Отмокнув в ванной часов пять и так и не обнаружив ни одной бутылочки с мылом, маслом или шампунем, я выползла из чугунной чаши мокрая, но счастливая.
Счастье, правда, длилось недолго. Заветная бутылочка окончательно опустела и «магический пончик» на ней истаял. Добавки мне никто не предложил, пришлось напялить на себя мужские тряпки и отправиться на поиски кухни.
На удивление, дом будто вымер. Не встретив ни одной служанки, я поплутала по первому этажу, а потом спустилась на подземный и там наконец обнаружила и кладовую, и кухню.
Время определить было невозможно, но стало ясно: кухня не работает. Зрелище, правда, было занятное. Вдоль стен вились разноцветные магические потоки, будто трубы, только прозрачные.
С красным и зелёным всё оказалось понятно: один уходил в железную на вид плиту, второй в глубокую квадратную мойку. А вот с коричневатым и синим было сложнее. Синий зависал над одной из столешниц и закручивался в игривые вихри разной интенсивности. Коричневатый уходил почти в пол, но при этом расходился мелкими дрожащими пузырьками по всей вертикальной поверхности.
Порывшись в кладовой, я отыскала бутылку, смутно напоминающую нужную, но внутри оказалось молоко. Зато обнаружились куски охлаждённого мяса, вполне готового к термической обработке. Оставалось выяснить, как включить местную печь. Иначе с моим диким по местным меркам представлением о кулинарии я вполне могла подпалить весь дом.
За дверью кладовой послышался шум: что-то упало, и кто-то вполне по-орочьи выматерился. Осторожно выглянув, увидела дородного детину, совершенно не похожего на эльфа. Он подслеповато шерстил по кухне в поисках пропитания.
— Стоять! Руки вверх! — выпалила я, направив в детину внушительный кусок колбасы.
Он, видимо, уже мысленно прокладывал путь к отступлению, но лоб оказался предательски выше дверного проёма, и мужик с гулким стуком стукнулся и попятился назад.
— Я… я просто хотел водички попить. Ну или там краюшку хлеба. С утра маковой росинки во рту не было… — забормотал он.
— Я запрещаю, что ли? Колбасу будешь? Или вон, молоко? — предложила я ему разграбить хозяйские запасы.
— А ты-то сама кто такая? Воруешь? — мужик прищурился и нехорошо сжал кулаки.
— Я? Я гостья, которую не кормят. Видимо, специально, чтоб маленьких мальчиков сожрала.
— Не надо, пожалуйста, Тавришку есть. Он хороший, — неожиданно по-детски попросил мужик.
— Да я что, зверь какой? Бери колбаску, тут и хлеб есть. Вот, — я протянула ему добычу.
— Спасибо, — он отломил половину, остальное вернул мне.
— Да нет. Говорят, такая пища мне не нужна. Да и сама чую: это мне не поможет, — я покачала головой. — Ты мне скажи, ты в кого такой огромный? И почему тебя не кормят?
— Так я это… за бронками ездил. Это на Северной горе. А большой я в папу: он орком был, а мама эльфийка светлая. Им пришлось сюда переехать, потому что союз такой в Эльфире не одобряли, а мамка по орочьим обычаям жить не могла.
— И где они сейчас?
Орк погрустнел, вздохнул.
— Папка мой травками и редкими корешками промышлял. В болотах лет семьдесят назад исчез. А мамка не выдержала горя… — он не стал вдаваться в подробности.
— Семьдесят? Это сколько тебе лет? — удивилась я. На вид мужику было максимум слегка за тридцать.
— Так вторая сотня уж пошла. Я давно у этой семьи работаю. Господин Хронистраниэль и его жена были добры: дали кое-какое образование, жильё и работу.
— А ты магией владеешь? Ну хотя бы бытовой? Я бы попробовала себе что-нибудь приготовить, да не научил никто.
— Так может, прислугу позвать? — произнёс полуорк с сожалением, глядя на почти нетронутый ужин.
— Да брось ты. Какая прислуга? Я её тут почти не вижу. Либо прячутся, либо их вовсе нет, — улыбнулась я.
— Вы уж простите: печь растопить, воду нагреть это я могу, но в остальном не силён, — он потупился.
— Для жарки стейка этого более чем достаточно.
Достав из кладовой кусок мяса, я оценивающе оглядела мужика и достала второй. Подходящая сковорода висела над головой, а соль и прочие приправы ждали в ящике с надписью «ПРИПРАВЫ», так что разгром кухни в поисках ингредиентов отменялся.
Мужик раскочегарил печь. Красный поток налился краской, начал гудеть, а от конфорки побежали искры. Стейки на вид получились загляденье: сочные, с аппетитной золотистой корочкой. Пахли приятно, но не вкусно. Почему-то аромат больше не связывался у меня с едой.
Отрезав прямо на сковороде небольшой кусочек, я сунула его в рот и тут же застонала от разочарования. До чего обидно. На вкус сочное мясо оказалось мокрой, чуть подгнившей соломой. Еле отплевалась.
Ради эксперимента я протянула это кулинарное чудо полуорку. Он жевал с улыбкой, явно довольный.
Что же делать? Неужели теперь придётся жить как комару? С грустью я наблюдала, как этот здоровенный мужик наконец-то наелся.
— Так ты, получается, вампирка, да? — спросил он совсем по-простецки.
— Получается… — печально согласилась я.
— И чего грустишь? Ты меня накормила, я тебе отплачу тем же. На, кусай! — он протянул мне свою ручищу.
— Вот ещё. Нормальных людей я ещё не грызла… — возмутилась я.
— Так я и не человек, — удивился мужик.
— Слушай, а что ты там с Северной горы привёз?
— Бронок. Хочешь, покажу? — он даже приосанился.
— Пошли.
Бронки оказались странноватыми баранами. Копытные, размером с небольшую собаку. Вместо рогов колючий нарост по всей окружности головы. Морда широколобая, с красивым, очень коротким и густым мехом, контрастирующим с остальной шкурой: та была покрыта свисающими колтунами трёх цветов.
— Ты их на мясо или для разведения притащил?
— Так их в горах разводят. Там они и живут, — он показал куда-то на север.
— А шерсть у них странная. Голова шикарная, а всё остальное… — я попыталась жестом выразить разочарование.
— Да это они после линьки такие страшные. Если шерсть аккуратно подстричь, будет приличная шубка для кухарки, — улыбнулся он.
— А господа такую не носят?
— Куда там. Господа носят шубы только из горных кошек. Их труднее достать, они дороже.
— Да уж, не удивлена. Где скотину забивать принято? — деловито спросила я.
— Вон там, — махнул он рукой в сторону замызганного сарая.
Я вернулась на кухню, выбрала нож потяжелее и поострее и глубокую жестяную миску. Вместе с мужиком мы поволокли тощего, бронзового окраса бронка в сарай, где зверя, без лишних церемоний, прирезали.
Кровь, струящаяся по шее, вызывала во мне куда более хищный аппетит, чем вид идеально прожаренного стейка.
Задержав дыхание, я жадно прильнула к миске и отпила тёплую кровь с лёгкой пузырчатой плёнкой. Вкус оказался отвратным: словно прокисшую ряженку щедро приправили солью, кориандром и тимьяном.
Откашлявшись, я подумала, что если пить это как горькое лекарство, залпом и не раздумывая, можно обеспечить себе хоть какое-то пропитание.
Разлив добытое пойло по заранее отмытым бутылкам, невольно залюбовалась появившимся на них округлым «пончиком».
— Так эти бутылки из накопителя делают, — пояснил мужик.
Кристаллы, аккумулирующие магию, были в ходу и в Фарготии. Я не раз видела их у Иридии, но цена казалась мне непомерной. Делать бутылки из таких кристаллов мог позволить себе только очень богатый эльф.
Письмо магистра Дархентени наследному принцу Маэдронду, отправлено через закрытый курьерский контур, выдержка
…С избранной произошло несчастье. Я счёл недопустимым ждать согласований и принял ответственность на себя и оформил удочерение по древнему праву, чтобы иметь законное основание лечить.
Она жива. Состояние нестабильно, но контролируемо. Мы ищем решение и уже задействовали всё, что не требует публичного созыва Совета.
Прошу вас сохранять хладнокровие и не предпринимать самостоятельных шагов до моего следующего донесения.
Попрощавшись с моим новым знакомым, я решила наконец поспать, хотя усталости и в помине не было. Приняв лёгкую ванну, закуталась в одеяло и устроилась «полежать». Вдруг сон решит, что пора. «Пора» наступать не хотело.
Раздосадованная и изнывающая от скуки, накинула одну из полупрозрачных ночнушек и отправилась отмывать свои единственные удобные туфли и одежду, нагло экспроприированную у одного белобрысого эльфа. Развесив это мокрое добро на дверных створках, я, словно нахохлившийся снегирь, снова укуталась в одеяло и уселась в кресло.
Моими единственными собеседниками были бутылка с «пончиком» и тусклое отражение в зеркале.
Отражение упорно молчало, а бутылка не радовала содержимым. Скрепя сердце, я всё же умудрилась влить в себя пару глотков этого «лекарства».
— Ужас… и как она это пьёт… — пронеслось у меня в голове.
Подпрыгнув от неожиданности вспомнила: со мной уже пыталось пообщаться нечто странное. В прошлый раз это была вроде бы девушка.
— Эм… простите? — спросила я у зеркала.
— Ты долго на этом суррогате не протянешь, — уверенно заявили мне.
— Зато кусать никого не надо. Хотя некоторые это очень даже заслужили.
— В зеркало можешь не глядеться. Там нас нет. Мы вообще-то у тебя внутри.
Я ощупала лицо, помяла грудь, оглядела руки. Ничего нового не заметила.
— Ты веришь только тому, что видишь? — нагло поинтересовался голос.
— Не всегда. Но голоса в голове это верный признак шизы.
— Не всегда, — подначили меня.
— Блин, как сложно жить. Даже собственная голова меня не слушается.
— Голова твоя, но голос мой, — хихикнул самодовольный тип.
— Голос, а голос. Ты кто вообще такой? Может, объяснишь хоть что-нибудь? Представишься, что ли? Или мне тебя так и называть Голосом?
— Меня зовут Трейтон. Я один из немногих старейшин, сумевших законсервировать своё сознание в Тирахи. Мы ожидали, что за артефактом придут наши братья, но, увы, ты, глупая девчонка, теперь сама стала сосудом.
Наглость и хамство я терпеть не собиралась. Если честно, мне и так изрядно надоело положение, в которое меня загнали по их милости. Но смолчала, сообразив сначала выведать нужную информацию.
— Клёво, клёво. То есть в том, что теперь я вынуждена поглощать всякую мерзость, не могу спать и заперта в этой дыре, виновата я? Окей. Может быть, милостивый государь поделится информацией, чтобы я могла как можно скорее исполнить вашу волю и избавиться от столь великодушного превращения меня в вампира? — прошептала я, вкладывая в голос максимум елейной сладости.
— Волей поделюсь. А вот обратное «превращение», как ты выразилась, невозможно. Твоё тело изменилось кардинально. Нам нет необходимости фильтровать пищу, и многие органы, которые раньше были в твоём теле, теперь выполняют иные функции или вовсе атрофировались. Даже если мы найдём магическое решение, как избавить тебя от нашего дара, ты не протянешь и часа.
Я старалась дышать ровно, переваривая обрушившуюся информацию. Было подозрение, что если я начну думать слишком громко, эта тварина в моей голове меня услышит.
— А по поводу воли всё просто. Мы научим тебя, как обратить эльфа в вампира и передать ему нашу сущность. Покинем твоё тело и займём уготованную нам роль.
— То есть вы всего-навсего хотите возродить вампирскую расу и немного чужих тел позанимать? И ваши голоса исчезнут?
— Не только голоса. Неужели ты думаешь, что смогла бы так эффективно вертеть верхушкой тёмных эльфов без моей поддержки? Моя аура устрашения даёт тебе невероятную власть. Пока мне это на руку.
— То есть это вы виноваты в том, что от меня все шарахаются, и даже стирать вещи приходится самой? Интересное положение. Теперь я понимаю, почему я так и не увидела в этом доме ни одной служанки.
— Если бы ты не упрямилась, может, и не пришлось бы так сильно пугать эльфов. Я хотя бы могу питаться чужим страхом, а вот некоторые мои собратья уже концы с концами сводят без живой энергии.
— А это как? Можно поконкретнее? Я ж недалёкая, ничего о вас не знаю. Вы, Тритон, питаетесь чужим страхом. А что за «живая энергия»? — держалась я из последних сил, забивая голову тупым «вдох-выдох».
— Когда ты пьёшь кровь разумного существа прямо из источника, ты главным образом поглощаешь его жизненную энергию. Кровь это лишь поддержание физического тела, а мы наполовину магические существа, — усмехнулся голос, даже не обратив внимания на своё исковерканное имя.
— А существо при этом умирает?
— Умирает, если не остановиться. Но останавливаться так неприятно. Почти невозможно. Да ты и сама скоро это поймёшь. На твоей диете ты долго не протянешь. Я возьму верх и позабавлюсь твоим телом, деточка. В конце концов, я, как старейшина, беру то, что меня питает. Просто из эмоций, — разошёлся маньяк не на шутку.
— Угу… — задумчиво протянула я.
«Что, судя по преданиям, убивало вампиров в моём мире? Чеснок отметаем сразу: фиг мы его тут найдём, как, впрочем, и осиновый кол. Гильотина… идея красивая, но слишком хлопотная. Да и есть ощущение, что мне не позволят ни нанять какого-нибудь отчаянного разбойника, ни вылезти наружу под солнце. Адептов христианской веры тут тоже днём с огнём не сыщешь. Остаётся только огонь», — рассуждала я про себя нарочито громко, заматываясь в насквозь мокрое шмотьё, уже потерявшее товарный вид.
— Ты что задумала? — удивился голос.
— Всё просто, милый. Ты покусился на моё. А русские не сдаются! И раз уж в моей голове ты не смог нормально порыться, я тебе сама расскажу, как мы врагов встречаем. И докуда провожаем.
Голос смолк, словно испуганная мышь. Я ощутила, как голова наконец освобождается от гнёта. Глубоко вдохнув, принялась оценивать трофеи.
Два пузатых флакона с «пончиками» казались особенно аппетитными, но вампирские порывы стоило держать на цепи. В ход пошли позолоченные держатели для штор, чернильница, инкрустированная самоцветами, и гребень, найденный в ящике стола.
Спрятав добычу за пазуху, я рассудила, что пленнику воровать, отбывая наказание, это всё равно что намазывать хлеб маслом. С этими мыслями я вышла из комнаты.
В отличие от прошлого моего рандеву с кухней, снаружи стояли двое стражников. Серые молодцы, эльфы-стражники. Они доходчиво объяснили, что мне никуда нельзя, а все мои желания будут исполнены здесь.
— Исполнены… — с вызовом уставилась я на знакомого темноволосого. График у них, видимо, день через день. Окинув обоих с головы до пят соблазнительно облизнулась.
— Мне нужно на прогулку. И вообще… нужда дамы, знаете ли.
— Наш долг ваша безопасность. В том числе и от вас самой, — бесстрастно изрёк его напарник, светловолосый шатен.
Моё желание “исполнилось” раньше, чем я ожидала: аура страха рассеялась, и управлять этими марионетками стало куда сложнее.
— Вы хоть понимаете, что обрекаете вампиршу на голодную смерть? Либо я сейчас поймаю какое-нибудь животное, либо закушу вами.
— Ваше Величество, не стоит так горячиться. Если желаете, я принесу вам крови или приведу кого-нибудь. Просто подождите в своих покоях, — попытался урезонить меня знакомый темноволосый и потянулся к моему локтю.
— Только тронь, откушу твой двадцать первый палец, — прошипела я.
Пока он пытался осознать странный речевой оборот, его лицо успело трижды сменить оттенок.
— Меня насильно удерживают в этом проклятом богами месте, и никто не заботится ни о моём пропитании, ни об уборке покоев, ни об обновлении гардероба, ни даже о тепле! Ваши хвалёные комнаты не отапливаются! Меня держат в каземате для бедняков и морят голодом! — я намеренно сгущала краски.
Счастье, правда, длилось недолго. Заветная бутылочка окончательно опустела и «магический пончик» на ней истаял. Добавки мне никто не предложил, пришлось напялить на себя мужские тряпки и отправиться на поиски кухни.
На удивление, дом будто вымер. Не встретив ни одной служанки, я поплутала по первому этажу, а потом спустилась на подземный и там наконец обнаружила и кладовую, и кухню.
Время определить было невозможно, но стало ясно: кухня не работает. Зрелище, правда, было занятное. Вдоль стен вились разноцветные магические потоки, будто трубы, только прозрачные.
С красным и зелёным всё оказалось понятно: один уходил в железную на вид плиту, второй в глубокую квадратную мойку. А вот с коричневатым и синим было сложнее. Синий зависал над одной из столешниц и закручивался в игривые вихри разной интенсивности. Коричневатый уходил почти в пол, но при этом расходился мелкими дрожащими пузырьками по всей вертикальной поверхности.
Порывшись в кладовой, я отыскала бутылку, смутно напоминающую нужную, но внутри оказалось молоко. Зато обнаружились куски охлаждённого мяса, вполне готового к термической обработке. Оставалось выяснить, как включить местную печь. Иначе с моим диким по местным меркам представлением о кулинарии я вполне могла подпалить весь дом.
За дверью кладовой послышался шум: что-то упало, и кто-то вполне по-орочьи выматерился. Осторожно выглянув, увидела дородного детину, совершенно не похожего на эльфа. Он подслеповато шерстил по кухне в поисках пропитания.
— Стоять! Руки вверх! — выпалила я, направив в детину внушительный кусок колбасы.
Он, видимо, уже мысленно прокладывал путь к отступлению, но лоб оказался предательски выше дверного проёма, и мужик с гулким стуком стукнулся и попятился назад.
— Я… я просто хотел водички попить. Ну или там краюшку хлеба. С утра маковой росинки во рту не было… — забормотал он.
— Я запрещаю, что ли? Колбасу будешь? Или вон, молоко? — предложила я ему разграбить хозяйские запасы.
— А ты-то сама кто такая? Воруешь? — мужик прищурился и нехорошо сжал кулаки.
— Я? Я гостья, которую не кормят. Видимо, специально, чтоб маленьких мальчиков сожрала.
— Не надо, пожалуйста, Тавришку есть. Он хороший, — неожиданно по-детски попросил мужик.
— Да я что, зверь какой? Бери колбаску, тут и хлеб есть. Вот, — я протянула ему добычу.
— Спасибо, — он отломил половину, остальное вернул мне.
— Да нет. Говорят, такая пища мне не нужна. Да и сама чую: это мне не поможет, — я покачала головой. — Ты мне скажи, ты в кого такой огромный? И почему тебя не кормят?
— Так я это… за бронками ездил. Это на Северной горе. А большой я в папу: он орком был, а мама эльфийка светлая. Им пришлось сюда переехать, потому что союз такой в Эльфире не одобряли, а мамка по орочьим обычаям жить не могла.
— И где они сейчас?
Орк погрустнел, вздохнул.
— Папка мой травками и редкими корешками промышлял. В болотах лет семьдесят назад исчез. А мамка не выдержала горя… — он не стал вдаваться в подробности.
— Семьдесят? Это сколько тебе лет? — удивилась я. На вид мужику было максимум слегка за тридцать.
— Так вторая сотня уж пошла. Я давно у этой семьи работаю. Господин Хронистраниэль и его жена были добры: дали кое-какое образование, жильё и работу.
— А ты магией владеешь? Ну хотя бы бытовой? Я бы попробовала себе что-нибудь приготовить, да не научил никто.
— Так может, прислугу позвать? — произнёс полуорк с сожалением, глядя на почти нетронутый ужин.
— Да брось ты. Какая прислуга? Я её тут почти не вижу. Либо прячутся, либо их вовсе нет, — улыбнулась я.
— Вы уж простите: печь растопить, воду нагреть это я могу, но в остальном не силён, — он потупился.
— Для жарки стейка этого более чем достаточно.
Достав из кладовой кусок мяса, я оценивающе оглядела мужика и достала второй. Подходящая сковорода висела над головой, а соль и прочие приправы ждали в ящике с надписью «ПРИПРАВЫ», так что разгром кухни в поисках ингредиентов отменялся.
Мужик раскочегарил печь. Красный поток налился краской, начал гудеть, а от конфорки побежали искры. Стейки на вид получились загляденье: сочные, с аппетитной золотистой корочкой. Пахли приятно, но не вкусно. Почему-то аромат больше не связывался у меня с едой.
Отрезав прямо на сковороде небольшой кусочек, я сунула его в рот и тут же застонала от разочарования. До чего обидно. На вкус сочное мясо оказалось мокрой, чуть подгнившей соломой. Еле отплевалась.
Ради эксперимента я протянула это кулинарное чудо полуорку. Он жевал с улыбкой, явно довольный.
Что же делать? Неужели теперь придётся жить как комару? С грустью я наблюдала, как этот здоровенный мужик наконец-то наелся.
— Так ты, получается, вампирка, да? — спросил он совсем по-простецки.
— Получается… — печально согласилась я.
— И чего грустишь? Ты меня накормила, я тебе отплачу тем же. На, кусай! — он протянул мне свою ручищу.
— Вот ещё. Нормальных людей я ещё не грызла… — возмутилась я.
— Так я и не человек, — удивился мужик.
— Слушай, а что ты там с Северной горы привёз?
— Бронок. Хочешь, покажу? — он даже приосанился.
— Пошли.
Бронки оказались странноватыми баранами. Копытные, размером с небольшую собаку. Вместо рогов колючий нарост по всей окружности головы. Морда широколобая, с красивым, очень коротким и густым мехом, контрастирующим с остальной шкурой: та была покрыта свисающими колтунами трёх цветов.
— Ты их на мясо или для разведения притащил?
— Так их в горах разводят. Там они и живут, — он показал куда-то на север.
— А шерсть у них странная. Голова шикарная, а всё остальное… — я попыталась жестом выразить разочарование.
— Да это они после линьки такие страшные. Если шерсть аккуратно подстричь, будет приличная шубка для кухарки, — улыбнулся он.
— А господа такую не носят?
— Куда там. Господа носят шубы только из горных кошек. Их труднее достать, они дороже.
— Да уж, не удивлена. Где скотину забивать принято? — деловито спросила я.
— Вон там, — махнул он рукой в сторону замызганного сарая.
Я вернулась на кухню, выбрала нож потяжелее и поострее и глубокую жестяную миску. Вместе с мужиком мы поволокли тощего, бронзового окраса бронка в сарай, где зверя, без лишних церемоний, прирезали.
Кровь, струящаяся по шее, вызывала во мне куда более хищный аппетит, чем вид идеально прожаренного стейка.
Задержав дыхание, я жадно прильнула к миске и отпила тёплую кровь с лёгкой пузырчатой плёнкой. Вкус оказался отвратным: словно прокисшую ряженку щедро приправили солью, кориандром и тимьяном.
Откашлявшись, я подумала, что если пить это как горькое лекарство, залпом и не раздумывая, можно обеспечить себе хоть какое-то пропитание.
Разлив добытое пойло по заранее отмытым бутылкам, невольно залюбовалась появившимся на них округлым «пончиком».
— Так эти бутылки из накопителя делают, — пояснил мужик.
Кристаллы, аккумулирующие магию, были в ходу и в Фарготии. Я не раз видела их у Иридии, но цена казалась мне непомерной. Делать бутылки из таких кристаллов мог позволить себе только очень богатый эльф.
Глава 8. Мы у тебя внутри
Письмо магистра Дархентени наследному принцу Маэдронду, отправлено через закрытый курьерский контур, выдержка
…С избранной произошло несчастье. Я счёл недопустимым ждать согласований и принял ответственность на себя и оформил удочерение по древнему праву, чтобы иметь законное основание лечить.
Она жива. Состояние нестабильно, но контролируемо. Мы ищем решение и уже задействовали всё, что не требует публичного созыва Совета.
Прошу вас сохранять хладнокровие и не предпринимать самостоятельных шагов до моего следующего донесения.
Попрощавшись с моим новым знакомым, я решила наконец поспать, хотя усталости и в помине не было. Приняв лёгкую ванну, закуталась в одеяло и устроилась «полежать». Вдруг сон решит, что пора. «Пора» наступать не хотело.
Раздосадованная и изнывающая от скуки, накинула одну из полупрозрачных ночнушек и отправилась отмывать свои единственные удобные туфли и одежду, нагло экспроприированную у одного белобрысого эльфа. Развесив это мокрое добро на дверных створках, я, словно нахохлившийся снегирь, снова укуталась в одеяло и уселась в кресло.
Моими единственными собеседниками были бутылка с «пончиком» и тусклое отражение в зеркале.
Отражение упорно молчало, а бутылка не радовала содержимым. Скрепя сердце, я всё же умудрилась влить в себя пару глотков этого «лекарства».
— Ужас… и как она это пьёт… — пронеслось у меня в голове.
Подпрыгнув от неожиданности вспомнила: со мной уже пыталось пообщаться нечто странное. В прошлый раз это была вроде бы девушка.
— Эм… простите? — спросила я у зеркала.
— Ты долго на этом суррогате не протянешь, — уверенно заявили мне.
— Зато кусать никого не надо. Хотя некоторые это очень даже заслужили.
— В зеркало можешь не глядеться. Там нас нет. Мы вообще-то у тебя внутри.
Я ощупала лицо, помяла грудь, оглядела руки. Ничего нового не заметила.
— Ты веришь только тому, что видишь? — нагло поинтересовался голос.
— Не всегда. Но голоса в голове это верный признак шизы.
— Не всегда, — подначили меня.
— Блин, как сложно жить. Даже собственная голова меня не слушается.
— Голова твоя, но голос мой, — хихикнул самодовольный тип.
— Голос, а голос. Ты кто вообще такой? Может, объяснишь хоть что-нибудь? Представишься, что ли? Или мне тебя так и называть Голосом?
— Меня зовут Трейтон. Я один из немногих старейшин, сумевших законсервировать своё сознание в Тирахи. Мы ожидали, что за артефактом придут наши братья, но, увы, ты, глупая девчонка, теперь сама стала сосудом.
Наглость и хамство я терпеть не собиралась. Если честно, мне и так изрядно надоело положение, в которое меня загнали по их милости. Но смолчала, сообразив сначала выведать нужную информацию.
— Клёво, клёво. То есть в том, что теперь я вынуждена поглощать всякую мерзость, не могу спать и заперта в этой дыре, виновата я? Окей. Может быть, милостивый государь поделится информацией, чтобы я могла как можно скорее исполнить вашу волю и избавиться от столь великодушного превращения меня в вампира? — прошептала я, вкладывая в голос максимум елейной сладости.
— Волей поделюсь. А вот обратное «превращение», как ты выразилась, невозможно. Твоё тело изменилось кардинально. Нам нет необходимости фильтровать пищу, и многие органы, которые раньше были в твоём теле, теперь выполняют иные функции или вовсе атрофировались. Даже если мы найдём магическое решение, как избавить тебя от нашего дара, ты не протянешь и часа.
Я старалась дышать ровно, переваривая обрушившуюся информацию. Было подозрение, что если я начну думать слишком громко, эта тварина в моей голове меня услышит.
— А по поводу воли всё просто. Мы научим тебя, как обратить эльфа в вампира и передать ему нашу сущность. Покинем твоё тело и займём уготованную нам роль.
— То есть вы всего-навсего хотите возродить вампирскую расу и немного чужих тел позанимать? И ваши голоса исчезнут?
— Не только голоса. Неужели ты думаешь, что смогла бы так эффективно вертеть верхушкой тёмных эльфов без моей поддержки? Моя аура устрашения даёт тебе невероятную власть. Пока мне это на руку.
— То есть это вы виноваты в том, что от меня все шарахаются, и даже стирать вещи приходится самой? Интересное положение. Теперь я понимаю, почему я так и не увидела в этом доме ни одной служанки.
— Если бы ты не упрямилась, может, и не пришлось бы так сильно пугать эльфов. Я хотя бы могу питаться чужим страхом, а вот некоторые мои собратья уже концы с концами сводят без живой энергии.
— А это как? Можно поконкретнее? Я ж недалёкая, ничего о вас не знаю. Вы, Тритон, питаетесь чужим страхом. А что за «живая энергия»? — держалась я из последних сил, забивая голову тупым «вдох-выдох».
— Когда ты пьёшь кровь разумного существа прямо из источника, ты главным образом поглощаешь его жизненную энергию. Кровь это лишь поддержание физического тела, а мы наполовину магические существа, — усмехнулся голос, даже не обратив внимания на своё исковерканное имя.
— А существо при этом умирает?
— Умирает, если не остановиться. Но останавливаться так неприятно. Почти невозможно. Да ты и сама скоро это поймёшь. На твоей диете ты долго не протянешь. Я возьму верх и позабавлюсь твоим телом, деточка. В конце концов, я, как старейшина, беру то, что меня питает. Просто из эмоций, — разошёлся маньяк не на шутку.
— Угу… — задумчиво протянула я.
«Что, судя по преданиям, убивало вампиров в моём мире? Чеснок отметаем сразу: фиг мы его тут найдём, как, впрочем, и осиновый кол. Гильотина… идея красивая, но слишком хлопотная. Да и есть ощущение, что мне не позволят ни нанять какого-нибудь отчаянного разбойника, ни вылезти наружу под солнце. Адептов христианской веры тут тоже днём с огнём не сыщешь. Остаётся только огонь», — рассуждала я про себя нарочито громко, заматываясь в насквозь мокрое шмотьё, уже потерявшее товарный вид.
— Ты что задумала? — удивился голос.
— Всё просто, милый. Ты покусился на моё. А русские не сдаются! И раз уж в моей голове ты не смог нормально порыться, я тебе сама расскажу, как мы врагов встречаем. И докуда провожаем.
Голос смолк, словно испуганная мышь. Я ощутила, как голова наконец освобождается от гнёта. Глубоко вдохнув, принялась оценивать трофеи.
Два пузатых флакона с «пончиками» казались особенно аппетитными, но вампирские порывы стоило держать на цепи. В ход пошли позолоченные держатели для штор, чернильница, инкрустированная самоцветами, и гребень, найденный в ящике стола.
Спрятав добычу за пазуху, я рассудила, что пленнику воровать, отбывая наказание, это всё равно что намазывать хлеб маслом. С этими мыслями я вышла из комнаты.
В отличие от прошлого моего рандеву с кухней, снаружи стояли двое стражников. Серые молодцы, эльфы-стражники. Они доходчиво объяснили, что мне никуда нельзя, а все мои желания будут исполнены здесь.
— Исполнены… — с вызовом уставилась я на знакомого темноволосого. График у них, видимо, день через день. Окинув обоих с головы до пят соблазнительно облизнулась.
— Мне нужно на прогулку. И вообще… нужда дамы, знаете ли.
— Наш долг ваша безопасность. В том числе и от вас самой, — бесстрастно изрёк его напарник, светловолосый шатен.
Моё желание “исполнилось” раньше, чем я ожидала: аура страха рассеялась, и управлять этими марионетками стало куда сложнее.
— Вы хоть понимаете, что обрекаете вампиршу на голодную смерть? Либо я сейчас поймаю какое-нибудь животное, либо закушу вами.
— Ваше Величество, не стоит так горячиться. Если желаете, я принесу вам крови или приведу кого-нибудь. Просто подождите в своих покоях, — попытался урезонить меня знакомый темноволосый и потянулся к моему локтю.
— Только тронь, откушу твой двадцать первый палец, — прошипела я.
Пока он пытался осознать странный речевой оборот, его лицо успело трижды сменить оттенок.
— Меня насильно удерживают в этом проклятом богами месте, и никто не заботится ни о моём пропитании, ни об уборке покоев, ни об обновлении гардероба, ни даже о тепле! Ваши хвалёные комнаты не отапливаются! Меня держат в каземате для бедняков и морят голодом! — я намеренно сгущала краски.
