мне наполнили пол-литровую фляжку самогоном, настоянным на женьшене и зверобое, продавец ласково именовал напиток – «женечка», еще добавили кусок копченной «медведяконины», шмат хорошо просоленного сала, с приличной прослойкой мяса. Медведяконь или КоняМнедведь – это местное животное, которое являлось на самом деле оленем, только более массивным, в холке до полутора метров и без рогов. От медведя у него вообще ничего не было, ну может только бурый цвет шерсти. В нагрузку меня одарили местной картой местности, которая была слегка получше виденных прежде, и небольшой цилиндр с завинчивающейся крышечкой, как раньше использовали для валидола, в ней был дурно пахучая мазь, говорят лучшее средство от местной мошки. Из чего эта вонючка была сделана, не сказали, но продавец при этом задорно прыснул в кулак.
Еще на дальних подходах к автовокзалу меня подловил «ковбой», выскочил, зараза откуда-то из-за угла и с радостными воплями принялся верещать, как долго он меня искали и как я им сильно нужен. Кому им?!
- Ну, вот где вы ходите, я же говорил, что со временем у нас совсем плохо. Все расписано поминутно!
- С дороги устал, за временем перестал следить, да диковинок у вас столько вокруг, один только самогон, настоянный на женьшене чего стоит? – попытался оправдаться я.
- Ну, понятно, - понимающе улыбнулся он, принюхиваясь ко мне. – А оружие купили? – непонятно с чего спросил «ковбой».
- Нет, - честно соврал я. – Зашел в один лабаз, а там цены такие, что на мои гроши только рогатку можно купить.
- Это ничего, в дороге вам оружие все равно без надобности, а все, что есть, конвойные бригадиры, опечатывают в специальных ящиках и до конца пути не выдают обратно. Ну, а на место приедете и, если там посчитают нужным, вам выдадут служебное оружие. Так, теперь о самом главном! Из-за своей безответственности, вы пропустили нужный конвой, едущий в ваш поселок, поэтому поедите попутным, но мне удалось договориться с руководством, чтобы они сделали небольшой крюк и завезли вас.
- Спасибо!
- Одним спасибо не отделаешься, - строго ответил он. – Вам придется сесть за руль одной из машин. Грузовик. «ГАЗон Некст». Справитесь?
- Да.
- Ну, и отлично, тогда пойдемте быстрее.
Пока шли на стоянку машин, я подумал, что какие-то странности начинают происходить вокруг. Во-первых, этот Юлиан Федорович, крутится вокруг меня, а я ведь всего-то переселенец-одиночка, даже без денег, чтобы предоставлять какой-то материальный интерес. Во-вторых, Боцман утверждал, что ограничение на оружие действует лишь в некоторых вахтовых поселках и в столице этого мира, а вот на дорогах наличие каждого лишнего ствола лишь приветствуется, а тут зачем-то хотят забрать на время все оружие. Странно?!
- А, что случилось с водителем, который должен был ехать в этой машине? – на всякий случай спросил я.
- Несчастный случай, палец сломал на руке. Вся кисть в гипсе.
Мы быстрым шагом дошли до отдаленной площадки, на которой выстроилась небольшая вереница машин.
Первым стоял «Уаз – Хантер» с люком в крыше, перед которым, на станке был установлен ПКМС, судя по круглым окошкам-бойницам в стеклах боковых дверей, машина была бронированная. Следом стояла «Нива2121», тоже с небольшими доработками: она была лифтованная и задних стекол не было, вместо них металл, в крыше тоже люк. «Нива» окрашена в камуфляж, но видно, что красили сами, совсем не соблюдая правил окраски в таких случаях – углы не скрыты, из-за чего силуэт не размывается. В колонне стояла еще одна такая же «Нива».
Так, а вот это, похоже, и есть мой «ГАЗон». Грузовик, судя по внешнему виду новеньких, только из салона тюнинга, сомневаюсь, что в стандарте идет такой мощный отбойник спереди, снабженный лебедкой, да и спаренная будка, плавно переходящая в закрытый кузов, говорит о доработках. Окрашен грузовик был в матово-зеленый цвет, двух видов: сверху темнее, а снизу светлее. Сразу же за «Некстом» стоял «Баргузин», белого цвета, или данная модель «Соболя» как-то по-другому зовется? За рулем «бусика» сидела девушка, или молодая женщина, одетая «а-ля» Сара Коннор, такая же майка, очки и бейсболка. Ничего так, красивая, хоть и излишне суровая на вид. Замыкал колонну трехосный «КамАЗ», с бронированным кунгом в кузове. В Чечне такие называли «пакемоны». Кунг был бронированной капсулой, которая позволяла с некотором комфортом и относительной безопасностью отстреливаться от злодеев, надумавших взять машину нахрапом. Только крыша кунга не могла похвастать бронированием, поэтому «чехи», вначале боявшиеся «пакемонов» как огня, потом, научились бить их сверху.
В глаза сразу бросилась разница между теми кто был в «Нивах» и теми кто был в армейских машинах, первые были похожи на сборную солянку наемников, а вот вторые, очень походили на кадровое военное подразделение, хотя откуда здесь взяться кадровым военным, скорее всего это сотрудники ЧОПа или местного аналога ЧВК при каком-нибудь руднике или крупном предприятии, временно подрабатывающие проводкой караванов, а может просто едут в ту же сторону, что и мы, вот и согласились подколымить разовой охраной.
Возле «ГАЗона» меня ждал коренастый, широкоплечий, с небольшим пивным животиком мужик, похожий на покойного сатирика Евдокимова, такое же широкое открытое, добродушное лицо, небольшие улыбчивые глаза, та же густая шевелюра и небольшая бородка с вкраплениями седины. Звали мужика Иван Сиротин, было ему пятьдесят пять лет отроду.
- Ну, что за водителя будешь? – спросил Иван, протягивая закованную в гипс руку для рукопожатия. – Меня Иваном кличут, по фамилии Сиротин.
- А, я Евгений, по фамилии Волков. Что с рукой то?
- Два пальца сломал, - с неудовольствием ответил тот, - попросил один парняга придержать, колесо, а сам на ручник не поставил, ну, оно крутанулось и пальцы поломало, слава богу, что руку вовремя отдернул, так бы кисть на фиг бы выдернуло. Перелом простой, без смещения, рентген сделали, доктор сказал, за пару недель заживет.
- Это хорошо, ладно показывай где, тут, у вас, что да как? – пробубнил себе под нос, залезая на высокую подножку кабины.
Сидеть было высоко и удобно, кресло перешито, добавлены боковые вставки, на торпеде - экран камеры заднего вида и еще двух камер смотрящих перпендикулярно движению машины. Выбрался из кабины, поднял капот, проверил уровни масла, тосола. Обсмотрел, чтобы ничего не бежало, не текло, не терло. Заглянул под днище машины, попинал колеса.
- Ну, что можно ехать или может еще этой красавице в выхлопную трубу свой хуй засунешь? – нетерпеливо выкрикнул один из пассажиров «Нивы».
Голос кричащего был гнусявый, с мерзкими нотками бывшего «сидельца» из числа мелкой шушеры.
Не обратив внимание на дерзость и наглость кричащего, я махнул ему рукой, дескать – давай, двигай. Запрыгнул на свое место и завел машину.
- Бывший военный, что ли? - хитро щуря глаза, спросил Сиротин.
- С чего решил? – вопросом на вопрос ответил я.
- Взялся чужую машину перед выездом проверять, такая щепетильность характерна военным. У меня в хозяйстве работали сапоги, особенное если отставники, так что на вашего брата я насмотрелся.
- А может, наоборот, я - водила–дальнобой?
- У дальнобоев, все просто: если молодой, то ему насрать, что будет с чужой машиной, он и проверять не будет, пока та не сломается, а потом, просто «техничку» вызывай, да тащи на базу, а если водила старый, то он и из кабины все поймет, нечего ему особо под днищем лазить.
- Ну, может и бывший военный, а может и просто человек ответственный, - ушел я от прямого ответа. – А ты сам то, кто будешь по жизни.
- Фермер, я, - грустно ответил Сиротин.
И принялся рассказывать мне историю своей жизни.
Работал Иван всю жизнь на земле. Вначале в колхозе, потом, как страна развалилась - фермером. Было у него двое сыновей и жена. Жена померла десять лет назад. Он женился второй раз, на женщине помоложе, девушке двадцати лет. Через пару лет она родила ему девочку. Молодая жена - та самая «Сара Коннор» за рулем «Баргузина». Звали её – Валя. Хоть с виду она была хрупкая и молчаливая, но нрав имела крутой. Кстати, занималась тем, что разводила собак – овчарок. Причем, это занятие приносило ощутимый доход в семью, щенков продавали не дешевле двадцати тысяч рублей, а особо удачных щенов могли продать и в два раза дороже. С ней сейчас в «Соболе» ехала десятилетняя дочь, овчарка по кличке Смерта, еще одна недавно ощенившаяся сучка по кличке Герда и выводок щенят в большой корзине. При этом Сиротин утверждал, что Смерта понимает свою хозяйку без слов, то есть мысленно, даже жесты не требуется.
В «ГАЗоне» позади меня были разложены два кресла, в которых спали несколько пацанов лет пяти, вместе с ними спал кобель по кличке Болтун. В кузове был устроен полноценный кубрик, с двухярусными кроватями. Те мелкие, что спали на креслах, были сыновьями старшего сына Ивана, а дальше в кузове спали оба его сына и жена старшего. Вот такое вот семейство тащил с собой Иван Сиротин в Новый мир. Все свободное место в кузове было заполнено мягкими тюками с вещами.
Значит, ехали они туда, где есть крыша над головой, кухонная утварь, мебель и прочие блага цивилизации.
- Ну, а ты чего подался бега? – спросил меня Сиротин.
- В смысле? - не понял я его вопроса.
- Из того мира от чего сбежал?
- Во-первых, рак позвоночника. Во-вторых, дело у нас было общее с партнером, он кредитов набрал на фирму, да сбежал за границу, а я все по больницам мне некогда было за ним следить, да и доверял я ему, - ответил я неким миксом из официальной и придуманной версии. – Вот и получилось, что все долги повисли на мне чугунной гирей.
- Бывает. Жизнь, она такая, и не знаешь, когда по голове даст. Вот послушай, что у меня случилось…
Видно было, что поговорить Сиротин любил, а может, сработал «синдром попутчика», когда хочется кому-то выговориться, не жене же с детьми на жизнь плакаться, не по-мужски это, а другому, такому же мужику вроде можно…еще бутылки водки не хватает для полной идиллии.
Как уже говорилось ранее Сиротин всю жизнь фермерстовавал. Хозяйство у него было крепкое, дружное. Пахал сам с раннего утра и до позднего вечера, сыновья вовсю помогали отцу, были и наемные работники, которые со временем стали ближе семьи, была и техника. Но все равно, так уж устроено частное фермерство в России, что ты работаешь для работы, вроде и крутишься как белка в колесе, а прибылей особых нет, но и долгов слава богу не нажили. Была у Сиротина мужицкая, крестьянская чуйка. Не прогорал он особо, жопой, как говориться чувствовал, что надо в этом году посадить, а что в следующем или кого больше завести в этом году уток или свиней. Ну, а когда настал 2014год и пришли санкции, то у Сиротина как говорится «поперло». Обороты выросли сразу в три раза, он даже дом новый заложил и не просто дом, а целый терем сказочный, а его фермерское хозяйство постепенно превращалось в агрокомплекс. Тем более, что в кои-то веки, государство обратило внимание на сельское хозяйство, да еще и решило ему помочь – дали кредит на льготных условиях.
Сыновья, было, чуть не подкузьмили, оба хотели сорваться добровольцами, воевать на Донбасс, но вовремя были остановлены. Сиротин долго ругал их, потом выпорол ремнем, и хотя оба были уже здоровыми лбами, воли отца не воспротивились, тем более, что мать приставила к ним свою любимицу Смерту, которая ходила попятам за обоими в течение месяца, а на что способна эта псина, сыновья знали.
Но, беда пришла, совсем с другого бока. Хозяйство Сиротиных, а особенно новый, красивый дом, который вмиг стал местной достопримечательностью, из-за своей резной красоты и невесомости, приглянулся местному чиновнику из области, а точнее его сыну, который недавно женился, его жена была беременна и помешана на агротуризме, «зеленых технологиях», «натуральные продуктах», «экотоварах» и прочих заморочках, какие рисуют себе в голове люди никогда не работавшие на земле и не грузившие вилами зимой навоз.
Ну, вот захотелось молодой панночке купить дом Сиротиных и все его хозяйство. Иван понятное дело отказался. Ему предложили еще раз, он снова отказался, но зато завел дома приличный запас оружия, лицензии были выписаны на всех членов семьи, и даже на троих подошли сроки, чтобы можно было приобрести и нарезное. Иван лишь довел количество стволов до допустимого по закону максимума, ну и с патронами так же. Когда пришли в третий раз, он честно сказал, что будет отстреливаться до последнего патрона. Но, в третий раз, к нему пришел, не покупатель, а вербовщик из Нового мира, который и предположил, что воевать с системой глупо, а вот продать все это, как можно дороже, да уехать в такое место, где нет властей, чиновников и законов, зато очень нужны работящие люди.
Иван задумался. С одной стороны это было похоже на сказку, а с другой, очень – очень хотелось верить в такой мир. Сиротин прекрасно понимал, что житья ему здесь не дадут, пусть на открытую конфронтацию и не пойдут, но злобу затаят и постепенно, по чуть-чуть будут гадить: то одну бумажку не выпишут, то кредит не дадут, то заставят уничтожить все поголовье свиней, из-за «африканки», или найдут жучка – «хераносика» и придется сжечь целое поле пшеницы. Такое бывало! И не раз. В нашем государстве фермером или предпринимателем, как правило, работаешь, не для, а вопреки всему.
Уезжать не хотелось, от слова совсем. Куда? В какой-то там Новый мир, а там начинать все сначала. А ведь уже не тридцать, и даже не сорок, уже полтинник, и хоть сил еще валом, но, на сколько этих сил хватят?
Сыновья видели переживания и терзания отца, поэтому придумали, как решить проблему «по-своему», так как им казалось, будет правильным. Ни много, не мало, парни решили устроить засаду на следующих же делегатов от влиятельного и жадного чиновника и расстрелять их. Вот так вот просто и незамысловато! Массовое убийство вызовет резонанс на всю страну, дело дойдет до Москвы и тогда правда всплывет, все поймут кто главный злодей. Вечная надежда русского мужика на мудрого и доброго царя, в нашем случае на Путина!
В этот раз дело спасла младшая дочь, которая, по приказу матери внимательно подслушивала все разговоры старших братьев и даже следила за ними.
Это и стало последней каплей, что бы принять решение и уезжать. А нет, не последней, а предпоследней. А вот последней каплей стал звонок и разговор по «скайпу». Звонил приятель семьи Сиротиных Патрик Корст. Между прочим, гражданин Америки, да еще и миллионер. Если коротко, то Патрик Корст на самом деле еще до трех лет звался, Петей Малышевым и был воспитанником детского дома, кстати, того же, где воспитывался и Ваня Сиротин, но единственное, что с разницей в двадцать пять лет.
Патрик Корст попал в очень хорошую американскую семью, у которой были русские корни, ему дали прекрасное техническое образование, парень был очень умным и талантливым. В двадцать лет, Патрик создал какую-то там очень важную и полезную компьютерную программу, потом еще одну, потом еще. Через пять лет ему надоело работать на «дядю», да и в жизни случилась трагедия – родители попали в смертельное ДТП, оставив ему в наследство все свои накопления, да еще и выплаты по страховке были вполне приличны.
Еще на дальних подходах к автовокзалу меня подловил «ковбой», выскочил, зараза откуда-то из-за угла и с радостными воплями принялся верещать, как долго он меня искали и как я им сильно нужен. Кому им?!
- Ну, вот где вы ходите, я же говорил, что со временем у нас совсем плохо. Все расписано поминутно!
- С дороги устал, за временем перестал следить, да диковинок у вас столько вокруг, один только самогон, настоянный на женьшене чего стоит? – попытался оправдаться я.
- Ну, понятно, - понимающе улыбнулся он, принюхиваясь ко мне. – А оружие купили? – непонятно с чего спросил «ковбой».
- Нет, - честно соврал я. – Зашел в один лабаз, а там цены такие, что на мои гроши только рогатку можно купить.
- Это ничего, в дороге вам оружие все равно без надобности, а все, что есть, конвойные бригадиры, опечатывают в специальных ящиках и до конца пути не выдают обратно. Ну, а на место приедете и, если там посчитают нужным, вам выдадут служебное оружие. Так, теперь о самом главном! Из-за своей безответственности, вы пропустили нужный конвой, едущий в ваш поселок, поэтому поедите попутным, но мне удалось договориться с руководством, чтобы они сделали небольшой крюк и завезли вас.
- Спасибо!
- Одним спасибо не отделаешься, - строго ответил он. – Вам придется сесть за руль одной из машин. Грузовик. «ГАЗон Некст». Справитесь?
- Да.
- Ну, и отлично, тогда пойдемте быстрее.
Пока шли на стоянку машин, я подумал, что какие-то странности начинают происходить вокруг. Во-первых, этот Юлиан Федорович, крутится вокруг меня, а я ведь всего-то переселенец-одиночка, даже без денег, чтобы предоставлять какой-то материальный интерес. Во-вторых, Боцман утверждал, что ограничение на оружие действует лишь в некоторых вахтовых поселках и в столице этого мира, а вот на дорогах наличие каждого лишнего ствола лишь приветствуется, а тут зачем-то хотят забрать на время все оружие. Странно?!
- А, что случилось с водителем, который должен был ехать в этой машине? – на всякий случай спросил я.
- Несчастный случай, палец сломал на руке. Вся кисть в гипсе.
Мы быстрым шагом дошли до отдаленной площадки, на которой выстроилась небольшая вереница машин.
Первым стоял «Уаз – Хантер» с люком в крыше, перед которым, на станке был установлен ПКМС, судя по круглым окошкам-бойницам в стеклах боковых дверей, машина была бронированная. Следом стояла «Нива2121», тоже с небольшими доработками: она была лифтованная и задних стекол не было, вместо них металл, в крыше тоже люк. «Нива» окрашена в камуфляж, но видно, что красили сами, совсем не соблюдая правил окраски в таких случаях – углы не скрыты, из-за чего силуэт не размывается. В колонне стояла еще одна такая же «Нива».
Так, а вот это, похоже, и есть мой «ГАЗон». Грузовик, судя по внешнему виду новеньких, только из салона тюнинга, сомневаюсь, что в стандарте идет такой мощный отбойник спереди, снабженный лебедкой, да и спаренная будка, плавно переходящая в закрытый кузов, говорит о доработках. Окрашен грузовик был в матово-зеленый цвет, двух видов: сверху темнее, а снизу светлее. Сразу же за «Некстом» стоял «Баргузин», белого цвета, или данная модель «Соболя» как-то по-другому зовется? За рулем «бусика» сидела девушка, или молодая женщина, одетая «а-ля» Сара Коннор, такая же майка, очки и бейсболка. Ничего так, красивая, хоть и излишне суровая на вид. Замыкал колонну трехосный «КамАЗ», с бронированным кунгом в кузове. В Чечне такие называли «пакемоны». Кунг был бронированной капсулой, которая позволяла с некотором комфортом и относительной безопасностью отстреливаться от злодеев, надумавших взять машину нахрапом. Только крыша кунга не могла похвастать бронированием, поэтому «чехи», вначале боявшиеся «пакемонов» как огня, потом, научились бить их сверху.
В глаза сразу бросилась разница между теми кто был в «Нивах» и теми кто был в армейских машинах, первые были похожи на сборную солянку наемников, а вот вторые, очень походили на кадровое военное подразделение, хотя откуда здесь взяться кадровым военным, скорее всего это сотрудники ЧОПа или местного аналога ЧВК при каком-нибудь руднике или крупном предприятии, временно подрабатывающие проводкой караванов, а может просто едут в ту же сторону, что и мы, вот и согласились подколымить разовой охраной.
Возле «ГАЗона» меня ждал коренастый, широкоплечий, с небольшим пивным животиком мужик, похожий на покойного сатирика Евдокимова, такое же широкое открытое, добродушное лицо, небольшие улыбчивые глаза, та же густая шевелюра и небольшая бородка с вкраплениями седины. Звали мужика Иван Сиротин, было ему пятьдесят пять лет отроду.
- Ну, что за водителя будешь? – спросил Иван, протягивая закованную в гипс руку для рукопожатия. – Меня Иваном кличут, по фамилии Сиротин.
- А, я Евгений, по фамилии Волков. Что с рукой то?
- Два пальца сломал, - с неудовольствием ответил тот, - попросил один парняга придержать, колесо, а сам на ручник не поставил, ну, оно крутанулось и пальцы поломало, слава богу, что руку вовремя отдернул, так бы кисть на фиг бы выдернуло. Перелом простой, без смещения, рентген сделали, доктор сказал, за пару недель заживет.
- Это хорошо, ладно показывай где, тут, у вас, что да как? – пробубнил себе под нос, залезая на высокую подножку кабины.
Сидеть было высоко и удобно, кресло перешито, добавлены боковые вставки, на торпеде - экран камеры заднего вида и еще двух камер смотрящих перпендикулярно движению машины. Выбрался из кабины, поднял капот, проверил уровни масла, тосола. Обсмотрел, чтобы ничего не бежало, не текло, не терло. Заглянул под днище машины, попинал колеса.
- Ну, что можно ехать или может еще этой красавице в выхлопную трубу свой хуй засунешь? – нетерпеливо выкрикнул один из пассажиров «Нивы».
Голос кричащего был гнусявый, с мерзкими нотками бывшего «сидельца» из числа мелкой шушеры.
Не обратив внимание на дерзость и наглость кричащего, я махнул ему рукой, дескать – давай, двигай. Запрыгнул на свое место и завел машину.
- Бывший военный, что ли? - хитро щуря глаза, спросил Сиротин.
- С чего решил? – вопросом на вопрос ответил я.
- Взялся чужую машину перед выездом проверять, такая щепетильность характерна военным. У меня в хозяйстве работали сапоги, особенное если отставники, так что на вашего брата я насмотрелся.
- А может, наоборот, я - водила–дальнобой?
- У дальнобоев, все просто: если молодой, то ему насрать, что будет с чужой машиной, он и проверять не будет, пока та не сломается, а потом, просто «техничку» вызывай, да тащи на базу, а если водила старый, то он и из кабины все поймет, нечего ему особо под днищем лазить.
- Ну, может и бывший военный, а может и просто человек ответственный, - ушел я от прямого ответа. – А ты сам то, кто будешь по жизни.
- Фермер, я, - грустно ответил Сиротин.
И принялся рассказывать мне историю своей жизни.
Работал Иван всю жизнь на земле. Вначале в колхозе, потом, как страна развалилась - фермером. Было у него двое сыновей и жена. Жена померла десять лет назад. Он женился второй раз, на женщине помоложе, девушке двадцати лет. Через пару лет она родила ему девочку. Молодая жена - та самая «Сара Коннор» за рулем «Баргузина». Звали её – Валя. Хоть с виду она была хрупкая и молчаливая, но нрав имела крутой. Кстати, занималась тем, что разводила собак – овчарок. Причем, это занятие приносило ощутимый доход в семью, щенков продавали не дешевле двадцати тысяч рублей, а особо удачных щенов могли продать и в два раза дороже. С ней сейчас в «Соболе» ехала десятилетняя дочь, овчарка по кличке Смерта, еще одна недавно ощенившаяся сучка по кличке Герда и выводок щенят в большой корзине. При этом Сиротин утверждал, что Смерта понимает свою хозяйку без слов, то есть мысленно, даже жесты не требуется.
В «ГАЗоне» позади меня были разложены два кресла, в которых спали несколько пацанов лет пяти, вместе с ними спал кобель по кличке Болтун. В кузове был устроен полноценный кубрик, с двухярусными кроватями. Те мелкие, что спали на креслах, были сыновьями старшего сына Ивана, а дальше в кузове спали оба его сына и жена старшего. Вот такое вот семейство тащил с собой Иван Сиротин в Новый мир. Все свободное место в кузове было заполнено мягкими тюками с вещами.
Значит, ехали они туда, где есть крыша над головой, кухонная утварь, мебель и прочие блага цивилизации.
- Ну, а ты чего подался бега? – спросил меня Сиротин.
- В смысле? - не понял я его вопроса.
- Из того мира от чего сбежал?
- Во-первых, рак позвоночника. Во-вторых, дело у нас было общее с партнером, он кредитов набрал на фирму, да сбежал за границу, а я все по больницам мне некогда было за ним следить, да и доверял я ему, - ответил я неким миксом из официальной и придуманной версии. – Вот и получилось, что все долги повисли на мне чугунной гирей.
- Бывает. Жизнь, она такая, и не знаешь, когда по голове даст. Вот послушай, что у меня случилось…
Видно было, что поговорить Сиротин любил, а может, сработал «синдром попутчика», когда хочется кому-то выговориться, не жене же с детьми на жизнь плакаться, не по-мужски это, а другому, такому же мужику вроде можно…еще бутылки водки не хватает для полной идиллии.
Как уже говорилось ранее Сиротин всю жизнь фермерстовавал. Хозяйство у него было крепкое, дружное. Пахал сам с раннего утра и до позднего вечера, сыновья вовсю помогали отцу, были и наемные работники, которые со временем стали ближе семьи, была и техника. Но все равно, так уж устроено частное фермерство в России, что ты работаешь для работы, вроде и крутишься как белка в колесе, а прибылей особых нет, но и долгов слава богу не нажили. Была у Сиротина мужицкая, крестьянская чуйка. Не прогорал он особо, жопой, как говориться чувствовал, что надо в этом году посадить, а что в следующем или кого больше завести в этом году уток или свиней. Ну, а когда настал 2014год и пришли санкции, то у Сиротина как говорится «поперло». Обороты выросли сразу в три раза, он даже дом новый заложил и не просто дом, а целый терем сказочный, а его фермерское хозяйство постепенно превращалось в агрокомплекс. Тем более, что в кои-то веки, государство обратило внимание на сельское хозяйство, да еще и решило ему помочь – дали кредит на льготных условиях.
Сыновья, было, чуть не подкузьмили, оба хотели сорваться добровольцами, воевать на Донбасс, но вовремя были остановлены. Сиротин долго ругал их, потом выпорол ремнем, и хотя оба были уже здоровыми лбами, воли отца не воспротивились, тем более, что мать приставила к ним свою любимицу Смерту, которая ходила попятам за обоими в течение месяца, а на что способна эта псина, сыновья знали.
Но, беда пришла, совсем с другого бока. Хозяйство Сиротиных, а особенно новый, красивый дом, который вмиг стал местной достопримечательностью, из-за своей резной красоты и невесомости, приглянулся местному чиновнику из области, а точнее его сыну, который недавно женился, его жена была беременна и помешана на агротуризме, «зеленых технологиях», «натуральные продуктах», «экотоварах» и прочих заморочках, какие рисуют себе в голове люди никогда не работавшие на земле и не грузившие вилами зимой навоз.
Ну, вот захотелось молодой панночке купить дом Сиротиных и все его хозяйство. Иван понятное дело отказался. Ему предложили еще раз, он снова отказался, но зато завел дома приличный запас оружия, лицензии были выписаны на всех членов семьи, и даже на троих подошли сроки, чтобы можно было приобрести и нарезное. Иван лишь довел количество стволов до допустимого по закону максимума, ну и с патронами так же. Когда пришли в третий раз, он честно сказал, что будет отстреливаться до последнего патрона. Но, в третий раз, к нему пришел, не покупатель, а вербовщик из Нового мира, который и предположил, что воевать с системой глупо, а вот продать все это, как можно дороже, да уехать в такое место, где нет властей, чиновников и законов, зато очень нужны работящие люди.
Иван задумался. С одной стороны это было похоже на сказку, а с другой, очень – очень хотелось верить в такой мир. Сиротин прекрасно понимал, что житья ему здесь не дадут, пусть на открытую конфронтацию и не пойдут, но злобу затаят и постепенно, по чуть-чуть будут гадить: то одну бумажку не выпишут, то кредит не дадут, то заставят уничтожить все поголовье свиней, из-за «африканки», или найдут жучка – «хераносика» и придется сжечь целое поле пшеницы. Такое бывало! И не раз. В нашем государстве фермером или предпринимателем, как правило, работаешь, не для, а вопреки всему.
Уезжать не хотелось, от слова совсем. Куда? В какой-то там Новый мир, а там начинать все сначала. А ведь уже не тридцать, и даже не сорок, уже полтинник, и хоть сил еще валом, но, на сколько этих сил хватят?
Сыновья видели переживания и терзания отца, поэтому придумали, как решить проблему «по-своему», так как им казалось, будет правильным. Ни много, не мало, парни решили устроить засаду на следующих же делегатов от влиятельного и жадного чиновника и расстрелять их. Вот так вот просто и незамысловато! Массовое убийство вызовет резонанс на всю страну, дело дойдет до Москвы и тогда правда всплывет, все поймут кто главный злодей. Вечная надежда русского мужика на мудрого и доброго царя, в нашем случае на Путина!
В этот раз дело спасла младшая дочь, которая, по приказу матери внимательно подслушивала все разговоры старших братьев и даже следила за ними.
Это и стало последней каплей, что бы принять решение и уезжать. А нет, не последней, а предпоследней. А вот последней каплей стал звонок и разговор по «скайпу». Звонил приятель семьи Сиротиных Патрик Корст. Между прочим, гражданин Америки, да еще и миллионер. Если коротко, то Патрик Корст на самом деле еще до трех лет звался, Петей Малышевым и был воспитанником детского дома, кстати, того же, где воспитывался и Ваня Сиротин, но единственное, что с разницей в двадцать пять лет.
Патрик Корст попал в очень хорошую американскую семью, у которой были русские корни, ему дали прекрасное техническое образование, парень был очень умным и талантливым. В двадцать лет, Патрик создал какую-то там очень важную и полезную компьютерную программу, потом еще одну, потом еще. Через пять лет ему надоело работать на «дядю», да и в жизни случилась трагедия – родители попали в смертельное ДТП, оставив ему в наследство все свои накопления, да еще и выплаты по страховке были вполне приличны.
