- Ненавижу! - закричал он в небо. - Ненавижу его!
И замолчал, сжимая и разжимая кулаки. Не было в голосе его прежней злобы, лишь тоска и ярость и что-то ещё, такое же отчаянное. Непросто, наверное, обнаружить однажды вместо здорового глаза рану проклятия, да ещё и не за свои дела, а за отцовские. И боль была, как без боли-то! Это же ведь совсем не то, когда с таким уже рождаются…
Я припомнила, что о парне этом успела услышать.
Солаунг Крайнов не сразу понял, чем обернулось проклятие врага для его потомков. Но уж потом разыскал всех, кого найти смог и кого матери отдать согласились, себе забрал. Жили сейчас у него из стондов дочь, её я видела в самый первый день своего появления в замке, и ещё две девушки, старшего возраста. А из сыновей кто сам пришёл, вырвавшись из-под опеки семьи, желавшей плату от правителя Прибережья получать, а кого за порог выставили, как мачеха меня в своё время. Кому нужен в семье одноглазый, да ещё и, как выяснилось, проклятой крови? Простой люд сторонится любой магии как может, а уж порчи всяческой и подавно.
Вот Белополь был как раз из вторых, самый младший среди них, а потому - дурной.
Так вот по нему я и высчитала время той роковой битвы между Крайновым и Рогором - вёсен семь тому назад или восемь, не больше.
- Он твой отец, - сказала я.
Должна же была я хоть что-то сказать! Уйти просто так не могла почему-то.
- Да лучше бы моим отцом был простой рыбак из Прибережья! Не пришлось бы маску носить, уродство скрывать!
- Я бы оба глаза своих отдала за то, чтобы отец мой не умер, - мрачно сказала я. - А твой - жив, и от тебя не отказывается. Моли Светозарного о нём, чтобы продлил его вёсны до благой старости!
Он дёрнул плечом и промолчал, не соглашаясь со мною. Дурак, что тут ещё скажешь. Дурень. Из тех, кого уже не вылечить.
А ещё разглядела я, что руки у него опухли с непривычки от трудов портомойных, того и гляди, скоро язвы появятся. Вот почему он пришёл сюда. Солёная морская вода способна вымыть грязь и гниль из любой раны, но такое лечение не назовёшь лёгким…
- Возьми масло облепиховое, - сказала я - Вотри кожу и до утра оставь. И каждый вечер так же делай. А в море не лезь, не будет добра.
- Ты что, лекарка? - угрюмо спросил он, не оборачиваясь.
- Нет, я не лекарка, - ответила я. - Стирать на весь дом не один раз доводилось, и зимой тоже. А руки - до сих пор при мне.
Белополь обернулся, и закатный свет окрасил железную половину его лица в цвета рыжего пламени. Я показала ему руки. Вот мол, гляди, не вру.
- Чего советы добрые раздаёшь? - хмуро спросил он. - Забыла, что я ударил тебя?
- Не забыла.
Забудешь тут, как же. Натерпелась я страху, чего там, а и на голове до сих пор ещё корочка с ранки не отвалилась.
- Может, хочешь, чтобы мне хуже стало? Из мести!
- Не суди по себе, сын Крайнова, - ответила я с достоинством. - Пойду я. А ты как хочешь, можешь и камнем в спину запустить. В благодарность за науку.
Я пошла обратно, очень внимательно глядя под ноги себе. Здесь и впрямь можно было шею свернуть, если зазеваешься. Но затылком я чувствовала отменный мороз: а ну как возьмёт Белополь да и вправду камень в меня кинет. Я же ему ведьма тазарская, а с ведьмами именно так и надо поступать по его разумению.
- Погоди, - Белополь догнал меня. - Пойдём, другую дорогу покажу, попроще!
Другая дорога и впрямь оказалась проще. Камни закончились быстро, дальше пошла вырубленная в скале лестница, крутая и узкая, с высокими каменными перилами. Я бы её снизу сама не нашла, потому что не знала, куда смотреть и что замечать. Лестница вилась вдоль скалы, часто встречались смотровые площадки - можно было остановиться, перевести дух и оглядеться.
- Смотри, - сказал Белополь на одной из таких площадок.
Здесь лестница опять повернула, и открылся вид на замок. Против закатной зари он смотрелся массивной громадой, заполняя собою половину неба. В высоких окнах горели огни, в переходах, галереях и вдоль лестниц пылали факелы.
- Вода и Воздух. Две стихии на службе у отца моего. Хотел бы он покорить и третью, Огонь, да вот не даётся она ему. Никак. Через то и получил проклятье, на всех нас упавшее.
Я вспомнила татуировку на морде колдуна-волка. Красную! Огонь? Помимо своей звериной ипостаси он подчинил и укротил Огонь?
- Разве стихии не равнозначны? - спросила я. - Ни одна не может одолеть другую, они - суть мира, а не передравшиеся между собой наёмники…
- Спросила, - фыркнул Белополь. - Я почём знаю? В Амариге не учился!
- Может, слышал что…
- Может и слышал, да только с чего тебе о том рассказывать? Я думал, ты - ведьма, а ты дура, оказывается. Как все девчонки.
- Что тебе не так? - разозлилась я.
- Отдарюсь и я тебе за совет другим советом, - хмуро ответил Белополь. - Рот на замке держи и лишнего не болтай, особенно если магии касается. Постигла какое колдовство, вот и держи его при себе. Чтоб никто силы твоей до поры не знал и не догадывался о ней даже. Нож тебе отец не зря отдал, сбереги.
- Хочешь, я его тебе обратно верну? - спросила я сердито. - На что он мне, я же девочка.
- На что он мне? Теперь-то. Я новый клинок добуду себе, а этот твой теперь, на нём твоё владение теперь. До первой, проигранной тобою, драки.
- Я не люблю драться… И не умею.
- Видел уже, как не умеешь. В ноги мне кинулась, как мёнша полуночная какая-нибудь.
- Случайно вышло… - я сама не понимала, что меня тянуло оправдываться.
Ведь это он первым ударил. Он виноват. Не я. Сам Крайнов тоже так рассудил, не нам против слова солаунга вставать. И всё же. Что-то не давало мне покоя, но что - понять я не могла, хоть и старалась.
- Если случайно, то тогда тем более дура, - фыркнул Белополь. - О силе молчать надобно, но и о слабости своей тоже языком вертеть не след. Если хочешь жить и дальше свободною.
А и не простое это дело, свобода, поняла я. Её отстаивать надо, бывает, что и с оружием в руках. Не сумеешь отбиться от тех, кто сильнее, пойдёшь в услужение к ним, если жизнь ещё сохранят тебе. Может, будут кормить и не станут бить слишком сильно. Но неволя есть неволя, хоть на торг рабский, может, и не сведут никогда, а всё едино, себе не принадлежишь.
- Как ты Рогора встретила? Только не говори, что тоже случайно!
- Случайно, сын Крайнова. В лесу встретила. У водопада. Волком он был, и не знала я, что он Рогор.
- А потом?
- А потом его спалить хотели, и меня заодно, раз уж с ним заметили. Имел дело когда с огнём, нет? Вот и не надо тебе знать, каково это, гореть заживо ни за что.
Я вспомнила крик покойного Весела: «Поджигай!» и так ясно встала передо мною та страшная ночь! Волчий мех под ладонью. Прыжок со скалы в злые волны. И как не разбились-то!
Рогор, дипломированный маг из Амарига, потомков врага ты зачем проклял? Неужели его одного тебе мало было? Зачем - так? Ведь это же хуже смерти, такое проклятье. Или - и у тебя случайно вышло? Как у меня, когда я в ноги обидчику кинулась. Ведь совсем же ни о чём не думала тогда, только ярость меня сжигала и желание драться за себя до последнего. Вот так и у тебя случилось. Сошло с губ проклятье, а о силе его не подумал вовремя.
Не хотела я думать о моём волке дурно. Слова солаунга задели меня, детей его искалеченных я видела, девочку ту, и вот, Белополя. Но и Рогора бы расспросить, что тот рассказал бы…
А может, и правду Крайнов рассказал обо мне тогда.
Что я полюбила.
Волка, сохранившего мне жизнь у Тайнозера. Неведомого мага чудовищной мощи, проклясть сумевшего весь род до бесконечного колена. Ведь и внуки уже от старших детей родились у Володара Крайнова, и тоже все как один кривые, без разбору, мальчики ли, девочки…
- А Тайнозеро видела? - спросил Белополь, и единственный глаз его разгорелся любопытством. - Что там?
- Смерть, - ответила я честно, вспоминая тёмную воду, цветные скалы и зелёный страшный туман. - Все охотники, кто шёл за нами, умерли.
- А Рогор ушёл.
- Ну, так он маг. Вот и ушёл. А другому кому - смерть.
- Ты-то с чего выжила?
- Не знаю, Белополь, - я впервые назвала его по имени. - Слово даю, не знаю я.
Магия магией. А только и мне следовало умереть вслед за остальными, не сразу у Тайнозера, так чуть погодя. Но смерть не спешила ко мне. И багровая прядь оставалась всего одной прядью, не распространилась она на всю голову, что означало бы близящийся конец.
- Я тебе верю, - вдруг сказал он.
Как будто до того сомневался. Я пожала плечами. Что мне до его веры? Скоро корабль придёт от Алых Островов, отвезёт меня в поселение ныряльщиков, и больше мы никогда не увидимся.
Мы почти поднялись на самый верх, оставался всего один пролёт. Я случайно подняла голову. И там, наверху, на каменной вершине, увидела вдруг солаунга Крайнова…
Ни с кем другим его было не спутать из-за маски железной на половину лица, такой же, как и у сына его. Он стоял, сложив руки на груди, и смотрел на нас сверху вниз.
Когда мы поднялись по лестнице, солаунг кивнул сыну. Молча, не говоря ни слова. И тот так же молча подошёл к отцу. Вместе они ушли, ни один в мою сторону не обернулся.
Я не расстроилась. Я давно уже ждала путешествия к Алым Островам с нетерпением. Гранитный замок на Сторожевой Скале давил на меня. Не хотела бы я здесь задерживаться надолго!
Через два дня я смотрела на замок Крайновых с кормы корабля. Как он уходит, отдаляется вместе с берегом, превращается в едва видимое пятно.
Прежняя моя жизнь закончилась навсегда.
Алыми острова они называются из-за деревьев, произрастающих только там и нигде больше. У них высокий толстый ствол и широкий купол кроны почти правильной, круглой формы, если смотреть снизу. Мощные узловатые ветви густо идут во все стороны, снизу они в гладкой красной коре, сверху топорщатся длинными иссиня-зелёными седыми иголками. И всё лето не переводятся на них крупные алые цветы, давшие название всей группе островов.
Плоды алого дерева, крупные синие шишки, содержат в себе множество продолговатых семян. Из них делают прозрачное синеватое масло, дающее ровный огонь почти без копоти. В светильниках родового замка Крайновых сплошь использовалось именно оно, к слову говоря. А игольчатые листья идут на целебную настойку, хорошо заживляющую раны. Ещё веселящий напиток из них делают, но с тем, что он иной раз с людьми делает, я познакомилась гораздо позже.
На Алых Островах - самые крупные песчаные пляжи, самые тёплые отмели, зимы не такие суровые, как в нашем Прибережье. А поселений на южных берегах до недавнего времени было мало: налётчики с Закатных Проливов не давали спокойно жить.
Острова всегда были раздором между Крайновыми и правителями Проливов. И вот история наконец-то закончилось. Теперь и Проливы принадлежали Сторожевой Скале. На Острова начала возвращаться жизнь.
Тихая Бухта представляла собой большую круглую чашу, соединённую с морем узким выходом. Когда-то давно здесь изрыгала пламя и лаву огненная гора, потом она уснула навсегда, и жерло её заполнилось водой через разрушенную последним извержением стену кратера.
А теперь здесь жили люди солаунга Крайнова. Добывали жемчуг, рыбу, клешнехватов, выпасали коз на пологих склонах под кронами алых деревьев, и не боялись больше жестоких находников с юга.
Наш корабль пошёл не к центральной пристани, к ней выходили дома уважаемых людей Бухты, а пристал к западному мысу. Именно здесь, в безымянном поселении ныряльщиков, и закончился мой путь от Сторожевой Скалы к Алым Островам.
Меня встречала высокая могучая женщина из народа мён. Я впервые вживую видела ту, о чьих сородичах только слышала в вечерних байках от взрослых. И облик её мало чем отличался от услышанного.
Она носила безрукавку и короткие, выше щиколотки, штаны из парусины цвета неба, на поясе висело оружие: нож в жёлтых ножнах и короткий прямой меч. Коротко стриженные волосы топорщились морским ежом, кожа имела пепельный оттенок, но вовсе не серый, а такой, когда угли ещё не до конца прогорели и просвечивают сквозь золу, и при этом оттенок - светлый, что удивительно. А лицо являло собой яростную, неукротимую красоту во плоти. Я сразу подумала, что мне такой не быть никогда, и всё потому, что она - мёнша, а я - тазаринка.
Корабль, избавившись от меня, уже отчаливал.
- Имя мне - Сёякинон, так и зови, - назвалась женщина. - Пойдём, что ли…
Она говорила на нашем наречии внятно и правильно, но с неким чужим отзвуком в голосе. Должно быть, выросла среди своих, а потом как-то попала в Прибережье. Может, долг платила солаунгу, а после - так и осталась здесь, потому что возвращаться ей было некуда.
- Запомни правила, тазаринка, - говорила Сёякинон, пока мы шли по каменной тропе куда-то вверх. - Не верь, не бойся, не проси и не надейся. Твой долг - это только твой долг, ничей больше. Тебе нет дела до чужих долгов. Никому нет дела до твоего долга. Никакой мены, никакой игры на интерес, узнаю - Тайнозеро сладким мёдом покажется, а начальный счёт - восстановится, каким и был до того.
- Я не собиралась…
Она хлопнула меня по губам, не сильно, не до крови, но я не успела отдёрнуться.
- И старших не перебивай, покуда слова тебе не отдадут сами.
Какое-то время мы шли молча, затем мёнша продолжила:
- Слабый плачет всегда. Покажешь страх, слабость - погибнешь. Попрошаек вообще не любит никто. Мир уважает только силу. Не силу тела, так силу духа, и второе даже вперёд первого. Ты слишком мала для такого долга, тазаринка, но я не буду спрашивать, как и отчего ты приняла его на себя. И ты не спрашивай у других об их долгах тоже. Здесь никому нет дела до того, что у кого когда было. Пришли.
Под кронами-куполами нескольких алых деревьев стояли одинаковые дома, раскрашенные разными цветами, каждый - в свой. По центру стоял дом побольше, общинный, как я потом узнала. В нём собирались все на обед и общий ужин, там же получали задания на день.
Меня отвели в синий дом, упиравшийся торцом в скалу. Была в нём одна-единственная светелка, вдоль стен тянулись спальные лавки, разделённые поперечными досками на равные части. По центру стоял длинный стол, и на него падал дневной свет сквозь прозрачную крышу. С непривычки мне показалось, будто обитателей в синем доме слишком много, потом я узнала, что их было всего четырнадцать, а я стала пятнадцатой.
При виде моей мёнши все сразу бросили дела и встали, вытянувшись в струнку.
- Это Мизарив, - назвала меня великанша. - Теперь она будет жить с вами.
- Ещё один лишний рот, - отчётливо высказался кто-то из девочек.
- Ещё одна драка без правил, и я решу, что лишняя здесь ты, Милёна, - с отчётливой угрозой в голосе выговорила Сёякинон. - Ученики - под защитой. Забыла?
Я крепче прижала к себе узелок со своими нехитрыми пожитками, собранными мне в дорогу женщинами нижних галерей родового замка Крайновых.
Кажется, долг мой солаунгу отдавать придётся не так уж легко, как поначалу думалось.
Мне отвели место в дальнем углу, у входа. Наверное, оно было не самым лучшим с точки зрения обитателей синего дома, но меня устроило полностью. Здесь получался такой тупик, почти что пещерный грот, между двумя стенами: стеной светелки и стеной сеней. Было и окно - окна прорезали над каждою лавкой. Но на моё поскупились. В два раза уже, и опять же, очень удобно, если лечь ногами в сторону соседней лавки.
И замолчал, сжимая и разжимая кулаки. Не было в голосе его прежней злобы, лишь тоска и ярость и что-то ещё, такое же отчаянное. Непросто, наверное, обнаружить однажды вместо здорового глаза рану проклятия, да ещё и не за свои дела, а за отцовские. И боль была, как без боли-то! Это же ведь совсем не то, когда с таким уже рождаются…
Я припомнила, что о парне этом успела услышать.
Солаунг Крайнов не сразу понял, чем обернулось проклятие врага для его потомков. Но уж потом разыскал всех, кого найти смог и кого матери отдать согласились, себе забрал. Жили сейчас у него из стондов дочь, её я видела в самый первый день своего появления в замке, и ещё две девушки, старшего возраста. А из сыновей кто сам пришёл, вырвавшись из-под опеки семьи, желавшей плату от правителя Прибережья получать, а кого за порог выставили, как мачеха меня в своё время. Кому нужен в семье одноглазый, да ещё и, как выяснилось, проклятой крови? Простой люд сторонится любой магии как может, а уж порчи всяческой и подавно.
Вот Белополь был как раз из вторых, самый младший среди них, а потому - дурной.
Так вот по нему я и высчитала время той роковой битвы между Крайновым и Рогором - вёсен семь тому назад или восемь, не больше.
- Он твой отец, - сказала я.
Должна же была я хоть что-то сказать! Уйти просто так не могла почему-то.
- Да лучше бы моим отцом был простой рыбак из Прибережья! Не пришлось бы маску носить, уродство скрывать!
- Я бы оба глаза своих отдала за то, чтобы отец мой не умер, - мрачно сказала я. - А твой - жив, и от тебя не отказывается. Моли Светозарного о нём, чтобы продлил его вёсны до благой старости!
Он дёрнул плечом и промолчал, не соглашаясь со мною. Дурак, что тут ещё скажешь. Дурень. Из тех, кого уже не вылечить.
А ещё разглядела я, что руки у него опухли с непривычки от трудов портомойных, того и гляди, скоро язвы появятся. Вот почему он пришёл сюда. Солёная морская вода способна вымыть грязь и гниль из любой раны, но такое лечение не назовёшь лёгким…
- Возьми масло облепиховое, - сказала я - Вотри кожу и до утра оставь. И каждый вечер так же делай. А в море не лезь, не будет добра.
- Ты что, лекарка? - угрюмо спросил он, не оборачиваясь.
- Нет, я не лекарка, - ответила я. - Стирать на весь дом не один раз доводилось, и зимой тоже. А руки - до сих пор при мне.
Белополь обернулся, и закатный свет окрасил железную половину его лица в цвета рыжего пламени. Я показала ему руки. Вот мол, гляди, не вру.
- Чего советы добрые раздаёшь? - хмуро спросил он. - Забыла, что я ударил тебя?
- Не забыла.
Забудешь тут, как же. Натерпелась я страху, чего там, а и на голове до сих пор ещё корочка с ранки не отвалилась.
- Может, хочешь, чтобы мне хуже стало? Из мести!
- Не суди по себе, сын Крайнова, - ответила я с достоинством. - Пойду я. А ты как хочешь, можешь и камнем в спину запустить. В благодарность за науку.
Я пошла обратно, очень внимательно глядя под ноги себе. Здесь и впрямь можно было шею свернуть, если зазеваешься. Но затылком я чувствовала отменный мороз: а ну как возьмёт Белополь да и вправду камень в меня кинет. Я же ему ведьма тазарская, а с ведьмами именно так и надо поступать по его разумению.
- Погоди, - Белополь догнал меня. - Пойдём, другую дорогу покажу, попроще!
Другая дорога и впрямь оказалась проще. Камни закончились быстро, дальше пошла вырубленная в скале лестница, крутая и узкая, с высокими каменными перилами. Я бы её снизу сама не нашла, потому что не знала, куда смотреть и что замечать. Лестница вилась вдоль скалы, часто встречались смотровые площадки - можно было остановиться, перевести дух и оглядеться.
- Смотри, - сказал Белополь на одной из таких площадок.
Здесь лестница опять повернула, и открылся вид на замок. Против закатной зари он смотрелся массивной громадой, заполняя собою половину неба. В высоких окнах горели огни, в переходах, галереях и вдоль лестниц пылали факелы.
- Вода и Воздух. Две стихии на службе у отца моего. Хотел бы он покорить и третью, Огонь, да вот не даётся она ему. Никак. Через то и получил проклятье, на всех нас упавшее.
Я вспомнила татуировку на морде колдуна-волка. Красную! Огонь? Помимо своей звериной ипостаси он подчинил и укротил Огонь?
- Разве стихии не равнозначны? - спросила я. - Ни одна не может одолеть другую, они - суть мира, а не передравшиеся между собой наёмники…
- Спросила, - фыркнул Белополь. - Я почём знаю? В Амариге не учился!
- Может, слышал что…
- Может и слышал, да только с чего тебе о том рассказывать? Я думал, ты - ведьма, а ты дура, оказывается. Как все девчонки.
- Что тебе не так? - разозлилась я.
- Отдарюсь и я тебе за совет другим советом, - хмуро ответил Белополь. - Рот на замке держи и лишнего не болтай, особенно если магии касается. Постигла какое колдовство, вот и держи его при себе. Чтоб никто силы твоей до поры не знал и не догадывался о ней даже. Нож тебе отец не зря отдал, сбереги.
- Хочешь, я его тебе обратно верну? - спросила я сердито. - На что он мне, я же девочка.
- На что он мне? Теперь-то. Я новый клинок добуду себе, а этот твой теперь, на нём твоё владение теперь. До первой, проигранной тобою, драки.
- Я не люблю драться… И не умею.
- Видел уже, как не умеешь. В ноги мне кинулась, как мёнша полуночная какая-нибудь.
- Случайно вышло… - я сама не понимала, что меня тянуло оправдываться.
Ведь это он первым ударил. Он виноват. Не я. Сам Крайнов тоже так рассудил, не нам против слова солаунга вставать. И всё же. Что-то не давало мне покоя, но что - понять я не могла, хоть и старалась.
- Если случайно, то тогда тем более дура, - фыркнул Белополь. - О силе молчать надобно, но и о слабости своей тоже языком вертеть не след. Если хочешь жить и дальше свободною.
А и не простое это дело, свобода, поняла я. Её отстаивать надо, бывает, что и с оружием в руках. Не сумеешь отбиться от тех, кто сильнее, пойдёшь в услужение к ним, если жизнь ещё сохранят тебе. Может, будут кормить и не станут бить слишком сильно. Но неволя есть неволя, хоть на торг рабский, может, и не сведут никогда, а всё едино, себе не принадлежишь.
- Как ты Рогора встретила? Только не говори, что тоже случайно!
- Случайно, сын Крайнова. В лесу встретила. У водопада. Волком он был, и не знала я, что он Рогор.
- А потом?
- А потом его спалить хотели, и меня заодно, раз уж с ним заметили. Имел дело когда с огнём, нет? Вот и не надо тебе знать, каково это, гореть заживо ни за что.
Я вспомнила крик покойного Весела: «Поджигай!» и так ясно встала передо мною та страшная ночь! Волчий мех под ладонью. Прыжок со скалы в злые волны. И как не разбились-то!
Рогор, дипломированный маг из Амарига, потомков врага ты зачем проклял? Неужели его одного тебе мало было? Зачем - так? Ведь это же хуже смерти, такое проклятье. Или - и у тебя случайно вышло? Как у меня, когда я в ноги обидчику кинулась. Ведь совсем же ни о чём не думала тогда, только ярость меня сжигала и желание драться за себя до последнего. Вот так и у тебя случилось. Сошло с губ проклятье, а о силе его не подумал вовремя.
Не хотела я думать о моём волке дурно. Слова солаунга задели меня, детей его искалеченных я видела, девочку ту, и вот, Белополя. Но и Рогора бы расспросить, что тот рассказал бы…
А может, и правду Крайнов рассказал обо мне тогда.
Что я полюбила.
Волка, сохранившего мне жизнь у Тайнозера. Неведомого мага чудовищной мощи, проклясть сумевшего весь род до бесконечного колена. Ведь и внуки уже от старших детей родились у Володара Крайнова, и тоже все как один кривые, без разбору, мальчики ли, девочки…
- А Тайнозеро видела? - спросил Белополь, и единственный глаз его разгорелся любопытством. - Что там?
- Смерть, - ответила я честно, вспоминая тёмную воду, цветные скалы и зелёный страшный туман. - Все охотники, кто шёл за нами, умерли.
- А Рогор ушёл.
- Ну, так он маг. Вот и ушёл. А другому кому - смерть.
- Ты-то с чего выжила?
- Не знаю, Белополь, - я впервые назвала его по имени. - Слово даю, не знаю я.
Магия магией. А только и мне следовало умереть вслед за остальными, не сразу у Тайнозера, так чуть погодя. Но смерть не спешила ко мне. И багровая прядь оставалась всего одной прядью, не распространилась она на всю голову, что означало бы близящийся конец.
- Я тебе верю, - вдруг сказал он.
Как будто до того сомневался. Я пожала плечами. Что мне до его веры? Скоро корабль придёт от Алых Островов, отвезёт меня в поселение ныряльщиков, и больше мы никогда не увидимся.
Мы почти поднялись на самый верх, оставался всего один пролёт. Я случайно подняла голову. И там, наверху, на каменной вершине, увидела вдруг солаунга Крайнова…
Ни с кем другим его было не спутать из-за маски железной на половину лица, такой же, как и у сына его. Он стоял, сложив руки на груди, и смотрел на нас сверху вниз.
Когда мы поднялись по лестнице, солаунг кивнул сыну. Молча, не говоря ни слова. И тот так же молча подошёл к отцу. Вместе они ушли, ни один в мою сторону не обернулся.
Я не расстроилась. Я давно уже ждала путешествия к Алым Островам с нетерпением. Гранитный замок на Сторожевой Скале давил на меня. Не хотела бы я здесь задерживаться надолго!
Через два дня я смотрела на замок Крайновых с кормы корабля. Как он уходит, отдаляется вместе с берегом, превращается в едва видимое пятно.
Прежняя моя жизнь закончилась навсегда.
ГЛАВА 4. ЖЕМЧУЖНАЯ КАПЛЯ
Алыми острова они называются из-за деревьев, произрастающих только там и нигде больше. У них высокий толстый ствол и широкий купол кроны почти правильной, круглой формы, если смотреть снизу. Мощные узловатые ветви густо идут во все стороны, снизу они в гладкой красной коре, сверху топорщатся длинными иссиня-зелёными седыми иголками. И всё лето не переводятся на них крупные алые цветы, давшие название всей группе островов.
Плоды алого дерева, крупные синие шишки, содержат в себе множество продолговатых семян. Из них делают прозрачное синеватое масло, дающее ровный огонь почти без копоти. В светильниках родового замка Крайновых сплошь использовалось именно оно, к слову говоря. А игольчатые листья идут на целебную настойку, хорошо заживляющую раны. Ещё веселящий напиток из них делают, но с тем, что он иной раз с людьми делает, я познакомилась гораздо позже.
На Алых Островах - самые крупные песчаные пляжи, самые тёплые отмели, зимы не такие суровые, как в нашем Прибережье. А поселений на южных берегах до недавнего времени было мало: налётчики с Закатных Проливов не давали спокойно жить.
Острова всегда были раздором между Крайновыми и правителями Проливов. И вот история наконец-то закончилось. Теперь и Проливы принадлежали Сторожевой Скале. На Острова начала возвращаться жизнь.
Тихая Бухта представляла собой большую круглую чашу, соединённую с морем узким выходом. Когда-то давно здесь изрыгала пламя и лаву огненная гора, потом она уснула навсегда, и жерло её заполнилось водой через разрушенную последним извержением стену кратера.
А теперь здесь жили люди солаунга Крайнова. Добывали жемчуг, рыбу, клешнехватов, выпасали коз на пологих склонах под кронами алых деревьев, и не боялись больше жестоких находников с юга.
Наш корабль пошёл не к центральной пристани, к ней выходили дома уважаемых людей Бухты, а пристал к западному мысу. Именно здесь, в безымянном поселении ныряльщиков, и закончился мой путь от Сторожевой Скалы к Алым Островам.
Меня встречала высокая могучая женщина из народа мён. Я впервые вживую видела ту, о чьих сородичах только слышала в вечерних байках от взрослых. И облик её мало чем отличался от услышанного.
Она носила безрукавку и короткие, выше щиколотки, штаны из парусины цвета неба, на поясе висело оружие: нож в жёлтых ножнах и короткий прямой меч. Коротко стриженные волосы топорщились морским ежом, кожа имела пепельный оттенок, но вовсе не серый, а такой, когда угли ещё не до конца прогорели и просвечивают сквозь золу, и при этом оттенок - светлый, что удивительно. А лицо являло собой яростную, неукротимую красоту во плоти. Я сразу подумала, что мне такой не быть никогда, и всё потому, что она - мёнша, а я - тазаринка.
Корабль, избавившись от меня, уже отчаливал.
- Имя мне - Сёякинон, так и зови, - назвалась женщина. - Пойдём, что ли…
Она говорила на нашем наречии внятно и правильно, но с неким чужим отзвуком в голосе. Должно быть, выросла среди своих, а потом как-то попала в Прибережье. Может, долг платила солаунгу, а после - так и осталась здесь, потому что возвращаться ей было некуда.
- Запомни правила, тазаринка, - говорила Сёякинон, пока мы шли по каменной тропе куда-то вверх. - Не верь, не бойся, не проси и не надейся. Твой долг - это только твой долг, ничей больше. Тебе нет дела до чужих долгов. Никому нет дела до твоего долга. Никакой мены, никакой игры на интерес, узнаю - Тайнозеро сладким мёдом покажется, а начальный счёт - восстановится, каким и был до того.
- Я не собиралась…
Она хлопнула меня по губам, не сильно, не до крови, но я не успела отдёрнуться.
- И старших не перебивай, покуда слова тебе не отдадут сами.
Какое-то время мы шли молча, затем мёнша продолжила:
- Слабый плачет всегда. Покажешь страх, слабость - погибнешь. Попрошаек вообще не любит никто. Мир уважает только силу. Не силу тела, так силу духа, и второе даже вперёд первого. Ты слишком мала для такого долга, тазаринка, но я не буду спрашивать, как и отчего ты приняла его на себя. И ты не спрашивай у других об их долгах тоже. Здесь никому нет дела до того, что у кого когда было. Пришли.
Под кронами-куполами нескольких алых деревьев стояли одинаковые дома, раскрашенные разными цветами, каждый - в свой. По центру стоял дом побольше, общинный, как я потом узнала. В нём собирались все на обед и общий ужин, там же получали задания на день.
Меня отвели в синий дом, упиравшийся торцом в скалу. Была в нём одна-единственная светелка, вдоль стен тянулись спальные лавки, разделённые поперечными досками на равные части. По центру стоял длинный стол, и на него падал дневной свет сквозь прозрачную крышу. С непривычки мне показалось, будто обитателей в синем доме слишком много, потом я узнала, что их было всего четырнадцать, а я стала пятнадцатой.
При виде моей мёнши все сразу бросили дела и встали, вытянувшись в струнку.
- Это Мизарив, - назвала меня великанша. - Теперь она будет жить с вами.
- Ещё один лишний рот, - отчётливо высказался кто-то из девочек.
- Ещё одна драка без правил, и я решу, что лишняя здесь ты, Милёна, - с отчётливой угрозой в голосе выговорила Сёякинон. - Ученики - под защитой. Забыла?
Я крепче прижала к себе узелок со своими нехитрыми пожитками, собранными мне в дорогу женщинами нижних галерей родового замка Крайновых.
Кажется, долг мой солаунгу отдавать придётся не так уж легко, как поначалу думалось.
***
Мне отвели место в дальнем углу, у входа. Наверное, оно было не самым лучшим с точки зрения обитателей синего дома, но меня устроило полностью. Здесь получался такой тупик, почти что пещерный грот, между двумя стенами: стеной светелки и стеной сеней. Было и окно - окна прорезали над каждою лавкой. Но на моё поскупились. В два раза уже, и опять же, очень удобно, если лечь ногами в сторону соседней лавки.
