А глупое сердце наполнилось странной надеждой, он ведь из-за меня готов был пойти на преступление. Горько усмехнувшись, я затолкала несбыточные мечты подальше.
- Прости, что напугал, - невесело сказал он, наконец, открывая глаза, в его голосе сквозили горечь и вина.
Мое сердце от его глубокого тембра снова затопило нежностью, и я поняла, что пропала, на этот раз окончательно и бесповоротно.
- Ты останешься здесь, или отправить тебя домой? – спросил он, спустя несколько секунд, пристально меня разглядывая.
- Домой, - сдавленно прошептала я, стараясь быстрее унять сердцебиение и выровнять сбившееся дыхание.
Он молча протянул руку, и нас расщепил коридор перехода. Я даже не обратила на это внимания, погруженная в свои панические думы. Мы переместились на мою лестничную клетку, а я только сейчас сообразила, что оставила пуховик в гостях. Я обреченно нажала на дверной звонок.
- Я надеюсь, что вы меня не заставите объяснять происшествие своим родителям? – донеслось до меня уже привычно-язвительное. Мужчина вновь вернулся к своей обычной манере общения.
- Честно, я хотела пригласить вас на чашку чая, - смущаясь, произнесла я, - дома только брат. Но если вы против…
Дверь неожиданно открылась, являя нам заспанно щурящегося Витю.
- Ты где шляешься?! – буркнул он недовольно, - ушла в магазин, а сама пропала, даже не сообщила, что с тобой. А я тут беспокойся о своей бедовой сестре! Хорошо хоть, родители на работе.
- Прости, - покаялась я, понимая, что брат прав, хотя, вряд ли он сильно переживал.
Витя хотел сказать что-то еще, но заметил Сатану позади меня и явно струхнул.
- З-здравствуйте, - заикаясь, пролепетал мой драгоценный братик, моментально исчезая за дверью, на что наставник только самодовольно прищурился.
- Так зайдете? – неуверенно произнесла я, отчаянно не желая с ним прощаться, все-таки прав он, я мазохистка.
- Что ж, раз вы настаиваете, - хмыкнул учитель, будто великое одолжение сделал.
Это немного успокоило мое сердце, заставляя снова ненавидеть несносного позера. Поэтому скорее умчалась на кухню, готовить чай. Процедура поиска нужной жестяной банки настолько увлекла меня, что я не заметила, как наставник тихо прошел в помещение и уселся за стол, с интересом наблюдая за моими действиями.
- Что же вас заставило пригласить меня в дом? – от голоса мужчины, прозвучавшего ближе, чем ожидалось, я непроизвольно вздрогнула и обернулась, ловя на себе заинтересованный взгляд.
Он сидел на табурете у стены, сложив на груди руки, чему-то ухмылялся и следил за моими, наверное, неуклюжими движениями
- Я посчитала, что будет невежливо не пригласить вас к себе на чай, - несмело выдавила я, смущаясь от его внимания, - вы ведь примчались ко мне, можно сказать, на помощь, да, и не обязаны вы были помогать мне с перемещением. Кстати, - я тут же в подозрении прищурилась, - как вам это удалось?
- Что именно? – наставник сделал вид, что не понял о чем я, а в его глазах плескалось едва уловимое веселье.
- Как вы смогли так точно переместиться ко мне, не в первый раз, между прочим…
- Скажем так, - вроде неохотно протянул он, будто обращался к несмышленому ребенку, - в первый раз я удачно контактировал с Гранью, и она позвала меня в ваш город, где могла случиться катастрофа от ваших же неумелых энергетических выбросов, - он усмехнулся, отчего я в возмущении вспыхнула. - Сегодня же я почувствовал, как вы позвали силу, а отследить нити вашей души было делом техники.
Я непонимающе захлопала ресницами, как это он почувствовал мою спущенную с поводка тьму?
- После ритуала распечатывания, - пояснил он, отвечая на мой не заданный вопрос, - я частично ощущаю вашу силу, когда вы ее используете. Моя собственная энергия смерти воспринимает ее, как свою частицу.
Я непроизвольно покраснела и отвернулась к пузатому заварнику, чтобы залить ароматные листья чая подоспевшим кипятком.
Пауза затягивалась, а я не знала, о чем может поговорить несовершеннолетняя ученица, такая, как я в его глазах, с взрослым «дядей-учителем». Я молчаливо разлила крепкий чай по кружкам, придвинула к наставнику сахарницу и вазочку с печеньем, также молча села.
- И часто ваши родители ночью работают? – нарушил, наконец, уже давящую тишину мужчина, лениво размешивая сахар в своей кружке.
От неожиданности я чуть не обварилась, пытаясь хлебнуть горячего питья.
- Бывает, - недовольно посмотрела я на него, втягивая воздух через рот, чтобы остудить обожженную губу, - вас что-то удивляет?
- Сейчас праздники, многие отдыхают, - как само собой разумеющееся, пояснил наставник.
- У них посменная работа, - зачем-то стала объяснять, аккуратно отхлёбывая горячий напиток с ложечки, - и часто случается, что они вместе в ночь работают. Папа, к тому же, на двух работах трудится, - вышло как оправдание под нечитаемым взором учителя.
- А как же воспитание детей? – не отставал упорный Сатана.
- Они иногда меняются, чтобы провести время с нами, - ну чего он такой дотошный? - Когда тебя некому поддержать, то приходится крутиться, как получится.
- Что вы имеете в виду?
- Наши с братом родители – сироты, - нехотя пояснила я, - им неоткуда ждать помощи. А ипотека – та еще кабала, хоть и живем мы не в столице.
Сатана как-то странно поморщился, но развивать тему дальше не стал. После недолгого молчания он все же спросил.
- Скажите, Ворошилова, вы можете вспомнить, когда вас инициировали, как некроманта?
Теперь поморщилась я. Его вопрос не был такой уж неожиданностью, но отвечать я на него совсем не горела желанием.
- Когда мне исполнилось лет семь, - протянула я, капитулируя под его настойчивым взглядом, - на моих глазах умирал человек, и я оборвала нити его души, прервала физические мучения.
Мужчина со стуком опустил на стол кружку с почти допитым чаем. В его глазах сквозили чувство недоверия и удивление.
- Вы инициировали сами себя? – его голос звучал еще более хрипло, чем обычно, в тоне сквозило недоверие.
- Видимо, да, потому что вокруг точно не водилось других некромантов.
- Это был кто-то Вам близкий? – спросил быстро мужчина, намекая на «моего» бомжа.
- Нет, просто несчастный избитый почти до смерти человек, - неохотно пояснила я, - которому никто не стал бы помогать.
- И как вас угораздило попасть в такую ситуацию в столь раннем возрасте?! – удивился некромант.
- Мы жили в таком районе, что бандитские разборки случались часто, просто я оказалась не в то время не в том месте.
- И как же отреагировали ваши родители? – в голосе мужчины сквозило чуть заметное недовольство.
- Я одна из школы шла, - сказала, и тут же пожалела – во взгляде наставника вновь проскользнула ярость.
- И куда же ваши, с позволения сказать, родители смотрели?! – голос стал холоден, как лед.
От такого тона наставника все внутренности будто тисками сжимало.
- Так получилось, - поежилась я непроизвольно, - мама тогда трудилась официанткой, попутно получала высшее образование, папа же постоянно менял места работы, брался за любую. Потому что недоученный, отчисленный техник никому не нужен, а кормить четыре рта надо. Вот я и заботилась о себе и брате с детства, как могла, мы тогда разные районы повидали, комнаты в коммуналках гораздо дешевле снимать, чем квартиры. А общежитие, комнату в котором дали маме с папой после детского дома – снесли.
И чего я перед ним отчитываюсь?! Стало как-то стыдно и неприятно, он не обязан знать о моем трудном детстве. Я же для него просто подопечная, так зачем этот жуткий учитель меня сейчас выслушивает?! Я подняла на него взгляд, опасаясь неприязни и презрения, но Сатана смотрел совершенно нечитаемо сквозь меня, только желваки на скулах ходили ходуном, да кулаки на сложенных на груди руках напряглись.
- У вас случались странные сны потом? – спросил он, переведя на меня хмурый взгляд. – Или провалы в памяти?
- Было первое, - все же призналась шепотом я, робея от его давящей ауры.
Возникло ощущение, будто не с учителем на кухне разговариваю, а дознавателю в допросной в убийстве сознаюсь.
- И как давно они начались?
- Наверное, в апреле или мае прошлого года, - промямлила я, с трудом припоминая свои первые кошмары.
- Так недавно?! – Он удивился искренне, что стало для меня неожиданностью после режима хмурого «ужаса из подземелий».
- Ну да, а это странно?
- Странно, что они не проявились раньше, - он потер свой подбородок пальцами, - а еще как-то другая ваша энергия давала о себе знать?
- Вполне возможно, - пожала я плечами, припоминая все странности из детства, - как сейчас понимаю, обычно мне помогал воздух. То хулиганы брата покалечить пытались, то педофилы приставали, но моя сила не позволяла ни тем, ни другим причинить нам серьезный вред.
- Педофилы?! – Сатана закашлялся, подавившись остатками печенья, которое он решил пожевать, пока допрашивал меня.
- Я же сказала, что мы в не очень хороших районах жили, там ненормальных и беспризорников полно, - я нахмурилась от его сердитого взгляда.
- Я отказываюсь понимать ваших родителей, - жестко произнес наставник, сильнее скрещивая на груди руки и все больше хмурясь.
Я вздрогнула, в таком настроении Сатана бывал не часто, но страшно становилось всем, и я тому не исключение, хотя и замечала в наставнике гораздо больше эмоций, чем мои друзья или другие студенты.
- Ну, не запирать же им нас было?! – возмутилась я от страха. – Папе тоже часто попадало от бандитов, да и мама отбивалась от пьяниц в кафе. Они ни в чем не виноваты!
Ни я, ни брат, действительно, не винили родителей в нашей непростой жизни. Разве они виноваты, что полюбили друг друга, и у восемнадцатилетней мамы родилась я, а двадцатиоднолетний папа, отчисленный за прогулы, потому что, кроме техникума пытался заработать хоть что-то для себя и мамы, был отправлен в армию, несмотря на беременную жену и отсутствие родственников с обеих сторон и постоянного места жительства. После детдома им только выделили комнату в общежитии при одном из заводов.
Тогда маме пришлось очень тяжко, но она смогла поработать какое-то время на заводе уборщицей общественных помещений, а после родов ей помогала старая бабушка-соседка, пожалевшая безродную нищенку. А после свидания с папой на его увольнительную, неожиданно получился Витя. Но мама кое-как сводила концы с концами, получала дотации от государства, продолжая работать теперь уже уборщицей в общежитии - с двумя детьми на завод не побегаешь. Поэтому взрослой мне стать пришлось очень рано. Погрузившись в воспоминания маминых невеселых рассказов, я не заметила, как Сатана буравит меня пронзительным и недовольным взглядом. Я замерла перед ним, ожидая наказания или осуждения, и опасалась даже дышать.
- Что ж, - выдохнул, наконец, он, отодвигая от себя пустую кружку, - мне пора, я приду за вами восьмого, чтоб отправить в колледж. Будьте готовы к десяти утра.
Не поняла! И это все? Всю душу вывернул и на попятную?! Злость на вредный характер наставника поборола страх перед его аурой. Я недовольно кивнула, провожая его злым взглядом и тоже поднимаясь. Сразу как-то и сердце заполошное успокоилось, и пнуть посильнее Сатану захотелось.
- А мой брат, - спросила я, чтоб за мной осталось последнее слово, когда Сатана уже готовился выйти из квартиры, - он может обладать таким же даром?
- Вполне вероятно, - кивнул наставник, - но он никак не проявлял его пока, мы с директором решили подождать до лета. Если он также одарен, то Мир назначит ему наставника, чтобы подготовить к колледжу. Не забудьте в следующий раз, когда вам будет что-то угрожать, все же позвать меня, - закончил он с несвойственной ему мягкостью в голосе.
Я неуверенно кивнула, сердясь на Витю, родителей и наставника. Вот почему я всегда все узнаю последней?! Хоть полусловом бы обмолвился кто, все же молчат, как партизаны!
- До свидания, - бросила я тихо в спину шагнувшего за порог в плетение пространственного коридора наставника, - еще раз спасибо за помощь.
- Спокойной ночи, Аля, - ответил он мне с подобием улыбки на лице, исчезая в полумраке лестничной клетки.
И так интимно мое имя прозвучало, что сердце вновь сильно забилось, а внизу живота разлилось тепло. Вот как Сатане удается так манипулировать моими чувствами? То я его яро ненавижу, а то растекаюсь перед ним ванильной лужицей, как подружки Прынцессы перед красавчиками. И это с промежутком в несколько секунд.
- И чего этот страшенный мужик тут делал? – ехидно поинтересовался брат, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности и вынырнуть из розовых мечтаний.
- Напугал, дурак! – попыталась я скрыть свои эмоции, кидая в брата лопаткой для обуви.
Брат увернулся, красноречиво ухмыляясь и давая мне понять, что не верит в мой испуг.
- Он, вообще-то, мой наставник, - обреченно ответила я, понимая, что издевок не избежать, - а я сегодня магию использовала, вот он и пришел на поучительную беседу, хорошо хоть, не прибил.
- И что, ты без приключений никак? – выразительно изогнул бровь Витя, возвращаясь в комнату.
- Знаешь, некоторые нахальные рожи так обнаглели, что их нельзя было не проучить, - грустно вздохнула я, переодеваясь в ночную пижаму.
Брата я никогда не смущалась, а его краснеющие щеки и ругательства о сестре-извращенке меня не трогали. Слишком привыкла к близости брата за детство, вот и считала его частью себя, а разве себя стесняться – это нормально?
- Чего опять устроила? – поинтересовался любознательный братик, отводя взгляд от моей частичной наготы.
- Макса волос лишила и опозорила, - нехотя созналась я, забираясь в холодную постель.
- Это который мне прохода не давал, когда ты исчезла? – поинтересовался парень, гася ночник.
- Ага, он сволочь еще та, по нему тюрьма плачет.
- Главное, чтоб ко мне снова приставать не начал, - зевнул брат, скрепя старой кроватью в поисках более удобного положения.
- Ты не того пола, дорогой, - хохотнула я.
Брат показал мне язык, отворачиваясь к стене лицом. Вскоре я тоже погасила свой ночник и провалилась в сон без сновидений. Эмоций мне на сегодня хватило.
Лука
Его потряхивало от ярости. Мужчина никогда не испытывал столько разнообразных чувств в одно и то же время. Да он вообще никогда такого не испытывал. Эта девчонка раз за разом выводила его из себя. Сколько усилий он приложил, чтобы не убить мальчишку, от обрывков воспоминаний которого Луку чуть не стошнило. А после откровенного разговора с подопечной ему захотелось наградить ее недалеких родителей неприятным сглазом. Но после созерцания грустного лица девчонки, мужчина понял, что его никогда за это не простят.
Он постоянно старался выводить ее из себя, не специально, но не ему же одному мучиться. Девочка вызывала в нем какой-то животный мужской интерес, хотя ее внешность его совсем не привлекала, как у Зои или эффектных старшекурсниц-целительниц. Он испытывал иррациональный прилив нежности рядом с ней. Ему отчаянно хотелось оградить «занозу» от всех бед. И спрятать в своей берлоге, ага. «Тебя посадят, педофил старый» - не раз он корил себя за вечер, ловя себя на том, что пристально следит за девочкой и ее иногда неуклюжими движениями.
И почему этот ее обидчик вызывал глухую ярость, в то же время, подравшийся с Алей Горюшкин, не вызывал никаких сильно отрицательных чувств, только желание дать оплеуху, чтобы потом с неделю в крыле у целителей провел? Одни вопросы и никаких ответов.
- Прости, что напугал, - невесело сказал он, наконец, открывая глаза, в его голосе сквозили горечь и вина.
Мое сердце от его глубокого тембра снова затопило нежностью, и я поняла, что пропала, на этот раз окончательно и бесповоротно.
- Ты останешься здесь, или отправить тебя домой? – спросил он, спустя несколько секунд, пристально меня разглядывая.
- Домой, - сдавленно прошептала я, стараясь быстрее унять сердцебиение и выровнять сбившееся дыхание.
Он молча протянул руку, и нас расщепил коридор перехода. Я даже не обратила на это внимания, погруженная в свои панические думы. Мы переместились на мою лестничную клетку, а я только сейчас сообразила, что оставила пуховик в гостях. Я обреченно нажала на дверной звонок.
- Я надеюсь, что вы меня не заставите объяснять происшествие своим родителям? – донеслось до меня уже привычно-язвительное. Мужчина вновь вернулся к своей обычной манере общения.
- Честно, я хотела пригласить вас на чашку чая, - смущаясь, произнесла я, - дома только брат. Но если вы против…
Дверь неожиданно открылась, являя нам заспанно щурящегося Витю.
- Ты где шляешься?! – буркнул он недовольно, - ушла в магазин, а сама пропала, даже не сообщила, что с тобой. А я тут беспокойся о своей бедовой сестре! Хорошо хоть, родители на работе.
- Прости, - покаялась я, понимая, что брат прав, хотя, вряд ли он сильно переживал.
Витя хотел сказать что-то еще, но заметил Сатану позади меня и явно струхнул.
- З-здравствуйте, - заикаясь, пролепетал мой драгоценный братик, моментально исчезая за дверью, на что наставник только самодовольно прищурился.
- Так зайдете? – неуверенно произнесла я, отчаянно не желая с ним прощаться, все-таки прав он, я мазохистка.
- Что ж, раз вы настаиваете, - хмыкнул учитель, будто великое одолжение сделал.
Это немного успокоило мое сердце, заставляя снова ненавидеть несносного позера. Поэтому скорее умчалась на кухню, готовить чай. Процедура поиска нужной жестяной банки настолько увлекла меня, что я не заметила, как наставник тихо прошел в помещение и уселся за стол, с интересом наблюдая за моими действиями.
- Что же вас заставило пригласить меня в дом? – от голоса мужчины, прозвучавшего ближе, чем ожидалось, я непроизвольно вздрогнула и обернулась, ловя на себе заинтересованный взгляд.
Он сидел на табурете у стены, сложив на груди руки, чему-то ухмылялся и следил за моими, наверное, неуклюжими движениями
- Я посчитала, что будет невежливо не пригласить вас к себе на чай, - несмело выдавила я, смущаясь от его внимания, - вы ведь примчались ко мне, можно сказать, на помощь, да, и не обязаны вы были помогать мне с перемещением. Кстати, - я тут же в подозрении прищурилась, - как вам это удалось?
- Что именно? – наставник сделал вид, что не понял о чем я, а в его глазах плескалось едва уловимое веселье.
- Как вы смогли так точно переместиться ко мне, не в первый раз, между прочим…
- Скажем так, - вроде неохотно протянул он, будто обращался к несмышленому ребенку, - в первый раз я удачно контактировал с Гранью, и она позвала меня в ваш город, где могла случиться катастрофа от ваших же неумелых энергетических выбросов, - он усмехнулся, отчего я в возмущении вспыхнула. - Сегодня же я почувствовал, как вы позвали силу, а отследить нити вашей души было делом техники.
Я непонимающе захлопала ресницами, как это он почувствовал мою спущенную с поводка тьму?
- После ритуала распечатывания, - пояснил он, отвечая на мой не заданный вопрос, - я частично ощущаю вашу силу, когда вы ее используете. Моя собственная энергия смерти воспринимает ее, как свою частицу.
Я непроизвольно покраснела и отвернулась к пузатому заварнику, чтобы залить ароматные листья чая подоспевшим кипятком.
Пауза затягивалась, а я не знала, о чем может поговорить несовершеннолетняя ученица, такая, как я в его глазах, с взрослым «дядей-учителем». Я молчаливо разлила крепкий чай по кружкам, придвинула к наставнику сахарницу и вазочку с печеньем, также молча села.
- И часто ваши родители ночью работают? – нарушил, наконец, уже давящую тишину мужчина, лениво размешивая сахар в своей кружке.
От неожиданности я чуть не обварилась, пытаясь хлебнуть горячего питья.
- Бывает, - недовольно посмотрела я на него, втягивая воздух через рот, чтобы остудить обожженную губу, - вас что-то удивляет?
- Сейчас праздники, многие отдыхают, - как само собой разумеющееся, пояснил наставник.
- У них посменная работа, - зачем-то стала объяснять, аккуратно отхлёбывая горячий напиток с ложечки, - и часто случается, что они вместе в ночь работают. Папа, к тому же, на двух работах трудится, - вышло как оправдание под нечитаемым взором учителя.
- А как же воспитание детей? – не отставал упорный Сатана.
- Они иногда меняются, чтобы провести время с нами, - ну чего он такой дотошный? - Когда тебя некому поддержать, то приходится крутиться, как получится.
- Что вы имеете в виду?
- Наши с братом родители – сироты, - нехотя пояснила я, - им неоткуда ждать помощи. А ипотека – та еще кабала, хоть и живем мы не в столице.
Сатана как-то странно поморщился, но развивать тему дальше не стал. После недолгого молчания он все же спросил.
- Скажите, Ворошилова, вы можете вспомнить, когда вас инициировали, как некроманта?
Теперь поморщилась я. Его вопрос не был такой уж неожиданностью, но отвечать я на него совсем не горела желанием.
- Когда мне исполнилось лет семь, - протянула я, капитулируя под его настойчивым взглядом, - на моих глазах умирал человек, и я оборвала нити его души, прервала физические мучения.
Мужчина со стуком опустил на стол кружку с почти допитым чаем. В его глазах сквозили чувство недоверия и удивление.
- Вы инициировали сами себя? – его голос звучал еще более хрипло, чем обычно, в тоне сквозило недоверие.
- Видимо, да, потому что вокруг точно не водилось других некромантов.
- Это был кто-то Вам близкий? – спросил быстро мужчина, намекая на «моего» бомжа.
- Нет, просто несчастный избитый почти до смерти человек, - неохотно пояснила я, - которому никто не стал бы помогать.
- И как вас угораздило попасть в такую ситуацию в столь раннем возрасте?! – удивился некромант.
- Мы жили в таком районе, что бандитские разборки случались часто, просто я оказалась не в то время не в том месте.
- И как же отреагировали ваши родители? – в голосе мужчины сквозило чуть заметное недовольство.
- Я одна из школы шла, - сказала, и тут же пожалела – во взгляде наставника вновь проскользнула ярость.
- И куда же ваши, с позволения сказать, родители смотрели?! – голос стал холоден, как лед.
От такого тона наставника все внутренности будто тисками сжимало.
- Так получилось, - поежилась я непроизвольно, - мама тогда трудилась официанткой, попутно получала высшее образование, папа же постоянно менял места работы, брался за любую. Потому что недоученный, отчисленный техник никому не нужен, а кормить четыре рта надо. Вот я и заботилась о себе и брате с детства, как могла, мы тогда разные районы повидали, комнаты в коммуналках гораздо дешевле снимать, чем квартиры. А общежитие, комнату в котором дали маме с папой после детского дома – снесли.
И чего я перед ним отчитываюсь?! Стало как-то стыдно и неприятно, он не обязан знать о моем трудном детстве. Я же для него просто подопечная, так зачем этот жуткий учитель меня сейчас выслушивает?! Я подняла на него взгляд, опасаясь неприязни и презрения, но Сатана смотрел совершенно нечитаемо сквозь меня, только желваки на скулах ходили ходуном, да кулаки на сложенных на груди руках напряглись.
- У вас случались странные сны потом? – спросил он, переведя на меня хмурый взгляд. – Или провалы в памяти?
- Было первое, - все же призналась шепотом я, робея от его давящей ауры.
Возникло ощущение, будто не с учителем на кухне разговариваю, а дознавателю в допросной в убийстве сознаюсь.
- И как давно они начались?
- Наверное, в апреле или мае прошлого года, - промямлила я, с трудом припоминая свои первые кошмары.
- Так недавно?! – Он удивился искренне, что стало для меня неожиданностью после режима хмурого «ужаса из подземелий».
- Ну да, а это странно?
- Странно, что они не проявились раньше, - он потер свой подбородок пальцами, - а еще как-то другая ваша энергия давала о себе знать?
- Вполне возможно, - пожала я плечами, припоминая все странности из детства, - как сейчас понимаю, обычно мне помогал воздух. То хулиганы брата покалечить пытались, то педофилы приставали, но моя сила не позволяла ни тем, ни другим причинить нам серьезный вред.
- Педофилы?! – Сатана закашлялся, подавившись остатками печенья, которое он решил пожевать, пока допрашивал меня.
- Я же сказала, что мы в не очень хороших районах жили, там ненормальных и беспризорников полно, - я нахмурилась от его сердитого взгляда.
- Я отказываюсь понимать ваших родителей, - жестко произнес наставник, сильнее скрещивая на груди руки и все больше хмурясь.
Я вздрогнула, в таком настроении Сатана бывал не часто, но страшно становилось всем, и я тому не исключение, хотя и замечала в наставнике гораздо больше эмоций, чем мои друзья или другие студенты.
- Ну, не запирать же им нас было?! – возмутилась я от страха. – Папе тоже часто попадало от бандитов, да и мама отбивалась от пьяниц в кафе. Они ни в чем не виноваты!
Ни я, ни брат, действительно, не винили родителей в нашей непростой жизни. Разве они виноваты, что полюбили друг друга, и у восемнадцатилетней мамы родилась я, а двадцатиоднолетний папа, отчисленный за прогулы, потому что, кроме техникума пытался заработать хоть что-то для себя и мамы, был отправлен в армию, несмотря на беременную жену и отсутствие родственников с обеих сторон и постоянного места жительства. После детдома им только выделили комнату в общежитии при одном из заводов.
Тогда маме пришлось очень тяжко, но она смогла поработать какое-то время на заводе уборщицей общественных помещений, а после родов ей помогала старая бабушка-соседка, пожалевшая безродную нищенку. А после свидания с папой на его увольнительную, неожиданно получился Витя. Но мама кое-как сводила концы с концами, получала дотации от государства, продолжая работать теперь уже уборщицей в общежитии - с двумя детьми на завод не побегаешь. Поэтому взрослой мне стать пришлось очень рано. Погрузившись в воспоминания маминых невеселых рассказов, я не заметила, как Сатана буравит меня пронзительным и недовольным взглядом. Я замерла перед ним, ожидая наказания или осуждения, и опасалась даже дышать.
- Что ж, - выдохнул, наконец, он, отодвигая от себя пустую кружку, - мне пора, я приду за вами восьмого, чтоб отправить в колледж. Будьте готовы к десяти утра.
Не поняла! И это все? Всю душу вывернул и на попятную?! Злость на вредный характер наставника поборола страх перед его аурой. Я недовольно кивнула, провожая его злым взглядом и тоже поднимаясь. Сразу как-то и сердце заполошное успокоилось, и пнуть посильнее Сатану захотелось.
- А мой брат, - спросила я, чтоб за мной осталось последнее слово, когда Сатана уже готовился выйти из квартиры, - он может обладать таким же даром?
- Вполне вероятно, - кивнул наставник, - но он никак не проявлял его пока, мы с директором решили подождать до лета. Если он также одарен, то Мир назначит ему наставника, чтобы подготовить к колледжу. Не забудьте в следующий раз, когда вам будет что-то угрожать, все же позвать меня, - закончил он с несвойственной ему мягкостью в голосе.
Я неуверенно кивнула, сердясь на Витю, родителей и наставника. Вот почему я всегда все узнаю последней?! Хоть полусловом бы обмолвился кто, все же молчат, как партизаны!
- До свидания, - бросила я тихо в спину шагнувшего за порог в плетение пространственного коридора наставника, - еще раз спасибо за помощь.
- Спокойной ночи, Аля, - ответил он мне с подобием улыбки на лице, исчезая в полумраке лестничной клетки.
И так интимно мое имя прозвучало, что сердце вновь сильно забилось, а внизу живота разлилось тепло. Вот как Сатане удается так манипулировать моими чувствами? То я его яро ненавижу, а то растекаюсь перед ним ванильной лужицей, как подружки Прынцессы перед красавчиками. И это с промежутком в несколько секунд.
- И чего этот страшенный мужик тут делал? – ехидно поинтересовался брат, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности и вынырнуть из розовых мечтаний.
- Напугал, дурак! – попыталась я скрыть свои эмоции, кидая в брата лопаткой для обуви.
Брат увернулся, красноречиво ухмыляясь и давая мне понять, что не верит в мой испуг.
- Он, вообще-то, мой наставник, - обреченно ответила я, понимая, что издевок не избежать, - а я сегодня магию использовала, вот он и пришел на поучительную беседу, хорошо хоть, не прибил.
- И что, ты без приключений никак? – выразительно изогнул бровь Витя, возвращаясь в комнату.
- Знаешь, некоторые нахальные рожи так обнаглели, что их нельзя было не проучить, - грустно вздохнула я, переодеваясь в ночную пижаму.
Брата я никогда не смущалась, а его краснеющие щеки и ругательства о сестре-извращенке меня не трогали. Слишком привыкла к близости брата за детство, вот и считала его частью себя, а разве себя стесняться – это нормально?
- Чего опять устроила? – поинтересовался любознательный братик, отводя взгляд от моей частичной наготы.
- Макса волос лишила и опозорила, - нехотя созналась я, забираясь в холодную постель.
- Это который мне прохода не давал, когда ты исчезла? – поинтересовался парень, гася ночник.
- Ага, он сволочь еще та, по нему тюрьма плачет.
- Главное, чтоб ко мне снова приставать не начал, - зевнул брат, скрепя старой кроватью в поисках более удобного положения.
- Ты не того пола, дорогой, - хохотнула я.
Брат показал мне язык, отворачиваясь к стене лицом. Вскоре я тоже погасила свой ночник и провалилась в сон без сновидений. Эмоций мне на сегодня хватило.
Лука
Его потряхивало от ярости. Мужчина никогда не испытывал столько разнообразных чувств в одно и то же время. Да он вообще никогда такого не испытывал. Эта девчонка раз за разом выводила его из себя. Сколько усилий он приложил, чтобы не убить мальчишку, от обрывков воспоминаний которого Луку чуть не стошнило. А после откровенного разговора с подопечной ему захотелось наградить ее недалеких родителей неприятным сглазом. Но после созерцания грустного лица девчонки, мужчина понял, что его никогда за это не простят.
Он постоянно старался выводить ее из себя, не специально, но не ему же одному мучиться. Девочка вызывала в нем какой-то животный мужской интерес, хотя ее внешность его совсем не привлекала, как у Зои или эффектных старшекурсниц-целительниц. Он испытывал иррациональный прилив нежности рядом с ней. Ему отчаянно хотелось оградить «занозу» от всех бед. И спрятать в своей берлоге, ага. «Тебя посадят, педофил старый» - не раз он корил себя за вечер, ловя себя на том, что пристально следит за девочкой и ее иногда неуклюжими движениями.
И почему этот ее обидчик вызывал глухую ярость, в то же время, подравшийся с Алей Горюшкин, не вызывал никаких сильно отрицательных чувств, только желание дать оплеуху, чтобы потом с неделю в крыле у целителей провел? Одни вопросы и никаких ответов.
