— Это может быть ловушкой, — сказал я.
— Так и есть.
— Ловушкой? — не понял Иолай.
— За нами следили с самого нашего прилета на Кавитан, — напомнил я свои же слова, пусть и единственным доказательствам было мое ощущение. — Как думаешь, кто был тот аноним, что вывел патрульных на Костуна?
— Неужели Нерос? Он так тебе сказал?
— Он не говорил, — покачал я головой, — но это и так понятно. Он контролирует как патрульных, так и повстанцев, так что ему ничего не стоило приказать его людям захватить кого-то из нас, желательно, самых слабых. Он хочет, чтобы мы разделились ради спасения Костуна и Мары. Все сходится.
— Ты это прямо сейчас понял?
— У меня бывает, — усмехнулся я.
— Я ведь говорил, что у тебя удивительно работает мозг? — подал голос Верон. Его настроение все еще было ниже плинтуса, но мысль о том, что Костун и, главное, Мара все еще живы, явно придало ему новых сил и желание сражаться. Однако трудно сражаться с невидимым противником, его нужно еще найти.
— Не помню, — улыбнулся я.
— Ладно, — вновь заговорил Иолай, — с Костуном понятно, его забрал патруль, а Мара, она тоже у них?
— Сомневаюсь, — покачал я головой. — Думаю, она у повстанцев.
— Почему?
— Ну так ж Нерос хочет нас разделить, а если заложники буду в одном месте, это не получится.
Только не ясно, почему он оставил в живых Верона и Иолая? Проснулись отеческие чувства или он решил их использовать в дальнейшем? Он не двусмысленно намекнул, что собирается их всех убить, чтобы причинить мне еще больше страданий, но я знаком со всеми этими людьми всего несколько дней, и он должен понимать, что их смерть не заставит меня особо горевать. Или не должен? Кто знает, что в голове у психов?
— А, точно! Так значит, нам как раз таки разделяться и не нужно.
— Ошибаешься, — сказал Верон. — Есть вероятность, что если мы все пойдем за кем-то одним, второй ему будет без надобности, и он его убьет.
— А ты не можешь этого допустить, — вздохнул Иолай. Спорить с Вероном все равно, что спорить со стеной, и киборг это понимал.
— Не могу. И не допущу.
— Но ведь именно этого он и добивается.
— Если мы знаем о ловушке, — сказал я, — то это уже никакая не ловушка. Мы будем к ней готовы.
Правда, я не совсем понимал, как можно подготовиться. «Знал бы куда упаду — соломку бы подстелил», — говорит народная молва. А если падать придется в самое пекло? Солома просто сгорит, а за ней и ты сам, так что там понадобится что-нибудь посущественней. Удача нам не помешает.
— Я должен встретиться с отцом, — твердо сказал Верон, — он точно будет либо с Марой, либо с Костуном. Но где?
— Лично я иду за Марой, — сказал я. — На Костуна мне так-то плевать.
— Мне тоже, — подал голос Иолай, — но я буду с Вероном, что бы он ни выбрал.
— Значит, решено, — протянул я.
— Решено, — согласился Верон, — но мы все еще не знаем, где их держат.
— Хм, — задумался я. — Мне кажется, ваш метод добычи информации более чем действенный. Будем ловить на улице участников всей этой канители и допрашивать с пристрастием.
— Звучит как план.
— Только желательно все это проделать до наступления утра. Когда рассветет, скрываться будет сложнее.
— Так чего мы сидим? — воскликнул Иолай. — Вперед!
— Сначала надо запастись оружием.
— А, ну да, куда уж без этого.
Не то чтобы план был особо хорош, но другого не было. Наша шальная команда вновь распалась, ныне на еще более мелкие части. При этом одни части оказались вынуждены спасать другие. С каждый днем, да что там — с каждым часом дела у нас шли все хуже и хуже.
Ловушка была более чем очевидна, и несмотря на то, что мы о ней знали и вроде как даже были готовы, нам это особо ничего не давало. Если ты знаешь, что следующий шаг заведет тебя в глубокую пещеру с ядовитыми змеями, что ты сделаешь, при условии, что отступать нельзя? Научишься гипнотизировать змей? Оденешь непрокусываемую одежду? Намажешься чем-то, чтобы оттолкнуть змей запахом? А если нет времени? Его всегда не хватает, когда оно нужно. Остается лишь один вариант: самому притвориться змеей.
План выбивания из противников признания был, конечно, действенным, но слишком грязным и оставлял следы. Если оставлять допрашиваемого в живых, он может все рассказать, кто и что у него допытывал, а если убивать, то тела рано или поздно обнаружат, и тогда все станут осторожней. Хотя бои на улицах уже не были столь активными, то там, то тут слышались выстрелы и даже взрывы. Практически все боевые действия перекочевали к границе города, а потому исчезновение одного-двух людей может привлечь внимание.
Так или иначе, этот вариант был прозапас, а пока было решено найти подходящую одежду и замаскироваться. Мне было легче: нацепил красную повязку и готово, Верону и Иолаю нужно было раздобыть свою одежду. Сначала я хотел кого-нибудь вырубить и забрать желаемое, но все же решил, что нужно обождать с насилием, так что платок я раздобыл, просто подойдя к одному из повстанцев и посетовав на то, что попал в передрягу, где потерял отличительный знак. Этим же я объяснил и надетые на мне штаны патрульного, ведь в своих драных ходить как-то не комильфо. Мне поверили.
Я щеголял по улицам города с дурацкой красной повязкой на плече, словно громко горланя: «Эй, правительственные псы! Я здесь! Смотрите, у меня яркая повязка на руке, означающая, что я революционер! Убейте меня, я слишком глуп, чтобы пытаться маскироваться!» Я бродил от одной группы дебилов к другой, пытаясь выяснить, что стало с Марой. Делал я это как можно более непринужденно, так, чтобы поддержать разговор. Нужную компанию я нашел с четвертой попытки.
— Что-то давно не поступало приказов от босса, — сказал один гнусаво, словно у него нос был забит ватой.
— Занят, наверно, — пожал плечами второй, постоянно пребывая в каком-то отрешенном состоянии.
— Это чем же он занят? Что может быть важнее того, что мы делаем?
— А что мы делаем? — спросил второй, словно ему это даже не было интересно, как и вообще все вокруг.
— Как что? Революцию! — ответил с пылом гнусавый.
— А что такое — революция?
— Как что, Философ? Борьба за свободу, — так же уверенно ответил второй.
— А что есть свобода? — продолжал спокойно спрашивать Философ словно в пустоту. Вопросы он задавал правильные, но только не в том месте и не в то время.
— Опять ты своими дурацкими вопросами мне голову забиваешь, — поморщился гнусавый.
— Чем-то же нужно.
Вся братия зычно засмеялась. Гнусавый вместе с ними.
— Не знай я тебя, Философ, я бы тебе сейчас так засандалил, — сказал он, хрустя пальцами рук.
— Не сомневаюсь.
— Так все же, чем босс занимается? — не унимался гнусавый.
— Я слышал, — вклинился третий, здоровый, как шкаф, — что он девчонку какую-то искал. Приказал искать ее всем, кто был близко к сенату. Сказал, чтобы привели ее ему в целости и сохранности.
А вот это уже было интересно. Нерос приказал найти девушку, но когда? Явно не тогда, когда мы все были вместе в гостинице, да и если он знал, что в сенате мы находимся все вместе, то тоже на стал бы отдавать такой приказ, потому что поблизости находились остальные, в том числе и я, и без боя мы бы не сдались, а тогда Мару могли как минимум случайно ранить, когда как Неросу она была нужна в «целости и сохранности». Значит, это случилось уже после того, как мы разделились, как я «бросил» ее одну. На лестнице в сенате, насколько я видел, камер не было... Так или иначе, все это было более чем иронично: если девушку все же схватили и доставили к Неросу, то она жива только благодаря нему.
Но успели ли они до взрыва? Куда именно ее доставили, если Нерос во время предполагаемой отдачи приказа был в здании сената, на самом последнем этаже? Что он собирается с ней делать? Вопросов было много, но пока я получаю на них ответы, даже не открывая собственного рта, что только на руку, ведь будет подозрительно, если я вдруг начну расспрашивать совершенно незнакомых мне людей.
— Да, я тоже слышал, — сказал другой боец.
— И я.
— И что, нашли? — поинтересовался гнусавый, смычно сморкнувшись. Ваты в носу не оказалось, он был просто полон соплей.
— Чего не знаю, того не знаю. Знаю только, что награду обещал.
— И какую же? — У него в глазах зажегся алчный огонек.
— Не знаю, — пожал плечами здоровяк.
— А что ты вообще знаешь?
— Интересно все же, — подал опять гнусавый голос, когда все вновь замолчали, — а что за награда такая? Деньги?
— Может, эта девка и есть награда?
Все снова рассмеялись, да и я за компанию. Такую награду им всем скопом не осилить, каждому либо глаза выцарапает, либо так по шарам заедет, что подобные мысли им больше никогда в голову не придут. Было лишь печально, что об этом так спокойно рассуждают те самые люди, которые борются «за свои права и свободы». Да, не все такие, но о большинстве зачастую судят по отдельно взятому меньшинству, обычно неосознанно избирая самых паршивых овец из стада.
— Да не, он же сказал притащить ее в сохранности.
— Так может, ему только поверхностная сохранность нужна. Про нутро-то он ничто не говорил. Ух, я бы ее нутро...
Я понял, что полилог ушел несколько в иную от нужной мне степь и все же решил вмешаться, пока они не перешли от слов к действию, отыскивая по всему городу всех девушек, что попадутся им в руки, и пожиная свою заслуженную награду:
— А куда ее тащить-то? — спросил я. Как и в предыдущих компаниях, в этой мое присутствие сочли самим собой разумеющимся. Красная тряпка на плече была для так называемых революционеров идентификационным отличием получше отпечатков пальцев и сетчатки глаза.
— Кого?
— Ну, девку эту. Награда — это, конечно, хорошо, но какой смысл о ней говорить, если у нас нет искомого? А вдруг она попадется к нам в руки? Так куда ее тащить-то?
— Ведомо куда, к Спардию, — усмехнулся боец.
— А он где?
— Да все там же, в гостинице. Все знают, почему ты не знаешь? — подозрительно уставился на меня гнусавый. Видимо, красный платок не для всех является абсолютным доказательством принадлежности к повстанцам.
— Я? — Несостыковочка. — Я... э-э...
— Да он, наверно, из Гомишарана, — вмешался один из повстанцев, невольно спасая меня от разъяренной толпы. Или, лучше сказать, толпу от меня. — Они же сейчас как раз на границе города воюют с армией Правительства.
— Так то граница, а мы почти в самом центре, — не унимался гнусавый.
— Я из Гомишарана, — ухватился я за предоставленную возможность. — Просто смог проскользнуть через заслон. И не один, но остальные разбежались по всему городу, грабят и все такое.
— Спардий же дал четкий указ особо не бесчинствовать, — закричал один из бойцов. — Никаких грабежей, изнасилований и убийств простых граждан! — А минуту назад они размышляли о получении награды в виде девушки. Если это был такой юмор, то тут явно не все это так восприняли. — Мы же сами все жители этого города. В Гомишаране, конечно, живут одни преступники, но даже если они тоже члены «Гаруды», мы не позволим им творить все, что вздумается. Почему вы нарушаете приказ Спардия?
— Я не нарушаю, — поднял я усмирительно руки. Не хватало еще, чтобы меня тут прибить решили, и это после того, как я выкрутился в первый раз. — Я за всех не в ответе. Я не пошел с ними, поэтому и торчу здесь. Машая, — решил я блеснуть знакомым именем, — лично дал мне четкое указание не распоясываться.
— Машая? Кто это?
— Это? Да так, не важно, — отмахнулся я. Наверно, надо было упомянуть Роула, но его тоже вряд ли кто знал, а если и знал, то у того явно не было репутации человека, способного отдавать указы и распоряжения.
— Ладно, мы тебе верим. Но передай своим, что если кого поймаем, они пожалеют, что их патрульные раньше не схватили.
— Обязательно передам, если встречу. Так все же, что за гостиница?
Да-да, это была та самая гостиница, в которой мы остановились. Нерос, он же Спардий, он же сенатор, занял самый верхний номер, супер-люкс, пентхаус с выходом на широкую крышу. Номер, под которым были наши комнаты. Интересно, он это все заранее спланировал?
Наличие в том номере Мары было не так уж очевидно. Нерос вполне мог засесть там, поджидая меня, а Мару спрятать в более надежном месте. Его могло там вообще не оказаться, он мог оставить там своих людей или иную ловушку. Но это маловероятно, за эти годы он, судя по всему, стал терпеливее и сдержанней, а значит должен понимать, что меня невозможно победить. Он это даже подтвердил, когда мы встретились в кабинете сенатора. Значит, это не попытка заманить меня в смертельную ловушку, но что-то он удумал точно. Он не мог не знать, что я найду его. Достойный противник.
Было кое-что еще любопытное. Если верить Верону и Иолаю, в гостинице якобы поджидают нас солдаты Правительства, значит, он там в качестве сенатора, но ведь он сам приказал доставить девушку туда, и не кому-нибудь, а повстанцам, хотя не факт, что патрульные не получили идентичный приказ. Солдаты войти в здание смогут беспрепятственно, а что же с революционерами?
Даже если бы я раздобыл форму патрульного, в здании, несомненно, дежурит серьезная охрана, которая любого вояку пробивает по базе данных. Я, кончено же, есть в базе, только совсем не в роли служителя правопорядка. Силой пробиваться тоже не вариант. Слишком шумно. Только один выход: пробраться тайно. Очевидно, что Нерос этого и добивается, но альтернатив немного. Интересно, как там дела у Верона с Иолаем?
Найти форму не составило проблем. Хоть патрульных в городе почему-то оказалось не так много, как можно было предположить, но достаточно, чтобы Верон нашел себе подходящего размера форму со второй попытки, а Иолай с четвертой. Пусть они и договорились действовать как можно тише, но для достижения этого им пришлось перебить полтора десятка солдат. До того, как они очнутся, не менее двух часов, если, конечно, их не найдут раньше. Но камирутт и киборг постарались спрятать их понадежней. Теперь на них была форма патрульных, а все, что оставалось — найти Костуна. И спасти его. И бежать незамеченными. Найти Амара, который должен был найти Мару. Снова бежать. Сесть на корабль и улететь. Незамеченными. А вокруг планеты наверняка полно патрульных кораблей. План казался провальным с самого начала, но другого не было.
Форма сидела как влитая, то есть слегка поджимала, а шлем был крайне неудобным дополнением к одежде, непривычно отяжеляя голову и мешая нормальному обзору, не говоря уже о поворачивании головы. Хотя имелись функции ночного видения и даже видения ультразвукового, позволяющего наблюдать за тем, что находится за стеной, но лишь в виде силуэтов, да и стена не должна сильно отличаться от картона. Еще можно было слегка приблизить дальние объекты, хотя даже у Верона зрение было лучше. Судя по всему, этими функциями пользовались редко, в реальном бою от них практически никакого толку. Теперь понятно, почему высшие чины имеют другую форму, более удобную для ношения, и при этом шлем одевается ими редко, лишь в компании еще бо?льших чинов. Видимо, уже наносились, когда были рядовыми, и то, что они дослужились до более высоких должностей, делает им честь, ведь чтобы в этом костюмчике получилось достигнуть чего-то действительно стоящего, при этом глупо не погибнув в процессе, нужно прилагать массу усилий. Зато костюм неплохо защищал от комаров.
— Так и есть.
— Ловушкой? — не понял Иолай.
— За нами следили с самого нашего прилета на Кавитан, — напомнил я свои же слова, пусть и единственным доказательствам было мое ощущение. — Как думаешь, кто был тот аноним, что вывел патрульных на Костуна?
— Неужели Нерос? Он так тебе сказал?
— Он не говорил, — покачал я головой, — но это и так понятно. Он контролирует как патрульных, так и повстанцев, так что ему ничего не стоило приказать его людям захватить кого-то из нас, желательно, самых слабых. Он хочет, чтобы мы разделились ради спасения Костуна и Мары. Все сходится.
— Ты это прямо сейчас понял?
— У меня бывает, — усмехнулся я.
— Я ведь говорил, что у тебя удивительно работает мозг? — подал голос Верон. Его настроение все еще было ниже плинтуса, но мысль о том, что Костун и, главное, Мара все еще живы, явно придало ему новых сил и желание сражаться. Однако трудно сражаться с невидимым противником, его нужно еще найти.
— Не помню, — улыбнулся я.
— Ладно, — вновь заговорил Иолай, — с Костуном понятно, его забрал патруль, а Мара, она тоже у них?
— Сомневаюсь, — покачал я головой. — Думаю, она у повстанцев.
— Почему?
— Ну так ж Нерос хочет нас разделить, а если заложники буду в одном месте, это не получится.
Только не ясно, почему он оставил в живых Верона и Иолая? Проснулись отеческие чувства или он решил их использовать в дальнейшем? Он не двусмысленно намекнул, что собирается их всех убить, чтобы причинить мне еще больше страданий, но я знаком со всеми этими людьми всего несколько дней, и он должен понимать, что их смерть не заставит меня особо горевать. Или не должен? Кто знает, что в голове у психов?
— А, точно! Так значит, нам как раз таки разделяться и не нужно.
— Ошибаешься, — сказал Верон. — Есть вероятность, что если мы все пойдем за кем-то одним, второй ему будет без надобности, и он его убьет.
— А ты не можешь этого допустить, — вздохнул Иолай. Спорить с Вероном все равно, что спорить со стеной, и киборг это понимал.
— Не могу. И не допущу.
— Но ведь именно этого он и добивается.
— Если мы знаем о ловушке, — сказал я, — то это уже никакая не ловушка. Мы будем к ней готовы.
Правда, я не совсем понимал, как можно подготовиться. «Знал бы куда упаду — соломку бы подстелил», — говорит народная молва. А если падать придется в самое пекло? Солома просто сгорит, а за ней и ты сам, так что там понадобится что-нибудь посущественней. Удача нам не помешает.
— Я должен встретиться с отцом, — твердо сказал Верон, — он точно будет либо с Марой, либо с Костуном. Но где?
— Лично я иду за Марой, — сказал я. — На Костуна мне так-то плевать.
— Мне тоже, — подал голос Иолай, — но я буду с Вероном, что бы он ни выбрал.
— Значит, решено, — протянул я.
— Решено, — согласился Верон, — но мы все еще не знаем, где их держат.
— Хм, — задумался я. — Мне кажется, ваш метод добычи информации более чем действенный. Будем ловить на улице участников всей этой канители и допрашивать с пристрастием.
— Звучит как план.
— Только желательно все это проделать до наступления утра. Когда рассветет, скрываться будет сложнее.
— Так чего мы сидим? — воскликнул Иолай. — Вперед!
— Сначала надо запастись оружием.
— А, ну да, куда уж без этого.
Не то чтобы план был особо хорош, но другого не было. Наша шальная команда вновь распалась, ныне на еще более мелкие части. При этом одни части оказались вынуждены спасать другие. С каждый днем, да что там — с каждым часом дела у нас шли все хуже и хуже.
Ловушка была более чем очевидна, и несмотря на то, что мы о ней знали и вроде как даже были готовы, нам это особо ничего не давало. Если ты знаешь, что следующий шаг заведет тебя в глубокую пещеру с ядовитыми змеями, что ты сделаешь, при условии, что отступать нельзя? Научишься гипнотизировать змей? Оденешь непрокусываемую одежду? Намажешься чем-то, чтобы оттолкнуть змей запахом? А если нет времени? Его всегда не хватает, когда оно нужно. Остается лишь один вариант: самому притвориться змеей.
План выбивания из противников признания был, конечно, действенным, но слишком грязным и оставлял следы. Если оставлять допрашиваемого в живых, он может все рассказать, кто и что у него допытывал, а если убивать, то тела рано или поздно обнаружат, и тогда все станут осторожней. Хотя бои на улицах уже не были столь активными, то там, то тут слышались выстрелы и даже взрывы. Практически все боевые действия перекочевали к границе города, а потому исчезновение одного-двух людей может привлечь внимание.
Так или иначе, этот вариант был прозапас, а пока было решено найти подходящую одежду и замаскироваться. Мне было легче: нацепил красную повязку и готово, Верону и Иолаю нужно было раздобыть свою одежду. Сначала я хотел кого-нибудь вырубить и забрать желаемое, но все же решил, что нужно обождать с насилием, так что платок я раздобыл, просто подойдя к одному из повстанцев и посетовав на то, что попал в передрягу, где потерял отличительный знак. Этим же я объяснил и надетые на мне штаны патрульного, ведь в своих драных ходить как-то не комильфо. Мне поверили.
Я щеголял по улицам города с дурацкой красной повязкой на плече, словно громко горланя: «Эй, правительственные псы! Я здесь! Смотрите, у меня яркая повязка на руке, означающая, что я революционер! Убейте меня, я слишком глуп, чтобы пытаться маскироваться!» Я бродил от одной группы дебилов к другой, пытаясь выяснить, что стало с Марой. Делал я это как можно более непринужденно, так, чтобы поддержать разговор. Нужную компанию я нашел с четвертой попытки.
— Что-то давно не поступало приказов от босса, — сказал один гнусаво, словно у него нос был забит ватой.
— Занят, наверно, — пожал плечами второй, постоянно пребывая в каком-то отрешенном состоянии.
— Это чем же он занят? Что может быть важнее того, что мы делаем?
— А что мы делаем? — спросил второй, словно ему это даже не было интересно, как и вообще все вокруг.
— Как что? Революцию! — ответил с пылом гнусавый.
— А что такое — революция?
— Как что, Философ? Борьба за свободу, — так же уверенно ответил второй.
— А что есть свобода? — продолжал спокойно спрашивать Философ словно в пустоту. Вопросы он задавал правильные, но только не в том месте и не в то время.
— Опять ты своими дурацкими вопросами мне голову забиваешь, — поморщился гнусавый.
— Чем-то же нужно.
Вся братия зычно засмеялась. Гнусавый вместе с ними.
— Не знай я тебя, Философ, я бы тебе сейчас так засандалил, — сказал он, хрустя пальцами рук.
— Не сомневаюсь.
— Так все же, чем босс занимается? — не унимался гнусавый.
— Я слышал, — вклинился третий, здоровый, как шкаф, — что он девчонку какую-то искал. Приказал искать ее всем, кто был близко к сенату. Сказал, чтобы привели ее ему в целости и сохранности.
А вот это уже было интересно. Нерос приказал найти девушку, но когда? Явно не тогда, когда мы все были вместе в гостинице, да и если он знал, что в сенате мы находимся все вместе, то тоже на стал бы отдавать такой приказ, потому что поблизости находились остальные, в том числе и я, и без боя мы бы не сдались, а тогда Мару могли как минимум случайно ранить, когда как Неросу она была нужна в «целости и сохранности». Значит, это случилось уже после того, как мы разделились, как я «бросил» ее одну. На лестнице в сенате, насколько я видел, камер не было... Так или иначе, все это было более чем иронично: если девушку все же схватили и доставили к Неросу, то она жива только благодаря нему.
Но успели ли они до взрыва? Куда именно ее доставили, если Нерос во время предполагаемой отдачи приказа был в здании сената, на самом последнем этаже? Что он собирается с ней делать? Вопросов было много, но пока я получаю на них ответы, даже не открывая собственного рта, что только на руку, ведь будет подозрительно, если я вдруг начну расспрашивать совершенно незнакомых мне людей.
— Да, я тоже слышал, — сказал другой боец.
— И я.
— И что, нашли? — поинтересовался гнусавый, смычно сморкнувшись. Ваты в носу не оказалось, он был просто полон соплей.
— Чего не знаю, того не знаю. Знаю только, что награду обещал.
— И какую же? — У него в глазах зажегся алчный огонек.
— Не знаю, — пожал плечами здоровяк.
— А что ты вообще знаешь?
— Интересно все же, — подал опять гнусавый голос, когда все вновь замолчали, — а что за награда такая? Деньги?
— Может, эта девка и есть награда?
Все снова рассмеялись, да и я за компанию. Такую награду им всем скопом не осилить, каждому либо глаза выцарапает, либо так по шарам заедет, что подобные мысли им больше никогда в голову не придут. Было лишь печально, что об этом так спокойно рассуждают те самые люди, которые борются «за свои права и свободы». Да, не все такие, но о большинстве зачастую судят по отдельно взятому меньшинству, обычно неосознанно избирая самых паршивых овец из стада.
— Да не, он же сказал притащить ее в сохранности.
— Так может, ему только поверхностная сохранность нужна. Про нутро-то он ничто не говорил. Ух, я бы ее нутро...
Я понял, что полилог ушел несколько в иную от нужной мне степь и все же решил вмешаться, пока они не перешли от слов к действию, отыскивая по всему городу всех девушек, что попадутся им в руки, и пожиная свою заслуженную награду:
— А куда ее тащить-то? — спросил я. Как и в предыдущих компаниях, в этой мое присутствие сочли самим собой разумеющимся. Красная тряпка на плече была для так называемых революционеров идентификационным отличием получше отпечатков пальцев и сетчатки глаза.
— Кого?
— Ну, девку эту. Награда — это, конечно, хорошо, но какой смысл о ней говорить, если у нас нет искомого? А вдруг она попадется к нам в руки? Так куда ее тащить-то?
— Ведомо куда, к Спардию, — усмехнулся боец.
— А он где?
— Да все там же, в гостинице. Все знают, почему ты не знаешь? — подозрительно уставился на меня гнусавый. Видимо, красный платок не для всех является абсолютным доказательством принадлежности к повстанцам.
— Я? — Несостыковочка. — Я... э-э...
— Да он, наверно, из Гомишарана, — вмешался один из повстанцев, невольно спасая меня от разъяренной толпы. Или, лучше сказать, толпу от меня. — Они же сейчас как раз на границе города воюют с армией Правительства.
— Так то граница, а мы почти в самом центре, — не унимался гнусавый.
— Я из Гомишарана, — ухватился я за предоставленную возможность. — Просто смог проскользнуть через заслон. И не один, но остальные разбежались по всему городу, грабят и все такое.
— Спардий же дал четкий указ особо не бесчинствовать, — закричал один из бойцов. — Никаких грабежей, изнасилований и убийств простых граждан! — А минуту назад они размышляли о получении награды в виде девушки. Если это был такой юмор, то тут явно не все это так восприняли. — Мы же сами все жители этого города. В Гомишаране, конечно, живут одни преступники, но даже если они тоже члены «Гаруды», мы не позволим им творить все, что вздумается. Почему вы нарушаете приказ Спардия?
— Я не нарушаю, — поднял я усмирительно руки. Не хватало еще, чтобы меня тут прибить решили, и это после того, как я выкрутился в первый раз. — Я за всех не в ответе. Я не пошел с ними, поэтому и торчу здесь. Машая, — решил я блеснуть знакомым именем, — лично дал мне четкое указание не распоясываться.
— Машая? Кто это?
— Это? Да так, не важно, — отмахнулся я. Наверно, надо было упомянуть Роула, но его тоже вряд ли кто знал, а если и знал, то у того явно не было репутации человека, способного отдавать указы и распоряжения.
— Ладно, мы тебе верим. Но передай своим, что если кого поймаем, они пожалеют, что их патрульные раньше не схватили.
— Обязательно передам, если встречу. Так все же, что за гостиница?
Да-да, это была та самая гостиница, в которой мы остановились. Нерос, он же Спардий, он же сенатор, занял самый верхний номер, супер-люкс, пентхаус с выходом на широкую крышу. Номер, под которым были наши комнаты. Интересно, он это все заранее спланировал?
Наличие в том номере Мары было не так уж очевидно. Нерос вполне мог засесть там, поджидая меня, а Мару спрятать в более надежном месте. Его могло там вообще не оказаться, он мог оставить там своих людей или иную ловушку. Но это маловероятно, за эти годы он, судя по всему, стал терпеливее и сдержанней, а значит должен понимать, что меня невозможно победить. Он это даже подтвердил, когда мы встретились в кабинете сенатора. Значит, это не попытка заманить меня в смертельную ловушку, но что-то он удумал точно. Он не мог не знать, что я найду его. Достойный противник.
Было кое-что еще любопытное. Если верить Верону и Иолаю, в гостинице якобы поджидают нас солдаты Правительства, значит, он там в качестве сенатора, но ведь он сам приказал доставить девушку туда, и не кому-нибудь, а повстанцам, хотя не факт, что патрульные не получили идентичный приказ. Солдаты войти в здание смогут беспрепятственно, а что же с революционерами?
Даже если бы я раздобыл форму патрульного, в здании, несомненно, дежурит серьезная охрана, которая любого вояку пробивает по базе данных. Я, кончено же, есть в базе, только совсем не в роли служителя правопорядка. Силой пробиваться тоже не вариант. Слишком шумно. Только один выход: пробраться тайно. Очевидно, что Нерос этого и добивается, но альтернатив немного. Интересно, как там дела у Верона с Иолаем?
***
Найти форму не составило проблем. Хоть патрульных в городе почему-то оказалось не так много, как можно было предположить, но достаточно, чтобы Верон нашел себе подходящего размера форму со второй попытки, а Иолай с четвертой. Пусть они и договорились действовать как можно тише, но для достижения этого им пришлось перебить полтора десятка солдат. До того, как они очнутся, не менее двух часов, если, конечно, их не найдут раньше. Но камирутт и киборг постарались спрятать их понадежней. Теперь на них была форма патрульных, а все, что оставалось — найти Костуна. И спасти его. И бежать незамеченными. Найти Амара, который должен был найти Мару. Снова бежать. Сесть на корабль и улететь. Незамеченными. А вокруг планеты наверняка полно патрульных кораблей. План казался провальным с самого начала, но другого не было.
Форма сидела как влитая, то есть слегка поджимала, а шлем был крайне неудобным дополнением к одежде, непривычно отяжеляя голову и мешая нормальному обзору, не говоря уже о поворачивании головы. Хотя имелись функции ночного видения и даже видения ультразвукового, позволяющего наблюдать за тем, что находится за стеной, но лишь в виде силуэтов, да и стена не должна сильно отличаться от картона. Еще можно было слегка приблизить дальние объекты, хотя даже у Верона зрение было лучше. Судя по всему, этими функциями пользовались редко, в реальном бою от них практически никакого толку. Теперь понятно, почему высшие чины имеют другую форму, более удобную для ношения, и при этом шлем одевается ими редко, лишь в компании еще бо?льших чинов. Видимо, уже наносились, когда были рядовыми, и то, что они дослужились до более высоких должностей, делает им честь, ведь чтобы в этом костюмчике получилось достигнуть чего-то действительно стоящего, при этом глупо не погибнув в процессе, нужно прилагать массу усилий. Зато костюм неплохо защищал от комаров.
