинья и не заметила, как она крепко уснула. И проснулась она только на рассвете: от того, что ей стало душно…Устинья потрогала руку Бориса Евгеньевича и она была горячей…
- Все-таки мне удалось вас, согреть! – сказала она вслух.
- Что там не так со свадьбой Милочки?! – в ответ, заинтересовался Борис Евгеньевич.
- Заговорили!!! Борис Евгеньевич, зачем же нас так пугать?! Со свадьбой дела обстоят так: молодые заявление вчера в загс подали. Вчера же нас посетили родители жениха: его мать чуть ли не в судорогах бьется, с пеной у рта, пытаясь отговорить сына от женитьбы. Он, пока, у матери на поводу не идет…- обрисовала ситуацию Устинья.
- Позднее, позвоню на завод…Володя привезет вам, деньги – на первое время - покупайте все, что посчитаете нужным…- задумчиво произнес он.
***
До Устиньи, наконец, дошло осознание, что до сих пор, она лежит в одной постели с Борисом Евгеньевичем:
- Простите мне, мое своевольство: просто я отчаялась вас, согреть! – и Устинья быстро выскользнула из его постели: - Но теплые вещи вы, с себя не снимайте: опять замерзните…- обеспокоенно, промолвила она.
- Хорошо Устинья, но варежки с собой забери: лето пугать мне не хочется! – сказал, со смешком в голосе, Борис Евгеньевич.
***
Устинья вернулась домой. Мила, Леня и его родители завтракали на кухне.
- Бабушка, твоему близкому стало лучше? – проявила интерес Мила: - Будешь с нами завтракать?
- Нет! Милочка, налей мне только чайку: что-то в горле пересохло…- ответила Устинья внучке.
Толком не прожевав бутерброд с краковской колбасой, в их разговор вклинилась мать Лени:
- Я решила еще раз прояснить ситуацию: денег, чтобы праздновать преждевременную женитьбу нашего сына, у нас нет!!!
Устинья внимательно посмотрела в глаза зловредной бабы прежде, чем ответить:
- И я повторюсь: у нас есть кое-какие средства, чтобы отпраздновать свадьбу моей внучки. Все расходы берем на себя: один раз замуж выходить… Дети, а вам пригласительный в свадебный салон дали? Может нам сегодня его и посетить? – спросила Устинья, посмотрев на Леню и Милу.
- Это здорово! Я свадебные платья примерю, а ты, Леня красивые костюмы…- эта идея так вдохновила Милу и Леню: их настроение заметно улучшилось.
- Леня, а мы надеялись, что ты, проводишь нас до автовокзала! – капризно заявила мать Лени.
Ответа она не получила: зазвонил звонок, и Леня пошел открывать дверь, пришедшему.
- Мне Устинья нужна! – послышалось из коридора.
- Володя! Это вы? Пропусти его в дом, Леня. – попросила из кухни Устинья.
Шофер Бориса Евгеньевича – Володя прошел в комнату – и ему предложили позавтракать, но он отказался:
- Устинья Ивановна, по распоряжению Бориса Евгеньевича, я поступаю в ваше распоряжение: с руководством завода все согласовано…Значит маленькая Милочка выросла и замуж надумала выходить – и какие планы у вас, на сегодня? – поинтересовался Володя.
- Сначала нужно доставить на автовокзал родителей жениха, а потом мы собирались посетить салон для новобрачных: присмотреть невесте – платье, а жениху – костюм… – проинформировала его Устинья.
Володя схватился за голову и с досадой причмокнул, а потом полез в карман:
- Дырявая голова – совсем забыл. Это вам, велел передать Борис Евгеньевич! – он протянул Устинье пухлый пакет с деньгами.
- А, кто такой Борис Евгеньевич?! – заинтересовалась Милочка.
- Как кто? Твой отец! – немедленно ответил Володя и на кухне повисла длительная тишина.
***
Как и решили ранее: прежде, чем отправиться за покупками в свадебный салон, сначала доставили на автовокзал родителей Лени…
***
В универмаге «Детский мир», под салон для новобрачных, была выделена отдельная, закрытая от посторонних глаз, секция, в которую был разрешен вход только по пригласительным билетам из загса. У Милы, Лени и Устиньи пригласительный билет имелся в наличии – их беспрепятственно пропустили внутрь потаенной секции…Все товары, которые предлагались в салоне жениху с невестой, были изготовлены в странах социалистического содружества…
В отделе женской обуви, Миле приглянулись белые босоножки, производства Чехословакии: закрытый нос, устойчивы каблук, красивые и элегантные…- Мила чуть не расплакалась, когда узнала, что ее размера в данный момент нет: новое поступление товара ожидается через неделю – тогда и милости просим к нам…
И у Лени не получилось подобрать себе туфли в мужском отделе: то размера, подходящего нет в наличии, то цвет обуви не тот, как хотелось бы…
Но Лене пришлись впору и по душе зимние ботинки, польского производства…- и Устинья оплатила первую покупку, а продавец отметила в их пригласительном билете, что данный вид обуви новобрачными приобретен.
У Милы дома, на антресолях, лежали в коробках: новая пара зимних сапог и пара полусапожек…- и она равнодушно прошла мимо ассортимента зимней обуви.
В отделе, торгующем свадебными платьями, Миле не понравилась ни одна модель – сплошное разочарование…- было решено неделю повременить и с покупкой свадебного платья…
В отделе мужской одежды, Леня и Мила задержались, и после длительного выбора нужного костюма и череды примерок, подходящий по всем параметрам, костюм для жениха был выбран…Приобрели Лене и трикотажные мужские трусы - производства ГДР…
Устинье и Миле пришлись по нраву качество и расцветка постельного белья – приобрели два комплекта. Приобрели и махровые полотенца, и покрывало – на кровать, и плед – на диван…
В хозяйственном отделе приобрели: кофейный и чайный сервизы, и тридцать тарелок, по качеству и расцветке подходящие к сервизу «Мадонна» - производства ГДР, который имелся в наличии у Устиньи.
- Милочка, давай-ка запасемся впрок этими тарелками: они так подходят к нашему сервизу… Хрупкая посуда имеет неприятную особенность – разбиваться на осколки… - так Устинья обосновала покупку тридцати тарелок…
В отделе женского нижнего белья купили нежный, кружевной гарнитур… для Устиньи: поскольку Мила беременна, ей запасаться впрок нижним бельем - нерационально!
Купленные покупки, Леня и Устинья едва донесли до машины «Волги», в которой их терпеливо дожидался Владимир.
Приобретенные товары, погрузили в багажник машины…
- Можно взглянуть на ваш пригласительный…: в наше время салонов для новобрачных и в помине не было…- пояснил свой интерес, Володя: - Неужели для вас, Мила не нашлось подходящих зимних сапожек? – после полюбопытствовал он.
- Да я и не смотрела: у меня две пары новой зимней обуви имеется… – ответила Мила.
- В таком случае, позднее, не отдадите свой пригласительный моей жене: она никак не может приобрести себе зимние сапоги. – заискивающе, попросил Володя.
- Конечно, отдадим… - дружно заверили Володю и Леня, и Мила…
Дома, в Милиной комнате, Леня пример на себя трикотажные трусы…
- Мила, кажется, из всех покупок, сделанных сегодня для меня, больше всего мне понравились трусы…- честно признался Леня, а потом добавил: - Жаль, что только двое замечательных трусов, полагается молодожену, по их списку…!
***
На следующий день, Леня был занят в институте – и Мила напросилась с Устиньей: посетить Бориса Евгеньевича в больнице…
Он уже дерзнул выйти на прогулку – поэтому они нашли его, сидящем на лавочке, в прохладной тени деревьев – перед входом в больницу.
- А я хорошо вас, помню…- задумчиво произнесла Мила: - Вы, мне сразу очень понравились, тогда – и я подумала, что хотела бы видеть своего папу, таким, как вы! – откровенно призналась Борису Евгеньевичу – Мила.
Устинья и Мила присели на лавочку, рядом со своим кумиром – Борисом Евгеньевичем – и им, троим, было хорошо сидеть на этой лавочке, в прохладной тени деревьев…
Они были слишком увлечены обсуждением своих насущных забот – и не обратили внимание на пожилую, элегантную даму, которая внимательно следила за ними, из окна своей палаты, на втором этаже. Потом, дама решилась спуститься к ним, на улицу и нарушить их уединение.
- Борис Евгеньевич! Вы, уже настолько окрепли, что стали выходить на улицу – я рада за вас! – обратилась она к главному инженеру завода…: - А это ваша внучка уже так выросла? – с этими словами обратилась эта дама к Устинье.
- Да, моя Мила уже выросла - вот мне Борис Евгеньевич помог, чем смог…- нехотя ответила Устинья: ей крайне неприятна была эта женщина.
Надменная, чванливая, брезгливая – это она, девятнадцать лет назад, пришла в дом вдовой Устиньи и стала выговаривать ей, что она плохо воспитала свою дочь Дарью: та бегает за женатым мужчиной и пытается разрушить его брак…
- Женатому мужчине не стоило морочить голову и совращать юную девушку! – ответила тогда Устинья ей, оправдывая свою дочь Дарью – и в ответ, эта заносчивая особа вылила словесный ушат грязи на Устинью и Дарью…
С тех пор прошло немало лет, но неприятный осадок так и остался, от встречи с Хеленой Оттовной, матерью теперешнего председателя профкома завода…, Георга Генриховича…
- Я уже и замуж выхожу! – в свою очередь, ответила Мила незнакомой ей, даме: - Ой, бабушка, прости: ты, всегда наказывала не откровенничать, с незнакомыми…- спохватилась Мила, и запоздало зажала свой рот ладошкой, как делала это в детстве.
