Протяжный низкий гул парового тягача вывел ее из состояния транса, возвращая к делам рабочим. Этот звук означал, что все готово к отправлению и агрегат прогрет в ожидании движения. Прильнув почти вплотную к окну, чтобы увидеть вполглаза часы на башне, не досчитавшие еще двадцати минут до назначенного отправления, Кхира поспешила к столу. Перебирая спешно документы, она выбирала из них лишь самые важные и необходимые в дороге, отправляя листы аккуратной пачкой в набедренный планшет, перекинутый заранее через плечо, перерезавший тонкой полоской грудь и закрепленный одним краем на ремне, чтобы не болтался, сползая на живот и спину при движении.
Пути, с которых отправлялись паровые тягачи, располагались в глубине вокзала, в отличие от каменных перронов для карет-вагонов на конной тяге, выстроенных рядами по пять платформ за двухэтажным зданием вокзала Т-образной формы. В центре как раз расположились четыре обособленные платформы, укрытые от дождя и солнца пассажирским павильоном, с изумительной архитектурой, богато украшенным декором. Этот зал сейчас ожидал лишь одного особого человека, чьи изумрудные глаза жаждала видеть малочисленная публика проворных везунчиков, сумевших каким-то образом пробраться к окнам и входам по краю здания. Всех их тщательно проверили и предупредили, чтобы те не смели и звука издавать при виде Его Превосходительства в обмен на право увидеть его и не быть выгнанными за пределы вокзала. По большей части это были работники соседних торговых и промышленных контор, занимавшихся обслуживанием грузов, прибывавших в город из Золотых ворот. Услышав о причине закрытия дороги, они не могли позволить себе не попытать счастья лицезреть героя воочию. Работа их и так простаивала, хотя можно было бы заняться давно накопившимися и постоянно откладывающимися на потом делами. Но каждый понимал, что эти задачи никуда не убегут, а вот Ардал... Такая возможность вряд ли когда еще представится.
— Госпожа Кхира, здравствуйте! — Ее догнал тот самый заместитель Тимара, назначенный ответственным за обслуживание всего мероприятия от порога Дворца до корабля. — По нашей части все готово, ждем Его Превосходительство. Они с господином Астральдом несколько минут назад отъехали от парадного входа.
Ей и без отчета было понятно, что все готово, так как зал блестел от чистоты, а гул обсуждений десятков людей, задействованных в организации, сменился трепетным перешептыванием тех немногих, кто был необходим для встречи и сопровождения. По большей части этим крази двигало желание не отчитаться, а просто завести разговор, чтобы не стоять молча плечом к плечу в строю встречающих у парадного входа в вагон-гостиную.
Ардал
Было удивительно и непривычно наблюдать, как по мере приближения к вокзалу, куда мы направлялись от дворца в просторной карете, похожей на те, к которым я привык по историческим фотографиям и представлению их в фильмах, множилось количество людей, стоящих вдоль обочины. В начале нашего пути это были редкие и немногочисленные группы из числа вечно любопытных, которые вглядывались в зеркальные окна, пытаясь рассмотреть, точно ли внутри едет тот, о ком они думают. Никогда ранее улицы не перекрывали, оттого народ был заинтригован причиной данного неудобства, догадываясь, из-за чего это сделали, но не веря до конца в правдоподобность сплетен. Мне и самому не была понятна эта излишняя помпезность и меры безопасности, ведь в предыдущие дни ничего подобного не происходило, и я, довольствуясь минимальной охраной, проезжал по улицам, правда, в другом направлении, верхом на коне, не боясь и не испытывая особых неудобств от чрезмерного внимания. Теперь же — то ли благодаря тому, что весть о моем появлении укоренилась в головах людей, то ли из-за искусственно созданного ажиотажа вокруг моей персоны посредством этих ограничительных мер — люди стали проявлять куда больше интереса.
Пока мы спускались по одной из улиц, выложенной камнем и украшенной по обочинам редкими, но раскидистыми деревьями по образцу лучших проспектов привычного мне мира, из-за крыши дома выглянула массивная желтого камня башня с синим диском циферблата. Это и был вокзал, куда мы следовали уже без малого двадцати минут, двигаясь все это время прямо, не сворачивая. Оставалось еще минут десять, как мне поведал Астральд, отрывая от любопытного созерцания увиденного: я осознал масштабы города, которые недооценивал, опираясь на ту единственную вылазку в полевой лагерь, когда мы довольно быстро оставили узкие улицы, вырвавшись на просторы желтеющих полей.
— Вы действительно обманулись в ваших оценках! Так вышло, что дворец хоть и является центром города, но за его пределами к югу застройка довольно редкая, в основном правительственная, — пояснял вице-канцлер. — А бо?льшая часть города располагается по другие стороны: в основном на восток и запад, вдоль бывшей торговой дороги, которую сейчас вынесли за пределы города.
Заранее сбавив ход, карета качнулась, кренясь на бок, впервые сменив прямой курс, плавно заворачивая влево. Тут масштаб людского внимания предстал во всей красе, словно подстерегая. Жаждущие увидеть процессию, а скорее — меня, выстроились вдоль дороги плотными рядами. Прерывали этот пестрый строй лишь оцепления съездов с главной улицы, зияющие серыми дырами в толпе. Весть о том, кто следует по дороге, уже дошла до этой части города, и все местные жители поспешили лично сохранить в памяти этот момент. Послышались первые крики приветствия, еще робкие и редкие, но, осознав, что от стражи никакой реакции на это нет, последующие зрители стали более смелыми, крича уже во все горло, сопровождая приветствия бурными всплесками рук.
Не привыкший к такому, я отстранился от окна, вжавшись в спинку дивана, но получил заверение от Астральда, что посторонних взглядов можно не бояться, ведь наши фигуры недосягаемы для вожделенных взоров толпы, так как стекла здесь установлены особые, не позволяющие рассмотреть происходящее внутри, хотя нам все прекрасно было видно.
— Мне и самому удивительно это рукоплескание на улицах! Подобное у нас не принято… — округлял глаза Астральд, не отрывая взгляда от происходящего на обочинах. — Может, распорядиться разогнать?
— Ну что вы! Не стоит. Они же не мешают и угрозы не представляют. И меня удивляет не сама реакция людей — это для меня не в новинку, а то, что это в мою честь. Будто я звезда какая…
— Звезда?
— Ну как вам объяснить? Знаменитый человек… Кого все знают, но просто так увидеть не могут, — пришло ко мне неожиданно осознание сказанных только что слов.
— Как раз-таки это и происходит! — вторил моим запоздалым мыслям Астральд. — Но сравнение с небесным объектом весьма странное.
— Да мой мир вообще странный…
Хотя это спорный вопрос, где что странно. Что-то неизвестное или устроенное иначе, чем мы привыкли, всегда кажется нам необычным, а порой и неправильным. Но это лишь субъективное представление об устройстве мира вокруг, помещенное в рамки нормы небольшой группой людей.
— А вот и вокзал! — радостно заерзал на месте мой спутник, готовый уже выходить.
Совершив полукруг по привокзальной площади, украшенной необычной формы фонтаном в центре, экипаж остановился в нескольких шагах от центрального входа, поэтому единственная возможность осмотреть здание представилась нам только на подступах. В центре ансамбля красовалась та самая пятигранная башня, которая была хорошо видна издалека, обращенная большим циферблатом вперед — на город. Два диска поменьше, уже не синие, а белые, более простые в оформлении, расположились на гранях, обращенных к платформам с тыльной стороны вокзала. Этот пятиугольный столп словно кто-то подсмотрел на просторах Италии, вырвав образ из объятий каменных оборонительных стен, привнеся в местный архитектурный стиль, реализовав ее мирный прообраз, не предназначенный для артиллерийских залпов по противнику. Дополняла восприятие пятигранная острая крыша, уходящая в небо острым шпилем. К башне примыкали два двухэтажных крыла, повторявшие стиль центрального элемента и не выделявшиеся чем-то особым, имевшие сплошную линию стен и массивные каменные окантовки вытянутых узких окон.
Экипаж стал притормаживать заранее, плавно сбавляя ход, растягивая время, усугубляя этим действием мое волнение, потому что у входа собралось огромное количество людей. Для полноты картины не хватало только вспышек фотокамер! К моему счастью, подобной техники тут не имелось, и ничто не намекало на ее появление в ближайшие десятилетия.
Тяжело вздохнув, я провел по груди ладонями, расправляя чуть собравшийся на мне длинный плотный пиджак, больше похожий на китель темно-нефритового монотонного цвета, поглощавшего весь свет, имевшего бархатную текстуру. Изначально я не планировал столь официального наряда, но, согласившись с предложением Ильба о подборе гардероба для этого путешествия, не решился вмешиваться со своими предложениями и пожеланиями, полностью доверившись его вкусу. Этот напоминающий мундир пиджак не понравился мне изначально, но, как это часто бывает, на теле многие вещи смотрятся иначе. Он имел два ряда массивных железных пуговиц, и в сочетании с темно-бордовыми, даже почти черными при недостатке освещения брюками этот образ смотрелся очень стильно, делая фигуру более массивной.
— Какая интересная ткань! Плотная, и словно внутри что-то есть, как многослойная, но при этом мне не жарко, — отвлекся я от созерцания толпы, заметив эту особенность пиджака.
— Да, Ваше Превосходительство, она специальная! — улыбнулся Астральд как раз в тот момент, когда карета остановилась перед небольшим тоннелем посреди людского моря, ведущим к огромным раскрытым воротам башни.
Двухстворчатые дверцы кареты распахнулись от резвого и слаженного движения гвардейцев, ожидавших нас тут уже не первый час, и внутрь клубом ворвался свежий воздух, вперемешку с гулом ликования. Дурманящая волна людского приветствия на несколько минут накрыла меня с головой, окутав разум. Я прыгал взглядом с одного лица на другое, и все они были такими добрыми и искренними — без малейшего намека на безумное помутнение, как это бывает у фанатов. Они просто были по-настоящему рады моему появлению, полны надежды на скорейшее разрешение проблемы, настигнувшей их мирное бытие. Они не тянули рук и не жаждали что-то спросить. Били редкие выкрики, но сквозь шум и свист довольно крепкого ветра четко слышалось лишь мое новое имя — Ардал.
Порывы ветра резко сменились спокойствием и тишиной немого пространства вокзала, умолкшего в ожидании своих главных гостей, встречая лишь еле разносящимся звоном каблуков о камень. Широкий вестибюль, прерывая гладь пола редкими немногочисленными ступенями, плавно поднимавшими путников к платформам, манил нас вглубь своих пространств. Пассажирский павильон уже обозначил себя округлыми стальными сводами, укрытыми стеклом, заполнявшим зал отправлений ярким светом.
Кхира стояла почти в самом конце этой длинной платформы, больше похожей на небольшой сквер, ведь на ее территории умудрились разместить обильные украшения из уличных растений, получивших в этом зажатом стальными арками и камнем пространстве свое миниатюрное воплощение, бережно уменьшенных усилиями опытных садовников-селекционеров. Обильно цветущие кусты с мелкими цветками-бусинками ярко-алого цвета, выстриженные в форме шара, седые острые листья пирамидальных деревьев, полуголые причудливые стволы с большими листьями на концах, создающими купол, и множество прочих диковинных представителей флоры были собраны под сводами этого помпезного зала. Среди импровизированного зимнего сада, занимающего всю правую половину площадки, в композициях выставили скамейки, соседствующие с маленькими фонтанами и водопадами, вытекающими в декоративные речушки, убегающие вдоль перрона.
— Кхира, здравствуйте! — мягко проговорил я низким басом, расплываясь в улыбке, не тая своей радости от встречи с ней и не стесняясь откровенного игнорирования представления очередного ответственного за что-то там, которого вижу в первый и последний раз.
Я, конечно же, поздоровался с этим мужчиной в серебряном камзоле, даже поклонился слегка, вроде и в глаза ему посмотрел, в очередной раз сбив с мысли своим изумрудным блеском, погрузив, сам того не желая, в этот омут недосягаемого для него оттенка. Но эти секунды остались незамеченными, так как мой разум был прикован к ней. А она, словно ожидая окончания церемоний, торопясь наконец отправиться, смотрела прямо перед собой, не подавая и вида, что ждала меня. Как-то утомительно это было для нее! Но я и не замечал особо ее усталости или не придавал значения, распираемый наивной радостью встречи, хотя и прошло всего несколько часов, как мы разошлись.
— Здравствуйте, Ваше Превосходительство! Все готово для вашего комфортного следования к Золотым воротам, — браво отчиталась она, а я на миг поймал этот игривый взгляд, который был неуловим для остальных присутствующих, но легко считывался мной. Хотя, может, я и сам себе его придумал, но холодна она точно не была. В этом я уверен.
— Астральд, я надеюсь, Кхира едет с нами? — обернулся я к нему с энтузиазмом, слегка улыбаясь и приподнимая бровь.
— Конечно! И Бильд с нами, только в служебном вагоне, чтобы не отрываться от работы. — Он указал на того самого мужчину в серебряном, знакомство с которым стало для меня малозаметным и было даже, пожалуй, лишним. — Что ж, пройдемте? — он наконец пригласил нас войти в вагон.
Принцип устройства этих карет-вагонов был схож с теми, в которых я с самого детства ездил с родителями к морю, уныло трясясь под стук колес больше суток, страдая от скуки и высыпаясь часами напролет, будто про запас. Сейчас, конечно, подобных долгих переездов я стараюсь избегать, предпочитая экономить время, передвигаясь самолетами, но унылая романтика тех юных лет не скроется из памяти, пожалуй, до моего последнего дня, грея душу.
Однако эти вагоны отличались многим, начиная хотя бы с того, что были значительно, чуть ли не вдвое, шире, но более короткими, отчего их, возможно, и нарекли каретами. Если сильно не углубляться, это и были существенно увеличенные последователи дилижансов, уступившие излишество убранства эргономичности форм, заточенных под развитие большей скорости, заменив примитивного и тихоходного предка.
— Одну минуту, простите! Буквально минутку… — Я проследовал за спину Кхиры, вызвав у нее удивление этим действием и немой вопрос о цели такого движения. — Позвольте посмотреть на этот ваш паровой тягач? Просто интересно… — словно силой мысли я сдвинул немногочисленную публику, покорно освобождавшую путь.
Это чудо техники вызвало у меня куда больше интереса, чем вагон. Тягач был выше карет и формой напоминал серебряную пулю, только с более закругленным носом. Корпус его был почти идеально гладким, без выпирающих механизмов и труб. Единственным бугром на этой глади зеркального металла являлся гребень, слегка выступающий на его спине, в котором и таились трубы, отводящие пар. Кабина машиниста располагалась впереди и выделялась только узким панорамным стеклом, тонированным в цвет всего состава, практически полностью сливаясь с ним.
— Удивительный механизм! — не таил я своего восторга перед этим агрегатом. — Почему же вы не развиваете этот вид транспорта, раз добились такого прогресса?
Пути, с которых отправлялись паровые тягачи, располагались в глубине вокзала, в отличие от каменных перронов для карет-вагонов на конной тяге, выстроенных рядами по пять платформ за двухэтажным зданием вокзала Т-образной формы. В центре как раз расположились четыре обособленные платформы, укрытые от дождя и солнца пассажирским павильоном, с изумительной архитектурой, богато украшенным декором. Этот зал сейчас ожидал лишь одного особого человека, чьи изумрудные глаза жаждала видеть малочисленная публика проворных везунчиков, сумевших каким-то образом пробраться к окнам и входам по краю здания. Всех их тщательно проверили и предупредили, чтобы те не смели и звука издавать при виде Его Превосходительства в обмен на право увидеть его и не быть выгнанными за пределы вокзала. По большей части это были работники соседних торговых и промышленных контор, занимавшихся обслуживанием грузов, прибывавших в город из Золотых ворот. Услышав о причине закрытия дороги, они не могли позволить себе не попытать счастья лицезреть героя воочию. Работа их и так простаивала, хотя можно было бы заняться давно накопившимися и постоянно откладывающимися на потом делами. Но каждый понимал, что эти задачи никуда не убегут, а вот Ардал... Такая возможность вряд ли когда еще представится.
— Госпожа Кхира, здравствуйте! — Ее догнал тот самый заместитель Тимара, назначенный ответственным за обслуживание всего мероприятия от порога Дворца до корабля. — По нашей части все готово, ждем Его Превосходительство. Они с господином Астральдом несколько минут назад отъехали от парадного входа.
Ей и без отчета было понятно, что все готово, так как зал блестел от чистоты, а гул обсуждений десятков людей, задействованных в организации, сменился трепетным перешептыванием тех немногих, кто был необходим для встречи и сопровождения. По большей части этим крази двигало желание не отчитаться, а просто завести разговор, чтобы не стоять молча плечом к плечу в строю встречающих у парадного входа в вагон-гостиную.
Глава 28
Ардал
Было удивительно и непривычно наблюдать, как по мере приближения к вокзалу, куда мы направлялись от дворца в просторной карете, похожей на те, к которым я привык по историческим фотографиям и представлению их в фильмах, множилось количество людей, стоящих вдоль обочины. В начале нашего пути это были редкие и немногочисленные группы из числа вечно любопытных, которые вглядывались в зеркальные окна, пытаясь рассмотреть, точно ли внутри едет тот, о ком они думают. Никогда ранее улицы не перекрывали, оттого народ был заинтригован причиной данного неудобства, догадываясь, из-за чего это сделали, но не веря до конца в правдоподобность сплетен. Мне и самому не была понятна эта излишняя помпезность и меры безопасности, ведь в предыдущие дни ничего подобного не происходило, и я, довольствуясь минимальной охраной, проезжал по улицам, правда, в другом направлении, верхом на коне, не боясь и не испытывая особых неудобств от чрезмерного внимания. Теперь же — то ли благодаря тому, что весть о моем появлении укоренилась в головах людей, то ли из-за искусственно созданного ажиотажа вокруг моей персоны посредством этих ограничительных мер — люди стали проявлять куда больше интереса.
Пока мы спускались по одной из улиц, выложенной камнем и украшенной по обочинам редкими, но раскидистыми деревьями по образцу лучших проспектов привычного мне мира, из-за крыши дома выглянула массивная желтого камня башня с синим диском циферблата. Это и был вокзал, куда мы следовали уже без малого двадцати минут, двигаясь все это время прямо, не сворачивая. Оставалось еще минут десять, как мне поведал Астральд, отрывая от любопытного созерцания увиденного: я осознал масштабы города, которые недооценивал, опираясь на ту единственную вылазку в полевой лагерь, когда мы довольно быстро оставили узкие улицы, вырвавшись на просторы желтеющих полей.
— Вы действительно обманулись в ваших оценках! Так вышло, что дворец хоть и является центром города, но за его пределами к югу застройка довольно редкая, в основном правительственная, — пояснял вице-канцлер. — А бо?льшая часть города располагается по другие стороны: в основном на восток и запад, вдоль бывшей торговой дороги, которую сейчас вынесли за пределы города.
Заранее сбавив ход, карета качнулась, кренясь на бок, впервые сменив прямой курс, плавно заворачивая влево. Тут масштаб людского внимания предстал во всей красе, словно подстерегая. Жаждущие увидеть процессию, а скорее — меня, выстроились вдоль дороги плотными рядами. Прерывали этот пестрый строй лишь оцепления съездов с главной улицы, зияющие серыми дырами в толпе. Весть о том, кто следует по дороге, уже дошла до этой части города, и все местные жители поспешили лично сохранить в памяти этот момент. Послышались первые крики приветствия, еще робкие и редкие, но, осознав, что от стражи никакой реакции на это нет, последующие зрители стали более смелыми, крича уже во все горло, сопровождая приветствия бурными всплесками рук.
Не привыкший к такому, я отстранился от окна, вжавшись в спинку дивана, но получил заверение от Астральда, что посторонних взглядов можно не бояться, ведь наши фигуры недосягаемы для вожделенных взоров толпы, так как стекла здесь установлены особые, не позволяющие рассмотреть происходящее внутри, хотя нам все прекрасно было видно.
— Мне и самому удивительно это рукоплескание на улицах! Подобное у нас не принято… — округлял глаза Астральд, не отрывая взгляда от происходящего на обочинах. — Может, распорядиться разогнать?
— Ну что вы! Не стоит. Они же не мешают и угрозы не представляют. И меня удивляет не сама реакция людей — это для меня не в новинку, а то, что это в мою честь. Будто я звезда какая…
— Звезда?
— Ну как вам объяснить? Знаменитый человек… Кого все знают, но просто так увидеть не могут, — пришло ко мне неожиданно осознание сказанных только что слов.
— Как раз-таки это и происходит! — вторил моим запоздалым мыслям Астральд. — Но сравнение с небесным объектом весьма странное.
— Да мой мир вообще странный…
Хотя это спорный вопрос, где что странно. Что-то неизвестное или устроенное иначе, чем мы привыкли, всегда кажется нам необычным, а порой и неправильным. Но это лишь субъективное представление об устройстве мира вокруг, помещенное в рамки нормы небольшой группой людей.
— А вот и вокзал! — радостно заерзал на месте мой спутник, готовый уже выходить.
Совершив полукруг по привокзальной площади, украшенной необычной формы фонтаном в центре, экипаж остановился в нескольких шагах от центрального входа, поэтому единственная возможность осмотреть здание представилась нам только на подступах. В центре ансамбля красовалась та самая пятигранная башня, которая была хорошо видна издалека, обращенная большим циферблатом вперед — на город. Два диска поменьше, уже не синие, а белые, более простые в оформлении, расположились на гранях, обращенных к платформам с тыльной стороны вокзала. Этот пятиугольный столп словно кто-то подсмотрел на просторах Италии, вырвав образ из объятий каменных оборонительных стен, привнеся в местный архитектурный стиль, реализовав ее мирный прообраз, не предназначенный для артиллерийских залпов по противнику. Дополняла восприятие пятигранная острая крыша, уходящая в небо острым шпилем. К башне примыкали два двухэтажных крыла, повторявшие стиль центрального элемента и не выделявшиеся чем-то особым, имевшие сплошную линию стен и массивные каменные окантовки вытянутых узких окон.
Экипаж стал притормаживать заранее, плавно сбавляя ход, растягивая время, усугубляя этим действием мое волнение, потому что у входа собралось огромное количество людей. Для полноты картины не хватало только вспышек фотокамер! К моему счастью, подобной техники тут не имелось, и ничто не намекало на ее появление в ближайшие десятилетия.
Тяжело вздохнув, я провел по груди ладонями, расправляя чуть собравшийся на мне длинный плотный пиджак, больше похожий на китель темно-нефритового монотонного цвета, поглощавшего весь свет, имевшего бархатную текстуру. Изначально я не планировал столь официального наряда, но, согласившись с предложением Ильба о подборе гардероба для этого путешествия, не решился вмешиваться со своими предложениями и пожеланиями, полностью доверившись его вкусу. Этот напоминающий мундир пиджак не понравился мне изначально, но, как это часто бывает, на теле многие вещи смотрятся иначе. Он имел два ряда массивных железных пуговиц, и в сочетании с темно-бордовыми, даже почти черными при недостатке освещения брюками этот образ смотрелся очень стильно, делая фигуру более массивной.
— Какая интересная ткань! Плотная, и словно внутри что-то есть, как многослойная, но при этом мне не жарко, — отвлекся я от созерцания толпы, заметив эту особенность пиджака.
— Да, Ваше Превосходительство, она специальная! — улыбнулся Астральд как раз в тот момент, когда карета остановилась перед небольшим тоннелем посреди людского моря, ведущим к огромным раскрытым воротам башни.
Двухстворчатые дверцы кареты распахнулись от резвого и слаженного движения гвардейцев, ожидавших нас тут уже не первый час, и внутрь клубом ворвался свежий воздух, вперемешку с гулом ликования. Дурманящая волна людского приветствия на несколько минут накрыла меня с головой, окутав разум. Я прыгал взглядом с одного лица на другое, и все они были такими добрыми и искренними — без малейшего намека на безумное помутнение, как это бывает у фанатов. Они просто были по-настоящему рады моему появлению, полны надежды на скорейшее разрешение проблемы, настигнувшей их мирное бытие. Они не тянули рук и не жаждали что-то спросить. Били редкие выкрики, но сквозь шум и свист довольно крепкого ветра четко слышалось лишь мое новое имя — Ардал.
Порывы ветра резко сменились спокойствием и тишиной немого пространства вокзала, умолкшего в ожидании своих главных гостей, встречая лишь еле разносящимся звоном каблуков о камень. Широкий вестибюль, прерывая гладь пола редкими немногочисленными ступенями, плавно поднимавшими путников к платформам, манил нас вглубь своих пространств. Пассажирский павильон уже обозначил себя округлыми стальными сводами, укрытыми стеклом, заполнявшим зал отправлений ярким светом.
Кхира стояла почти в самом конце этой длинной платформы, больше похожей на небольшой сквер, ведь на ее территории умудрились разместить обильные украшения из уличных растений, получивших в этом зажатом стальными арками и камнем пространстве свое миниатюрное воплощение, бережно уменьшенных усилиями опытных садовников-селекционеров. Обильно цветущие кусты с мелкими цветками-бусинками ярко-алого цвета, выстриженные в форме шара, седые острые листья пирамидальных деревьев, полуголые причудливые стволы с большими листьями на концах, создающими купол, и множество прочих диковинных представителей флоры были собраны под сводами этого помпезного зала. Среди импровизированного зимнего сада, занимающего всю правую половину площадки, в композициях выставили скамейки, соседствующие с маленькими фонтанами и водопадами, вытекающими в декоративные речушки, убегающие вдоль перрона.
— Кхира, здравствуйте! — мягко проговорил я низким басом, расплываясь в улыбке, не тая своей радости от встречи с ней и не стесняясь откровенного игнорирования представления очередного ответственного за что-то там, которого вижу в первый и последний раз.
Я, конечно же, поздоровался с этим мужчиной в серебряном камзоле, даже поклонился слегка, вроде и в глаза ему посмотрел, в очередной раз сбив с мысли своим изумрудным блеском, погрузив, сам того не желая, в этот омут недосягаемого для него оттенка. Но эти секунды остались незамеченными, так как мой разум был прикован к ней. А она, словно ожидая окончания церемоний, торопясь наконец отправиться, смотрела прямо перед собой, не подавая и вида, что ждала меня. Как-то утомительно это было для нее! Но я и не замечал особо ее усталости или не придавал значения, распираемый наивной радостью встречи, хотя и прошло всего несколько часов, как мы разошлись.
— Здравствуйте, Ваше Превосходительство! Все готово для вашего комфортного следования к Золотым воротам, — браво отчиталась она, а я на миг поймал этот игривый взгляд, который был неуловим для остальных присутствующих, но легко считывался мной. Хотя, может, я и сам себе его придумал, но холодна она точно не была. В этом я уверен.
— Астральд, я надеюсь, Кхира едет с нами? — обернулся я к нему с энтузиазмом, слегка улыбаясь и приподнимая бровь.
— Конечно! И Бильд с нами, только в служебном вагоне, чтобы не отрываться от работы. — Он указал на того самого мужчину в серебряном, знакомство с которым стало для меня малозаметным и было даже, пожалуй, лишним. — Что ж, пройдемте? — он наконец пригласил нас войти в вагон.
Принцип устройства этих карет-вагонов был схож с теми, в которых я с самого детства ездил с родителями к морю, уныло трясясь под стук колес больше суток, страдая от скуки и высыпаясь часами напролет, будто про запас. Сейчас, конечно, подобных долгих переездов я стараюсь избегать, предпочитая экономить время, передвигаясь самолетами, но унылая романтика тех юных лет не скроется из памяти, пожалуй, до моего последнего дня, грея душу.
Однако эти вагоны отличались многим, начиная хотя бы с того, что были значительно, чуть ли не вдвое, шире, но более короткими, отчего их, возможно, и нарекли каретами. Если сильно не углубляться, это и были существенно увеличенные последователи дилижансов, уступившие излишество убранства эргономичности форм, заточенных под развитие большей скорости, заменив примитивного и тихоходного предка.
— Одну минуту, простите! Буквально минутку… — Я проследовал за спину Кхиры, вызвав у нее удивление этим действием и немой вопрос о цели такого движения. — Позвольте посмотреть на этот ваш паровой тягач? Просто интересно… — словно силой мысли я сдвинул немногочисленную публику, покорно освобождавшую путь.
Это чудо техники вызвало у меня куда больше интереса, чем вагон. Тягач был выше карет и формой напоминал серебряную пулю, только с более закругленным носом. Корпус его был почти идеально гладким, без выпирающих механизмов и труб. Единственным бугром на этой глади зеркального металла являлся гребень, слегка выступающий на его спине, в котором и таились трубы, отводящие пар. Кабина машиниста располагалась впереди и выделялась только узким панорамным стеклом, тонированным в цвет всего состава, практически полностью сливаясь с ним.
— Удивительный механизм! — не таил я своего восторга перед этим агрегатом. — Почему же вы не развиваете этот вид транспорта, раз добились такого прогресса?
