Сейчас она сочла нужным.
— Фишер получил звонок сегодня утром. Из Манчестера. Его финансист, тот, что вел двойные счета, попал в неприятную историю с налоговой. Очень детальную историю. С документами. — Она поправила очки. — Налоговая работает медленно, но основательно. У Фишера теперь будет достаточно своих проблем, чтобы не думать о чужих маршрутах.
— Кэт.
— Что.
— Это ты организовала звонок из налоговой.
— Кто-то же должен был.
— Я не давал команду.
Она посмотрела на него. Мягко. Почти с нежностью.
— Рой. Ты всегда даешь команду. Просто иногда немного позже,чем это оптимально.
— Это мое решение, когда давать команды.
— Конечно. — Она встала, взяла чашку. — И мое решение, насколько именно ждать, пока ты его примешь.
Рой посмотрел на нее долгим взглядом.
— Кэт!
— Рой. — Она улыбнулась, едва, краем губ. — Согласись, это эфективнее.
Он мог возразить. Это было бы неточно.
— Тэдди, — сказал он вместо этого.
— Это уже твоя работа. Или Хейла. Я люблю архитектуру, — она подняла чашку, — а не строительство. Разные специализации.
Рой встал, подошел к окну, встал рядом. Внизу плыл утренний Лондон, серый, деловитый, равнодушный к чужим проблемам.
— Ты в порядке? — спросил он. Не как начальник подчиненного. Иначе.
Кэт помолчала секунду, ровно секунду, потому что она никогда не позволяла паузам быть длиннее.
— В порядке, — сказала она. — Нашла новую пластинку. Чет Бейкер, пятьдесят четвертый год. Хейл чуть не заплакал.
— Хейл не плачет.
— Хейл почти не плачет. Это разные вещи.
Рой хмыкнул. Почти. Кэт это засчитала как победу и допила чай.
— Буду в городе до пятницы, — сказала она, вставая. — Если с Тэдди будут осложнения, звони. Я придумаю что-нибудь.
— Надеюсь, не нужно будет.
— Я тоже надеюсь. — Она забрала чашку, поставила в раковину, ополоснула. Кэт всегда мыла за собой посуду, это был один из немногих ее бытовых принципов. — Кстати.
— Что.
Она взяла пальто, уже у двери. Обернулась.
— Хейл говорит, что ты стал рассеянным. Что ты дважды переспросил одно и то же на прошлой неделе.
— Хейл говорит лишнее.
— Хейл говорит ровно столько, сколько нужно. — Она смотрела на него, тем самым взглядом, тихим, внимательным. — Что происходит?
— Ничего.
— Рой.
— Ничего, Кэт.
Она смотрела на него еще секунду. Потом кивнула, не потому что поверила, а потому что решила не давить. Пока.
— Хорошо. — Она надела пальто. — Если надумаешь говорить, ты знаешь, где меня найти.
— На моем подоконнике.
— Со своим чаем, — подтвердила она. — Спокойного дня, Рой.
Дверь закрылась тихо. Как всегда, она никогда не хлопала дверями.
Рой постоял у окна. Потом достал телефон. Открыл контакты. Нашел «В. Ашер». Посмотрел на номер. Убрал телефон в ящик стола.
За окном шел дождь.
Офис Виллы в Блумсбери выглядел скорее как штаб по подготовке государственного переворота, чем как место планирования светского ужина.
Флоренс сидела за своим столом, воплощение идеальной аккуратности, с планшетом и толстым блокнотом. Мик и Дэн стояли у стены с картой рассадки, оба с лицами, будто им только что сообщили, что шампанское будет без пузырьков.
Дверь открылась. Вилла вошла с чашкой чая в руке, словно это был ее личный скипетр.
— Доброе утро. Фло, сколько у нас папок?
— Двадцать три.
— Тогда начинаем. У нас двадцать три способа испортить вечер, и наша задача, не дать им этого сделать.
Вилла села во главе своего стола, откинувшись на спинку стула, с чашкой чая в руке. Флоренс мгновенно разложила перед ней двадцать три папки, как колоду хорошо тасованных карт.
— Фло, твоя очередь. И пожалуйста, без прелюдий.
Флоренс открыла блокнот и заговорила спокойно, будто читала меню в дорогом ресторане:
— Сэр Генри Торнтон. Аллергия на арахис — потенциально летальная. Страсть к антиквариату. Два года назад приобрел поддельного Рембрандта и до сих пор реагирует на эту тему… бурно. Жена ушла. Тему бывшей супруги и развода, обходить за три мили.
Вилла кивнула, делая пометку на планшете.
— Отдельный стол в углу. Подальше от леди Грейсон, она была подругой его жены и выступала на ее стороне в суде. Не стоит устраивать им случайную встречу у буфета.
— Совершенно с вами согласна.
— Лорд Уинтертон, — продолжила Флоренс. — Охота, его страсть. Веганов презирает примерно так же, как неучтивость.
— Веганов нет в списке? — спросила Вилла.
— Есть один. — Флоренс подняла голову. — Леди Эшфорд.
Мик усмехнулся.
— Она хозяйка дома. Он не сможет от нее сбежать.
— Сможет, — поправила Флоренс. — Я посадила их в разные концы зала. Ее, ближе к сцене. Его, ближе к бару.
— А если они все равно встретятся?
— Тогда он скажет ей, что веганство убивает британскую культуру. Она скажет ему, что охота, это варварство. Они будут спорить до десерта. Гостям будет весело.
— Ты специально это устроила? — спросил Дэн.
— Я устроила так, чтобы они не испортили вечер друг другу. Если они решат испортить его себе сами, это их право.
Вилла кивнула.
— Что с меню для леди Эшфорд?
— Два отдельных блюда. Я согласовала с ее личным поваром.
— С поваром? — удивился Мик.
— У нее три повара. Я говорила с тем, который отвечает за диеты. Очень милый человек. — Флоренс полистала блокнот. — И леди Эшфорд не заметит замены. Я сказала шеф-повару, что если он перепутает, я расскажу его жене, где он был в прошлую командировку.
— А где он был? — спросил Мик.
— Понятия не имею. Но жена не знает, что я понятия не имею.
Дэн переглянулся с Миком.
— Ты блефуешь, — сказал Мик.
— Я обеспечиваю результат, — ответила Флоренс. — Разница есть.
— Ладно, — Вилла постучала ручкой по столу. — Дальше.
— Лорд Кроули. Аллергия на людей.
— На людей? — переспросил Дэн.
— Не выносит громких разговоров, женских духов и жестикуляции. Я посадила его в угол. Рядом с выходом. Если его что-то не устроит, он уйдет. Все будут рады.
— Включая его? — спросил Мик.
— Особенно его.
— Леди Грейсон, — продолжила Флоренс. — Панически боится пауков.
Вилла повернулась к Мику и Дэну:
— Мик, проверь каждую щель в ее апартаментах. Дэн, никакой паутины в декорациях. Даже самой художественной.
— А если она будет эстетически безупречной? — попытался уточнить Дэн.
— Она увидит паутину и устроит маленький личный Армагеддон, — парировала Флоренс. — Нам не нужны такие спецэффекты.
— Дэн, — Вилла посмотрела на него. — Твоя задача, лабиринт из теней. Тени от свечей должны падать на стены так, чтобы проступали силуэты горгулий и грифонов. Официанты будут двигаться по схеме движения планет в ночь зимнего солнцестояния. Атмосфера, древняя, загадочная, полная теней. Никаких ярких цветов, никаких отвлекающих деталей. Ты понял?
— Лабиринт из теней. Без пауков. Без лишнего света. Без розовых единорогов. Понял.
— И без охотничьих трофеев, — добавила Вилла. — Лорд Эшфорд хотел «Тюдоровскую готику с элементами язычества». Никакой крови, никаких убитых животных.
— Лес без трупов. Будет сделано.
— Мик, — Вилла повернулась к нему. — Свет. Мягкий, приглушенный, но не похоронный. Тени должны жить своей жизнью, двигаться независимо от свечей. Справишься?
— Сделаю так, что тени будут танцевать, — ответил Мик. — А гости будут думать, что это магия.
— Это и есть магия. Просто техническая.
— Разница есть?
— Для гостей, нет. Для нас, вся.
— Музыка, — напомнила Флоренс. — Композитор прислал демо. Я скинула вам на почту. Основана на средневековых манускриптах, очень низко в миксе. Гости будут чувствовать, но не понимать, почему у них мурашки по коже.
Вилла кивнула.
— И последнее. Название вечера: «Тени старой Англии: где спит Минотавр».
Дэн замер.
— Минотавр? Это греческий миф. А у нас, Тюдоры, горгульи, грифоны.
— Компромисс. Тюдоры любят все, что связано с древними проклятиями. Минотавр в лабиринте, это проклятие. Они будут думать, что речь о какой-то старой английской легенде. Это сработает.
— А если кто-то знает греческую мифологию?
— Тогда они поймут шутку. И оценят.
— Кто оценит?
— Те, кто знает. — Вилла посмотрела на Флоренс.
Та, не поднимая головы, ответила:
— Лорд Эшфорд, вряд ли. Гости, тоже. Но их помощники? Возможно. Я проверю список.
Вилла усмехнулась.
— Фло… ты действительно собрала досье на все двадцать три персоны?
— На всех, кто способен испортить нам вечер, — ответила та невозмутимо. — У меня три блокнота. Один, клиенты. Второй, их гости. Третий, поставщики и их маленькие человеческие слабости.
Мик не удержался:
— Однажды она узнала, что у поставщика орхидей есть знакомая в Голландии. Когда он попытался подсунуть нам фаленопсисы вместо вандов, она позвонила не жене, а этой знакомой. И вежливо попросила «поговорить с ним». Через пять минут он перезвонил и пообещал правильные цветы к утру.
Флоренс пожала плечами.
— Я не угрожала. Я создала правильную мотивацию.
— Ты задаешься, — хмыкнул Мик
Флоренс в ответ только скорчила гримасу.
Вилла встала, поставила чашку.
— Итак: Мик, свет и тени. Дэн, лабиринт без трупов и пауков. Фло, рассадка и тотальный контроль. Через две недели мы превратим поместье лорда Эшфорда в такой лабиринт, что гости еще долго будут гадать, как мы прочитали их мысли.
Дэн направился к двери, но на пороге обернулся.
— Лабиринт я сделаю. Но если кто-то заблудится и начнет звать на помощь, я умываю руки.
— Пусть заблудятся, — ответила Вилла. — Им будет о чем рассказать за десертом.
Когда мужчины вышли, Вилла посмотрела на Флоренс. Та уже раскладывала папки по стопкам: «важно», «срочно», «можно проигнорировать».
— А что у тебя в папке «можно проигнорировать»?
— Мелкие, но пикантные детали. Лорд Эшфорд в юности хотел стать актером. Леди Грейсон пишет стихи. У сэра Генри есть незаконнорожденный сын в Испании.
— Сын в Испании — это правда?
— Правда. — Флоренс захлопнула блокнот. — Но пока он сам не решит сделать это достоянием вечера, нам это не нужно. А если решит… мы будем во всеоружии.
Вилла покачала головой.
— Ты, мое секретное оружие, Флоренс.
— Договорились.
Флоренс встала, поправила стопки.
— Я проверю рассадку.
— Проверь. И скажи Дэну, чтобы не ныл.
— Он будет ныть. Это его способ общаться.
— Знаю.
Флоренс вышла.
Вилла осталась одна. Посмотрела на разложенные папки, на карту рассадки, на пустую чашку. Взгляд упал на часы. Половина одиннадцатого. До вечерней встречи в клубе еще куча времени. Заехать к Торнтону можно успеть.
Вилла взяла телефон, набрала номер сэра Генри. Тот ответил после пятого гудка, с той ленивой интонацией, которая означала, что он прекрасно знал, кто звонит, и делал вид, что очень занят.
— Сэр Генри, это Вилла Ашер. Я сейчас заеду за своими эскизами.
— Мисс Ашер, я, право, не уверен, что они у меня...
— Вы в этом уверены. Я оставила их у вас после нашей встречи. Желтая папка. Ваша секретарша подписала подтверждение.
— Но сегодня я очень занят...
— Я буду через двадцать минут.
Вилла положила трубку, не дожидаясь ответа. Взяла пальто и ключи от машины.
Полдень вторника. Лондон, Мейфэр. Улица, на которой располагался офис Артура Синклера — неприметное здание георгианской эпохи, внутри отделанное с той сдержанной роскошью, которая кричит о деньгах громче любого золота. Рой сидел в припаркованном Ягуаре, ожидая, пока Артур закончит телефонный разговор с женой и выйдет. Они должны были ехать на встречу в Сити, но Элинор, судя по обрывкам разговора, доносившимся из приоткрытого окна на втором этаже, обсуждала с мужем какие-то дела своего стрелкового клуба и заодно интересовалась, почему он вчера вернулся позже обещанного. Рой не вслушивался, это было не его дело. Он умел ждать.
Он смотрел на улицу рассеянно, сканируя пространство по привычке. Люди, машины, голуби, мусорный бак у соседнего здания, курьер на велосипеде. Утро было серым и холодным, типично лондонским. Его мысли текли вяло, и он позволил им течь, редкая роскошь для человека, чей мозг всегда работал в режиме анализа угроз.
А потом дверь здания напротив открылась, и из нее вышла Вилла Ашер.
Рой выпрямился на сиденье. Не резко, он никогда не делал резких движений без необходимости, но достаточно заметно для самого себя. Она была в строгом брючном костюме темно-синего цвета, с кожаным портфелем в руке и беретом, лихо сдвинутым набок. Волосы распущены, падают на плечи тяжелой волной. Она остановилась на крыльце, достала телефон, быстро что-то проверила, сунула обратно и быстрым шагом направилась в сторону Бонд-стрит. Не оглянулась.
Здание напротив. Рой знал, кому оно принадлежит. Сэр Генри Торнтон. Тот самый, с которым он разговаривал в галерее. Тот, что торгует антиквариатом сомнительного происхождения. Тот, которого Артур просил «посмотреть», и Р ой посмотрел, и выводы были не в пользу сэра Генри. А теперь из его офиса выходит Вилла Ашер, организатор мероприятий с кристально чистой биографией. Женщина, которая врезалась в него на Парк-лейн, которой он прикуривал в темном переулке, которая чуть не подстрелила его из лука в Суррее и с которой он стоял перед кричащим Папой Бэкона в галерее. Женщина, о которой он думал чаще, чем хотел бы признаться.
И она выходит из офиса человека, связанного с контрабандой антиквариата.
Рой проводил ее взглядом, пока она не скрылась за углом. Внутри у него все сжалось. Не от ревности, он не имел на нее никаких прав и сам это знал. От профессионального беспокойства, смешанного с чем-то более личным, во что он не хотел углубляться. «Зачем она там была? В галерее она явно избегала Торнтона, ушла сразу, как он появился. Но сегодня она выходит из его офиса с деловым видом. Встреча? Обсуждение заказа? Или что-то еще?»
Он не любил неопределенности. И он не любил, когда люди, которые казались ему интересными, вдруг начинали вести себя непредсказуемо. Хотя, если честно, вся Вилла Ашер с первой секунды была непредсказуемой.
Артур вышел из офиса через пять минут, сел в машину и хлопнул дверью.
— Элинор хочет расширить клуб. Говорит, нашла новое помещение, и ей нужно мое благословение. — Он усмехнулся, пристегивая ремень. — Благословение. Как будто она когда-нибудь спрашивала разрешения. Она просто ставит меня перед фактом, а я делаю вид, что это моя идея. Идеальный брак, Рой.
Рой ничего не ответил. Он завел двигатель и выехал на дорогу. Артур покосился на него.
— Ты чего молчишь? Опять кофе перепил? Или тебя кто-то расстроил?
— Все в порядке.
— Ну-ну. — Артур откинулся на сиденье и закрыл глаза. — Ладно, не хочешь говорить, не надо. Но когда захочешь, ты знаешь, где меня найти. Обычно я в баре или в постели с женой. Второе предпочтительнее.
Рой вел машину, но краем глаза все еще видел дверь здания напротив и женщину, вышедшую из нее.
Вечер того же дня. Частный клуб в Мейфэре — место, куда не ходят, чтобы быть увиденными. Старая кирпичная кладка, кожаные кресла, запах сигар и старого виски, впитавшийся в деревянные панели за десятилетия. В главном зале потрескивал камин, в читальне царила тишина, нарушаемая только шелестом газетных страниц и редким звоном ложечки о фарфоровую чашку.
Рой сидел в углу читальни, в глубоком кожаном кресле, и просматривал документы на нового потенциального партнера Артура, владельца сети складов в Тилбери, который хотел «сотрудничать». На самом деле он не столько читал, сколько ждал. Артур должен был подъехать позже, после встречи с юристами, и Рою велели быть на месте. На случай, если партнер окажется не таким дружелюбным, как его письма.
— Фишер получил звонок сегодня утром. Из Манчестера. Его финансист, тот, что вел двойные счета, попал в неприятную историю с налоговой. Очень детальную историю. С документами. — Она поправила очки. — Налоговая работает медленно, но основательно. У Фишера теперь будет достаточно своих проблем, чтобы не думать о чужих маршрутах.
— Кэт.
— Что.
— Это ты организовала звонок из налоговой.
— Кто-то же должен был.
— Я не давал команду.
Она посмотрела на него. Мягко. Почти с нежностью.
— Рой. Ты всегда даешь команду. Просто иногда немного позже,чем это оптимально.
— Это мое решение, когда давать команды.
— Конечно. — Она встала, взяла чашку. — И мое решение, насколько именно ждать, пока ты его примешь.
Рой посмотрел на нее долгим взглядом.
— Кэт!
— Рой. — Она улыбнулась, едва, краем губ. — Согласись, это эфективнее.
Он мог возразить. Это было бы неточно.
— Тэдди, — сказал он вместо этого.
— Это уже твоя работа. Или Хейла. Я люблю архитектуру, — она подняла чашку, — а не строительство. Разные специализации.
Рой встал, подошел к окну, встал рядом. Внизу плыл утренний Лондон, серый, деловитый, равнодушный к чужим проблемам.
— Ты в порядке? — спросил он. Не как начальник подчиненного. Иначе.
Кэт помолчала секунду, ровно секунду, потому что она никогда не позволяла паузам быть длиннее.
— В порядке, — сказала она. — Нашла новую пластинку. Чет Бейкер, пятьдесят четвертый год. Хейл чуть не заплакал.
— Хейл не плачет.
— Хейл почти не плачет. Это разные вещи.
Рой хмыкнул. Почти. Кэт это засчитала как победу и допила чай.
— Буду в городе до пятницы, — сказала она, вставая. — Если с Тэдди будут осложнения, звони. Я придумаю что-нибудь.
— Надеюсь, не нужно будет.
— Я тоже надеюсь. — Она забрала чашку, поставила в раковину, ополоснула. Кэт всегда мыла за собой посуду, это был один из немногих ее бытовых принципов. — Кстати.
— Что.
Она взяла пальто, уже у двери. Обернулась.
— Хейл говорит, что ты стал рассеянным. Что ты дважды переспросил одно и то же на прошлой неделе.
— Хейл говорит лишнее.
— Хейл говорит ровно столько, сколько нужно. — Она смотрела на него, тем самым взглядом, тихим, внимательным. — Что происходит?
— Ничего.
— Рой.
— Ничего, Кэт.
Она смотрела на него еще секунду. Потом кивнула, не потому что поверила, а потому что решила не давить. Пока.
— Хорошо. — Она надела пальто. — Если надумаешь говорить, ты знаешь, где меня найти.
— На моем подоконнике.
— Со своим чаем, — подтвердила она. — Спокойного дня, Рой.
Дверь закрылась тихо. Как всегда, она никогда не хлопала дверями.
Рой постоял у окна. Потом достал телефон. Открыл контакты. Нашел «В. Ашер». Посмотрел на номер. Убрал телефон в ящик стола.
За окном шел дождь.
Глава 6
Офис Виллы в Блумсбери выглядел скорее как штаб по подготовке государственного переворота, чем как место планирования светского ужина.
Флоренс сидела за своим столом, воплощение идеальной аккуратности, с планшетом и толстым блокнотом. Мик и Дэн стояли у стены с картой рассадки, оба с лицами, будто им только что сообщили, что шампанское будет без пузырьков.
Дверь открылась. Вилла вошла с чашкой чая в руке, словно это был ее личный скипетр.
— Доброе утро. Фло, сколько у нас папок?
— Двадцать три.
— Тогда начинаем. У нас двадцать три способа испортить вечер, и наша задача, не дать им этого сделать.
Вилла села во главе своего стола, откинувшись на спинку стула, с чашкой чая в руке. Флоренс мгновенно разложила перед ней двадцать три папки, как колоду хорошо тасованных карт.
— Фло, твоя очередь. И пожалуйста, без прелюдий.
Флоренс открыла блокнот и заговорила спокойно, будто читала меню в дорогом ресторане:
— Сэр Генри Торнтон. Аллергия на арахис — потенциально летальная. Страсть к антиквариату. Два года назад приобрел поддельного Рембрандта и до сих пор реагирует на эту тему… бурно. Жена ушла. Тему бывшей супруги и развода, обходить за три мили.
Вилла кивнула, делая пометку на планшете.
— Отдельный стол в углу. Подальше от леди Грейсон, она была подругой его жены и выступала на ее стороне в суде. Не стоит устраивать им случайную встречу у буфета.
— Совершенно с вами согласна.
— Лорд Уинтертон, — продолжила Флоренс. — Охота, его страсть. Веганов презирает примерно так же, как неучтивость.
— Веганов нет в списке? — спросила Вилла.
— Есть один. — Флоренс подняла голову. — Леди Эшфорд.
Мик усмехнулся.
— Она хозяйка дома. Он не сможет от нее сбежать.
— Сможет, — поправила Флоренс. — Я посадила их в разные концы зала. Ее, ближе к сцене. Его, ближе к бару.
— А если они все равно встретятся?
— Тогда он скажет ей, что веганство убивает британскую культуру. Она скажет ему, что охота, это варварство. Они будут спорить до десерта. Гостям будет весело.
— Ты специально это устроила? — спросил Дэн.
— Я устроила так, чтобы они не испортили вечер друг другу. Если они решат испортить его себе сами, это их право.
Вилла кивнула.
— Что с меню для леди Эшфорд?
— Два отдельных блюда. Я согласовала с ее личным поваром.
— С поваром? — удивился Мик.
— У нее три повара. Я говорила с тем, который отвечает за диеты. Очень милый человек. — Флоренс полистала блокнот. — И леди Эшфорд не заметит замены. Я сказала шеф-повару, что если он перепутает, я расскажу его жене, где он был в прошлую командировку.
— А где он был? — спросил Мик.
— Понятия не имею. Но жена не знает, что я понятия не имею.
Дэн переглянулся с Миком.
— Ты блефуешь, — сказал Мик.
— Я обеспечиваю результат, — ответила Флоренс. — Разница есть.
— Ладно, — Вилла постучала ручкой по столу. — Дальше.
— Лорд Кроули. Аллергия на людей.
— На людей? — переспросил Дэн.
— Не выносит громких разговоров, женских духов и жестикуляции. Я посадила его в угол. Рядом с выходом. Если его что-то не устроит, он уйдет. Все будут рады.
— Включая его? — спросил Мик.
— Особенно его.
— Леди Грейсон, — продолжила Флоренс. — Панически боится пауков.
Вилла повернулась к Мику и Дэну:
— Мик, проверь каждую щель в ее апартаментах. Дэн, никакой паутины в декорациях. Даже самой художественной.
— А если она будет эстетически безупречной? — попытался уточнить Дэн.
— Она увидит паутину и устроит маленький личный Армагеддон, — парировала Флоренс. — Нам не нужны такие спецэффекты.
— Дэн, — Вилла посмотрела на него. — Твоя задача, лабиринт из теней. Тени от свечей должны падать на стены так, чтобы проступали силуэты горгулий и грифонов. Официанты будут двигаться по схеме движения планет в ночь зимнего солнцестояния. Атмосфера, древняя, загадочная, полная теней. Никаких ярких цветов, никаких отвлекающих деталей. Ты понял?
— Лабиринт из теней. Без пауков. Без лишнего света. Без розовых единорогов. Понял.
— И без охотничьих трофеев, — добавила Вилла. — Лорд Эшфорд хотел «Тюдоровскую готику с элементами язычества». Никакой крови, никаких убитых животных.
— Лес без трупов. Будет сделано.
— Мик, — Вилла повернулась к нему. — Свет. Мягкий, приглушенный, но не похоронный. Тени должны жить своей жизнью, двигаться независимо от свечей. Справишься?
— Сделаю так, что тени будут танцевать, — ответил Мик. — А гости будут думать, что это магия.
— Это и есть магия. Просто техническая.
— Разница есть?
— Для гостей, нет. Для нас, вся.
— Музыка, — напомнила Флоренс. — Композитор прислал демо. Я скинула вам на почту. Основана на средневековых манускриптах, очень низко в миксе. Гости будут чувствовать, но не понимать, почему у них мурашки по коже.
Вилла кивнула.
— И последнее. Название вечера: «Тени старой Англии: где спит Минотавр».
Дэн замер.
— Минотавр? Это греческий миф. А у нас, Тюдоры, горгульи, грифоны.
— Компромисс. Тюдоры любят все, что связано с древними проклятиями. Минотавр в лабиринте, это проклятие. Они будут думать, что речь о какой-то старой английской легенде. Это сработает.
— А если кто-то знает греческую мифологию?
— Тогда они поймут шутку. И оценят.
— Кто оценит?
— Те, кто знает. — Вилла посмотрела на Флоренс.
Та, не поднимая головы, ответила:
— Лорд Эшфорд, вряд ли. Гости, тоже. Но их помощники? Возможно. Я проверю список.
Вилла усмехнулась.
— Фло… ты действительно собрала досье на все двадцать три персоны?
— На всех, кто способен испортить нам вечер, — ответила та невозмутимо. — У меня три блокнота. Один, клиенты. Второй, их гости. Третий, поставщики и их маленькие человеческие слабости.
Мик не удержался:
— Однажды она узнала, что у поставщика орхидей есть знакомая в Голландии. Когда он попытался подсунуть нам фаленопсисы вместо вандов, она позвонила не жене, а этой знакомой. И вежливо попросила «поговорить с ним». Через пять минут он перезвонил и пообещал правильные цветы к утру.
Флоренс пожала плечами.
— Я не угрожала. Я создала правильную мотивацию.
— Ты задаешься, — хмыкнул Мик
Флоренс в ответ только скорчила гримасу.
Вилла встала, поставила чашку.
— Итак: Мик, свет и тени. Дэн, лабиринт без трупов и пауков. Фло, рассадка и тотальный контроль. Через две недели мы превратим поместье лорда Эшфорда в такой лабиринт, что гости еще долго будут гадать, как мы прочитали их мысли.
Дэн направился к двери, но на пороге обернулся.
— Лабиринт я сделаю. Но если кто-то заблудится и начнет звать на помощь, я умываю руки.
— Пусть заблудятся, — ответила Вилла. — Им будет о чем рассказать за десертом.
Когда мужчины вышли, Вилла посмотрела на Флоренс. Та уже раскладывала папки по стопкам: «важно», «срочно», «можно проигнорировать».
— А что у тебя в папке «можно проигнорировать»?
— Мелкие, но пикантные детали. Лорд Эшфорд в юности хотел стать актером. Леди Грейсон пишет стихи. У сэра Генри есть незаконнорожденный сын в Испании.
— Сын в Испании — это правда?
— Правда. — Флоренс захлопнула блокнот. — Но пока он сам не решит сделать это достоянием вечера, нам это не нужно. А если решит… мы будем во всеоружии.
Вилла покачала головой.
— Ты, мое секретное оружие, Флоренс.
— Договорились.
Флоренс встала, поправила стопки.
— Я проверю рассадку.
— Проверь. И скажи Дэну, чтобы не ныл.
— Он будет ныть. Это его способ общаться.
— Знаю.
Флоренс вышла.
Вилла осталась одна. Посмотрела на разложенные папки, на карту рассадки, на пустую чашку. Взгляд упал на часы. Половина одиннадцатого. До вечерней встречи в клубе еще куча времени. Заехать к Торнтону можно успеть.
Вилла взяла телефон, набрала номер сэра Генри. Тот ответил после пятого гудка, с той ленивой интонацией, которая означала, что он прекрасно знал, кто звонит, и делал вид, что очень занят.
— Сэр Генри, это Вилла Ашер. Я сейчас заеду за своими эскизами.
— Мисс Ашер, я, право, не уверен, что они у меня...
— Вы в этом уверены. Я оставила их у вас после нашей встречи. Желтая папка. Ваша секретарша подписала подтверждение.
— Но сегодня я очень занят...
— Я буду через двадцать минут.
Вилла положила трубку, не дожидаясь ответа. Взяла пальто и ключи от машины.
***
Полдень вторника. Лондон, Мейфэр. Улица, на которой располагался офис Артура Синклера — неприметное здание георгианской эпохи, внутри отделанное с той сдержанной роскошью, которая кричит о деньгах громче любого золота. Рой сидел в припаркованном Ягуаре, ожидая, пока Артур закончит телефонный разговор с женой и выйдет. Они должны были ехать на встречу в Сити, но Элинор, судя по обрывкам разговора, доносившимся из приоткрытого окна на втором этаже, обсуждала с мужем какие-то дела своего стрелкового клуба и заодно интересовалась, почему он вчера вернулся позже обещанного. Рой не вслушивался, это было не его дело. Он умел ждать.
Он смотрел на улицу рассеянно, сканируя пространство по привычке. Люди, машины, голуби, мусорный бак у соседнего здания, курьер на велосипеде. Утро было серым и холодным, типично лондонским. Его мысли текли вяло, и он позволил им течь, редкая роскошь для человека, чей мозг всегда работал в режиме анализа угроз.
А потом дверь здания напротив открылась, и из нее вышла Вилла Ашер.
Рой выпрямился на сиденье. Не резко, он никогда не делал резких движений без необходимости, но достаточно заметно для самого себя. Она была в строгом брючном костюме темно-синего цвета, с кожаным портфелем в руке и беретом, лихо сдвинутым набок. Волосы распущены, падают на плечи тяжелой волной. Она остановилась на крыльце, достала телефон, быстро что-то проверила, сунула обратно и быстрым шагом направилась в сторону Бонд-стрит. Не оглянулась.
Здание напротив. Рой знал, кому оно принадлежит. Сэр Генри Торнтон. Тот самый, с которым он разговаривал в галерее. Тот, что торгует антиквариатом сомнительного происхождения. Тот, которого Артур просил «посмотреть», и Р ой посмотрел, и выводы были не в пользу сэра Генри. А теперь из его офиса выходит Вилла Ашер, организатор мероприятий с кристально чистой биографией. Женщина, которая врезалась в него на Парк-лейн, которой он прикуривал в темном переулке, которая чуть не подстрелила его из лука в Суррее и с которой он стоял перед кричащим Папой Бэкона в галерее. Женщина, о которой он думал чаще, чем хотел бы признаться.
И она выходит из офиса человека, связанного с контрабандой антиквариата.
Рой проводил ее взглядом, пока она не скрылась за углом. Внутри у него все сжалось. Не от ревности, он не имел на нее никаких прав и сам это знал. От профессионального беспокойства, смешанного с чем-то более личным, во что он не хотел углубляться. «Зачем она там была? В галерее она явно избегала Торнтона, ушла сразу, как он появился. Но сегодня она выходит из его офиса с деловым видом. Встреча? Обсуждение заказа? Или что-то еще?»
Он не любил неопределенности. И он не любил, когда люди, которые казались ему интересными, вдруг начинали вести себя непредсказуемо. Хотя, если честно, вся Вилла Ашер с первой секунды была непредсказуемой.
Артур вышел из офиса через пять минут, сел в машину и хлопнул дверью.
— Элинор хочет расширить клуб. Говорит, нашла новое помещение, и ей нужно мое благословение. — Он усмехнулся, пристегивая ремень. — Благословение. Как будто она когда-нибудь спрашивала разрешения. Она просто ставит меня перед фактом, а я делаю вид, что это моя идея. Идеальный брак, Рой.
Рой ничего не ответил. Он завел двигатель и выехал на дорогу. Артур покосился на него.
— Ты чего молчишь? Опять кофе перепил? Или тебя кто-то расстроил?
— Все в порядке.
— Ну-ну. — Артур откинулся на сиденье и закрыл глаза. — Ладно, не хочешь говорить, не надо. Но когда захочешь, ты знаешь, где меня найти. Обычно я в баре или в постели с женой. Второе предпочтительнее.
Рой вел машину, но краем глаза все еще видел дверь здания напротив и женщину, вышедшую из нее.
Вечер того же дня. Частный клуб в Мейфэре — место, куда не ходят, чтобы быть увиденными. Старая кирпичная кладка, кожаные кресла, запах сигар и старого виски, впитавшийся в деревянные панели за десятилетия. В главном зале потрескивал камин, в читальне царила тишина, нарушаемая только шелестом газетных страниц и редким звоном ложечки о фарфоровую чашку.
Рой сидел в углу читальни, в глубоком кожаном кресле, и просматривал документы на нового потенциального партнера Артура, владельца сети складов в Тилбери, который хотел «сотрудничать». На самом деле он не столько читал, сколько ждал. Артур должен был подъехать позже, после встречи с юристами, и Рою велели быть на месте. На случай, если партнер окажется не таким дружелюбным, как его письма.
