Его физические характеристики, конечно, не дотягивали до гераклида, поэтому он не был уверен, что у него получится даже с разбега преодолеть все расстояние, но брату он уступать не собирался. — Да, это может сработать. Но там стекло.
— Я пойду первым и разобью его собой. У меня это начинает входить в привычку, — усмехнулся Верон. — А ты за мной, я прикрою.
— А пилот? Он уже приходит в себя.
— Возьму с собой.
Эврис не успел даже ответить, как Верон уже подбежал к пилоту и, схватив за шкирку, поволок его, почти не осознающего происходящее, к полуопущенному трапу.
— Что ты?..
— Эй! — громкой крикнул Верон наружу. — Хватит стрелять!
Выстрелы как будто слегка поредели, но лишь немногие.
— Идиоты! — снова закричал гераклид. — У нас ваш человек! Если не хотите сами его прикончить, прекратите стрелять.
В этот раз стрельба практически прекратилась, но самые бестолковые продолжали обстрел, хотя их быстро приструнил командирский голос, который затем крикнул громче, явно адресуя послание самому Верону:
— Докажите!
Верон осторожно, держа за руку, выпихнул пилота в проем между трапом и стенкой, через секунду втащив обратно.
— Какой-то он вялый, — крикнул вновь командир.
— Ты о пилоте или о своих личных проблемах? — засмеялся Верон и услышал в ответ сдержанные смешки солдат.
— Тебе еще хватает наглости шутки шутить? Ты со своим братцем в безвыходной ситуации, сюда уже летит подкрепление.
Верон взглянул на Эвриса, словно говоря: «Я же тебе говорил». Во взгляде самого же Эвриса читалось: «Это ты во всем виноват».
— Вызвал подкрепление, пытаясь поймать всего лишь двоих? Тебе погоны за громкий голос дали, что ли?
— Мне дали погоны за заслуги, а тебе скоро за твои дадут срок или пулю в лоб, зависит от тебя. Так что лучше сдавайся.
Верон, естественно, не верил ни слову. За убийство их товарищей, патрульные даже без приказа разорвут его на части, как только он попадет к ним в руки. Живым он даваться не собирался.
— Боюсь, если я сдамся тебе, — крикнул он в ответ, — то меня уже точно ждет второе. Вряд ли ты станешь рисковать своей карьерой, оставляя меня, которому продался за деньги, в живых.
— Я все надеюсь, — спокойно заговорил командир после небольшой паузы, наверно, пытаясь успокоиться, чтобы голос не дрожал от гнева, — что тебе хватит ума не болтать лишнего. Если не у тебя, то у твоего братца точно. Он влиятельное лицо в некоторых кругах, так что у меня нет никакого резона его трогать. А если я трону тебя, он может воспользоваться связями, чтобы мне... отомстить. Так что даю слово, что не трону вас обоих, если вы сейчас же сдадитесь.
— Дадите нам пять минут на обдумывание? — спросил Верон для виду чуть погодя.
— Они твои.
— Хрена лысого он нас отпустить, — обратился он к брату так, чтобы не было слышно снаружи.
— Я тоже так думаю.
— В нас пока не стреляют, так что действуем по моему плану.
Верон ударил в живот уже практически пришедшего в себя пилота, чтобы тот не вопил, схватил его поудобней, отошел на середину корабля для разбега и побежал как можно быстрее. Ноги как будто сами его несли, и даже подъем на трап никак не сбил его с темпа. Еще секунда и он полетел, оттолкнувшись сильными ногами от края. В следующую секунду он влетел спиной в окно, больно оцарапав руку, и упал прямо на койку. В палате, не считая кроватей и низких тумбочек, было пусто, видимо, всех пациентов уже успели вывести, увидев разворачивающуюся за окном драму со стрельбой и погонями.
Верон отбросил мешающегося пилота, снял со спины автомат и начал стрелять в сторону прячущихся за одним из кораблей солдат. Стрелял он не в то окно, в которое влетел, а в соседнее, оставив первое для Эвриса, который не заставил себя ждать и влетел в него, как только Верон открыл огонь. Влетев, он наткнулся на ту же кровать и, перевернувшись через нее, сбил с ног несчастного пилота, который в этот момент пытался встать.
— Мог бы предупредить о кровати, — укоризненно пробормотал Эврис, хотя в душе торжествовал, что не хуже брата преодолел такое расстояние, используя при этом минимальный разгон.
— Я думал, она смягчит твое падение, — усмехнулся Верон, хотя, на самом деле, даже не задумывался о кровати или чем-то подобном.
— Смягчила бы, если бы не была вся в стеклах.
— Прыгал бы первым, о стеклах на кровати думал бы в последнюю очередь.
— Опять ты начинаешь...
— Ничего я не начинаю. Потом поговорим. Действуем по плану.
Верон сделал еще несколько выстрелов и побежал за братом, уже стоящим у двери, не забыв прихватить для прикрытия пилота. Он только сейчас понял, что поранил еще и ногу, но отвлекаться на боль было некогда. У пилота кровь была на голове, хотя не ясно, был ли это порез от разбитого окна или уже следствие столкновения с Эврисом.
В коридоре оказалось пусто. Так как Эврис в здании был впервой, то вел Верон, который хоть и шел уверенно, понятия не имел, куда двигаться. Подсказкой ему было размытое когда-то красное пятно на полу, в том месте, где он убил солдата, перерезав тому горло, а второго вырубил. Народу не было вообще, ни врачей, которые обычно всегда тут шныряют, словно выискивая новых пациентов, ни даже охраны, которую, видимо, известили о поимке преступника. Скорее всего, почти всех уже успели эвакуировать с первыми выстрелами.
— О, узнаю эту дверь, — крикнул Верон, останавливаясь, — тут идет операция мальчика.
— Так открой ее и убираемся.
— Нет, мне нужно на второй этаж.
Сзади послышался шум. Верон оглянулся и сделал несколько выстрелов из автомата свободной рукой; другой он держал пилота.
— Следуем плану, — крикнул он.
И они побежали. Один поворот, потом другой, от белых стен, потолка и пола кружилась голова. Верон очень надеялся, что следующий поворот не выведет его на толпу солдат, ибо тогда бы он точно не знал, что делать и куда бежать. Но еще поворот и перед ним показались два лифта и распахнутые двери, ведущие на лестницу.
— Все, я наверх, а ты спрячься в каком-нибудь кабинете, и как только они помчаться за мной, беги обратно к кораблям. Будем надеяться, что там осталось мало народу. Эврис ответил кивком и скрылся за поворотом.
Надежда. Это все, что им оставалось. Надеяться, что мальчика можно будет забрать, что их обоих не подстрелят, что возле единственного уцелевшего корабля будет по минимуму охраны и что они закончат все до прибытия подкрепления. Никогда раньше Верон так не полагался на удачу и надежду, обычно их заменяла самоуверенность.
Он не стал сразу подниматься по лестнице на второй этаж, а дождался преследователей на лестничной площадке между этажами, чтобы обозначить свою позицию. Не хватало еще, чтобы эти болваны пробежали мимо него. Как только первый оказался у проема широкой лестницы, Верон открыл огонь из автомата, расстреляв бедолагу. «И зачем нужна эта форма, — думал камирутт, — если она кое-как защищает от прямого попадания пули. Только мешает свободно двигаться». На лестнице оказалось еще двое. Верон крикнул, что у него заложник, но слова не достигли адресата, и в ответ послышались лишь выстрелы. «Скорее всего, командир приказал стрелять на поражение. Жертвы ведь потом можно повесить на двух мятежных братьев-убийц».
Верон продолжал стрелять, но не чтобы убить как можно больше, а чтобы вызвать на себя весь огонь, пока Эврис пытается пробраться к кораблю. Ему тоже явно потребуется время, чтобы разобраться с оставленными там солдатами. Патроны у автомата кончились, но доставать новую обойму времени не было, поэтому Верон его отбросил и достал из чехла за спиной подобие лупары, но с подвижным цевьем. Оружие не очень подходило для точных выстрелов, но выглядело круто, и Верон не удержался его прихватить. Стреляла такая лупара картечью, что, естественно, ограничивало дальность и точность, зато звук выстрела был такой, что и бывалого заставит трястись поджилками, тем более в замкнутом помещении, усиливающим звуки. Верон уже даже не слышал ответных выстрелов спрятавшихся за углами солдат.
Он схватил под руку пилота, который почему-то не убежал, хотя возможность была, и побежал наверх. Уже забегая в открытые двери, он услышал сзади осторожные шаги. Теперь Верон был на втором этаже и вновь надеялся, на этот раз на то, что оставшиеся солдаты не будут спешить. Он вновь побежал по запутанным коридорам и даже пару раз наткнулся на людей, при виде его разбегающихся по кабинетам. Видимо, не до всех дошел призыв к эвакуации, если он вообще был.
Верон полагал, что он все же выглядел несколько комично. Устрашающе, но комично. На нем все еще была одета обычная светлая рубашка, которую он так и не сменил еще с прилета на Уусмаа, износившаяся, порванная и в некоторых местах запачканная кровью, а поверх нее висело смертоносное оружие. Но главное — он был в белых докторских штанах. На героя он точно не походил, скорее, на вконец съехавшего с катушек маньяка.
Нужную обзорную комнату он нашел так же быстро, как и в прошлый раз. Бросил взгляд сбоку на пол, где на плите виднелась подсыхающая чернеющая кровь, а одна из плиток была расколота. «Все же это был хруст не моей головы».
Операция все еще велась. Торчащих ребер и органов уже видно не было, однако и стальные конечности все еще лежали в вакуумных контейнерах, но уже возле пациента и открытые, не считая прозрачных пакетов, оберегающие сложные механизмы от пыли и грязи. Верон нажал кнопку переговорного устройства на панели справа.
— Сколько еще будет идти операция? — спросил он. Множество глаз устремились к окну.
— Вы кто? — озадачено спросил один из докторов.
— Все нормально, — успокоил его тот, с кем говорил Верон и кому уже перечислил деньги, и повернулся к Верону: — Нам еще надо проверить работоспособность всех органов и присобачить конечности.
— А его можно забрать уже сейчас?
— Сейчас? — удивился другой доктор. — Молодой человек, вы с ума сошли?
— Мне нужно точно знать. Отвечайте.
— Теоретически, его жизни ничего не угрожает, если не подвергать его нагрузкам, но нам необходимо провести тесты.
— Отлично.
Верон отбежал обратно к двери, где уже слышал шаги. Вероятно, солдаты услышали голоса. Он повернул безвольного пилота спиной и ударил его ребром ладони сзади в область шеи; тело обмякло. Подхватив под руки, камирутт аккуратно уложил его под дверью — возможно, это даст лишнюю секунду времени. Он направил лупару на окно и выстрелил, побежал, выстрелил еще раз. Окно с треском обрушилось, послышались крики. Верон на ходу спрыгнул вниз, приземлившись шагах в пяти от операционного стола. Некоторые доктора и медсестры уже выбегали в дверь, другие же прижимались к стенам подальше от маньяка, словно надеясь, что он их не заметит.
Он прямо со стола схватил мальчика и поднял, желая поскорее убраться оттуда.
— Стойте! — закричал тот самый доктор. — Я помогу!
Спорить времени не было. Доктор отсоединил некоторые трубки и провода, схватил один из мешочков с густой желтоватой жидкостью, которая через тонкую трубочку все еще поставлялась в тело мальчика, но за неимением рук, игла была вколота в шею, и положил его на живот ребенка, потом выхватил тело из рук Верона и побежал к двери, крикнув на ходу, чтобы тот прикрывал. Прикрытие понадобилось тут же. Солдаты, вбежавшие в обзорную комнату, открыли огонь, не обращая внимания на кричащих врачей и медсестер с медбратьями. Верон ответил одним выстрелом картечью и выбежал в дверь вслед за доктором, который оказался прямо за проемом, держа на руках мальчика и сдавливая мешочек, чтобы жидкость продолжала поступать.
— Нам нужны конечности, — крикнул доктор, словно только сейчас о них вспомнил, или надеялся, что Верон сам додумается их прихватить.
— Конечности?
— Вы же хотели ему новые руки и ноги?
— Черт! Эй, ты, — крикнул он ближайшему врачу, прижимавшемуся к стене прямо под окном, при этом не прекращая периодически стрелять вверх в солдат, — тащи сюда эти железки!
— Кто, я?! — выпучил глаза хирург.
— Да, ты! Я прикрою.
— Я... я не могу!
— Я тебе сейчас башку снесу и найду другого посыльного, — рявкнул Верон так, что и остальные подскочили.
Врач судорожно закивал, чуть не сломав себе шею. Верон вновь спрятался за угол, вздохнул, выбежал, крикнул: «Давай!», и, как можно быстрее перезаряжая оружие, продолжил стрелять в преследователей. Доктор оказался проворнее, чем можно было предположить. Он рванул так быстро, что Верону сначала подумалось, что тот сейчас просто влетит в оборудование и раскидает его во все стороны, но доктор, почти не сбавляя скорости, выхватил из контейнеров железки, с виду напоминающие настоящие конечности, и рванул к двери. Не добежав шагов десяти, он спотыкнулся о собственные ноги и остаток пути проехал на животе. Верон отступил и с силой вытянул его наружу.
— Только две?
— Что... успел... — прохрипел доктор, пытаясь отдышаться.
— Ладно, уходи отсюда. Спасибо. И доктор как можно быстрее заковылял в сторону выхода, как его помнил Верон. Слева из-за угла, метрах в десяти, показалась черная форма.
— Черт! — выругался камирутт и сделал выстрел, но солдат успел отпрянуть обратно за угол. Все осложнилось. — Быстро бегите на стоянку, там вас должен ждать корабль. Если я не явлюсь через три минуты — улетайте.
— Улетать? Куда?
— Куда полетит мой брат. Он знает, что делать. Надеюсь.
— Положите конечности сверху. Все четыре вам будет трудно утащить, при этом еще отстреливаясь от преследователей.
— Унесете?
— Унесу!
Верон сделал, как просили, положив киберпротезы, которые оказались легче, чем он думал, но все же прилично тяжелые, прямо на мальчика, но чтобы не придавить пакет с маслянистой жидкостью. Доктор поспешно, но осторожно побежал туда же, куда минуту назад умчался доктор предыдущий. Даже если там будут солдаты, вряд ли они откроют стрельбу по безобидному на вид доктору с маленьким мальчиком на руках, если, конечно, тот командир не отдал соответствующий приказ. Но даже у него должно хватить благоразумности не убивать каждого, кого он встретит на пути, не заботясь о том, что с ним за это сделают.
Камирутт сделал очередной выстрел, но ничего не произошло; кончились патроны. — А я все ждал, когда же это случится. — Он отбросил лупару и вынул два пистолета, очередной раз вздохнул и встал в проеме двери, направив дуло одного пистолета на угол коридора, а второе — наверх, на обзорное окно, и начал стрелять. Верон уже собирался рвануть в помещение за остальными двумя протезами, полагаясь на удачу, так как понятия не имел, как ему убежать, если руки будут заняты... рукой и ногой, но тут у него за спиной кто-то протиснулся в дверь и женский голос крикнул: «Бежим!» Он оглянулся и увидел, как одна из медсестер бежит по коридору, еле удерживая в руках протезы, и побежал следом, вслепую стреляя назад через плечо.
Девушка, явно услышав бегущего за ней Верона, снова крикнула: «Хватай!» и бросила ногу, точнее, протез ноги на пол. Верон на бегу подхватил конечность, отбросив один из пистолетов, чтобы освободить руку, при этом продолжая стрелять вторым, однако следующий выстрел, как будто на зло, оказался пустой; опять кончились патроны. Он схватил первое, что попалось под руку, и метнул нож в сторону противника. Но коридор был пуст. Верон чуть не упал от досады, что стрелял по призракам.
— Я пойду первым и разобью его собой. У меня это начинает входить в привычку, — усмехнулся Верон. — А ты за мной, я прикрою.
— А пилот? Он уже приходит в себя.
— Возьму с собой.
Эврис не успел даже ответить, как Верон уже подбежал к пилоту и, схватив за шкирку, поволок его, почти не осознающего происходящее, к полуопущенному трапу.
— Что ты?..
— Эй! — громкой крикнул Верон наружу. — Хватит стрелять!
Выстрелы как будто слегка поредели, но лишь немногие.
— Идиоты! — снова закричал гераклид. — У нас ваш человек! Если не хотите сами его прикончить, прекратите стрелять.
В этот раз стрельба практически прекратилась, но самые бестолковые продолжали обстрел, хотя их быстро приструнил командирский голос, который затем крикнул громче, явно адресуя послание самому Верону:
— Докажите!
Верон осторожно, держа за руку, выпихнул пилота в проем между трапом и стенкой, через секунду втащив обратно.
— Какой-то он вялый, — крикнул вновь командир.
— Ты о пилоте или о своих личных проблемах? — засмеялся Верон и услышал в ответ сдержанные смешки солдат.
— Тебе еще хватает наглости шутки шутить? Ты со своим братцем в безвыходной ситуации, сюда уже летит подкрепление.
Верон взглянул на Эвриса, словно говоря: «Я же тебе говорил». Во взгляде самого же Эвриса читалось: «Это ты во всем виноват».
— Вызвал подкрепление, пытаясь поймать всего лишь двоих? Тебе погоны за громкий голос дали, что ли?
— Мне дали погоны за заслуги, а тебе скоро за твои дадут срок или пулю в лоб, зависит от тебя. Так что лучше сдавайся.
Верон, естественно, не верил ни слову. За убийство их товарищей, патрульные даже без приказа разорвут его на части, как только он попадет к ним в руки. Живым он даваться не собирался.
— Боюсь, если я сдамся тебе, — крикнул он в ответ, — то меня уже точно ждет второе. Вряд ли ты станешь рисковать своей карьерой, оставляя меня, которому продался за деньги, в живых.
— Я все надеюсь, — спокойно заговорил командир после небольшой паузы, наверно, пытаясь успокоиться, чтобы голос не дрожал от гнева, — что тебе хватит ума не болтать лишнего. Если не у тебя, то у твоего братца точно. Он влиятельное лицо в некоторых кругах, так что у меня нет никакого резона его трогать. А если я трону тебя, он может воспользоваться связями, чтобы мне... отомстить. Так что даю слово, что не трону вас обоих, если вы сейчас же сдадитесь.
— Дадите нам пять минут на обдумывание? — спросил Верон для виду чуть погодя.
— Они твои.
— Хрена лысого он нас отпустить, — обратился он к брату так, чтобы не было слышно снаружи.
— Я тоже так думаю.
— В нас пока не стреляют, так что действуем по моему плану.
Верон ударил в живот уже практически пришедшего в себя пилота, чтобы тот не вопил, схватил его поудобней, отошел на середину корабля для разбега и побежал как можно быстрее. Ноги как будто сами его несли, и даже подъем на трап никак не сбил его с темпа. Еще секунда и он полетел, оттолкнувшись сильными ногами от края. В следующую секунду он влетел спиной в окно, больно оцарапав руку, и упал прямо на койку. В палате, не считая кроватей и низких тумбочек, было пусто, видимо, всех пациентов уже успели вывести, увидев разворачивающуюся за окном драму со стрельбой и погонями.
Верон отбросил мешающегося пилота, снял со спины автомат и начал стрелять в сторону прячущихся за одним из кораблей солдат. Стрелял он не в то окно, в которое влетел, а в соседнее, оставив первое для Эвриса, который не заставил себя ждать и влетел в него, как только Верон открыл огонь. Влетев, он наткнулся на ту же кровать и, перевернувшись через нее, сбил с ног несчастного пилота, который в этот момент пытался встать.
— Мог бы предупредить о кровати, — укоризненно пробормотал Эврис, хотя в душе торжествовал, что не хуже брата преодолел такое расстояние, используя при этом минимальный разгон.
— Я думал, она смягчит твое падение, — усмехнулся Верон, хотя, на самом деле, даже не задумывался о кровати или чем-то подобном.
— Смягчила бы, если бы не была вся в стеклах.
— Прыгал бы первым, о стеклах на кровати думал бы в последнюю очередь.
— Опять ты начинаешь...
— Ничего я не начинаю. Потом поговорим. Действуем по плану.
Верон сделал еще несколько выстрелов и побежал за братом, уже стоящим у двери, не забыв прихватить для прикрытия пилота. Он только сейчас понял, что поранил еще и ногу, но отвлекаться на боль было некогда. У пилота кровь была на голове, хотя не ясно, был ли это порез от разбитого окна или уже следствие столкновения с Эврисом.
В коридоре оказалось пусто. Так как Эврис в здании был впервой, то вел Верон, который хоть и шел уверенно, понятия не имел, куда двигаться. Подсказкой ему было размытое когда-то красное пятно на полу, в том месте, где он убил солдата, перерезав тому горло, а второго вырубил. Народу не было вообще, ни врачей, которые обычно всегда тут шныряют, словно выискивая новых пациентов, ни даже охраны, которую, видимо, известили о поимке преступника. Скорее всего, почти всех уже успели эвакуировать с первыми выстрелами.
— О, узнаю эту дверь, — крикнул Верон, останавливаясь, — тут идет операция мальчика.
— Так открой ее и убираемся.
— Нет, мне нужно на второй этаж.
Сзади послышался шум. Верон оглянулся и сделал несколько выстрелов из автомата свободной рукой; другой он держал пилота.
— Следуем плану, — крикнул он.
И они побежали. Один поворот, потом другой, от белых стен, потолка и пола кружилась голова. Верон очень надеялся, что следующий поворот не выведет его на толпу солдат, ибо тогда бы он точно не знал, что делать и куда бежать. Но еще поворот и перед ним показались два лифта и распахнутые двери, ведущие на лестницу.
— Все, я наверх, а ты спрячься в каком-нибудь кабинете, и как только они помчаться за мной, беги обратно к кораблям. Будем надеяться, что там осталось мало народу. Эврис ответил кивком и скрылся за поворотом.
Надежда. Это все, что им оставалось. Надеяться, что мальчика можно будет забрать, что их обоих не подстрелят, что возле единственного уцелевшего корабля будет по минимуму охраны и что они закончат все до прибытия подкрепления. Никогда раньше Верон так не полагался на удачу и надежду, обычно их заменяла самоуверенность.
Он не стал сразу подниматься по лестнице на второй этаж, а дождался преследователей на лестничной площадке между этажами, чтобы обозначить свою позицию. Не хватало еще, чтобы эти болваны пробежали мимо него. Как только первый оказался у проема широкой лестницы, Верон открыл огонь из автомата, расстреляв бедолагу. «И зачем нужна эта форма, — думал камирутт, — если она кое-как защищает от прямого попадания пули. Только мешает свободно двигаться». На лестнице оказалось еще двое. Верон крикнул, что у него заложник, но слова не достигли адресата, и в ответ послышались лишь выстрелы. «Скорее всего, командир приказал стрелять на поражение. Жертвы ведь потом можно повесить на двух мятежных братьев-убийц».
Верон продолжал стрелять, но не чтобы убить как можно больше, а чтобы вызвать на себя весь огонь, пока Эврис пытается пробраться к кораблю. Ему тоже явно потребуется время, чтобы разобраться с оставленными там солдатами. Патроны у автомата кончились, но доставать новую обойму времени не было, поэтому Верон его отбросил и достал из чехла за спиной подобие лупары, но с подвижным цевьем. Оружие не очень подходило для точных выстрелов, но выглядело круто, и Верон не удержался его прихватить. Стреляла такая лупара картечью, что, естественно, ограничивало дальность и точность, зато звук выстрела был такой, что и бывалого заставит трястись поджилками, тем более в замкнутом помещении, усиливающим звуки. Верон уже даже не слышал ответных выстрелов спрятавшихся за углами солдат.
Он схватил под руку пилота, который почему-то не убежал, хотя возможность была, и побежал наверх. Уже забегая в открытые двери, он услышал сзади осторожные шаги. Теперь Верон был на втором этаже и вновь надеялся, на этот раз на то, что оставшиеся солдаты не будут спешить. Он вновь побежал по запутанным коридорам и даже пару раз наткнулся на людей, при виде его разбегающихся по кабинетам. Видимо, не до всех дошел призыв к эвакуации, если он вообще был.
Верон полагал, что он все же выглядел несколько комично. Устрашающе, но комично. На нем все еще была одета обычная светлая рубашка, которую он так и не сменил еще с прилета на Уусмаа, износившаяся, порванная и в некоторых местах запачканная кровью, а поверх нее висело смертоносное оружие. Но главное — он был в белых докторских штанах. На героя он точно не походил, скорее, на вконец съехавшего с катушек маньяка.
Нужную обзорную комнату он нашел так же быстро, как и в прошлый раз. Бросил взгляд сбоку на пол, где на плите виднелась подсыхающая чернеющая кровь, а одна из плиток была расколота. «Все же это был хруст не моей головы».
Операция все еще велась. Торчащих ребер и органов уже видно не было, однако и стальные конечности все еще лежали в вакуумных контейнерах, но уже возле пациента и открытые, не считая прозрачных пакетов, оберегающие сложные механизмы от пыли и грязи. Верон нажал кнопку переговорного устройства на панели справа.
— Сколько еще будет идти операция? — спросил он. Множество глаз устремились к окну.
— Вы кто? — озадачено спросил один из докторов.
— Все нормально, — успокоил его тот, с кем говорил Верон и кому уже перечислил деньги, и повернулся к Верону: — Нам еще надо проверить работоспособность всех органов и присобачить конечности.
— А его можно забрать уже сейчас?
— Сейчас? — удивился другой доктор. — Молодой человек, вы с ума сошли?
— Мне нужно точно знать. Отвечайте.
— Теоретически, его жизни ничего не угрожает, если не подвергать его нагрузкам, но нам необходимо провести тесты.
— Отлично.
Верон отбежал обратно к двери, где уже слышал шаги. Вероятно, солдаты услышали голоса. Он повернул безвольного пилота спиной и ударил его ребром ладони сзади в область шеи; тело обмякло. Подхватив под руки, камирутт аккуратно уложил его под дверью — возможно, это даст лишнюю секунду времени. Он направил лупару на окно и выстрелил, побежал, выстрелил еще раз. Окно с треском обрушилось, послышались крики. Верон на ходу спрыгнул вниз, приземлившись шагах в пяти от операционного стола. Некоторые доктора и медсестры уже выбегали в дверь, другие же прижимались к стенам подальше от маньяка, словно надеясь, что он их не заметит.
Он прямо со стола схватил мальчика и поднял, желая поскорее убраться оттуда.
— Стойте! — закричал тот самый доктор. — Я помогу!
Спорить времени не было. Доктор отсоединил некоторые трубки и провода, схватил один из мешочков с густой желтоватой жидкостью, которая через тонкую трубочку все еще поставлялась в тело мальчика, но за неимением рук, игла была вколота в шею, и положил его на живот ребенка, потом выхватил тело из рук Верона и побежал к двери, крикнув на ходу, чтобы тот прикрывал. Прикрытие понадобилось тут же. Солдаты, вбежавшие в обзорную комнату, открыли огонь, не обращая внимания на кричащих врачей и медсестер с медбратьями. Верон ответил одним выстрелом картечью и выбежал в дверь вслед за доктором, который оказался прямо за проемом, держа на руках мальчика и сдавливая мешочек, чтобы жидкость продолжала поступать.
— Нам нужны конечности, — крикнул доктор, словно только сейчас о них вспомнил, или надеялся, что Верон сам додумается их прихватить.
— Конечности?
— Вы же хотели ему новые руки и ноги?
— Черт! Эй, ты, — крикнул он ближайшему врачу, прижимавшемуся к стене прямо под окном, при этом не прекращая периодически стрелять вверх в солдат, — тащи сюда эти железки!
— Кто, я?! — выпучил глаза хирург.
— Да, ты! Я прикрою.
— Я... я не могу!
— Я тебе сейчас башку снесу и найду другого посыльного, — рявкнул Верон так, что и остальные подскочили.
Врач судорожно закивал, чуть не сломав себе шею. Верон вновь спрятался за угол, вздохнул, выбежал, крикнул: «Давай!», и, как можно быстрее перезаряжая оружие, продолжил стрелять в преследователей. Доктор оказался проворнее, чем можно было предположить. Он рванул так быстро, что Верону сначала подумалось, что тот сейчас просто влетит в оборудование и раскидает его во все стороны, но доктор, почти не сбавляя скорости, выхватил из контейнеров железки, с виду напоминающие настоящие конечности, и рванул к двери. Не добежав шагов десяти, он спотыкнулся о собственные ноги и остаток пути проехал на животе. Верон отступил и с силой вытянул его наружу.
— Только две?
— Что... успел... — прохрипел доктор, пытаясь отдышаться.
— Ладно, уходи отсюда. Спасибо. И доктор как можно быстрее заковылял в сторону выхода, как его помнил Верон. Слева из-за угла, метрах в десяти, показалась черная форма.
— Черт! — выругался камирутт и сделал выстрел, но солдат успел отпрянуть обратно за угол. Все осложнилось. — Быстро бегите на стоянку, там вас должен ждать корабль. Если я не явлюсь через три минуты — улетайте.
— Улетать? Куда?
— Куда полетит мой брат. Он знает, что делать. Надеюсь.
— Положите конечности сверху. Все четыре вам будет трудно утащить, при этом еще отстреливаясь от преследователей.
— Унесете?
— Унесу!
Верон сделал, как просили, положив киберпротезы, которые оказались легче, чем он думал, но все же прилично тяжелые, прямо на мальчика, но чтобы не придавить пакет с маслянистой жидкостью. Доктор поспешно, но осторожно побежал туда же, куда минуту назад умчался доктор предыдущий. Даже если там будут солдаты, вряд ли они откроют стрельбу по безобидному на вид доктору с маленьким мальчиком на руках, если, конечно, тот командир не отдал соответствующий приказ. Но даже у него должно хватить благоразумности не убивать каждого, кого он встретит на пути, не заботясь о том, что с ним за это сделают.
Камирутт сделал очередной выстрел, но ничего не произошло; кончились патроны. — А я все ждал, когда же это случится. — Он отбросил лупару и вынул два пистолета, очередной раз вздохнул и встал в проеме двери, направив дуло одного пистолета на угол коридора, а второе — наверх, на обзорное окно, и начал стрелять. Верон уже собирался рвануть в помещение за остальными двумя протезами, полагаясь на удачу, так как понятия не имел, как ему убежать, если руки будут заняты... рукой и ногой, но тут у него за спиной кто-то протиснулся в дверь и женский голос крикнул: «Бежим!» Он оглянулся и увидел, как одна из медсестер бежит по коридору, еле удерживая в руках протезы, и побежал следом, вслепую стреляя назад через плечо.
Девушка, явно услышав бегущего за ней Верона, снова крикнула: «Хватай!» и бросила ногу, точнее, протез ноги на пол. Верон на бегу подхватил конечность, отбросив один из пистолетов, чтобы освободить руку, при этом продолжая стрелять вторым, однако следующий выстрел, как будто на зло, оказался пустой; опять кончились патроны. Он схватил первое, что попалось под руку, и метнул нож в сторону противника. Но коридор был пуст. Верон чуть не упал от досады, что стрелял по призракам.
