— Я бы выбрал коэффициент три и семь, госпожа, — подсказал ей министр, заранее отойдя от меня, чтобы не кричать в ухо. — Там почти повсюду стубр по маршруту следования. Это очень плотная почва, почти как камень, но с помощью специфических методик ее возможно обрабатывать, — добавил он уже лично мне, снова приблизившись. — Ну, и финал — определение потенциального маршрута.
В этот момент Тара развернула одну из страниц, сложенную в три раза и представлявшую собой карту, которая особенно меня заинтересовала, отчего я не удержался и обошел канцлера со спины, пристроившись справа от нее. Она не препятствовала моему любопытству и даже немного сдвинулась влево, чтобы мне было виднее. С первого взгляда карта напоминала топографическую, изображавшую перепады высот и состав почвы, обозначавшихся разными цветами, но я мог и ошибаться.
Процесс определения маршрута был самым сложным, требующим специальных навыков, аналитики и даже, как мне показалось, провидческого дара. Для столь непростого дела Тара пригласила присоединиться Ваарса и даже малоизвестного для них Ами — возможно, не столько для консультаций, а для того, чтобы прощупать, на что он способен, что знает и умеет. Некий тест на профпригодность. Экзамен он преодолевал достойно: не нервничал, не встревал в разговор вышестоящих и отвечал строго по делу. На меня он все же не осмеливался взглянуть, но при этом не было видно, что он нервничает в те моменты, когда я пристально смотрел на него, слушая его выводы.
Сразу перед тем как начать изучение потенциальных маршрутов, Тара поблагодарила Лепира за его визит и работу, заметив, что ему сейчас предстоит очень важное дело и необходимо находиться со своими подчиненными, мягко намекнув, что пора бы ему идти, чего он, собственно, и ждал. Я слегка поклонился на прощание, что явно было ему приятно, и, улыбнувшись, он ответил глубоким поклоном, после чего спешно ретировался.
— Господин Ваарс, перенесите, пожалуйста, маршрут на шаблон, — распорядилась Тара, доставая из нижнего ящика стола копию карты, которых там было несколько. — А я пока закончу расчеты.
— Для меня будут распоряжения? — поинтересовался Ами, поправляя свой китель, плотно облегавший массивную грудь и обхваченный широким эластичным поясом на узкой талии.
— Да. Гвардейцев за дверью можешь распустить, в них надобности нет. Оставь четверых для охраны Его Превосходительства, — указала она рукой на меня, элегантно крутя ладонью в запястье.
Желая продолжить, она замялась, обернувшись в мою сторону: не знала, как начать. Немного подумав, она отвела меня чуть в сторону и шепотом уточнила, владею ли я навыком верховой езды, на что я ответил, что в седле держусь уверенно, но не великий профессионал.
Довольно редкий для нашего времени навык был освоен мной совершенно случайно. Еще подростком меня каждое лето отправляли к бабушке в деревню. С самых ранних лет я был очень любознательным и общительным парнем, поэтому мне не составило труда свести знакомство с местным пастухом, который был всего на несколько лет старше меня — в районе шестнадцати лет. Но в этом возрасте каждый год разницы ощущается как временна?я бездна, когда человек, который старше тебя всего на пару лет, воспринимается как куда более взрослый и авторитетный. Таким довольно ответственным и утомительным трудом он зарабатывал за лето довольно неплохие деньги, помогая своему отцу. Мне, как жителю мегаполиса, была интересна эта тема с пастушеством, конями и коровами, а когда я узнал, что за это еще можно и денег заработать, то желание освоить эту профессию возросло многократно. Отец моего друга был не против взять себе еще одного помощника, так как по тем временам коровы еще были у многих, особенно вдали от Москвы, и стадо его насчитывало под сотню голов, а я был хорошим и старательным учеником. То, что стало моим увлечением на одно лето, как я думал, затянулось на четыре года — до тех пор, пока школьные беззаботные времена не канули в Лету, уступив место студенческой жизни. Изредка, когда появлялось лишнее время, а главное — деньги, я баловал себя походами в конный клуб, чтобы не потерять навык. Кто бы мог подумать, что это мне еще когда-нибудь реально пригодится!
— Пусть подготовят наших лошадей, а для Его Превосходительства подберите самое лучшее, что имеется, — скомандовала она, возвращаясь к карте, а затем добавила, успев застать Ами в дверях: — Только пусть подадут лошадей не к парадному, а третьему служебному. Нам лишние глаза ни к чему.
— Будет сделано! — низко поклонился сотник.
Ваарс покорно склонился над картой, аккуратно переводя маршрут, в то время как Тара вела расчеты, шепча под нос. В этом уже было мало интересного, и, понимая, что в следующий раз мы сможем поесть не скоро, я решил поживиться тем, что осталось от позднего завтрака на столе. Тара осмотрительно попросила не убирать то, что пригодно к еде, когда все тот же Сим, лакей из касты крази, приносил нам кофе. Опираясь лишь на визуальную привлекательность некоторых блюд и продуктов, не зная их вкусовых качеств, я решился распробовать местные фрукты, аккуратно выложенные на отдельном блюде.
— Я вот о чем подумал… — не разгибаясь, подняв одну лишь голову, начал Ваарс. — А как вы оказались в Гавани?
— Действительно, я и сама не задумалась об этом! Вы сразу там появились или как? — словно позабыв о неведомой силы угрозе, остановилась Тара, вопросительно глядя на меня.
— Нет, — ответил я, дожевывая чуть сладкий фрукт, внешне похожий на яблоко, но ничего общего по вкусу с ним не имевший. — Я приплыл туда с противоположного берега из необычного и очень красивого леса. У нас я таких не видел. В нем, собственно, и очнулся… — как ни в чем не бывало активно рассказал я и потянулся за новой порцией фрукта.
— Да вы полны тайн! — изумленно ответил Ваарс, переглянувшись с канцлером.
— Это запретные территории. Уже многие столетия никто даже не пытается туда сунуться — так же изумленно поведала Тара. — Так, ладно… Проблема не ждет. Разберемся с этой историей позже.
Кхира
Многим краасам был хорошо известен этот лагерь. Хоть его до сих пор и называли полевым, он давно стал стационарным. Уже несколько десятилетий, как на высоком правом берегу реки Луры, которая делала в этом месте крутой изгиб, разбили тренировочный пункт. Изначально он действительно был полевым, и на подготовленной площадке, расположившейся на верхушке холма, с которого отлично просматривалась вся местность на многие километры, включая противоположный берег, ежегодно в период учений и тренировок разбивали палаточный городок. Со временем здесь стали появляться капитальные здания, такие как штаб, башни наблюдения, столовые и прочие помещения. Неизменным оставалась лишь традиция возведения шатров солдатами, для которых это служило отличной практикой — возводить жилье для самих себя. Но и этот элемент походной жизни уже принимал статичные формы, так как год от года палатки располагались на одном и том же месте, а пространства между ними приняли четкие очертания улиц и плацев.
Кхира спешила в штаб, заранее переодевшись в боевую форму в закрепленной за ней комнате общежития для сотников, где она имела скудный гардероб с самым необходимым. Вокруг роились десятники и простые рядовые, у каждого имелись свои поручения и задачи. Кто-то только прибыл в лагерь по боевой тревоге, другие уже бежали на свой плац, выстраиваясь в десятки и сотни, чтобы выдвинуться к месту распределения или ожидать приказов.
Приближающуюся к лагерю делегацию Кхира заметила еще на подходе к штабу. Она в очередной раз задумалась о том, что лагерь расположили очень удачно: местность на многие десятки километров была полустепной; лишь изредка эти холмистые перекаты полей разбавляли небольшие лесные посадки, созданные специально для тренировок с целью отработки засадных мероприятий. Сам же штаб и другие административные здания располагались в самой высокой точке, с которой отлично просматривалась местность: даже далекий Штир было видно, хоть и небольшим пятном на горизонте. Дорога, ведущая из Физастра, проходила вблизи устья реки, расположенного в низине, и распознать кортежный строй, отличавшийся от армейского, мог даже маломальски грамотный курсант.
Высшее командование тоже заметило приближение делегации и, предполагая, что в ней может присутствовать сам Ардал (а возможно, им уже было известно об этом из доклада дозорного с биноклем, который мог рассмотреть зеленые одежды Его Превосходительства), плотными рядами высыпало из штаба, спеша выстроиться для встречи, суматошно поправляя мундиры и всячески прихорашиваясь. Казалось, что лишь одна Кхира была свободна от этого стремления к излишней безупречности своего внешнего вида, но даже она сделала пару движений руками по кителю, убеждаясь в отсутствии складок, после чего поспешила занять отведенное ей место в шеренге, вытянувшись как струна, соблюдая все правила встречи высшего руководства.
Почетный караул, насчитывающий тринадцать человек, выстроившийся в строгом порядке согласно своему чину, ровно вытянулся по стойке смирно в тот самый момент, как на мощеный двор полевого штаба въехала процессия. В таких делах протокол существовал на всех уровнях и работал безупречно. Первым на плац въехал сотник Ами, ведущий за собой остальных. За ним следовали шестеро гвардейцев правительственной охраны, выделенные в отдельное подразделение внутри министерства. В руках первых двоих натужно развевались вымпелы города и правительства, предусмотрительно закрепленные концами на древке. Сразу за ними в линию двигались канцлер, Ардал и Ваарс, по бокам от которых в сопровождении шла специальная охрана, назначенная Кхирой в той самой записке. Увидев их, она мысленно порадовалась за Ами, который из десяти предложенных ей кандидатов назначил именно тех, кого выбрала бы она сама, о чем она сообщила ему глазами, продолжительно моргнув и слегка улыбнувшись, когда их взгляды пересеклись. Он однозначно понял ее знак и ответил тем же. Замыкали строй еще шестеро гвардейцев.
Ардал гордо восседал на своем мощном коне, уверенно держась в седле и ловко управляясь с поводьями, чего не могла не заметить Кхира, которая питала особую слабость к мужчинам с хорошей наезднической выправкой. Она отлично знала жеребца, которым управлял пришелец, — это была одна из самых ценных пород во всей Ардалии, крайне малочисленная и восходившая к первым мустангам времен Ардала Первого. Оседлать такого скакуна было большой честью, но она не была удивлена, что для Его Превосходительства выбрали именно этого коня. И надо отметить, что чисто визуально они идеально подходили друг другу, да и чарующий эффект на публику возымели немалый, приковывая к себе еще более восхищенные взгляды краасов.
Несмотря на то что эта встреча для них была не первой и у Кхиры имелось больше возможностей, чем у ее коллег, внимательно изучить Ардала, почему-то до этого момента она не заостряла особого внимания на его внешности, да и в целом просто лишний раз не смотрела в его сторону. Сейчас же, то ли под воздействием всеобщего молчаливого трепета, то ли увлеченная своим созерцанием замеченного чуть ранее единства образа коня и всадника, она внимательно всматривалась в фигуру целиком. И картина для нее выстраивалась противоречивая. С одной стороны, внутренний атеист всеми силами противился самому феномену Ардала, подсознательно не признавая существования сверхчеловека. С другой же, она не могла не отметить манящую притягательность его персоны, в целостности которой немалую роль играла внешность.
Первым, на что она обратила внимание, было лицо, имевшее овальную форму, но не вытянутое. При этом углы скул просматривались довольно четко, особенно под косыми лучами солнца, которые сейчас скользили по его левой щеке почти параллельно, хорошо выделяя все выступы. Подбородок слабо, но довольно заметно формировал почти прямую линию, слегка выступая квадратом вниз. Кожа была белой и абсолютно гладкой, лишь с редко пробивающейся местами щетиной, из которой, по-видимому, густой бороды бы не вышло. Вся сила волос ушла выше, образуя пышную шевелюру средней длины, слегка закрывающую шею и обрамляя голову довольно крупными пшеничными кудрями, которые явно выгорели, так как у корней были темнее. Конечно же, глаза являлись главным украшением его внешности, и многие, если не каждый, поклялись бы, что это самые красивые глаза, которые они когда-либо видели. Даже если абстрагироваться от того факта, что цвет их был для местной публики недосягаемо диковинным, то и подобный разрез, и форму в местных краях сыскать сложно. Они были очень крупными, широко распахнутыми и круглыми, со слегка опущенными краями, и высоко изогнутой дугой верхних век уходили к переносице. Довольно размашистые у основания и протянутые длинной стрелой брови приподнимались над глазами. Они придавали лицу некую наивность, открытость и доброту, что наверняка не могло не располагать к Ардалу людей. Нос у него был в целом аккуратный и небольшой, хотя и немного излишне круглый на конце, что чуть выделялось на общем фоне. Губы подыгрывали обольстительной магии глаз, будучи пухлыми и округлыми, особенно нижняя; верхняя же была чуть более тонкой и менее выразительной, но тем самым создавала баланс во внешности.
Завершив сопровождение, гвардейцы из охраны равномерно распределились по краям небольшой площади, тогда как к главным всадникам уже спешили конюхи из касты сибов, приписанные к лагерю на постоянной основе и караулившие за углом, не показываясь лишний раз на глаза. Они аккуратно перехватили поводья, удерживая лошадей, а выросшие словно из-под земли лакеи уже спешили установить подставки для более удобного спешивания. Ардал — то ли по незнанию, то ли не желая ждать — резво соскочил с жеребца, чем лишний раз впечатлил окружающих. Кхиру же в большей степени заинтересовал другой его жест, когда он с благодарностью и особой нежностью поглаживал своего скакуна, который был рад такой похвале. Передав поводья в надежные руки специалиста, зеленоглазый герой, совершенно не обращая внимания на окружение, сделал несколько шагов к Ваарсу, который спешно спускался с табурета. Перекинувшись несколькими фразами и поулыбавшись, они все же направились к встречающим их военным, и Тара присоединилась к ним.
В строю этой троицы Ардал очень выгодно выделялся. Ваарс имел совершенно заурядную, ничем особым не выделявшуюся внешность. Его точно нельзя было назвать красавцем, тем более что с годами он становился все более неприглядным, отращивая пузо и второй подбородок, все более сокращая и без того низкую популярность у дам. Канцлера, хоть и имевшую довольно впечатляющую внешность, вряд ли можно было сопоставлять по красоте с Ардалом, ведь критерии совершенно разные, однако на фоне ее низкого роста он выглядел довольно высоким, но это лишь в отсутствие поистине высоких людей. Кхире подумалось, что больше ста девяноста в нем нет. А вот статность фигуры она отметила, обратив внимание на широкие плечи, подчеркнутую жилетом талию и округлые упругие ягодицы, плавно переходящие в ровные и хорошо прокачанные длинные ноги. Она поймала себя на мысли, что он становится ей симпатичен, но пока только на визуальном уровне, надеялась сохранить холодность разума в отношении него.
В этот момент Тара развернула одну из страниц, сложенную в три раза и представлявшую собой карту, которая особенно меня заинтересовала, отчего я не удержался и обошел канцлера со спины, пристроившись справа от нее. Она не препятствовала моему любопытству и даже немного сдвинулась влево, чтобы мне было виднее. С первого взгляда карта напоминала топографическую, изображавшую перепады высот и состав почвы, обозначавшихся разными цветами, но я мог и ошибаться.
Процесс определения маршрута был самым сложным, требующим специальных навыков, аналитики и даже, как мне показалось, провидческого дара. Для столь непростого дела Тара пригласила присоединиться Ваарса и даже малоизвестного для них Ами — возможно, не столько для консультаций, а для того, чтобы прощупать, на что он способен, что знает и умеет. Некий тест на профпригодность. Экзамен он преодолевал достойно: не нервничал, не встревал в разговор вышестоящих и отвечал строго по делу. На меня он все же не осмеливался взглянуть, но при этом не было видно, что он нервничает в те моменты, когда я пристально смотрел на него, слушая его выводы.
Сразу перед тем как начать изучение потенциальных маршрутов, Тара поблагодарила Лепира за его визит и работу, заметив, что ему сейчас предстоит очень важное дело и необходимо находиться со своими подчиненными, мягко намекнув, что пора бы ему идти, чего он, собственно, и ждал. Я слегка поклонился на прощание, что явно было ему приятно, и, улыбнувшись, он ответил глубоким поклоном, после чего спешно ретировался.
— Господин Ваарс, перенесите, пожалуйста, маршрут на шаблон, — распорядилась Тара, доставая из нижнего ящика стола копию карты, которых там было несколько. — А я пока закончу расчеты.
— Для меня будут распоряжения? — поинтересовался Ами, поправляя свой китель, плотно облегавший массивную грудь и обхваченный широким эластичным поясом на узкой талии.
— Да. Гвардейцев за дверью можешь распустить, в них надобности нет. Оставь четверых для охраны Его Превосходительства, — указала она рукой на меня, элегантно крутя ладонью в запястье.
Желая продолжить, она замялась, обернувшись в мою сторону: не знала, как начать. Немного подумав, она отвела меня чуть в сторону и шепотом уточнила, владею ли я навыком верховой езды, на что я ответил, что в седле держусь уверенно, но не великий профессионал.
Довольно редкий для нашего времени навык был освоен мной совершенно случайно. Еще подростком меня каждое лето отправляли к бабушке в деревню. С самых ранних лет я был очень любознательным и общительным парнем, поэтому мне не составило труда свести знакомство с местным пастухом, который был всего на несколько лет старше меня — в районе шестнадцати лет. Но в этом возрасте каждый год разницы ощущается как временна?я бездна, когда человек, который старше тебя всего на пару лет, воспринимается как куда более взрослый и авторитетный. Таким довольно ответственным и утомительным трудом он зарабатывал за лето довольно неплохие деньги, помогая своему отцу. Мне, как жителю мегаполиса, была интересна эта тема с пастушеством, конями и коровами, а когда я узнал, что за это еще можно и денег заработать, то желание освоить эту профессию возросло многократно. Отец моего друга был не против взять себе еще одного помощника, так как по тем временам коровы еще были у многих, особенно вдали от Москвы, и стадо его насчитывало под сотню голов, а я был хорошим и старательным учеником. То, что стало моим увлечением на одно лето, как я думал, затянулось на четыре года — до тех пор, пока школьные беззаботные времена не канули в Лету, уступив место студенческой жизни. Изредка, когда появлялось лишнее время, а главное — деньги, я баловал себя походами в конный клуб, чтобы не потерять навык. Кто бы мог подумать, что это мне еще когда-нибудь реально пригодится!
— Пусть подготовят наших лошадей, а для Его Превосходительства подберите самое лучшее, что имеется, — скомандовала она, возвращаясь к карте, а затем добавила, успев застать Ами в дверях: — Только пусть подадут лошадей не к парадному, а третьему служебному. Нам лишние глаза ни к чему.
— Будет сделано! — низко поклонился сотник.
Ваарс покорно склонился над картой, аккуратно переводя маршрут, в то время как Тара вела расчеты, шепча под нос. В этом уже было мало интересного, и, понимая, что в следующий раз мы сможем поесть не скоро, я решил поживиться тем, что осталось от позднего завтрака на столе. Тара осмотрительно попросила не убирать то, что пригодно к еде, когда все тот же Сим, лакей из касты крази, приносил нам кофе. Опираясь лишь на визуальную привлекательность некоторых блюд и продуктов, не зная их вкусовых качеств, я решился распробовать местные фрукты, аккуратно выложенные на отдельном блюде.
— Я вот о чем подумал… — не разгибаясь, подняв одну лишь голову, начал Ваарс. — А как вы оказались в Гавани?
— Действительно, я и сама не задумалась об этом! Вы сразу там появились или как? — словно позабыв о неведомой силы угрозе, остановилась Тара, вопросительно глядя на меня.
— Нет, — ответил я, дожевывая чуть сладкий фрукт, внешне похожий на яблоко, но ничего общего по вкусу с ним не имевший. — Я приплыл туда с противоположного берега из необычного и очень красивого леса. У нас я таких не видел. В нем, собственно, и очнулся… — как ни в чем не бывало активно рассказал я и потянулся за новой порцией фрукта.
— Да вы полны тайн! — изумленно ответил Ваарс, переглянувшись с канцлером.
— Это запретные территории. Уже многие столетия никто даже не пытается туда сунуться — так же изумленно поведала Тара. — Так, ладно… Проблема не ждет. Разберемся с этой историей позже.
Глава 19
Кхира
Многим краасам был хорошо известен этот лагерь. Хоть его до сих пор и называли полевым, он давно стал стационарным. Уже несколько десятилетий, как на высоком правом берегу реки Луры, которая делала в этом месте крутой изгиб, разбили тренировочный пункт. Изначально он действительно был полевым, и на подготовленной площадке, расположившейся на верхушке холма, с которого отлично просматривалась вся местность на многие километры, включая противоположный берег, ежегодно в период учений и тренировок разбивали палаточный городок. Со временем здесь стали появляться капитальные здания, такие как штаб, башни наблюдения, столовые и прочие помещения. Неизменным оставалась лишь традиция возведения шатров солдатами, для которых это служило отличной практикой — возводить жилье для самих себя. Но и этот элемент походной жизни уже принимал статичные формы, так как год от года палатки располагались на одном и том же месте, а пространства между ними приняли четкие очертания улиц и плацев.
Кхира спешила в штаб, заранее переодевшись в боевую форму в закрепленной за ней комнате общежития для сотников, где она имела скудный гардероб с самым необходимым. Вокруг роились десятники и простые рядовые, у каждого имелись свои поручения и задачи. Кто-то только прибыл в лагерь по боевой тревоге, другие уже бежали на свой плац, выстраиваясь в десятки и сотни, чтобы выдвинуться к месту распределения или ожидать приказов.
Приближающуюся к лагерю делегацию Кхира заметила еще на подходе к штабу. Она в очередной раз задумалась о том, что лагерь расположили очень удачно: местность на многие десятки километров была полустепной; лишь изредка эти холмистые перекаты полей разбавляли небольшие лесные посадки, созданные специально для тренировок с целью отработки засадных мероприятий. Сам же штаб и другие административные здания располагались в самой высокой точке, с которой отлично просматривалась местность: даже далекий Штир было видно, хоть и небольшим пятном на горизонте. Дорога, ведущая из Физастра, проходила вблизи устья реки, расположенного в низине, и распознать кортежный строй, отличавшийся от армейского, мог даже маломальски грамотный курсант.
Высшее командование тоже заметило приближение делегации и, предполагая, что в ней может присутствовать сам Ардал (а возможно, им уже было известно об этом из доклада дозорного с биноклем, который мог рассмотреть зеленые одежды Его Превосходительства), плотными рядами высыпало из штаба, спеша выстроиться для встречи, суматошно поправляя мундиры и всячески прихорашиваясь. Казалось, что лишь одна Кхира была свободна от этого стремления к излишней безупречности своего внешнего вида, но даже она сделала пару движений руками по кителю, убеждаясь в отсутствии складок, после чего поспешила занять отведенное ей место в шеренге, вытянувшись как струна, соблюдая все правила встречи высшего руководства.
Почетный караул, насчитывающий тринадцать человек, выстроившийся в строгом порядке согласно своему чину, ровно вытянулся по стойке смирно в тот самый момент, как на мощеный двор полевого штаба въехала процессия. В таких делах протокол существовал на всех уровнях и работал безупречно. Первым на плац въехал сотник Ами, ведущий за собой остальных. За ним следовали шестеро гвардейцев правительственной охраны, выделенные в отдельное подразделение внутри министерства. В руках первых двоих натужно развевались вымпелы города и правительства, предусмотрительно закрепленные концами на древке. Сразу за ними в линию двигались канцлер, Ардал и Ваарс, по бокам от которых в сопровождении шла специальная охрана, назначенная Кхирой в той самой записке. Увидев их, она мысленно порадовалась за Ами, который из десяти предложенных ей кандидатов назначил именно тех, кого выбрала бы она сама, о чем она сообщила ему глазами, продолжительно моргнув и слегка улыбнувшись, когда их взгляды пересеклись. Он однозначно понял ее знак и ответил тем же. Замыкали строй еще шестеро гвардейцев.
Ардал гордо восседал на своем мощном коне, уверенно держась в седле и ловко управляясь с поводьями, чего не могла не заметить Кхира, которая питала особую слабость к мужчинам с хорошей наезднической выправкой. Она отлично знала жеребца, которым управлял пришелец, — это была одна из самых ценных пород во всей Ардалии, крайне малочисленная и восходившая к первым мустангам времен Ардала Первого. Оседлать такого скакуна было большой честью, но она не была удивлена, что для Его Превосходительства выбрали именно этого коня. И надо отметить, что чисто визуально они идеально подходили друг другу, да и чарующий эффект на публику возымели немалый, приковывая к себе еще более восхищенные взгляды краасов.
Несмотря на то что эта встреча для них была не первой и у Кхиры имелось больше возможностей, чем у ее коллег, внимательно изучить Ардала, почему-то до этого момента она не заостряла особого внимания на его внешности, да и в целом просто лишний раз не смотрела в его сторону. Сейчас же, то ли под воздействием всеобщего молчаливого трепета, то ли увлеченная своим созерцанием замеченного чуть ранее единства образа коня и всадника, она внимательно всматривалась в фигуру целиком. И картина для нее выстраивалась противоречивая. С одной стороны, внутренний атеист всеми силами противился самому феномену Ардала, подсознательно не признавая существования сверхчеловека. С другой же, она не могла не отметить манящую притягательность его персоны, в целостности которой немалую роль играла внешность.
Первым, на что она обратила внимание, было лицо, имевшее овальную форму, но не вытянутое. При этом углы скул просматривались довольно четко, особенно под косыми лучами солнца, которые сейчас скользили по его левой щеке почти параллельно, хорошо выделяя все выступы. Подбородок слабо, но довольно заметно формировал почти прямую линию, слегка выступая квадратом вниз. Кожа была белой и абсолютно гладкой, лишь с редко пробивающейся местами щетиной, из которой, по-видимому, густой бороды бы не вышло. Вся сила волос ушла выше, образуя пышную шевелюру средней длины, слегка закрывающую шею и обрамляя голову довольно крупными пшеничными кудрями, которые явно выгорели, так как у корней были темнее. Конечно же, глаза являлись главным украшением его внешности, и многие, если не каждый, поклялись бы, что это самые красивые глаза, которые они когда-либо видели. Даже если абстрагироваться от того факта, что цвет их был для местной публики недосягаемо диковинным, то и подобный разрез, и форму в местных краях сыскать сложно. Они были очень крупными, широко распахнутыми и круглыми, со слегка опущенными краями, и высоко изогнутой дугой верхних век уходили к переносице. Довольно размашистые у основания и протянутые длинной стрелой брови приподнимались над глазами. Они придавали лицу некую наивность, открытость и доброту, что наверняка не могло не располагать к Ардалу людей. Нос у него был в целом аккуратный и небольшой, хотя и немного излишне круглый на конце, что чуть выделялось на общем фоне. Губы подыгрывали обольстительной магии глаз, будучи пухлыми и округлыми, особенно нижняя; верхняя же была чуть более тонкой и менее выразительной, но тем самым создавала баланс во внешности.
Завершив сопровождение, гвардейцы из охраны равномерно распределились по краям небольшой площади, тогда как к главным всадникам уже спешили конюхи из касты сибов, приписанные к лагерю на постоянной основе и караулившие за углом, не показываясь лишний раз на глаза. Они аккуратно перехватили поводья, удерживая лошадей, а выросшие словно из-под земли лакеи уже спешили установить подставки для более удобного спешивания. Ардал — то ли по незнанию, то ли не желая ждать — резво соскочил с жеребца, чем лишний раз впечатлил окружающих. Кхиру же в большей степени заинтересовал другой его жест, когда он с благодарностью и особой нежностью поглаживал своего скакуна, который был рад такой похвале. Передав поводья в надежные руки специалиста, зеленоглазый герой, совершенно не обращая внимания на окружение, сделал несколько шагов к Ваарсу, который спешно спускался с табурета. Перекинувшись несколькими фразами и поулыбавшись, они все же направились к встречающим их военным, и Тара присоединилась к ним.
В строю этой троицы Ардал очень выгодно выделялся. Ваарс имел совершенно заурядную, ничем особым не выделявшуюся внешность. Его точно нельзя было назвать красавцем, тем более что с годами он становился все более неприглядным, отращивая пузо и второй подбородок, все более сокращая и без того низкую популярность у дам. Канцлера, хоть и имевшую довольно впечатляющую внешность, вряд ли можно было сопоставлять по красоте с Ардалом, ведь критерии совершенно разные, однако на фоне ее низкого роста он выглядел довольно высоким, но это лишь в отсутствие поистине высоких людей. Кхире подумалось, что больше ста девяноста в нем нет. А вот статность фигуры она отметила, обратив внимание на широкие плечи, подчеркнутую жилетом талию и округлые упругие ягодицы, плавно переходящие в ровные и хорошо прокачанные длинные ноги. Она поймала себя на мысли, что он становится ей симпатичен, но пока только на визуальном уровне, надеялась сохранить холодность разума в отношении него.
