Никакая аппаратура не может записать, что происходит внутри, а человеческий мозг может. — Арст кивнул, словно в подтверждении собственным словам, будто он и был тем, кто участвовал в эксперименте.
— Космос? Это же смешно, — фыркнул Верон. Он по жизни был скептиком. — Они, наверно, просто видели ничто, как и любой бодрствующий человек.
— Нет, они уверяли, что видели звезды и даже планеты, и как будто даже эти космические объекты были не из нашего мира.
— Это мог быть просто сон. Вы же сами говорили, что они, будучи в спящем состоянии, не знали, когда происходил переход, а потому могли увидеть сон либо до, либо после перехода.
На самом деле Верону вообще безразлична была эта тема, но не поддержать разговора он не мог. Это лучше, чем просто сидеть в неловкой тишине и пялиться в никуда либо на мальчика, состояние которого все равно никак не изменится, сколько не смотри. В чудотворные молитвы, естественно, он тоже не верил. По крайней мере, чудес он никогда не видел, а то, что некоторые принимали за божий знак, оказывалось какой-нибудь легко объяснимой ерундой; сам объяснить это не мог, потому что не разбирался в подобных вопросах, но какой-нибудь ученый, вроде его брата, точно нашел бы разумное объяснение.
— Может, и так, но я все же верю, что существуют иные миры, и те люди их видели, — твердо сказал врач.
— Пусть в следующий раз захватят сувениров.
— Эх, молодежь, ни во что вы не верите.
— Я верю в самого себя и собственные силы, мне этого достаточно.
Арст ничего не ответил, лишь пожал плечами. Энага за все это время не проронила ни слова, так что ее мнение осталось неизвестно. Послышался голос Эвриса и все вернулись на прежние места, морально готовясь к прыжку, хотя это и было бессмысленно. К метасалированию невозможно привыкнуть, даже гераклиду.
Использование метасалирования, что поездка на сверхзвуковом поезде с пересадками, ждать следующего бывает довольно долго, и даже зная, что доберешься до пункта назначения очень быстро, все равно во время ожидания такое чувство, что быстрее было бы вообще пешком. Следующие два прыжка, казалось, приходилось ждать по вечности, и вот, последний метасалир. Эврис попросил Верона позвать доктора и медсестру.
— Мы на месте, — сказал он, когда все вошли в кабину пилота.
Планета, как и ее название, и правда была почти полностью зеленой, хотя в некоторых местах виднелась синева двух океанов и нескольких более мелких водоемов, а также проплешины грязно-желтого цвета.
— Планета все еще в процессе обустройства, — пояснил Эврис. — Через несколько лет практически не останется свободных участков, сверху будет видна лишь зелень и синева. Уже сейчас многие пустующие участки скуплены известными бизнесменами, шоуменами и политиками.
— Ты тоже не смог удержаться, — догадался Верон.
— Верно. Хотя это место я купил не только для того, чтобы восстанавливать душевное спокойствие.
Эвриса, как и Верона, никогда особо не интересовала роскошь, хотя в той среде, в которой он крутился, эта была чуть ли не визитная карточка. Если у тебя нет огромного особняка, дорогой яхты, престижного автомобиля и вуматного космического корабля последней модели, то смотреть на тебя будут как минимум косо, а то и вовсе делать вид, что тебя нет. Эврису было плевать на всех этих толстосумов, но он должен был поддерживать репутацию ради своего бизнеса. Иногда ему казалось, что притворяется не только он, но и все вокруг, однако при тесном контакте все же осознавал, что это далеко не так.
— Зачем же еще? — спросил Верон. Эврис недоверчиво покосился него, будто решая, говорить или нет, потом оглянулся на Арста и Энагу и ответил:
— Потом расскажу, когда приземлимся. Корабль шел на автопилоте.
— Как скажешь. А тебе не кажется, — спросил Верон, чуть позже, — что мы несколько приметны?
— Сейчас здесь в основном грузовые корабли, привозящие материалы для строек, их пилотам все равно, кто летает вокруг. Мало ли зачем тут патруль. Как приземлимся, я спрячу корабль, так что его не будет видно с высоты. Кстати, мы через тридцать секунд войдем в атмосферу, я бы порекомендовал всем пристегнуться.
Доктор и медсестра спешно вернулись к своим креслам. Не то чтобы вхождение в атмосферу было проблемой, но лучше не рисковать.
Особняк оказался огромен. Было трудно сказать, сколько же в нем этажей, тем более что над ним все еще высились строительные леса. Строительные леса были видны и по бокам дома. Сам особняк напоминал какую-то абстракцию, словно кто-то взял обычное здание и как следует встряхнул, из-за чего окна и балконы теперь располагались в хаотичном порядке. За особняком можно было разглядеть огромный котлован: либо создавался фундамент для еще одного здания, либо для большого бассейна. На некотором расстоянии перед домом, чуть правее, располагались две круглые площади для кораблей, и еще как минимум одна достраивалась. Верон был уверен, что когда все будет доделано, это будет райское местечко.
Когда корабль приземлился, из дома вышло трое: два камирутта: женщина средних лет и молодой парниша, едва ли старше самого Верона, а также джигударго массивных размеров, больше даже Акаину. Они подходили к кораблю довольно осторожно, явно не понимая, на кой черт к ним на двор приземлилась «тарелка» патрульных.
— Не успел купить недвижимость, а уже обзавелся прислугой? — хмыкнул Верон.
— Пыль ведь нужно кому-то протирать, да и охрана не помешает. Даже на этой планете при всем желании не будет утопии.
— Тоже верно.
Когда по трапу спустился Эврис, в глазах прислуги читалось облегчение. Он небрежно махнул им рукой, что-то сказал двум дворецким (или кто бы они ни были) и те поспешно пошли обратно в дом. Потом обратился к охраннику-джигударго, тот посмотрел на корабль, кивнул и также поспешно ретировался. Эврис вернулся к кораблю.
— Что вы там застряли? Тащите мальчика в дом, там есть медицинский кабинет.
Кабинет и правда был, хотя по размеру больше походил на холл. Метра два от пола стены были покрашены в спокойный голубой цвет, дальше вверх цвет был уже стандартный белый. Также стояло множество коек и аппаратуры, хотя бо?льшая часть была будто свалена в дальнем углу за ненадобностью. Мальчика положила на одну из кроватей. Арст тут же вытащил из кучи некоторое медицинское оборудование и подсоединил к пациенту, благо электричество в доме было уже подведено везде.
На немой вопрос Верона Эврис ответил, что хочет, чтобы у него в доме было все необходимое на все случаи жизни, даже если случаи крайне неординарные.
— У вас есть олейхор? — спросил доктор, закончив подсоединять и настраивать аппаратуру.
— Что есть? — не понял Верон.
— Это заменитель крови у киборгов, — пояснил Эврис, показывая на капельницу. И откуда он все знает? — Точнее, нечто среднее между кровью и машинным маслом. Нет, нету.
— Это плохо, — нахмурился доктор. — Чтобы спасти мальчика, мне нужно еще хотя бы пять пакетов, да и дополнительные руки не помешают.
— За всем необходимым я могу послать Флава, охранника, но насчет рук не уверен.
Эврис вообще не собирался сюда наведываться до завершения стройки, а потому в доме находилось всего три человека, и никто их них не разбирался в медицине достаточно, чтобы хотя бы сменить капельницу или наложить шину.
— А вы один, — заговорил Верон, — точнее вдвоем не справитесь?
— Ну, даже не знаю, — почесал Арст макушку, поглядывая на Энагу. — Вообще, осталось лишь еще раз как следует проверить работоспособность новых органов и приделать киберпротезы. Последнее обычно делается одновременно, то есть все конечности за раз. Все из-за того, что подсоединяются нервы, а это довольно сложно даже для опытного хирурга, но хуже всего то, что организм при этом переживает очень серьезный стресс, который может убить пациента.
— И как этого избежать? Доктор снова замялся, словно подбирая слова, которые были бы понятны всем, а не только знакомым с терминологией хирургов.
— Нужно ввести специальный раствор, — заговорил он вновь, — который вводит пациента в глубокую искусственную кому, после чего присоединяются конечности. Человек, я имею в виду человеческую расу, довольно слаб физически и духовно, поэтому очень частая кома может его убить, посему все конечности и присобачиваются за раз, чтобы не вводить пациента в кому повторно. В одиночку это просто невозможно.
— А с Энагой?
— Она не доктор, а медсестра, — буркнул он, словно извиняясь. — При всем моем уважении, — он повернулся к девушке, — я не могу позволить проводить столь сложную операцию такому неопытному человеку.
Верон не хотел рисковать, а потому не собирался настаивать. Если врач говорит нет, значит, нет. Совсем недавно он докторов вообще посылал куда подальше, если был в состоянии посылать. Он больше доверял своей регенерации, чем медицине, и если кто-то говорил, что ему нельзя двигаться, он оспаривал это заявление на примере.
— Я не обижаюсь, — сказала Энага. — Я и правда не имею в этом опыта, и даже если бы захотела, не смогла бы сделать все как надо.
— Неужели повторное погружение в кому так опасно? И ничего нельзя сделать? — поинтересовался Верон.
— Ну, есть кое-что, — ответил доктор после минутного раздумья. — Вам мальчика нужно срочно подлатать?
— Эм, я даже не знаю. Главное — вообще подлатать.
Верон не знал, что делать, когда мальчик придет в себя, а потому он был не против, если у него будет больше времени на раздумья. Его можно было отдать в детдом, и по необходимости выделять средства на замену киберпротезов, а можно было оставить при себе, хотя Верон никогда не хотел детей или младшего брата, а потому даже не знал, как вести себя в его присутствии. В любом случае, он решил узнать мнение пацана, когда тот придет в себя, пусть сам решает.
— В общем, если подумать, мальчик уже ведь не совсем человек. Не на сто процентов. Когда искусственные органы полностью синхронизируются с организмом, он будет в разы сильнее. Если нам будет сопутствовать удача, можно провести всю операцию несколькими подходами. Если одну из конечностей присоединить прямо сейчас, то для каждого последующего потребуется приблизительно... два месяца ожидания, прежде чем повторное введение в искусственную кому будет наименее опасно.
— Два месяца?! — поразился Верон, он-то надеялся все решить до конца недели, ну максимум через две, а тут на каждую — каждую! — конечность придется потратить два месяца, и это в лучше случае.
— Как минимум, — подтвердил опасения гераклида доктор.
— Брат, — обратился Верон к Эврису, — что скажешь?
— А я тут при чем?
— Можно воспользоваться твоей виллой? Временно, пока мальчик не поправится.
Эврис едва сдержался, чтобы не скорчить гримасу. Со временем у него это выходило все лучше. Ему была важна не столько вилла, сколько подземная база в нескольких километрах отсюда, куда вел подземный туннель, но даже в этом случае ему не хотелось оставлять здесь на такой срок совершенно незнакомых ему людей, которым он не мог доверять.
— А потом? — спросил он.
— Что «потом»?
— Когда он поправится, что ты будешь с ним делать? — уточнил Эврис, подавив вздох. — Зачем ты его вообще спас?
— Не знаю, — подумав, ответил Верон. — Это был... порыв, — он улыбнулся Энаге. Та, кажется, опять чуть порозовела. — Предпочитаю решать проблемы по мере их поступления.
— Хорошо, — вздохнул Эврис, он-то знал об этой стороне характера брата, — можете располагаться, только не забывайте, что тут сейчас идет стройка, так что советую быть поосторожней и не забредать, куда не следует. И — Арст, да? — составьте список всего необходимого. Можете не скупиться.
— О, спасибо, что соглашаетесь нас приютить на время и даже готовы оплатить все расходы.
— Оплатить? — вопросительно поднял Эврис бровь. — Я такого не говорил. Вы сами все оплатите.
— Я? — удивился доктор. — Но извольте, я не обладаю такими большими средствами.
— Если я все правильно понял, — Эврис многозначительно посмотрел на Верона, — то уже обладаете. И даже очень большими. Но вам это лучше обсудить с моим нерадивым младшим братцем, а мне нужно еще кое-что уладить.
Вот так Верон встретил Иолая. И Мару, хотя ни она, ни он об этом никогда не узнают. Иолай все же пережил четыре операции по присоединению новых конечностей, все это время, для его же блага, прибывая в бессознательном состоянии, но даже когда он пришел в себя, Верон все еще оставался на вилле почти полгода, чтобы дать время новоявленному киборгу привыкнуть к новому телу. Думаю, не стоит говорить, насколько он был шокирован тем, что с ним случилось. В конечном итоге, не зная, что теперь делать, он решил принять предложение Верона и остаться с ним в качестве его сподручного, хотя ему предстояло для начала пройти жесточайшую подготовку.
Верон решил по возможности больше не встревать в серьезные переделки и стать более серьезным и сдержанным. Попытался заняться бизнесом, но оказалось, что это не его, поэтому все свои дела он доверил брату. Все время, пока он был на вилле, Эврис обучал его управлению различными летательными аппаратами, а также попытался обучить его Харака Идо, но он едва улавливал суть искусства и снова забросил занятия. Верон даже одно время имел отношения с Энагой, но когда он покинул виллу, все прекратилось.
Эврис, как оказалось, купил виллу для того, чтобы заниматься контрабандой оружия и переделыванием старых кораблей под боевые, а также созданием новых, более совершенных, и, как полагается, незаконных. Он вырыл под землей огромный туннель, который шел от посадочных площадок у виллы, чтобы корабли, приземляющиеся на них, можно было переправить в специальный ангар под лесом. Он и до сих пор этим занимается. Прознав про то, что его виллу взорвали, он лишь тяжело вздохнул, сразу поняв, кто виновник, но расстроился не сильно — у него было много баз по всей освоенной Вселенной.
Арст и Энага приняли предложение Эвриса остаться жить на вилле, найдя работу по профессии неподалеку, благо вакансий было много, а врач оказался первоклассным специалистом. У Арста было достаточно денег, чтобы купить свой особняк, может, размером по меньше, но все-таки бо?льшую часть денег он решил потратить на благотворительность, оставив себе лишь ту незначительную часть, на которую смог бы припеваючи дожить до конца своих дней.
С правительством все оказалось куда сложнее. Эврису пришлось задействовать все имеющиеся связи и положить на лапу стольким людям, что под конец он натер себе мозоли на обеих руках. Все видеозаписи с камер наблюдения в больнице были стерты, все свидетели извещены о секретности того, что произошло в стенах здания и за их пределами, были подписаны бумаги о неразглашении. С трупами и поломанными кораблями дело обстояло несколько проблематичней, но и тут нашлось решение. Мертвых «расфасовали» по этим самым кораблям и вывезли на Уусмаа, а позже заявили, что храбрые бойцы военного патруля пали смертью храбрых, прибыв на планету для подавления бунта людей и встретив ожесточенное сопротивление с их стороны.
На людей же и было повешено все, что на самом деле сотворили камирутты и те, кто разделял их стремления. И, что удивительно, все допрошенные люди подтвердили эту версию, хоть им и было трудно разговаривать.
— Космос? Это же смешно, — фыркнул Верон. Он по жизни был скептиком. — Они, наверно, просто видели ничто, как и любой бодрствующий человек.
— Нет, они уверяли, что видели звезды и даже планеты, и как будто даже эти космические объекты были не из нашего мира.
— Это мог быть просто сон. Вы же сами говорили, что они, будучи в спящем состоянии, не знали, когда происходил переход, а потому могли увидеть сон либо до, либо после перехода.
На самом деле Верону вообще безразлична была эта тема, но не поддержать разговора он не мог. Это лучше, чем просто сидеть в неловкой тишине и пялиться в никуда либо на мальчика, состояние которого все равно никак не изменится, сколько не смотри. В чудотворные молитвы, естественно, он тоже не верил. По крайней мере, чудес он никогда не видел, а то, что некоторые принимали за божий знак, оказывалось какой-нибудь легко объяснимой ерундой; сам объяснить это не мог, потому что не разбирался в подобных вопросах, но какой-нибудь ученый, вроде его брата, точно нашел бы разумное объяснение.
— Может, и так, но я все же верю, что существуют иные миры, и те люди их видели, — твердо сказал врач.
— Пусть в следующий раз захватят сувениров.
— Эх, молодежь, ни во что вы не верите.
— Я верю в самого себя и собственные силы, мне этого достаточно.
Арст ничего не ответил, лишь пожал плечами. Энага за все это время не проронила ни слова, так что ее мнение осталось неизвестно. Послышался голос Эвриса и все вернулись на прежние места, морально готовясь к прыжку, хотя это и было бессмысленно. К метасалированию невозможно привыкнуть, даже гераклиду.
Использование метасалирования, что поездка на сверхзвуковом поезде с пересадками, ждать следующего бывает довольно долго, и даже зная, что доберешься до пункта назначения очень быстро, все равно во время ожидания такое чувство, что быстрее было бы вообще пешком. Следующие два прыжка, казалось, приходилось ждать по вечности, и вот, последний метасалир. Эврис попросил Верона позвать доктора и медсестру.
— Мы на месте, — сказал он, когда все вошли в кабину пилота.
Планета, как и ее название, и правда была почти полностью зеленой, хотя в некоторых местах виднелась синева двух океанов и нескольких более мелких водоемов, а также проплешины грязно-желтого цвета.
— Планета все еще в процессе обустройства, — пояснил Эврис. — Через несколько лет практически не останется свободных участков, сверху будет видна лишь зелень и синева. Уже сейчас многие пустующие участки скуплены известными бизнесменами, шоуменами и политиками.
— Ты тоже не смог удержаться, — догадался Верон.
— Верно. Хотя это место я купил не только для того, чтобы восстанавливать душевное спокойствие.
Эвриса, как и Верона, никогда особо не интересовала роскошь, хотя в той среде, в которой он крутился, эта была чуть ли не визитная карточка. Если у тебя нет огромного особняка, дорогой яхты, престижного автомобиля и вуматного космического корабля последней модели, то смотреть на тебя будут как минимум косо, а то и вовсе делать вид, что тебя нет. Эврису было плевать на всех этих толстосумов, но он должен был поддерживать репутацию ради своего бизнеса. Иногда ему казалось, что притворяется не только он, но и все вокруг, однако при тесном контакте все же осознавал, что это далеко не так.
— Зачем же еще? — спросил Верон. Эврис недоверчиво покосился него, будто решая, говорить или нет, потом оглянулся на Арста и Энагу и ответил:
— Потом расскажу, когда приземлимся. Корабль шел на автопилоте.
— Как скажешь. А тебе не кажется, — спросил Верон, чуть позже, — что мы несколько приметны?
— Сейчас здесь в основном грузовые корабли, привозящие материалы для строек, их пилотам все равно, кто летает вокруг. Мало ли зачем тут патруль. Как приземлимся, я спрячу корабль, так что его не будет видно с высоты. Кстати, мы через тридцать секунд войдем в атмосферу, я бы порекомендовал всем пристегнуться.
Доктор и медсестра спешно вернулись к своим креслам. Не то чтобы вхождение в атмосферу было проблемой, но лучше не рисковать.
Особняк оказался огромен. Было трудно сказать, сколько же в нем этажей, тем более что над ним все еще высились строительные леса. Строительные леса были видны и по бокам дома. Сам особняк напоминал какую-то абстракцию, словно кто-то взял обычное здание и как следует встряхнул, из-за чего окна и балконы теперь располагались в хаотичном порядке. За особняком можно было разглядеть огромный котлован: либо создавался фундамент для еще одного здания, либо для большого бассейна. На некотором расстоянии перед домом, чуть правее, располагались две круглые площади для кораблей, и еще как минимум одна достраивалась. Верон был уверен, что когда все будет доделано, это будет райское местечко.
Когда корабль приземлился, из дома вышло трое: два камирутта: женщина средних лет и молодой парниша, едва ли старше самого Верона, а также джигударго массивных размеров, больше даже Акаину. Они подходили к кораблю довольно осторожно, явно не понимая, на кой черт к ним на двор приземлилась «тарелка» патрульных.
— Не успел купить недвижимость, а уже обзавелся прислугой? — хмыкнул Верон.
— Пыль ведь нужно кому-то протирать, да и охрана не помешает. Даже на этой планете при всем желании не будет утопии.
— Тоже верно.
Когда по трапу спустился Эврис, в глазах прислуги читалось облегчение. Он небрежно махнул им рукой, что-то сказал двум дворецким (или кто бы они ни были) и те поспешно пошли обратно в дом. Потом обратился к охраннику-джигударго, тот посмотрел на корабль, кивнул и также поспешно ретировался. Эврис вернулся к кораблю.
— Что вы там застряли? Тащите мальчика в дом, там есть медицинский кабинет.
Кабинет и правда был, хотя по размеру больше походил на холл. Метра два от пола стены были покрашены в спокойный голубой цвет, дальше вверх цвет был уже стандартный белый. Также стояло множество коек и аппаратуры, хотя бо?льшая часть была будто свалена в дальнем углу за ненадобностью. Мальчика положила на одну из кроватей. Арст тут же вытащил из кучи некоторое медицинское оборудование и подсоединил к пациенту, благо электричество в доме было уже подведено везде.
На немой вопрос Верона Эврис ответил, что хочет, чтобы у него в доме было все необходимое на все случаи жизни, даже если случаи крайне неординарные.
— У вас есть олейхор? — спросил доктор, закончив подсоединять и настраивать аппаратуру.
— Что есть? — не понял Верон.
— Это заменитель крови у киборгов, — пояснил Эврис, показывая на капельницу. И откуда он все знает? — Точнее, нечто среднее между кровью и машинным маслом. Нет, нету.
— Это плохо, — нахмурился доктор. — Чтобы спасти мальчика, мне нужно еще хотя бы пять пакетов, да и дополнительные руки не помешают.
— За всем необходимым я могу послать Флава, охранника, но насчет рук не уверен.
Эврис вообще не собирался сюда наведываться до завершения стройки, а потому в доме находилось всего три человека, и никто их них не разбирался в медицине достаточно, чтобы хотя бы сменить капельницу или наложить шину.
— А вы один, — заговорил Верон, — точнее вдвоем не справитесь?
— Ну, даже не знаю, — почесал Арст макушку, поглядывая на Энагу. — Вообще, осталось лишь еще раз как следует проверить работоспособность новых органов и приделать киберпротезы. Последнее обычно делается одновременно, то есть все конечности за раз. Все из-за того, что подсоединяются нервы, а это довольно сложно даже для опытного хирурга, но хуже всего то, что организм при этом переживает очень серьезный стресс, который может убить пациента.
— И как этого избежать? Доктор снова замялся, словно подбирая слова, которые были бы понятны всем, а не только знакомым с терминологией хирургов.
— Нужно ввести специальный раствор, — заговорил он вновь, — который вводит пациента в глубокую искусственную кому, после чего присоединяются конечности. Человек, я имею в виду человеческую расу, довольно слаб физически и духовно, поэтому очень частая кома может его убить, посему все конечности и присобачиваются за раз, чтобы не вводить пациента в кому повторно. В одиночку это просто невозможно.
— А с Энагой?
— Она не доктор, а медсестра, — буркнул он, словно извиняясь. — При всем моем уважении, — он повернулся к девушке, — я не могу позволить проводить столь сложную операцию такому неопытному человеку.
Верон не хотел рисковать, а потому не собирался настаивать. Если врач говорит нет, значит, нет. Совсем недавно он докторов вообще посылал куда подальше, если был в состоянии посылать. Он больше доверял своей регенерации, чем медицине, и если кто-то говорил, что ему нельзя двигаться, он оспаривал это заявление на примере.
— Я не обижаюсь, — сказала Энага. — Я и правда не имею в этом опыта, и даже если бы захотела, не смогла бы сделать все как надо.
— Неужели повторное погружение в кому так опасно? И ничего нельзя сделать? — поинтересовался Верон.
— Ну, есть кое-что, — ответил доктор после минутного раздумья. — Вам мальчика нужно срочно подлатать?
— Эм, я даже не знаю. Главное — вообще подлатать.
Верон не знал, что делать, когда мальчик придет в себя, а потому он был не против, если у него будет больше времени на раздумья. Его можно было отдать в детдом, и по необходимости выделять средства на замену киберпротезов, а можно было оставить при себе, хотя Верон никогда не хотел детей или младшего брата, а потому даже не знал, как вести себя в его присутствии. В любом случае, он решил узнать мнение пацана, когда тот придет в себя, пусть сам решает.
— В общем, если подумать, мальчик уже ведь не совсем человек. Не на сто процентов. Когда искусственные органы полностью синхронизируются с организмом, он будет в разы сильнее. Если нам будет сопутствовать удача, можно провести всю операцию несколькими подходами. Если одну из конечностей присоединить прямо сейчас, то для каждого последующего потребуется приблизительно... два месяца ожидания, прежде чем повторное введение в искусственную кому будет наименее опасно.
— Два месяца?! — поразился Верон, он-то надеялся все решить до конца недели, ну максимум через две, а тут на каждую — каждую! — конечность придется потратить два месяца, и это в лучше случае.
— Как минимум, — подтвердил опасения гераклида доктор.
— Брат, — обратился Верон к Эврису, — что скажешь?
— А я тут при чем?
— Можно воспользоваться твоей виллой? Временно, пока мальчик не поправится.
Эврис едва сдержался, чтобы не скорчить гримасу. Со временем у него это выходило все лучше. Ему была важна не столько вилла, сколько подземная база в нескольких километрах отсюда, куда вел подземный туннель, но даже в этом случае ему не хотелось оставлять здесь на такой срок совершенно незнакомых ему людей, которым он не мог доверять.
— А потом? — спросил он.
— Что «потом»?
— Когда он поправится, что ты будешь с ним делать? — уточнил Эврис, подавив вздох. — Зачем ты его вообще спас?
— Не знаю, — подумав, ответил Верон. — Это был... порыв, — он улыбнулся Энаге. Та, кажется, опять чуть порозовела. — Предпочитаю решать проблемы по мере их поступления.
— Хорошо, — вздохнул Эврис, он-то знал об этой стороне характера брата, — можете располагаться, только не забывайте, что тут сейчас идет стройка, так что советую быть поосторожней и не забредать, куда не следует. И — Арст, да? — составьте список всего необходимого. Можете не скупиться.
— О, спасибо, что соглашаетесь нас приютить на время и даже готовы оплатить все расходы.
— Оплатить? — вопросительно поднял Эврис бровь. — Я такого не говорил. Вы сами все оплатите.
— Я? — удивился доктор. — Но извольте, я не обладаю такими большими средствами.
— Если я все правильно понял, — Эврис многозначительно посмотрел на Верона, — то уже обладаете. И даже очень большими. Но вам это лучше обсудить с моим нерадивым младшим братцем, а мне нужно еще кое-что уладить.
Вот так Верон встретил Иолая. И Мару, хотя ни она, ни он об этом никогда не узнают. Иолай все же пережил четыре операции по присоединению новых конечностей, все это время, для его же блага, прибывая в бессознательном состоянии, но даже когда он пришел в себя, Верон все еще оставался на вилле почти полгода, чтобы дать время новоявленному киборгу привыкнуть к новому телу. Думаю, не стоит говорить, насколько он был шокирован тем, что с ним случилось. В конечном итоге, не зная, что теперь делать, он решил принять предложение Верона и остаться с ним в качестве его сподручного, хотя ему предстояло для начала пройти жесточайшую подготовку.
Верон решил по возможности больше не встревать в серьезные переделки и стать более серьезным и сдержанным. Попытался заняться бизнесом, но оказалось, что это не его, поэтому все свои дела он доверил брату. Все время, пока он был на вилле, Эврис обучал его управлению различными летательными аппаратами, а также попытался обучить его Харака Идо, но он едва улавливал суть искусства и снова забросил занятия. Верон даже одно время имел отношения с Энагой, но когда он покинул виллу, все прекратилось.
Эврис, как оказалось, купил виллу для того, чтобы заниматься контрабандой оружия и переделыванием старых кораблей под боевые, а также созданием новых, более совершенных, и, как полагается, незаконных. Он вырыл под землей огромный туннель, который шел от посадочных площадок у виллы, чтобы корабли, приземляющиеся на них, можно было переправить в специальный ангар под лесом. Он и до сих пор этим занимается. Прознав про то, что его виллу взорвали, он лишь тяжело вздохнул, сразу поняв, кто виновник, но расстроился не сильно — у него было много баз по всей освоенной Вселенной.
Арст и Энага приняли предложение Эвриса остаться жить на вилле, найдя работу по профессии неподалеку, благо вакансий было много, а врач оказался первоклассным специалистом. У Арста было достаточно денег, чтобы купить свой особняк, может, размером по меньше, но все-таки бо?льшую часть денег он решил потратить на благотворительность, оставив себе лишь ту незначительную часть, на которую смог бы припеваючи дожить до конца своих дней.
С правительством все оказалось куда сложнее. Эврису пришлось задействовать все имеющиеся связи и положить на лапу стольким людям, что под конец он натер себе мозоли на обеих руках. Все видеозаписи с камер наблюдения в больнице были стерты, все свидетели извещены о секретности того, что произошло в стенах здания и за их пределами, были подписаны бумаги о неразглашении. С трупами и поломанными кораблями дело обстояло несколько проблематичней, но и тут нашлось решение. Мертвых «расфасовали» по этим самым кораблям и вывезли на Уусмаа, а позже заявили, что храбрые бойцы военного патруля пали смертью храбрых, прибыв на планету для подавления бунта людей и встретив ожесточенное сопротивление с их стороны.
На людей же и было повешено все, что на самом деле сотворили камирутты и те, кто разделял их стремления. И, что удивительно, все допрошенные люди подтвердили эту версию, хоть им и было трудно разговаривать.
