Одета она была так же, как её товарищи по игре, а играли они в догонялки. Девочка на бегу внезапно обернулась, и меня поразила железная полумаска, скрывавшая левую сторону её лица. Полумаску искусно отлили с поразительной точностью, она полностью соответствовала той половине, которую скрывала, из-за этого казалось, будто девочка - двуликая, живая и неживая одновременно.
В спину дохнуло жутью почище чуждой магии Тайнозера. Что случилось с бедным ребёнком? Зачем ей это? В голову пришло только одно объяснение: девочка окривела на один глаз по какой-то причине. Увечье и скрывала железная маска. Бедное дитя. Сложно ей будет найти мужа, с таким-то лицом…
Я снова удивилась собственным мыслям. Мне-то что до чужого замужества, состоится оно или нет! О себе бы лучше тревожиться. Торг рабский в городе не давал покоя, напоминая: ни защиты у тебя, ни силы, прядь красная в волосах, метка Тайнозера, не в счёт. Что с тобой сделают, никто не увидит. Нет родни. Совсем уже заступиться некому.
Галерея привела на широкую, открытую всем ветрам, площадку. Лишь невысокий - по колено - парапет отделял её от пропасти. Полукругом тянулась длинная каменная лавка, напротив, как её отражение, вторая, между ними поднимался низенький овальный столик. И снова казалось, будто площадку вместе с лавочками и столом сразу вытесали из камня целиком - нигде не виднелось ни одного стыка.
А у парапета стоял высокий крепкий мужчина в одежде из серой парусины, и к нему прижималась девочка, та самая, что пробежала мимо меня в галерее.
Они обернулись синхронно, и я поняла, что вижу перед собой отца и дочь. И дело даже не в железной маске у мужчины, у них оказались на удивление одинаковые лица, и волосы горели одинаковым огнём, рыжим и алым, как пожар на закате.
Передо мной стоял не кто иной, как солаунг Крайнов.
- Здравия тебе, Мизарив Беляева, - сказал он мне, и голос его, глубокий и звучный, голос человека, привыкшего командовать большим кораблём во время бурь, отразился от каменных стен негромким эхом.
Крайнов сказал что-то дочери негромко, и та убежала. Я не посмотрела ей вслед. От правителя Прибережья разошлась невидимая волна, поднялась от парапета, замкнулась над головой прозрачным куполом.
- Это «полог», - дружелюбно объяснил мне Крайнов. - Нас никто не услышит, если я того не захочу…
Очередное колдовство. У Весела - «истинный взор», у Крайнова - «полог».
- Ты - маг, почтенный? - вырвалось вдруг у меня.
- И да, и нет, - шевельнул он пальцами. - У магов - дипломы Амаригской Академии, их учат волшбе много лет, с раннего детства. Я же так… нахватался в юности кой чего полезного в дальних морских переходах от страших воинов… но и только. Присаживайся, Мизарив, - указал он на каменную лавочку. - Разговор будет серьёзным и долгим.
Я осторожно присела на самый краешек. Камень против всех ожиданий оказался тёплым, нагрело, видно, на солнце. Хотя откуда бы солнце успело, утро же раннее! Крайнов устроился напротив, так, чтобы между нами осталась отполированная до зеркального блеска гладь гранитной столешницы. А сидел не так, как мы привыкли: ноги под себя подобрал. Наверное, так ему было удобно.
Я украдкой вытерла об одежду внезапно вспотевшие ладони. Со мной, как с равной, говорил человек, чей профиль на монетах Торгового Города чеканили… Разве можно спокойно относиться к такому?!
- Поведай-ка, что случилось с тобой после того, как ты волка встретила?
- Ты знаешь волка? - снова не удержалась я.
Нет бы подумала вперёд, кому задаю вопросы…
- Знаю, - усмехнулся Крайнов. - Имя ему - Рогор, и вот он-то как раз и есть дипломированный маг. Учился в самом Амариге, белом городе, сияющем над мирами.
- Зачем же ты ловил его…
Вот тут я уже прикусила себе язык, но опять позже, чем надо бы.
- Долг ему я вернуть хотел. Большой долг, увесистый, - Крайнов вдруг ткнул себя в железную маску, закрывавшую половину лица. - А он, сама видела, от возврата бегать вздумал. Так что же случилось с тобой после того, как ты Рогора встретила? Отвечай.
И единственный глаз его вонзился в меня копьём «истинного взора».
Я рассказала всё.
Как встретила зверя в гроте за водопадом, как стрелу из тела его вытащила, как он по запаху нашёл меня и спрятался в малом доме. Как почтенный Весел Хрустов спалить нас обоих надумал и что из того вышло. Как уходили мы наверх, к Тайнозеру, потому что другие пути нам были заказаны.
Пёстрые скалы и зелёный туман над чёрной водой встали перед глазами как наяву. И судьба, постигшая Весела. Как сорвался он от камня моего и умер от старости до того ещё, как тело его разбилось о скалы…
Про мачеху только ничего не рассказала, потому что про мачеху ведь и не спрашивали, а мне самой внезапно сделалось на удивление всё равно.
Дом отца я потеряла безвозвратно, это-то я понимала теперь очень хорошо.
- Добро, - подвёл Крайнов итог моему рассказу. - А дальше что ты думаешь, Мизарив?
- Не знаю, почтенный, - ответила я.
Я и вправду не знала. Не видела себя дальше этого разговора с правителем Прибережья.
- Ты хотела бы вернуться в дом своего отца?
- Нет, - сразу же сказала я.
- Почему?
Я вспомнила мачеху, глаза её пустые, яростный рык Весела «Поджигай!»… Как объяснить всё коротко и ясно? Но Крайнов ждал ответа. Он не задавал вопросов просто так.
- Мой дом сгорел, - сказала я. - Ещё на погребальном костре отца моего сгорел.
Я вспомнила пламя, взвившееся мало не до самого неба. Лодку-насад, расправившую парус под ветрами уже иного мира. Небесные чертоги приняли моего бедного отца, и как же жаль, что мне не дали рвануться следом. Чьи-то руки схватили за плечи, оттащили от страшного жара. Я потом так и не узнала, ни кто это был, ни зачем он спасал меня…
- Я не вернусь, - завершила я свои воспоминания. - Некуда мне. Не к кому.
Не к кому. Ведь Волк, он же Рогор, ушёл. Тайнозеро пропустило его на другой берег. Не сожрало, я же видела, смертельный зелёный туман магу с дипломом Амаригской Академии не мог причинить вреда.
- Если желаешь, я могу позаботиться о тебе.
- Ты, почтенный? - изумилась я. - Обо мне? Почему?!
- Покажи мне руки. Положи их на стол.
Я сделала по слову его.
- Что ты видишь? Не отвечай сразу. Присмотрись.
Я старательно присмотрелась. Руки как руки. Огрубевшие от летней работы, с обломанными ногтями, с царапинами. Смуглые, но светлее, чем у чистокровных тазар: отцовское наследие…
- Вот, - Крайнов показал мне, устав дожидаться, когда я пойму сама. - Светло-синие точки. Они не появляются просто так, это - врождённое качество.
Точки… И на лице у меня такие же были, у виска.
- Тазареом стоит на огненном берегу, по ту сторону моря. Жизнь там сурова и безжалостна. И народ, привыкший жить между водой и подземным огнём, обзавёлся защитой. Синий цвет означает сродство со стихией воды, красный - с огнём…
- Магия? - удивилась я. - У меня?!
- Не магия, нет. Родство стихийное, предопределённое рождением. Для поступления в Академию Амарига всё равно мало. Почтенные маги отбирают себе в ученики тех, в ком уже проявился дар, причём проявился мощно и рано. Будущая морская ведьма - вовсе не то, что может их всерьёз заинтересовать. А вот мне на жемчужные плантации ныряльщицы нужны…
Я молчала. Ныряла и плавала я и впрямь хорошо, а жемчужницы уходят на глубину только на зиму, прячутся там от суровых морозов, сковывающих воду морскую звонким льдом. И уж зимой да ранней весною промысел не ведут: толку никакого, не нарос ещё под звёздчатым панцирем заветный морской камень.
- Я дам тебе дело, способное прокормить тебя всегда, - продолжил Крайнов, внимательно меня разглядывая. - Ныряльщиков кормят без оглядки, каждый день, и о голоде можно не думать. Обо многом ещё не придётся больше думать одинокой девочке. Во что одеться, как обуться, где преклонить голову для сна. И приневолить никто не посмеет моего человека. Мужчину для любви и отца своим детям выберешь ты сама.
Я прикусила губу. Дело говорил Крайнов, куда мне податься. Одинокую сироту всякий может обидеть, а то и убить, и никто о том не узнает. Я не боялась смерти, после Тайнозера-то, но зачем умирать, если можно не умирать?
Вот только… никому верить нельзя!
- А что взамен?
- Достойный вопрос, - серьёзно кивнул Крайнов, в хищном взгляде его единственного глаза проявилось уважение. - Взамен ты добудешь для меня со дна морского пять тысяч жемчужин.
Пять тысяч! Для меня это была немыслимая сумма, вроде «видимо-невидимо». Я и до тысячи сосчитать не могла, что там до тысячи, до сотни! Сотня казалась громадным числом, а здесь… На небе, наверное, и то звёзд поменьше будет, чем пяти тысяч жемчужин для Крайнова!
- Много просишь, солаунг Крайнов, - медленно выговорила я наконец.
- Много даю, сирота Мизарив, - в тон мне ответил он.
Я молчала, сомневаясь, и солаунг решил разъяснить мне, глупой, в чём дело.
- Жизнь твоя стоит дороже пяти тысяч жемчужин, Мизарив. За нетронутую девочку, да ещё тазаринку, да ещё со сродством стихийным по Воде отсыплют золота по её весу, а в иных местах и того более. Не поскупятся! Я же прошу у тебя пять тысяч жемчужин, и не к утру завтрашнему, а за столько дней, сколько тебе понадобится на то, чтобы освоить ремесло и начать свой долг отрабатывать. Но ты можешь отказаться, Мизарив. Отпущу тогда тебя, и иди куда хочешь.
Он не произнёс вслух, но я будто услышала продолжение его же голосом «а далеко ли одна уйдёшь, без защиты? До первого же торга рабского, как Светозарный свят…»
Никому не верь.
- Почему? - спросила я. - Почему вместо золота по моему весу - всего лишь пять тысяч жемчужин, и то не на завтра же сразу?
Он побарабанил пальцами по столешнице. Я смотрела, не в силах отвести взгляда. А Весел Хрустов, к примеру, не стал бы рассуждать, как и чем ответить на мой вопрос. Окрикнул бы, не лезть к старшему с глупостями велел бы. А солаунг решал, что ему сказать мне сейчас следовало. И я ведь знала откуда-то, что как равной он мне ответит, не отмахнётся с досадою. Удивительные дела! Кто он и кто я…
- Есть у магии одно свойство, - сказал Крайнов наконец. - Чтобы увеличить силу во стократ, необходимо наложить на себя ограничение. Равное, а то и большее. И выполнять самим же собой установленное правило неукоснительно, как бы ни хотелось увильнуть от него в сторону. Потому что кара за нарушение настигнет суровая. Чем значительнее кара, тем больше силы, к слову говоря… «Истинный взор» сам по себе, как и любая волшба, в крупных делах мало что стоит. А вот если добавить к нему невозможность лгать самому, отвечая на прямо заданный вопрос… Даже если тот вопрос задаёт сирота девочка, существо заведомо слабое и в самом низу лестницы стоящее…
Я ощутила, как мурашки бегут по хребту, приподнимают волосы на затылке. Это какова же должна быть сила, если ради неё солаунг Крайнов сам себе лгать запретил даже и в мелочи под страхом наказания лютого! Расплата, безусловно, пришла бы магическая, с колдовством так и есть на самом деле: дрогнешь или не просчитаешь, как следует, последствия и как раз попадёшь под жестокий камнепад. И не спасут.
- Вопрос почему мне нужен жемчуг вместо золота за тебя, Мизарив, требует вдумчивого ответа. И я готов его дать во исполнение Сделки и Клятвы по «истинному взору». Слушай внимательно, слушай и запоминай, повторять не буду.
Я - солаунг Прибережья, Алых Островов и Закатных проливов. Прибережье поднимали, защищали и отстраивали мои старшие, а я унаследовал его. Алые Острова пришли под руку нашего рода в поисках защиты от находников из Закатных Проливов во время правления моего отца. А я, - он медленно сжал кулак, - отправился дальше и принудил Проливы к покорности! Но именно там случился у меня раздор с кланом Рогора. Они владели Проливами и торговали напрямую с Амаригом. И не было от них покоя ни Алым островам, ни Берегу Вечной Весны, ни Тазареому, ни Спешалю. Много вёсен прошло прежде, чем пали Проливы, и море наконец-то стало спокойным, от Прибережья на севере до Огненных Гор на юге! И это совершил я, Володар Крайнов, солаунг Прибережья! Я и мои люди. Мы ударили, и пала твердыня, клещом впивавшаяся в пути торговые по нашему морю.
Рогор был младшим сыном яронда Тагора, повелителя Проливов. И напал он ночью, в чём было мало чести, и ударил в спину, ни достоинства в том ударе не найти при всём желании, ни храбрости. Но его проклятие пало не только лишь на меня, но и на всех моих потомков. Видела ли ты мою младшую дочь, Мизарив?
Я вспомнила девочку с железной полумаской на лице и кивнула. Крайнов поднял руку и убрал с лица железо. Я вскрикнула, поневоле подаваясь назад, едва не упала.
Полумаска скрывала провал на месте глаза, когда-то бывший сплошной кровавой раной, а сейчас неровно заросший бурой плотью. Я сразу поняла, что забыть подобное сумею очень нескоро. К счастью, солаунг не стал мучить меня, вернул полумаску обратно.
- Все мои дети получили это увечье одновременно со мною. Даже стонды, о которых я и знать не знал, потому что не помнил, где, в какой стороне и в каком доме какая именно женщина подарила мне свою любовь. Любой мой ребёнок, рождённый после битвы за Проливы, появляется на свет с половиной лица вместо целого. Дети моих сыновей рождаются такими же. Мои дочери никогда не выйдут замуж, потому что их дети родятся порчеными, как и они сами. А теперь скажи, Мизарив, надо ли мне отплатить Рогору за такое или всё же следует его простить и зла не помнить?
Я молчала, вцепившись пальцами в края гранитной лавочки. Вспоминала девочку с железной полумаской на лице, и холод впивался мне в затылок. Волк, волк, что же ты натворил?! Дети платят за дела родителей, принимая на себя их наследство, но - не настолько же!
- Зачем! - вырвалось у меня поневоле. - Почему - так?
- Я не знаю, - честно ответил Крайнов. - Вот, у него самого спросить хотел, чем он думал, вызывая на мою голову именно такую волшбу, да не вышло ничего. Но он вернётся за тобой, Мизарив. Однажды он вернётся!
Солаунг улыбнулся, и от его улыбки, как мне показалось, даже солнечный свет померк, настолько мрачной и жестокой она была.
- Но я не караю невинных, - продолжил он. - Тебе ничего не грозит, Мизарив. Учись делу ныряльщика, добывай жемчуг и живи. Долг отдашь - и ничего между нами не останется. Вольна ты будешь покинуть Прибережье или же остаться, как сама того пожелаешь. Замуж пойдёшь, детей родишь, - всё как у всех. Но обереги тебя Светозарный вместе с Рогором, когда он вернётся, против меня худое замыслить! Не дам я тогда тебе пощады, так и знай.
- Почему ты думаешь, что я близко подойду к такому страшному колдуну, о каком ты рассказал, почтенный солаунг? - спросила я, не давало мне покоя увечье страшное, и ещё меньше покоя шло от памяти о железной полумаске на лице маленькой девочки.
Если бы я только подумать могла, что Рогор-Волк способен на такое зло!
Я ему стрелу из тела вынула, не зная, кто он и что он такое, вспомнилось вдруг мне. А он меня от Тайнозера защитил, что не постарела я в один миг, как все его враги…
- Потому, - ответил Крайнов со вздохом, - что полюбила ты его, слова доброго не стоящего. Может, забудешь ты про свою любовь и найдёшь себе новую, может быть, и нет. Но он вернётся к тебе в любом случае, а когда вернётся, то… - и он снова сжал кулак с такой силою, что пальцы хрустнули.
В спину дохнуло жутью почище чуждой магии Тайнозера. Что случилось с бедным ребёнком? Зачем ей это? В голову пришло только одно объяснение: девочка окривела на один глаз по какой-то причине. Увечье и скрывала железная маска. Бедное дитя. Сложно ей будет найти мужа, с таким-то лицом…
Я снова удивилась собственным мыслям. Мне-то что до чужого замужества, состоится оно или нет! О себе бы лучше тревожиться. Торг рабский в городе не давал покоя, напоминая: ни защиты у тебя, ни силы, прядь красная в волосах, метка Тайнозера, не в счёт. Что с тобой сделают, никто не увидит. Нет родни. Совсем уже заступиться некому.
Галерея привела на широкую, открытую всем ветрам, площадку. Лишь невысокий - по колено - парапет отделял её от пропасти. Полукругом тянулась длинная каменная лавка, напротив, как её отражение, вторая, между ними поднимался низенький овальный столик. И снова казалось, будто площадку вместе с лавочками и столом сразу вытесали из камня целиком - нигде не виднелось ни одного стыка.
А у парапета стоял высокий крепкий мужчина в одежде из серой парусины, и к нему прижималась девочка, та самая, что пробежала мимо меня в галерее.
Они обернулись синхронно, и я поняла, что вижу перед собой отца и дочь. И дело даже не в железной маске у мужчины, у них оказались на удивление одинаковые лица, и волосы горели одинаковым огнём, рыжим и алым, как пожар на закате.
Передо мной стоял не кто иной, как солаунг Крайнов.
- Здравия тебе, Мизарив Беляева, - сказал он мне, и голос его, глубокий и звучный, голос человека, привыкшего командовать большим кораблём во время бурь, отразился от каменных стен негромким эхом.
ГЛАВА 3. СОЛАУНГ КРАЙНОВ
Крайнов сказал что-то дочери негромко, и та убежала. Я не посмотрела ей вслед. От правителя Прибережья разошлась невидимая волна, поднялась от парапета, замкнулась над головой прозрачным куполом.
- Это «полог», - дружелюбно объяснил мне Крайнов. - Нас никто не услышит, если я того не захочу…
Очередное колдовство. У Весела - «истинный взор», у Крайнова - «полог».
- Ты - маг, почтенный? - вырвалось вдруг у меня.
- И да, и нет, - шевельнул он пальцами. - У магов - дипломы Амаригской Академии, их учат волшбе много лет, с раннего детства. Я же так… нахватался в юности кой чего полезного в дальних морских переходах от страших воинов… но и только. Присаживайся, Мизарив, - указал он на каменную лавочку. - Разговор будет серьёзным и долгим.
Я осторожно присела на самый краешек. Камень против всех ожиданий оказался тёплым, нагрело, видно, на солнце. Хотя откуда бы солнце успело, утро же раннее! Крайнов устроился напротив, так, чтобы между нами осталась отполированная до зеркального блеска гладь гранитной столешницы. А сидел не так, как мы привыкли: ноги под себя подобрал. Наверное, так ему было удобно.
Я украдкой вытерла об одежду внезапно вспотевшие ладони. Со мной, как с равной, говорил человек, чей профиль на монетах Торгового Города чеканили… Разве можно спокойно относиться к такому?!
- Поведай-ка, что случилось с тобой после того, как ты волка встретила?
- Ты знаешь волка? - снова не удержалась я.
Нет бы подумала вперёд, кому задаю вопросы…
- Знаю, - усмехнулся Крайнов. - Имя ему - Рогор, и вот он-то как раз и есть дипломированный маг. Учился в самом Амариге, белом городе, сияющем над мирами.
- Зачем же ты ловил его…
Вот тут я уже прикусила себе язык, но опять позже, чем надо бы.
- Долг ему я вернуть хотел. Большой долг, увесистый, - Крайнов вдруг ткнул себя в железную маску, закрывавшую половину лица. - А он, сама видела, от возврата бегать вздумал. Так что же случилось с тобой после того, как ты Рогора встретила? Отвечай.
И единственный глаз его вонзился в меня копьём «истинного взора».
Я рассказала всё.
Как встретила зверя в гроте за водопадом, как стрелу из тела его вытащила, как он по запаху нашёл меня и спрятался в малом доме. Как почтенный Весел Хрустов спалить нас обоих надумал и что из того вышло. Как уходили мы наверх, к Тайнозеру, потому что другие пути нам были заказаны.
Пёстрые скалы и зелёный туман над чёрной водой встали перед глазами как наяву. И судьба, постигшая Весела. Как сорвался он от камня моего и умер от старости до того ещё, как тело его разбилось о скалы…
Про мачеху только ничего не рассказала, потому что про мачеху ведь и не спрашивали, а мне самой внезапно сделалось на удивление всё равно.
Дом отца я потеряла безвозвратно, это-то я понимала теперь очень хорошо.
- Добро, - подвёл Крайнов итог моему рассказу. - А дальше что ты думаешь, Мизарив?
- Не знаю, почтенный, - ответила я.
Я и вправду не знала. Не видела себя дальше этого разговора с правителем Прибережья.
- Ты хотела бы вернуться в дом своего отца?
- Нет, - сразу же сказала я.
- Почему?
Я вспомнила мачеху, глаза её пустые, яростный рык Весела «Поджигай!»… Как объяснить всё коротко и ясно? Но Крайнов ждал ответа. Он не задавал вопросов просто так.
- Мой дом сгорел, - сказала я. - Ещё на погребальном костре отца моего сгорел.
Я вспомнила пламя, взвившееся мало не до самого неба. Лодку-насад, расправившую парус под ветрами уже иного мира. Небесные чертоги приняли моего бедного отца, и как же жаль, что мне не дали рвануться следом. Чьи-то руки схватили за плечи, оттащили от страшного жара. Я потом так и не узнала, ни кто это был, ни зачем он спасал меня…
- Я не вернусь, - завершила я свои воспоминания. - Некуда мне. Не к кому.
Не к кому. Ведь Волк, он же Рогор, ушёл. Тайнозеро пропустило его на другой берег. Не сожрало, я же видела, смертельный зелёный туман магу с дипломом Амаригской Академии не мог причинить вреда.
- Если желаешь, я могу позаботиться о тебе.
- Ты, почтенный? - изумилась я. - Обо мне? Почему?!
- Покажи мне руки. Положи их на стол.
Я сделала по слову его.
- Что ты видишь? Не отвечай сразу. Присмотрись.
Я старательно присмотрелась. Руки как руки. Огрубевшие от летней работы, с обломанными ногтями, с царапинами. Смуглые, но светлее, чем у чистокровных тазар: отцовское наследие…
- Вот, - Крайнов показал мне, устав дожидаться, когда я пойму сама. - Светло-синие точки. Они не появляются просто так, это - врождённое качество.
Точки… И на лице у меня такие же были, у виска.
- Тазареом стоит на огненном берегу, по ту сторону моря. Жизнь там сурова и безжалостна. И народ, привыкший жить между водой и подземным огнём, обзавёлся защитой. Синий цвет означает сродство со стихией воды, красный - с огнём…
- Магия? - удивилась я. - У меня?!
- Не магия, нет. Родство стихийное, предопределённое рождением. Для поступления в Академию Амарига всё равно мало. Почтенные маги отбирают себе в ученики тех, в ком уже проявился дар, причём проявился мощно и рано. Будущая морская ведьма - вовсе не то, что может их всерьёз заинтересовать. А вот мне на жемчужные плантации ныряльщицы нужны…
Я молчала. Ныряла и плавала я и впрямь хорошо, а жемчужницы уходят на глубину только на зиму, прячутся там от суровых морозов, сковывающих воду морскую звонким льдом. И уж зимой да ранней весною промысел не ведут: толку никакого, не нарос ещё под звёздчатым панцирем заветный морской камень.
- Я дам тебе дело, способное прокормить тебя всегда, - продолжил Крайнов, внимательно меня разглядывая. - Ныряльщиков кормят без оглядки, каждый день, и о голоде можно не думать. Обо многом ещё не придётся больше думать одинокой девочке. Во что одеться, как обуться, где преклонить голову для сна. И приневолить никто не посмеет моего человека. Мужчину для любви и отца своим детям выберешь ты сама.
Я прикусила губу. Дело говорил Крайнов, куда мне податься. Одинокую сироту всякий может обидеть, а то и убить, и никто о том не узнает. Я не боялась смерти, после Тайнозера-то, но зачем умирать, если можно не умирать?
Вот только… никому верить нельзя!
- А что взамен?
- Достойный вопрос, - серьёзно кивнул Крайнов, в хищном взгляде его единственного глаза проявилось уважение. - Взамен ты добудешь для меня со дна морского пять тысяч жемчужин.
Пять тысяч! Для меня это была немыслимая сумма, вроде «видимо-невидимо». Я и до тысячи сосчитать не могла, что там до тысячи, до сотни! Сотня казалась громадным числом, а здесь… На небе, наверное, и то звёзд поменьше будет, чем пяти тысяч жемчужин для Крайнова!
- Много просишь, солаунг Крайнов, - медленно выговорила я наконец.
- Много даю, сирота Мизарив, - в тон мне ответил он.
Я молчала, сомневаясь, и солаунг решил разъяснить мне, глупой, в чём дело.
- Жизнь твоя стоит дороже пяти тысяч жемчужин, Мизарив. За нетронутую девочку, да ещё тазаринку, да ещё со сродством стихийным по Воде отсыплют золота по её весу, а в иных местах и того более. Не поскупятся! Я же прошу у тебя пять тысяч жемчужин, и не к утру завтрашнему, а за столько дней, сколько тебе понадобится на то, чтобы освоить ремесло и начать свой долг отрабатывать. Но ты можешь отказаться, Мизарив. Отпущу тогда тебя, и иди куда хочешь.
Он не произнёс вслух, но я будто услышала продолжение его же голосом «а далеко ли одна уйдёшь, без защиты? До первого же торга рабского, как Светозарный свят…»
Никому не верь.
- Почему? - спросила я. - Почему вместо золота по моему весу - всего лишь пять тысяч жемчужин, и то не на завтра же сразу?
Он побарабанил пальцами по столешнице. Я смотрела, не в силах отвести взгляда. А Весел Хрустов, к примеру, не стал бы рассуждать, как и чем ответить на мой вопрос. Окрикнул бы, не лезть к старшему с глупостями велел бы. А солаунг решал, что ему сказать мне сейчас следовало. И я ведь знала откуда-то, что как равной он мне ответит, не отмахнётся с досадою. Удивительные дела! Кто он и кто я…
- Есть у магии одно свойство, - сказал Крайнов наконец. - Чтобы увеличить силу во стократ, необходимо наложить на себя ограничение. Равное, а то и большее. И выполнять самим же собой установленное правило неукоснительно, как бы ни хотелось увильнуть от него в сторону. Потому что кара за нарушение настигнет суровая. Чем значительнее кара, тем больше силы, к слову говоря… «Истинный взор» сам по себе, как и любая волшба, в крупных делах мало что стоит. А вот если добавить к нему невозможность лгать самому, отвечая на прямо заданный вопрос… Даже если тот вопрос задаёт сирота девочка, существо заведомо слабое и в самом низу лестницы стоящее…
Я ощутила, как мурашки бегут по хребту, приподнимают волосы на затылке. Это какова же должна быть сила, если ради неё солаунг Крайнов сам себе лгать запретил даже и в мелочи под страхом наказания лютого! Расплата, безусловно, пришла бы магическая, с колдовством так и есть на самом деле: дрогнешь или не просчитаешь, как следует, последствия и как раз попадёшь под жестокий камнепад. И не спасут.
- Вопрос почему мне нужен жемчуг вместо золота за тебя, Мизарив, требует вдумчивого ответа. И я готов его дать во исполнение Сделки и Клятвы по «истинному взору». Слушай внимательно, слушай и запоминай, повторять не буду.
Я - солаунг Прибережья, Алых Островов и Закатных проливов. Прибережье поднимали, защищали и отстраивали мои старшие, а я унаследовал его. Алые Острова пришли под руку нашего рода в поисках защиты от находников из Закатных Проливов во время правления моего отца. А я, - он медленно сжал кулак, - отправился дальше и принудил Проливы к покорности! Но именно там случился у меня раздор с кланом Рогора. Они владели Проливами и торговали напрямую с Амаригом. И не было от них покоя ни Алым островам, ни Берегу Вечной Весны, ни Тазареому, ни Спешалю. Много вёсен прошло прежде, чем пали Проливы, и море наконец-то стало спокойным, от Прибережья на севере до Огненных Гор на юге! И это совершил я, Володар Крайнов, солаунг Прибережья! Я и мои люди. Мы ударили, и пала твердыня, клещом впивавшаяся в пути торговые по нашему морю.
Рогор был младшим сыном яронда Тагора, повелителя Проливов. И напал он ночью, в чём было мало чести, и ударил в спину, ни достоинства в том ударе не найти при всём желании, ни храбрости. Но его проклятие пало не только лишь на меня, но и на всех моих потомков. Видела ли ты мою младшую дочь, Мизарив?
Я вспомнила девочку с железной полумаской на лице и кивнула. Крайнов поднял руку и убрал с лица железо. Я вскрикнула, поневоле подаваясь назад, едва не упала.
Полумаска скрывала провал на месте глаза, когда-то бывший сплошной кровавой раной, а сейчас неровно заросший бурой плотью. Я сразу поняла, что забыть подобное сумею очень нескоро. К счастью, солаунг не стал мучить меня, вернул полумаску обратно.
- Все мои дети получили это увечье одновременно со мною. Даже стонды, о которых я и знать не знал, потому что не помнил, где, в какой стороне и в каком доме какая именно женщина подарила мне свою любовь. Любой мой ребёнок, рождённый после битвы за Проливы, появляется на свет с половиной лица вместо целого. Дети моих сыновей рождаются такими же. Мои дочери никогда не выйдут замуж, потому что их дети родятся порчеными, как и они сами. А теперь скажи, Мизарив, надо ли мне отплатить Рогору за такое или всё же следует его простить и зла не помнить?
Я молчала, вцепившись пальцами в края гранитной лавочки. Вспоминала девочку с железной полумаской на лице, и холод впивался мне в затылок. Волк, волк, что же ты натворил?! Дети платят за дела родителей, принимая на себя их наследство, но - не настолько же!
- Зачем! - вырвалось у меня поневоле. - Почему - так?
- Я не знаю, - честно ответил Крайнов. - Вот, у него самого спросить хотел, чем он думал, вызывая на мою голову именно такую волшбу, да не вышло ничего. Но он вернётся за тобой, Мизарив. Однажды он вернётся!
Солаунг улыбнулся, и от его улыбки, как мне показалось, даже солнечный свет померк, настолько мрачной и жестокой она была.
- Но я не караю невинных, - продолжил он. - Тебе ничего не грозит, Мизарив. Учись делу ныряльщика, добывай жемчуг и живи. Долг отдашь - и ничего между нами не останется. Вольна ты будешь покинуть Прибережье или же остаться, как сама того пожелаешь. Замуж пойдёшь, детей родишь, - всё как у всех. Но обереги тебя Светозарный вместе с Рогором, когда он вернётся, против меня худое замыслить! Не дам я тогда тебе пощады, так и знай.
- Почему ты думаешь, что я близко подойду к такому страшному колдуну, о каком ты рассказал, почтенный солаунг? - спросила я, не давало мне покоя увечье страшное, и ещё меньше покоя шло от памяти о железной полумаске на лице маленькой девочки.
Если бы я только подумать могла, что Рогор-Волк способен на такое зло!
Я ему стрелу из тела вынула, не зная, кто он и что он такое, вспомнилось вдруг мне. А он меня от Тайнозера защитил, что не постарела я в один миг, как все его враги…
- Потому, - ответил Крайнов со вздохом, - что полюбила ты его, слова доброго не стоящего. Может, забудешь ты про свою любовь и найдёшь себе новую, может быть, и нет. Но он вернётся к тебе в любом случае, а когда вернётся, то… - и он снова сжал кулак с такой силою, что пальцы хрустнули.
