- А то, что твой Самелюк со своими дружками лазил к девкам в общагу. А они там все шалавы. И, чтобы не уходить в армию девственником, он и лишился этой самой девственности с одной из этих шлюх.
Ленкины слова обожгли Маринку как огнем. Она помотала головой:
- Я тебе не верю. Он не мог так поступить со мной, - грубым низким голосом, цепляясь за последние лохмотья уверенности, сказала Марина. - Какие у тебя есть доказательства?
- Тебе нужны доказательства? Тогда пошли, - Лена уверенно направилась в коридор одеваться.
Марина со смешанными чувствами поднялась со своего места и тоже начала одеваться. Застегивая трясущимися руками пуговицы на своем пальто с пушистым песцовым воротником, Марина спросила:
- Куда мы пойдем?
- Сейчас узнаешь. За доказательствами пойдем, - Ленкина уверенность уже переросла в принципиальность доказать свою правоту.
Девчонки обулись, Ленка схватила подругу за руку и потащила в сторону общежития, которое, по Маринкиным убеждениям, населяли женщины легкого поведения. Марина уже сама была не рада происходящему. Она теперь совсем не была уверена, что хочет знать все наверняка. К тому же Марина считала себя очень приличной девушкой, и появляться в таком грязном месте, как общежитие, ей казалось краем неприличия. Но чем ближе они подходили к общаге, тем яснее становилось, что Ленка не врет. Уж очень целенаправленно она тащила свою подругу за доказательствами.
Ленка с размахом распахнула дверь общежития, предлагая Марине войти первой. Но Марина остановилась, как вкопанная. Ленка тут же за руку втащила ее в помещение. Дальше они поднялись по лестнице на второй этаж и прошли по узкому длинному и пустынному коридору, остановившись напротив двери с номером двадцать четыре. Ленка постучала. Послышались шаги, и дверь открыла девушка среднего роста в белой блузке с объемными рюшками, заправленной в короткую черную юбку, обтягивающую узкие бедра. Худая талия опоясана ярким широким сиреневым поясом. Стройные ноги в колготках телесного цвета уютно чувствовали себя в домашних тапочках. Прямые выбеленные волосы обрамляли напудренное личико, на котором выделялись большие глаза, жирно подведенные черным карандашом. Она хлопала длинными накрашенными ресницами, разглядывая нежданных гостей. Рот, очерченный яркой помадой под цвет пояса, был занят жевательной резинкой, которую девица показушно нажевывала, при этом не говоря ни слова, и в то же время всем своим видом спрашивая, зачем пожаловали к ней эти гости.
- Привет! - начала разговор Лена.
- Привет! - спокойно ответила хозяйка комнаты, стоя в дверях и не приглашая никого войти.
- Вот, - Ленка кивнула в сторону Марины, - человек пришел за доказательствами, что между тобой и Эриком все было по-взрослому.
Жанна перевела невозмутимый взгляд на Марину, а та в свою очередь уставилась на девушку ошалелым взглядом, постепенно узнавая в ней ту самую Жанну, с которой она застукала Эрика утром на кухне у Сергея.
- И-и-и? - протянула Жанна, продолжая демонстративно жевать, и также презрительно взирать на Марину, как когда-то та смотрела на нее.
- Ну так было у вас или нет? - нетерпеливо повторила вопрос Ленка.
Жанна скривила рот в усмешке и стала надувать пузырь из жевательной резинки, специально затягивая паузу. Пузырь становился все больше и больше. Маринке захотелось ткнуть пальцем в этот пузырь и размазать его по этой наглой размалеванной роже. Жанна ловко поймала момент, пока пузырь не успел лопнуть, и жвачка исчезла у нее во рту. Она явно наслаждалась своим преимуществом, заставляя эту противную высокомерную гордячку Марину унижаться, ожидая ответа.
- Ну было, - наконец безразлично произнесла Жанна, и принялась надувать очередной пузырь.
Маринка представляла собой жалкое зрелище. Ее глаза сощурились от злости и обиды, рыдания подступили к горлу, губы предательски задрожали. Она резко развернулась и побежала прочь по длинному коридору к выходу. Ленка тут же рванула за ней. Жанна посмотрела им вслед и умышленно сильно выдохнула, чтобы пузырь лопнул, как будто своим разрывом помогая убегавшим поскорее покинуть общежитие. Затем Жанна вернулась в комнату. Ее соседка по комнате и подруга по совместительству сидела за столом и красила ногти на руках. Она, конечно же, слышала весь этот короткий разговор, но не вмешивалась. Довольная Жанна плюхнулась на диван, откинулась на его спинку, удобно закинув голову назад, улыбнулась и сама себе удовлетворенно сказала:
- Месть - это блюдо, которое подают холодным.
Подруга оторвалась от своего занятия:
- Так я не поняла, было или нет?
- У меня? С Эриком? Я тебя умоляю! - Жанна театрально ухмыльнулась. - Он, конечно, хороший парень, симпатичный, но верен этой толстозадой свинье до одури. Он ее боится, а она им вертит, как хочет. Ты бы видела, как она испепеляла меня взглядом, стараясь унизить! Я взгляд этой гадины никогда не забуду. Мне жаль Эрика, если он на ней женится. Она строит из себя королеву, а остальные для нее полное ничтожество. Так ей и надо, пусть поплачет, ей полезно.
- Блин, Жанка, ты жестокая. А если ты разрушишь их любовь?
- Вот и посмотрим, что это за любовь и какие испытания она выдержит. А я не жестокая, а справедливая. И себя в обиду не дам. Так что пусть эта особа спустится с небес на землю.
- Да, круто ты ее осадила, - восхитилась подруга Жанной.
Маринка выскочила на улицу, как будто за ней гнались черти. Ей было жарко, и она на ходу расстегивала пуговицы на пальто. Ленке еле удалось ее догнать и схватить за руку.
- Отстань! - с рыданиями в голосе крикнула Ленке Марина.
- Ну ты сама хотела доказательств, - оправдывалась Ленка.
- Да, хотела! И получила! - голос Марины сорвался на крик. - Я получила заслуженный шок, я наказана сама собою. Нечего лазить, куда не надо, и шляться по общагам. За это и поплатилась.
Марина развернулась и побежала в сторону дома. Ленка шла за подругой быстрым шагом, но не стала догонять, а лишь проследила, как Марина скрылась в подъезде своего дома.
Оказавшись в своей квартире, Марина, не раздеваясь, ворвалась в свою комнату, закрыла за собой дверь и бросилась лицом на диван. Она билась в истерике, рыдая в голос. Все идеалы рухнули в одно мгновение. Ей было жаль себя. Она поняла, что ее предали, что Эрик вывалял в грязи их любовь, осквернил и растоптал все их чувства. И это поганое ощущение половой тряпки, об которую вытерли ноги, не покидало девушку. Ее натыкали носом в дерьмо, как котенка-засранца.
Именно в таком состояние нашла свою дочь Зинаида Матвеевна, придя домой в течении получаса после Марины. Женщина не сразу поняла, что за звуки раздаются из комнаты дочери. Она тихонько приоткрыла дверь и увидела лежащую на диване лицом вниз и рыдающую Марину.
- Что случилось, доченька? - стараясь не испугать дочь своим внезапным появлением, спросила Зинаида Матвеевна, положив руку на плечо девушки.
Тело Марины перестало содрогаться от рыданий, и она подняла заплаканное лицо. Мать молча ждала ответа. Марина хотела что-то сказать, но рыдания снова подкатили к горлу и вырвались наружу с диким воем. Зинаида Матвеевна не на шутку испугалась.
- Сейчас, сейчас, - зашептала женщина, - успокоительное принесу.
Накапав валерианы в стакан с водой, Зинаида Матвеевна вернулась в комнату к дочери.
- На вот, выпей, легче будет. А поговорим после, - она протягивала дочери стакан с успокоительным.
У Марины было бешенное желание со всей силы ударить по руке матери, чтоб этот стакан вылетел и разбился в дребезги. Но последние остатки разума не позволили ей так поступить. Она села на диване и послушно приняла стакан из рук матери.
Через некоторое время капли валерианы возымели свое действие, и Марина ощутила, как на нее накатывает ледяное спокойствие. Боль немного отступила, освободив место холоду, чувства онемели, а внутри стали зарождаться гнев, злость, негодование и гадкое ощущение бессилия от того, что прямо сейчас она не может залепить смачную пощечину и плюнуть в предательскую рожу Эрика.
- Ну что? Успокоилась? - мать присела на краешек дивана рядом с дочерью.
Марина с опухшим от долгих рыданий лицом и красными от слез глазами, надув от горькой обиды губы, безжизненным взглядом уперлась в пол. Не отрывая глаз от одной точки, она зло прошептала:
- Этот подлец мне изменил.
- Кто? Эрик твой? В армии тебе изменил? - пыталась добиться ясности Зинаида Матвеевна.
- Нет. Здесь. До армии, с общажным девками, - это было все, что Марина могла сказать матери.
- Я так и знала. Я всегда тебе говорила, что он ненадежный. Не зря он мне не нравился, - напоминала дочери свое мнение о ее парне мать. - Вот и отправь его куда-подальше.
- Я завтра же напишу ему все, что я думаю, - выкрикнула Марина.
- Вот и правильно. Напиши все. Пусть знает, что его обман раскрылся, - подначивала мать. - А сейчас тебе надо поспать. Не достоин он тебя.
Зинаида Матвеевна ласково погладила дочь по голове. И принялась расстилать для нее постель.
Но, как только, мать вышла из комнаты, Марина уткнулась носом в подушку и продолжала рыдать, пока сон не сморил ее.
Зимним воскресным утром Марина старалась открыть глаза, но опухшие веки никак не поднимались. В первые минуты девушка решила, что ей приснился дурной сон, но сознание тут же вернуло ее в действительность. Сердце жалобно заныло. Марина посмотрела на себя в зеркало. За ночь она превратилась в затравленного зверька - красный нос, раздутые губы, а от глаз остались лишь щелочки. Ей стало безумно жаль себя, и слезы снова хлынули из глаз. Соленая жидкость защипала воспаленную кожу вокруг глаз, было ощущение, что за ночь слезы разъели кожу до мяса. Защитная реакция организма моментом высушила глаза. Но голова раскалывалась, и Марина с трудом могла воспроизвести вчерашний день. Она вспомнила, что должна написать Эрику.
Услышав, что дочь проснулась, Зинаида Матвеевна на скорую руку приготовила завтрак и позвала Марину. Аппетит у девушки отсутствовал. Она лениво вилкой поковыряла яичницу и сделала пару глотков чая. Затем молча удалилась в свою комнату. Там она приготовила ручку и бумагу и принялась за письмо. Но слов не было, как и не было желания жить. Она вымучила всего несколько предложений: «Я очень оскорблена твоим предательством. Я теперь все знаю, как ты спал со шлюхами. Но не хочу этому верить. Скажи мне, что это не так, и я поверю тебе». Запечатав это послание в конверт, она отдала его матери, чтобы та отнесла его на почту. Мать согласилась и заодно предложила Марине взять на работе отпуск, чтобы немного прийти в себя.
Перед тем, как опустить письмо в почтовый ящик, Зинаида Матвеевна решила нарушить запрет на чтение чужих писем, и то, что она прочла, оказалось не достаточным, по ее мнению, посланием. Последняя фраза ей совсем не понравилась, и она решила додавить обидчика дочери, написав ему письмо от себя. Она называла его гадом, подлецом и предателем, не достойным ее дочери, что он своим грязным поведение самца, бегая по шлюхам, довел дочь до состояния психической неуравновешенности, требовала больше не приближаться к ней, высказывая самые страшные угрозы и проклятия.
С отпуском не возникло никаких сложностей, Зинаида Матвеевна обо всем договорилась с начальством. И Марина целый месяц лежала лежнем, лишь изредка вставая для приема пищи.
Именно это письмо получил Эрик и решительно ничего не понял из его содержания. Не ясны были также причины, побудившие автора на его написание. И при этом парень не на шутку рассердился. Хотелось рвать и метать. То, в чем его обвиняли, не имело под собой никаких оснований и доказательств. Молодой солдат несколько секунд стоял, стиснув зубы и зажмурив глаза. В кулаке он держал злополучное письмо, незаметно для себя сминая его в бумажный ком.
Вечером этого же дня перед отбоем он вложил помятое письмо в новый конверт, а в дополнение приложил записку: «Вот, почитай, что мне твоя мать прислала, и объясни, что произошло. Про каких шлюх речь? Оправдываться в том, чего не было, я не собираюсь».
Ответ Эрика окончательно ошеломил Марину. Она ждала оправданий и извинений, а получила по сути «отпечаток протектора солдатского сапога». После этого она окончательно замкнулась в себе и решила, что больше никогда не напишет ему ни единой строчки. Но, когда этот негодяй и предатель вернется со службы, она с ним поквитается за все обиды. Он ответит ей за все свои прегрешения сполна. Девушка сразу представила, как Эрик стоит перед ней на коленях и вымаливает прощение. А она будет непреклонной, пнет его острым каблуком в грудь, чтоб побольнее, и уйдет, высоко подняв голову, а вскоре выйдет замуж и будет счастлива. Кто станет ее мужем, Марина еще не знала, но была уверена, что к тому времени она непременно отыщет кандидата, ведь с ее внешними данными плюс умением завлекать парней это не составит никакого труда. Общение с Ленкой она полностью прекратила, потому что считала ее виноватой во всем случившемся. Другие подруги были далеко. Приходя на рабочее место, Марина, кроме «здрасти и до свиданья», старалась ни с кем не разговаривать за исключением рабочих вопросов, и как робот выполняла свою работу.
Эрик терпеливо ждал ответа с разъяснением ситуации, но, когда по истечении месяца он не получил ничего, ему стало ясно, что писем больше не ожидается. За это время он уже остыл от своей злости и даже подумал, что слишком грубо ответил на письмо, присланное матерью Марины, поэтому решил попросить прощения за грубость и помириться с Маринкой, отправив ей свое извинительное письмо. Но ответа снова не было. Он написал еще одно письмо с извинениями, но ответом ему была тишина. Эрик не мог знать наверняка, хотя и догадывался, что зоркое цензорское око Зинаиды Матвеевны не даст просочиться мимо ни одному письмецу. Поэтому он попробовал написать Серегиной Ленке с просьбой передать письмо лично Марине в руки. Но, поскольку подруги были в ссоре, и Марина не шла на контакт, письмо так и не дошло до адресата.
Первую увольнительную Эрик получил спустя полгода службы. Именно в этот день его приехала навестить Мария Николаевна. Проделав длинный путь всего из-за двух дней для встречи со старшим сыном, заботливая мать привезла с собой вдоволь продуктов домашнего приготовления, чтобы Эрик мог всем поделиться с сослуживцами. Уж кто-кто, а мать Эрика, будучи женой офицера много лет, очень хорошо знала, чем можно порадовать бойцов. В этот же день Эрик снял для мамы комнату, где она и остановилась на ночь. Они сходили на море и долго гуляли по побережью, не смотря на еще не прогретый весенним солнышком воздух. Разговаривали обо всем, но никто не затронул тему отношений Эрика с Мариной, хотя в данном случае только мама Эрика могла чем-то помочь и пролить свет на все произошедшее. Но Марии Николаевне никто не говорил о ссоре, а сам Эрик тем более не хотел вмешивать свою мать в личные отношения, считая себя уже достаточно взрослым, чтобы бегать за помощью к маме. У нее и без того дел дома хватает. А с Маринкой он как-нибудь разберется сам. На следующий день Эрик проводил маму в аэропорт, так и ни сказав ни слова о том, что его беспокоило.
Писем от Марины больше не приходило.
Ленкины слова обожгли Маринку как огнем. Она помотала головой:
- Я тебе не верю. Он не мог так поступить со мной, - грубым низким голосом, цепляясь за последние лохмотья уверенности, сказала Марина. - Какие у тебя есть доказательства?
- Тебе нужны доказательства? Тогда пошли, - Лена уверенно направилась в коридор одеваться.
Марина со смешанными чувствами поднялась со своего места и тоже начала одеваться. Застегивая трясущимися руками пуговицы на своем пальто с пушистым песцовым воротником, Марина спросила:
- Куда мы пойдем?
- Сейчас узнаешь. За доказательствами пойдем, - Ленкина уверенность уже переросла в принципиальность доказать свою правоту.
Девчонки обулись, Ленка схватила подругу за руку и потащила в сторону общежития, которое, по Маринкиным убеждениям, населяли женщины легкого поведения. Марина уже сама была не рада происходящему. Она теперь совсем не была уверена, что хочет знать все наверняка. К тому же Марина считала себя очень приличной девушкой, и появляться в таком грязном месте, как общежитие, ей казалось краем неприличия. Но чем ближе они подходили к общаге, тем яснее становилось, что Ленка не врет. Уж очень целенаправленно она тащила свою подругу за доказательствами.
Ленка с размахом распахнула дверь общежития, предлагая Марине войти первой. Но Марина остановилась, как вкопанная. Ленка тут же за руку втащила ее в помещение. Дальше они поднялись по лестнице на второй этаж и прошли по узкому длинному и пустынному коридору, остановившись напротив двери с номером двадцать четыре. Ленка постучала. Послышались шаги, и дверь открыла девушка среднего роста в белой блузке с объемными рюшками, заправленной в короткую черную юбку, обтягивающую узкие бедра. Худая талия опоясана ярким широким сиреневым поясом. Стройные ноги в колготках телесного цвета уютно чувствовали себя в домашних тапочках. Прямые выбеленные волосы обрамляли напудренное личико, на котором выделялись большие глаза, жирно подведенные черным карандашом. Она хлопала длинными накрашенными ресницами, разглядывая нежданных гостей. Рот, очерченный яркой помадой под цвет пояса, был занят жевательной резинкой, которую девица показушно нажевывала, при этом не говоря ни слова, и в то же время всем своим видом спрашивая, зачем пожаловали к ней эти гости.
- Привет! - начала разговор Лена.
- Привет! - спокойно ответила хозяйка комнаты, стоя в дверях и не приглашая никого войти.
- Вот, - Ленка кивнула в сторону Марины, - человек пришел за доказательствами, что между тобой и Эриком все было по-взрослому.
Жанна перевела невозмутимый взгляд на Марину, а та в свою очередь уставилась на девушку ошалелым взглядом, постепенно узнавая в ней ту самую Жанну, с которой она застукала Эрика утром на кухне у Сергея.
- И-и-и? - протянула Жанна, продолжая демонстративно жевать, и также презрительно взирать на Марину, как когда-то та смотрела на нее.
- Ну так было у вас или нет? - нетерпеливо повторила вопрос Ленка.
Жанна скривила рот в усмешке и стала надувать пузырь из жевательной резинки, специально затягивая паузу. Пузырь становился все больше и больше. Маринке захотелось ткнуть пальцем в этот пузырь и размазать его по этой наглой размалеванной роже. Жанна ловко поймала момент, пока пузырь не успел лопнуть, и жвачка исчезла у нее во рту. Она явно наслаждалась своим преимуществом, заставляя эту противную высокомерную гордячку Марину унижаться, ожидая ответа.
- Ну было, - наконец безразлично произнесла Жанна, и принялась надувать очередной пузырь.
Маринка представляла собой жалкое зрелище. Ее глаза сощурились от злости и обиды, рыдания подступили к горлу, губы предательски задрожали. Она резко развернулась и побежала прочь по длинному коридору к выходу. Ленка тут же рванула за ней. Жанна посмотрела им вслед и умышленно сильно выдохнула, чтобы пузырь лопнул, как будто своим разрывом помогая убегавшим поскорее покинуть общежитие. Затем Жанна вернулась в комнату. Ее соседка по комнате и подруга по совместительству сидела за столом и красила ногти на руках. Она, конечно же, слышала весь этот короткий разговор, но не вмешивалась. Довольная Жанна плюхнулась на диван, откинулась на его спинку, удобно закинув голову назад, улыбнулась и сама себе удовлетворенно сказала:
- Месть - это блюдо, которое подают холодным.
Подруга оторвалась от своего занятия:
- Так я не поняла, было или нет?
- У меня? С Эриком? Я тебя умоляю! - Жанна театрально ухмыльнулась. - Он, конечно, хороший парень, симпатичный, но верен этой толстозадой свинье до одури. Он ее боится, а она им вертит, как хочет. Ты бы видела, как она испепеляла меня взглядом, стараясь унизить! Я взгляд этой гадины никогда не забуду. Мне жаль Эрика, если он на ней женится. Она строит из себя королеву, а остальные для нее полное ничтожество. Так ей и надо, пусть поплачет, ей полезно.
- Блин, Жанка, ты жестокая. А если ты разрушишь их любовь?
- Вот и посмотрим, что это за любовь и какие испытания она выдержит. А я не жестокая, а справедливая. И себя в обиду не дам. Так что пусть эта особа спустится с небес на землю.
- Да, круто ты ее осадила, - восхитилась подруга Жанной.
Маринка выскочила на улицу, как будто за ней гнались черти. Ей было жарко, и она на ходу расстегивала пуговицы на пальто. Ленке еле удалось ее догнать и схватить за руку.
- Отстань! - с рыданиями в голосе крикнула Ленке Марина.
- Ну ты сама хотела доказательств, - оправдывалась Ленка.
- Да, хотела! И получила! - голос Марины сорвался на крик. - Я получила заслуженный шок, я наказана сама собою. Нечего лазить, куда не надо, и шляться по общагам. За это и поплатилась.
Марина развернулась и побежала в сторону дома. Ленка шла за подругой быстрым шагом, но не стала догонять, а лишь проследила, как Марина скрылась в подъезде своего дома.
Оказавшись в своей квартире, Марина, не раздеваясь, ворвалась в свою комнату, закрыла за собой дверь и бросилась лицом на диван. Она билась в истерике, рыдая в голос. Все идеалы рухнули в одно мгновение. Ей было жаль себя. Она поняла, что ее предали, что Эрик вывалял в грязи их любовь, осквернил и растоптал все их чувства. И это поганое ощущение половой тряпки, об которую вытерли ноги, не покидало девушку. Ее натыкали носом в дерьмо, как котенка-засранца.
Именно в таком состояние нашла свою дочь Зинаида Матвеевна, придя домой в течении получаса после Марины. Женщина не сразу поняла, что за звуки раздаются из комнаты дочери. Она тихонько приоткрыла дверь и увидела лежащую на диване лицом вниз и рыдающую Марину.
- Что случилось, доченька? - стараясь не испугать дочь своим внезапным появлением, спросила Зинаида Матвеевна, положив руку на плечо девушки.
Тело Марины перестало содрогаться от рыданий, и она подняла заплаканное лицо. Мать молча ждала ответа. Марина хотела что-то сказать, но рыдания снова подкатили к горлу и вырвались наружу с диким воем. Зинаида Матвеевна не на шутку испугалась.
- Сейчас, сейчас, - зашептала женщина, - успокоительное принесу.
Накапав валерианы в стакан с водой, Зинаида Матвеевна вернулась в комнату к дочери.
- На вот, выпей, легче будет. А поговорим после, - она протягивала дочери стакан с успокоительным.
У Марины было бешенное желание со всей силы ударить по руке матери, чтоб этот стакан вылетел и разбился в дребезги. Но последние остатки разума не позволили ей так поступить. Она села на диване и послушно приняла стакан из рук матери.
Через некоторое время капли валерианы возымели свое действие, и Марина ощутила, как на нее накатывает ледяное спокойствие. Боль немного отступила, освободив место холоду, чувства онемели, а внутри стали зарождаться гнев, злость, негодование и гадкое ощущение бессилия от того, что прямо сейчас она не может залепить смачную пощечину и плюнуть в предательскую рожу Эрика.
- Ну что? Успокоилась? - мать присела на краешек дивана рядом с дочерью.
Марина с опухшим от долгих рыданий лицом и красными от слез глазами, надув от горькой обиды губы, безжизненным взглядом уперлась в пол. Не отрывая глаз от одной точки, она зло прошептала:
- Этот подлец мне изменил.
- Кто? Эрик твой? В армии тебе изменил? - пыталась добиться ясности Зинаида Матвеевна.
- Нет. Здесь. До армии, с общажным девками, - это было все, что Марина могла сказать матери.
- Я так и знала. Я всегда тебе говорила, что он ненадежный. Не зря он мне не нравился, - напоминала дочери свое мнение о ее парне мать. - Вот и отправь его куда-подальше.
- Я завтра же напишу ему все, что я думаю, - выкрикнула Марина.
- Вот и правильно. Напиши все. Пусть знает, что его обман раскрылся, - подначивала мать. - А сейчас тебе надо поспать. Не достоин он тебя.
Зинаида Матвеевна ласково погладила дочь по голове. И принялась расстилать для нее постель.
Но, как только, мать вышла из комнаты, Марина уткнулась носом в подушку и продолжала рыдать, пока сон не сморил ее.
Зимним воскресным утром Марина старалась открыть глаза, но опухшие веки никак не поднимались. В первые минуты девушка решила, что ей приснился дурной сон, но сознание тут же вернуло ее в действительность. Сердце жалобно заныло. Марина посмотрела на себя в зеркало. За ночь она превратилась в затравленного зверька - красный нос, раздутые губы, а от глаз остались лишь щелочки. Ей стало безумно жаль себя, и слезы снова хлынули из глаз. Соленая жидкость защипала воспаленную кожу вокруг глаз, было ощущение, что за ночь слезы разъели кожу до мяса. Защитная реакция организма моментом высушила глаза. Но голова раскалывалась, и Марина с трудом могла воспроизвести вчерашний день. Она вспомнила, что должна написать Эрику.
Услышав, что дочь проснулась, Зинаида Матвеевна на скорую руку приготовила завтрак и позвала Марину. Аппетит у девушки отсутствовал. Она лениво вилкой поковыряла яичницу и сделала пару глотков чая. Затем молча удалилась в свою комнату. Там она приготовила ручку и бумагу и принялась за письмо. Но слов не было, как и не было желания жить. Она вымучила всего несколько предложений: «Я очень оскорблена твоим предательством. Я теперь все знаю, как ты спал со шлюхами. Но не хочу этому верить. Скажи мне, что это не так, и я поверю тебе». Запечатав это послание в конверт, она отдала его матери, чтобы та отнесла его на почту. Мать согласилась и заодно предложила Марине взять на работе отпуск, чтобы немного прийти в себя.
Перед тем, как опустить письмо в почтовый ящик, Зинаида Матвеевна решила нарушить запрет на чтение чужих писем, и то, что она прочла, оказалось не достаточным, по ее мнению, посланием. Последняя фраза ей совсем не понравилась, и она решила додавить обидчика дочери, написав ему письмо от себя. Она называла его гадом, подлецом и предателем, не достойным ее дочери, что он своим грязным поведение самца, бегая по шлюхам, довел дочь до состояния психической неуравновешенности, требовала больше не приближаться к ней, высказывая самые страшные угрозы и проклятия.
С отпуском не возникло никаких сложностей, Зинаида Матвеевна обо всем договорилась с начальством. И Марина целый месяц лежала лежнем, лишь изредка вставая для приема пищи.
Глава 13
Именно это письмо получил Эрик и решительно ничего не понял из его содержания. Не ясны были также причины, побудившие автора на его написание. И при этом парень не на шутку рассердился. Хотелось рвать и метать. То, в чем его обвиняли, не имело под собой никаких оснований и доказательств. Молодой солдат несколько секунд стоял, стиснув зубы и зажмурив глаза. В кулаке он держал злополучное письмо, незаметно для себя сминая его в бумажный ком.
Вечером этого же дня перед отбоем он вложил помятое письмо в новый конверт, а в дополнение приложил записку: «Вот, почитай, что мне твоя мать прислала, и объясни, что произошло. Про каких шлюх речь? Оправдываться в том, чего не было, я не собираюсь».
Ответ Эрика окончательно ошеломил Марину. Она ждала оправданий и извинений, а получила по сути «отпечаток протектора солдатского сапога». После этого она окончательно замкнулась в себе и решила, что больше никогда не напишет ему ни единой строчки. Но, когда этот негодяй и предатель вернется со службы, она с ним поквитается за все обиды. Он ответит ей за все свои прегрешения сполна. Девушка сразу представила, как Эрик стоит перед ней на коленях и вымаливает прощение. А она будет непреклонной, пнет его острым каблуком в грудь, чтоб побольнее, и уйдет, высоко подняв голову, а вскоре выйдет замуж и будет счастлива. Кто станет ее мужем, Марина еще не знала, но была уверена, что к тому времени она непременно отыщет кандидата, ведь с ее внешними данными плюс умением завлекать парней это не составит никакого труда. Общение с Ленкой она полностью прекратила, потому что считала ее виноватой во всем случившемся. Другие подруги были далеко. Приходя на рабочее место, Марина, кроме «здрасти и до свиданья», старалась ни с кем не разговаривать за исключением рабочих вопросов, и как робот выполняла свою работу.
Эрик терпеливо ждал ответа с разъяснением ситуации, но, когда по истечении месяца он не получил ничего, ему стало ясно, что писем больше не ожидается. За это время он уже остыл от своей злости и даже подумал, что слишком грубо ответил на письмо, присланное матерью Марины, поэтому решил попросить прощения за грубость и помириться с Маринкой, отправив ей свое извинительное письмо. Но ответа снова не было. Он написал еще одно письмо с извинениями, но ответом ему была тишина. Эрик не мог знать наверняка, хотя и догадывался, что зоркое цензорское око Зинаиды Матвеевны не даст просочиться мимо ни одному письмецу. Поэтому он попробовал написать Серегиной Ленке с просьбой передать письмо лично Марине в руки. Но, поскольку подруги были в ссоре, и Марина не шла на контакт, письмо так и не дошло до адресата.
Глава 14
Первую увольнительную Эрик получил спустя полгода службы. Именно в этот день его приехала навестить Мария Николаевна. Проделав длинный путь всего из-за двух дней для встречи со старшим сыном, заботливая мать привезла с собой вдоволь продуктов домашнего приготовления, чтобы Эрик мог всем поделиться с сослуживцами. Уж кто-кто, а мать Эрика, будучи женой офицера много лет, очень хорошо знала, чем можно порадовать бойцов. В этот же день Эрик снял для мамы комнату, где она и остановилась на ночь. Они сходили на море и долго гуляли по побережью, не смотря на еще не прогретый весенним солнышком воздух. Разговаривали обо всем, но никто не затронул тему отношений Эрика с Мариной, хотя в данном случае только мама Эрика могла чем-то помочь и пролить свет на все произошедшее. Но Марии Николаевне никто не говорил о ссоре, а сам Эрик тем более не хотел вмешивать свою мать в личные отношения, считая себя уже достаточно взрослым, чтобы бегать за помощью к маме. У нее и без того дел дома хватает. А с Маринкой он как-нибудь разберется сам. На следующий день Эрик проводил маму в аэропорт, так и ни сказав ни слова о том, что его беспокоило.
Писем от Марины больше не приходило.
