— Проехали, — Леший пристроил руку на стол и, прикрыв глаза, тихо произнес. — Перунова Цветка нет, но есть споры от него. Тебя это не смешит?
— В смысле?
— Ты веришь что они волшебные, споры эти?
— Странный вопрос. Это вы с котом истерику устроили, а не я.
— Магия… — Леший приоткрыл один глаз и посмотрел на Лизу. — Ты можешь в магию и не верить, но если место само по себе сильное или человек необычный, то магии плевать на твою веру. Она просто есть. Потому что если ты слепа, то это вовсе не означает, что солнца нет.
— А ты сам в это веришь? — Лиза спросила и уставилась на собеседника.
— Не верю — знаю. Вот оно — все живое и магическое. Вокруг меня каждый день.
— Ты еще скажи, что сам колдун!
— Не скажу. Зачем воздух сотрясать? Я просто Леший. Ладно, пора и честь знать. Пойду я. А землянику съешь, а то пропадет. — Леший посмурнел лицом. Глаза из голубых превратились в синие. Он как-то стремительно поднялся и был таков. Словно и не сидел пару секунду за столом.
Однако земляника сама себя не переберет, а цветы в вазу не поставятся.
Лиза уткнулась носом в ландышевое облачко и притихла. Магия или нет, но Леший точно волшебный. Или она, как кот говорит, и вправду ведьма. Потому что здесь Лиза была собой и на своем месте. Без особых усилий.
Смена обстановки пошла ей на пользу. Лиза вспомнила еще раз, как выглядела в зеркале. Словно и не она вовсе, а сказочная красавица. Волшебная. Светящаяся. И глаза, и волосы, и кожа как на старинных картинах.
Лиза покрутилась в кровати. Устроилась на подушке поудобней. Потом легла на другой бок. Нет. Тоже плохо. Сон не шел, хоть убей, зато в голове мельтешил набившей оскомину мотивчик. «О, боже, какой мужчина… Дочку… И… Точка».
В принципе Лиза хотела детей… когда-нибудь, но не сейчас же. Она ведь еще даже не замужем… Хотя у Лешего такой пресс, а сам он так вкусно пахнет… М-м-м… И как-то очень захотелось его понюхать. Прямо сейчас. А потом сразу спать. Вот прям сразу. Но понюхать надо. Перед сном. Что в этом такого?
Дверь на улицу отворилась беззвучно, но Лиза не обратила на это внимание.
Тишина, лунный свет. В доме соседа окна не горели. Вот и хорошо!
— Спит… О, боже, какой мужчина… — Лиза мурлыкнула про себя порядком надоевшую строчку. Осторожно перебежала по мокрой от росе траве, заглянула в соседское окно. Штора. Подскочила к другому. Тоже штора. Прокралась к двери, толкнула. Заперто. — Вот зараза! Мне же только понюхать. Я понюхаю и уйду. Вот честно, честно, — пробормотала она, хотя что-то в самой глубине души требовало вернуться домой. Немедленно. И не позориться. Но какой же это позор — она же просто хочет понюхать!
В темноте мелькнуло что-то белое. Лиза ойкнула и спряталась за росший осокорь. Потом подняла голову, разглядывая густые ветки.
А ведь это идея! Окно в мансарде открыто. Забраться на осокорь, потом в окно и обратно! Нет, пожалуй, можно еще потрогать кубики на прессе. В голове настойчиво крутилась песенка, а губы пересыхали от желания потрогать вожделенное тело. И понюхать, конечно.
Глас разума где-то в глубине души вопил во все горло о том, что она ведет себя, как минимум, странно, но Лизе было не до его призывов. Какой там разум, если кубики и пресс… и запах. Ей бы только добраться до соседа.
Подхваченная порывом, Лиза вцепилась в шершавый ствол. И... поползла. Пальцы сами находили выступы, ноги уверенно упирались в сучки. Она почти добралась до подходящей ветки, чтобы доползти до открытого окна, но тут… перед носом у Лизы распахнулись огромные глаза и с возмущением уставились на нарушительницу спокойствия.
Большая сова. Встряхнувшись, птица страшно защелкала клювом, потом оскорбительно проухала что-то вроде «дура» и… улетела.
Ветку качнуло.
Лиза медленно посмотрела вниз.
Земля скрывалась в непроглядной темноте. Окно мансарды маячило сравнительно недалеко, вот только между ним и Лизой было несколько метров пустоты. Лететь вниз придется далеко.
Былая удаль ушла, сменившись леденящим животным страхом. Пальцы затекли, а ноги стали ватными и задрожали. Причем прекратить это дрожание не получалось. Они просто дрожали и все. Лиза до смерти боялась высоты… Да что она вообще здесь делает?! Она же спать легла!
— А-а-а... — полный ужаса, но совсем тихий звук с трудом вырвался из ее горла. Лиза очнулась от наваждения, вцепилась в ветку мертвой хваткой, понимая, что не сможет сдвинуться ни на сантиметр. — Помогите! — прохрипела она.
Лишь тишина была ей ответом.
Горло окончательно перехватило.
Потом где-то внизу стукнула дверь, и до Лизы донесся голос Лешего. В ночной тишине можно было расслышать каждое слово.
— Что случилось? — спросил сосед заспанным голосом. И спрашивал он явно не у Лизы, потому что вообще стоял с противоположной стороны дома, где у него крыльцо.
Лиза попыталась крикнуть, что она здесь, на дереве, но опять не смогла издать ни звука.
— Тут это… Помочь бы. Лиза на осокоре висит. Как спелая, но очень крикливая груша, — вдруг услышала она знакомый голос Кота.
— На осокоре? — не понял Леший, а потом чуть не взревел: — Повесилась?!
— В смысле — повесилась? — в свою очередь удивился кот. — На ветке лежит, за ствол держится, — успокоил он соседа. — Это ее от пыльцы так накрыло. Сильная шутка все-таки. Лида зря ей ее оставила. Не справляется девка с таким-то отношением к магии.
— Ну… сосед, — прорычал Леший. — Ты хоть не пугал бы! Так на каком осокоре, говоришь, наше с тобой «сокровище»? — добавил он уже спокойней.
— Да тот, что у твоего забора… С другой стороны. И, кажется, она слезать не планирует. Вообще. Я вот что думаю, ты позови, она, может, спрыгнет, а ты поймаешь, — деловито предложил Кот.
— Поздравляю, Шарик, ты балбес! — изрек Леший. — Она ж не котенок, чтоб ее с такой высоты ловить. Сама убьется и мне руки переломает, — голос Лешего приближался, и у Лизы на мгновение вновь заныло сердечко… но зрелище черноты под ногами мигом отрезвило. И даже как-то обидно стало. Не котенок она! Это что, намек, что она слишком много картошки и зефира ест?
— А как тогда? — в голосе кота тем временем прорезалась легкая тревога.
Звук шагов прервался под деревом. Кто-то шумно вздохнул, а потом начал карабкаться вверх. Медленно, неотвратимо, с ворчанием, в котором попадались совсем уж нехорошие слова.
Вскоре вместо совы на Лизу уставился сосед — насупленный, раздраженный и совсем уж не сказочно-соблазнительный. На нем была отнюдь не белая рубашка, подходящая сказочному принцу, а застиранная футболка с надписью «Утро доброе, а я — нет».
Перспективы представлялись весьма пугающими.
— Давай руку, — буркнул Леший. — Ты бы, прежде чем по деревьям скакать, слезать сначала научилась.
Лиза с трудом заставила себя отцепить одну руку от ветки. Ладонь соседа показалась ей твердой и реальной. И пахло от него не магией и не страстью, а мускусом, хвоей и терпким мужским потом — расплатой за ночные тренировки…
Утро оказалось совсем не томным. Все тело болело, голова раскалывалась, как будто Лиза всю ночь протусила где-то. Но нет, сразу после того как Леший снял ее с дерева, напоил настоем пустырника и уложил спать, она вырубилась и проснулась только сейчас.
Вспоминать о том, что творила, было стыдно. При одной мысли об этом горели щеки и уши. Лезть на дерево, чтобы понюхать малознакомого мужика.
Лиза в который раз начала поедом себя есть, но потом решительно тряхнула головой и взяла себя в руки. Так. Стоп. Истерику отставить.
Нужно встать, переодеться, поесть, а думать уже потом. «Я подумаю об этом завтра», — всем известная цитата. До завтра тянуть незачем, но немного отложить – можно.
Лиза решительно стянула с себя пижамные брюки и охнула. На ногах, в районе бедер и икр, все было в синяках. Славных таких, смачных, свежайших синяках с яркими кровавыми царапинами. Выглядело это совершенно не похоже ни на что. Словно ее кошки драли, а потом ее отпинали ногами.
Рукав на кофте задрался, и Лиза увидела царапины и на руках.
«Спокойствие, только спокойствие!» — пробормотала она под нос.
Шкаф-мастодонт распахнул дверцу, и Лиза увидела себя во всей красе в огромном, на всю створку, зеркале. Это было… эпично. Стараясь не смотреть на свое отражение, Лиза достала сарафан, но надеть его не успела.
Дверь открылась и в проеме предстал Леший. Подтянутый, одетый в джинсы и футболку. И даже побритый.
Ойкнув, Лиза рванула за шторку, что отгораживала голландку от комнаты.
— Проснулась? Иди завтракать, — заявил Леший с таким видом, будто ничего особенного не случилось.
— Завтракать? — Лиза уставилась на него, робко выглянув из-за занавески. Уж точно она не ожидала увидеть Лешего сейчас. — Что ты тут делаешь?
— А что я должен делать? Делаю то что надо: завтрак в постель после бурной ночи.
— Бурной ночи? — Лиза вцепилась в шторку, словно ее вот-вот могли откинуть.
— Давай быстрее, завтрак стынет, и мне еще по делам ехать, но надо поговорить, — Леший мотнул головой куда-то в сторону кухни.
— Поговорить? А, может, потом? — Лиза была смущена и ни о чем говорить не хотела. Выгнать бы этого Лешего, но не выставлять же… после того, что случилось.
А еще от Лешего опять пахло, и Лизе снова хотелось пускать слюни и нюхать, нюхать… Не мужик, а яблочная булочка с корицей.
Леший молча на нее посмотрел, кивнул своим каким-то мыслям и вышел, бросив на ходу:
— Сейчас. Одевайся и выходи. Я подожду.
Обреченно вздохнув, Лиза быстро натянула на себя сарафан. Заправила кровать. Расчесалась. И поняла, что дальше тянуть время не выйдет. Придется выходить.
На кухонном столе в незнакомой сковородке стояла яичница с помидорами и большая чашка с земляникой. Нарезанный ломтями хлеб и несколько булочек лежали в плетеной корзинке, прикрытые простой льняной салфеткой. Тарелки, вилки и даже чашки с чаем были аккуратно сервированы на двоих.
Похоже, сосед решил здесь же и позавтракать.
— Садись, а то все остынет, — вопреки очевидным намерениям, Леший стоял у окна и не торопился садиться за стол.
— О чем? — Лиза опустилась на скамью.
Есть не хотелось. В горле стоял ком. И опять же эта «булочка с корицей» уселась напротив и уставилась на нее цикориевыми глазищами.
— О… нас. Я уже понял, что ты натворила. Приворот. И его надо снимать. С тебя — в первую очередь. На мне защита стоит, поэтому все прилетело тебе. Сейчас я поеду по делам. Вернусь, поговорим более подробно. А пока у меня к тебе важная просьба — ничего не делай, никуда не ходи. Я не знаю, что еще тебе может прилететь. С магией шутить не стоит. Тебе ли не знать… — Леший глянул на нее, потом грустно улыбнулся. — Хотя нет, тебе как раз и не знать.
Лиза ничего не поняла. Леший говорил странные слова и смотрел на нее с жалостью и странной тоской. С каждой минутой ей становилось все более неуютно. Нарушая повисшее молчание, раздался резкий телефонный звонок. Леший снял трубку.
…
— Да, мам.
…
— Приеду. Конечно. Нет, один.
…
— Пока не знаю. Приеду, решим, — Леший нажал на отбой и убрал телефон. — Позавтракать я уже не успеваю. Поешь сама. Увидимся.
Входная дверь хлопнула. В комнате разлилась испуганная тишина. Лиза даже голову в плечи вжала.
— Получила? — Кот появился из пустоты и уставился на Лизу. — Срамота. Что силу контролировать не можешь — это понятно, но надо ж было такое глупое желание загадать!
— В смысле?
— Чего — в смысле?
— Причем тут желание?
— Ну как — причем? Загадала и вот, получи — вчера полезла к Лешему домой, на дереве застряла, вопила как полоумная кошка. Парень потом тебя с дерева снимал. Полночи, как дурак. Чуть не расшиблись оба. Никакой техники безопасности. И умности, то есть женской хитрости. Эмансипе… Феминизм! — Кот потер лапой мордочку, сделал вид, что плюется. — Воспитывать вас надо, чтоб не дурили. Штаны эти ваши, «сама выберу кого надо», «я взрослая». Дуры! Даже пришлось полог накидывать, чтобы деревню на уши не поставила. А то ишь цирк устроила!
— Ну залезла и залезла, — Лиза уставилась на кота, тоже мне поборник нравственности. — И что мне теперь делать? — Лиза машинально начала есть землянику.
— А что тут делать? Или снимать приворот, или получать желаемое.
— Кха… — Лиза подавилась ягодой. — Леший сказал ничего не делать. Велел сидеть и ждать его.
— Вы друг друга стоите, — Кот задумчиво посмотрел на сковородку с остывшей яичницей.
— Есть будешь? — Лиза решила переключить кота на другое. Ей еще лекций от него не хватало.
— Буду! Яишню и молока, ну или сметаны…
— Ладно. Будет тебе и сметана, и яичница, и даже молоко. Только не ворчи и не обзывайся.
Кот смилостивился и унял свои упреки, а, поев, и вовсе исчез. Лиза убрала со стола и помыла посуду, потом достала бабушкину тетрадь, намереваясь поискать выход из ситуации.
Увы, в тетрадке не нашлось никаких отворотов… равно как и приворотов. Зато обнаружилась страница с описанием пыльцы Перунова Цвета. Лиза прочитала ее и рассмеялась. Уж очень все это напоминало «Цветик-семицветик», где девочка Женя разбазаривала лепестки.
Закончив с чтением, Лиза оглянулась по сторонам и осторожно распустила завязки мешочка. Если принцип работы как в детской книжке, то, в теории, надо загадать желание, чтобы все вернулось обратно. Интересно, а на практике это сработает?
Рука сжалась на светящемся камушке. Пыльца от него медленно взлетала и висела в воздухе. А что, если… в голову опять полезли странные мысли. Нет, так загадывать желания опасно. Лучше все-таки пойти и спросить у Ольгутки. Она же ведьма. За приворотами к ней ездят, значит, отвороты делать тоже умеет.
Лиза осторожно положила камушек в карман. Идти в гости было рано, но и ждать мочи не осталось, а в деревнях ведь рано встают.
Улица встретила ее жаром, смешанным с прохладой — воздух был еще свеж, но солнце уже припекало на всю катушку. Забыв про ободранные руки и ноги, Лиза босиком проскочила по луговине и взлетела на высокое крыльцо.
— Бабушка Оля? — Стукнулась в дверь и осторожно заглянула в приоткрывшуюся щель, но в коридоре было темно и тихо.
Тут, конечно, деревня, но дом нараспашку — это уже перебор.
Лиза не хотела вторгаться в чужое жилище, но по спине пробежал холодок, и она почти против воли зашла в сухую ароматную темноту.
Шаг, еще шаг. Почти не дыша, девушка пробежала по коридорчику, дернула за ручку дверь в комнату. Та легко поддалась, и Лиза оказалась в чисто прибранной кухне-гостинной, там, где она совсем недавно пила чай, сидя на скамейке.
Сейчас все было тихо. И пусто. Только сквозняк шевелил тюлевые занавески на окне.
— Бабушка Оля, это я, Лиза, — в ответ была тишина.
Лиза пожала плечами и развернулась, планируя выйти из комнаты. Хозяйки не было в доме, иначе бы отозвалась… Но из спальни раздался странный шорох. Наплевав на правильность, Лиза на цыпочках прокралась к двери во вторую комнату. Там было так солнечно и светло, что в первое время вообще ничего разглядеть не получалось, но потом…
Посреди комнаты стоял обычный круглый стол, на нем стояла швейная машинка, лежали какие-то вещи. Но поражало не это.
Перед столом стояло нечто. Огромное, под потолок, темное существо с очень длинными руками. Одной рукой оно вытягивало иглы из игольницы и со странным звуком засасывало в себя. Облизывало пальцы и тянуло их за новой иголкой.
— В смысле?
— Ты веришь что они волшебные, споры эти?
— Странный вопрос. Это вы с котом истерику устроили, а не я.
— Магия… — Леший приоткрыл один глаз и посмотрел на Лизу. — Ты можешь в магию и не верить, но если место само по себе сильное или человек необычный, то магии плевать на твою веру. Она просто есть. Потому что если ты слепа, то это вовсе не означает, что солнца нет.
— А ты сам в это веришь? — Лиза спросила и уставилась на собеседника.
— Не верю — знаю. Вот оно — все живое и магическое. Вокруг меня каждый день.
— Ты еще скажи, что сам колдун!
— Не скажу. Зачем воздух сотрясать? Я просто Леший. Ладно, пора и честь знать. Пойду я. А землянику съешь, а то пропадет. — Леший посмурнел лицом. Глаза из голубых превратились в синие. Он как-то стремительно поднялся и был таков. Словно и не сидел пару секунду за столом.
Однако земляника сама себя не переберет, а цветы в вазу не поставятся.
Лиза уткнулась носом в ландышевое облачко и притихла. Магия или нет, но Леший точно волшебный. Или она, как кот говорит, и вправду ведьма. Потому что здесь Лиза была собой и на своем месте. Без особых усилий.
Смена обстановки пошла ей на пользу. Лиза вспомнила еще раз, как выглядела в зеркале. Словно и не она вовсе, а сказочная красавица. Волшебная. Светящаяся. И глаза, и волосы, и кожа как на старинных картинах.
Глава 7
Лиза покрутилась в кровати. Устроилась на подушке поудобней. Потом легла на другой бок. Нет. Тоже плохо. Сон не шел, хоть убей, зато в голове мельтешил набившей оскомину мотивчик. «О, боже, какой мужчина… Дочку… И… Точка».
В принципе Лиза хотела детей… когда-нибудь, но не сейчас же. Она ведь еще даже не замужем… Хотя у Лешего такой пресс, а сам он так вкусно пахнет… М-м-м… И как-то очень захотелось его понюхать. Прямо сейчас. А потом сразу спать. Вот прям сразу. Но понюхать надо. Перед сном. Что в этом такого?
Дверь на улицу отворилась беззвучно, но Лиза не обратила на это внимание.
Тишина, лунный свет. В доме соседа окна не горели. Вот и хорошо!
— Спит… О, боже, какой мужчина… — Лиза мурлыкнула про себя порядком надоевшую строчку. Осторожно перебежала по мокрой от росе траве, заглянула в соседское окно. Штора. Подскочила к другому. Тоже штора. Прокралась к двери, толкнула. Заперто. — Вот зараза! Мне же только понюхать. Я понюхаю и уйду. Вот честно, честно, — пробормотала она, хотя что-то в самой глубине души требовало вернуться домой. Немедленно. И не позориться. Но какой же это позор — она же просто хочет понюхать!
В темноте мелькнуло что-то белое. Лиза ойкнула и спряталась за росший осокорь. Потом подняла голову, разглядывая густые ветки.
А ведь это идея! Окно в мансарде открыто. Забраться на осокорь, потом в окно и обратно! Нет, пожалуй, можно еще потрогать кубики на прессе. В голове настойчиво крутилась песенка, а губы пересыхали от желания потрогать вожделенное тело. И понюхать, конечно.
Глас разума где-то в глубине души вопил во все горло о том, что она ведет себя, как минимум, странно, но Лизе было не до его призывов. Какой там разум, если кубики и пресс… и запах. Ей бы только добраться до соседа.
Подхваченная порывом, Лиза вцепилась в шершавый ствол. И... поползла. Пальцы сами находили выступы, ноги уверенно упирались в сучки. Она почти добралась до подходящей ветки, чтобы доползти до открытого окна, но тут… перед носом у Лизы распахнулись огромные глаза и с возмущением уставились на нарушительницу спокойствия.
Большая сова. Встряхнувшись, птица страшно защелкала клювом, потом оскорбительно проухала что-то вроде «дура» и… улетела.
Ветку качнуло.
Лиза медленно посмотрела вниз.
Земля скрывалась в непроглядной темноте. Окно мансарды маячило сравнительно недалеко, вот только между ним и Лизой было несколько метров пустоты. Лететь вниз придется далеко.
Былая удаль ушла, сменившись леденящим животным страхом. Пальцы затекли, а ноги стали ватными и задрожали. Причем прекратить это дрожание не получалось. Они просто дрожали и все. Лиза до смерти боялась высоты… Да что она вообще здесь делает?! Она же спать легла!
— А-а-а... — полный ужаса, но совсем тихий звук с трудом вырвался из ее горла. Лиза очнулась от наваждения, вцепилась в ветку мертвой хваткой, понимая, что не сможет сдвинуться ни на сантиметр. — Помогите! — прохрипела она.
Лишь тишина была ей ответом.
Горло окончательно перехватило.
Потом где-то внизу стукнула дверь, и до Лизы донесся голос Лешего. В ночной тишине можно было расслышать каждое слово.
— Что случилось? — спросил сосед заспанным голосом. И спрашивал он явно не у Лизы, потому что вообще стоял с противоположной стороны дома, где у него крыльцо.
Лиза попыталась крикнуть, что она здесь, на дереве, но опять не смогла издать ни звука.
— Тут это… Помочь бы. Лиза на осокоре висит. Как спелая, но очень крикливая груша, — вдруг услышала она знакомый голос Кота.
— На осокоре? — не понял Леший, а потом чуть не взревел: — Повесилась?!
— В смысле — повесилась? — в свою очередь удивился кот. — На ветке лежит, за ствол держится, — успокоил он соседа. — Это ее от пыльцы так накрыло. Сильная шутка все-таки. Лида зря ей ее оставила. Не справляется девка с таким-то отношением к магии.
— Ну… сосед, — прорычал Леший. — Ты хоть не пугал бы! Так на каком осокоре, говоришь, наше с тобой «сокровище»? — добавил он уже спокойней.
— Да тот, что у твоего забора… С другой стороны. И, кажется, она слезать не планирует. Вообще. Я вот что думаю, ты позови, она, может, спрыгнет, а ты поймаешь, — деловито предложил Кот.
— Поздравляю, Шарик, ты балбес! — изрек Леший. — Она ж не котенок, чтоб ее с такой высоты ловить. Сама убьется и мне руки переломает, — голос Лешего приближался, и у Лизы на мгновение вновь заныло сердечко… но зрелище черноты под ногами мигом отрезвило. И даже как-то обидно стало. Не котенок она! Это что, намек, что она слишком много картошки и зефира ест?
— А как тогда? — в голосе кота тем временем прорезалась легкая тревога.
Звук шагов прервался под деревом. Кто-то шумно вздохнул, а потом начал карабкаться вверх. Медленно, неотвратимо, с ворчанием, в котором попадались совсем уж нехорошие слова.
Вскоре вместо совы на Лизу уставился сосед — насупленный, раздраженный и совсем уж не сказочно-соблазнительный. На нем была отнюдь не белая рубашка, подходящая сказочному принцу, а застиранная футболка с надписью «Утро доброе, а я — нет».
Перспективы представлялись весьма пугающими.
— Давай руку, — буркнул Леший. — Ты бы, прежде чем по деревьям скакать, слезать сначала научилась.
Лиза с трудом заставила себя отцепить одну руку от ветки. Ладонь соседа показалась ей твердой и реальной. И пахло от него не магией и не страстью, а мускусом, хвоей и терпким мужским потом — расплатой за ночные тренировки…
***
Утро оказалось совсем не томным. Все тело болело, голова раскалывалась, как будто Лиза всю ночь протусила где-то. Но нет, сразу после того как Леший снял ее с дерева, напоил настоем пустырника и уложил спать, она вырубилась и проснулась только сейчас.
Вспоминать о том, что творила, было стыдно. При одной мысли об этом горели щеки и уши. Лезть на дерево, чтобы понюхать малознакомого мужика.
Лиза в который раз начала поедом себя есть, но потом решительно тряхнула головой и взяла себя в руки. Так. Стоп. Истерику отставить.
Нужно встать, переодеться, поесть, а думать уже потом. «Я подумаю об этом завтра», — всем известная цитата. До завтра тянуть незачем, но немного отложить – можно.
Лиза решительно стянула с себя пижамные брюки и охнула. На ногах, в районе бедер и икр, все было в синяках. Славных таких, смачных, свежайших синяках с яркими кровавыми царапинами. Выглядело это совершенно не похоже ни на что. Словно ее кошки драли, а потом ее отпинали ногами.
Рукав на кофте задрался, и Лиза увидела царапины и на руках.
«Спокойствие, только спокойствие!» — пробормотала она под нос.
Шкаф-мастодонт распахнул дверцу, и Лиза увидела себя во всей красе в огромном, на всю створку, зеркале. Это было… эпично. Стараясь не смотреть на свое отражение, Лиза достала сарафан, но надеть его не успела.
Дверь открылась и в проеме предстал Леший. Подтянутый, одетый в джинсы и футболку. И даже побритый.
Ойкнув, Лиза рванула за шторку, что отгораживала голландку от комнаты.
— Проснулась? Иди завтракать, — заявил Леший с таким видом, будто ничего особенного не случилось.
— Завтракать? — Лиза уставилась на него, робко выглянув из-за занавески. Уж точно она не ожидала увидеть Лешего сейчас. — Что ты тут делаешь?
— А что я должен делать? Делаю то что надо: завтрак в постель после бурной ночи.
— Бурной ночи? — Лиза вцепилась в шторку, словно ее вот-вот могли откинуть.
— Давай быстрее, завтрак стынет, и мне еще по делам ехать, но надо поговорить, — Леший мотнул головой куда-то в сторону кухни.
— Поговорить? А, может, потом? — Лиза была смущена и ни о чем говорить не хотела. Выгнать бы этого Лешего, но не выставлять же… после того, что случилось.
А еще от Лешего опять пахло, и Лизе снова хотелось пускать слюни и нюхать, нюхать… Не мужик, а яблочная булочка с корицей.
Леший молча на нее посмотрел, кивнул своим каким-то мыслям и вышел, бросив на ходу:
— Сейчас. Одевайся и выходи. Я подожду.
Обреченно вздохнув, Лиза быстро натянула на себя сарафан. Заправила кровать. Расчесалась. И поняла, что дальше тянуть время не выйдет. Придется выходить.
На кухонном столе в незнакомой сковородке стояла яичница с помидорами и большая чашка с земляникой. Нарезанный ломтями хлеб и несколько булочек лежали в плетеной корзинке, прикрытые простой льняной салфеткой. Тарелки, вилки и даже чашки с чаем были аккуратно сервированы на двоих.
Похоже, сосед решил здесь же и позавтракать.
— Садись, а то все остынет, — вопреки очевидным намерениям, Леший стоял у окна и не торопился садиться за стол.
— О чем? — Лиза опустилась на скамью.
Есть не хотелось. В горле стоял ком. И опять же эта «булочка с корицей» уселась напротив и уставилась на нее цикориевыми глазищами.
— О… нас. Я уже понял, что ты натворила. Приворот. И его надо снимать. С тебя — в первую очередь. На мне защита стоит, поэтому все прилетело тебе. Сейчас я поеду по делам. Вернусь, поговорим более подробно. А пока у меня к тебе важная просьба — ничего не делай, никуда не ходи. Я не знаю, что еще тебе может прилететь. С магией шутить не стоит. Тебе ли не знать… — Леший глянул на нее, потом грустно улыбнулся. — Хотя нет, тебе как раз и не знать.
Лиза ничего не поняла. Леший говорил странные слова и смотрел на нее с жалостью и странной тоской. С каждой минутой ей становилось все более неуютно. Нарушая повисшее молчание, раздался резкий телефонный звонок. Леший снял трубку.
…
— Да, мам.
…
— Приеду. Конечно. Нет, один.
…
— Пока не знаю. Приеду, решим, — Леший нажал на отбой и убрал телефон. — Позавтракать я уже не успеваю. Поешь сама. Увидимся.
Входная дверь хлопнула. В комнате разлилась испуганная тишина. Лиза даже голову в плечи вжала.
— Получила? — Кот появился из пустоты и уставился на Лизу. — Срамота. Что силу контролировать не можешь — это понятно, но надо ж было такое глупое желание загадать!
— В смысле?
— Чего — в смысле?
— Причем тут желание?
— Ну как — причем? Загадала и вот, получи — вчера полезла к Лешему домой, на дереве застряла, вопила как полоумная кошка. Парень потом тебя с дерева снимал. Полночи, как дурак. Чуть не расшиблись оба. Никакой техники безопасности. И умности, то есть женской хитрости. Эмансипе… Феминизм! — Кот потер лапой мордочку, сделал вид, что плюется. — Воспитывать вас надо, чтоб не дурили. Штаны эти ваши, «сама выберу кого надо», «я взрослая». Дуры! Даже пришлось полог накидывать, чтобы деревню на уши не поставила. А то ишь цирк устроила!
— Ну залезла и залезла, — Лиза уставилась на кота, тоже мне поборник нравственности. — И что мне теперь делать? — Лиза машинально начала есть землянику.
— А что тут делать? Или снимать приворот, или получать желаемое.
— Кха… — Лиза подавилась ягодой. — Леший сказал ничего не делать. Велел сидеть и ждать его.
— Вы друг друга стоите, — Кот задумчиво посмотрел на сковородку с остывшей яичницей.
— Есть будешь? — Лиза решила переключить кота на другое. Ей еще лекций от него не хватало.
— Буду! Яишню и молока, ну или сметаны…
— Ладно. Будет тебе и сметана, и яичница, и даже молоко. Только не ворчи и не обзывайся.
Кот смилостивился и унял свои упреки, а, поев, и вовсе исчез. Лиза убрала со стола и помыла посуду, потом достала бабушкину тетрадь, намереваясь поискать выход из ситуации.
Увы, в тетрадке не нашлось никаких отворотов… равно как и приворотов. Зато обнаружилась страница с описанием пыльцы Перунова Цвета. Лиза прочитала ее и рассмеялась. Уж очень все это напоминало «Цветик-семицветик», где девочка Женя разбазаривала лепестки.
Закончив с чтением, Лиза оглянулась по сторонам и осторожно распустила завязки мешочка. Если принцип работы как в детской книжке, то, в теории, надо загадать желание, чтобы все вернулось обратно. Интересно, а на практике это сработает?
Рука сжалась на светящемся камушке. Пыльца от него медленно взлетала и висела в воздухе. А что, если… в голову опять полезли странные мысли. Нет, так загадывать желания опасно. Лучше все-таки пойти и спросить у Ольгутки. Она же ведьма. За приворотами к ней ездят, значит, отвороты делать тоже умеет.
Лиза осторожно положила камушек в карман. Идти в гости было рано, но и ждать мочи не осталось, а в деревнях ведь рано встают.
Улица встретила ее жаром, смешанным с прохладой — воздух был еще свеж, но солнце уже припекало на всю катушку. Забыв про ободранные руки и ноги, Лиза босиком проскочила по луговине и взлетела на высокое крыльцо.
— Бабушка Оля? — Стукнулась в дверь и осторожно заглянула в приоткрывшуюся щель, но в коридоре было темно и тихо.
Тут, конечно, деревня, но дом нараспашку — это уже перебор.
Лиза не хотела вторгаться в чужое жилище, но по спине пробежал холодок, и она почти против воли зашла в сухую ароматную темноту.
Шаг, еще шаг. Почти не дыша, девушка пробежала по коридорчику, дернула за ручку дверь в комнату. Та легко поддалась, и Лиза оказалась в чисто прибранной кухне-гостинной, там, где она совсем недавно пила чай, сидя на скамейке.
Сейчас все было тихо. И пусто. Только сквозняк шевелил тюлевые занавески на окне.
— Бабушка Оля, это я, Лиза, — в ответ была тишина.
Лиза пожала плечами и развернулась, планируя выйти из комнаты. Хозяйки не было в доме, иначе бы отозвалась… Но из спальни раздался странный шорох. Наплевав на правильность, Лиза на цыпочках прокралась к двери во вторую комнату. Там было так солнечно и светло, что в первое время вообще ничего разглядеть не получалось, но потом…
Посреди комнаты стоял обычный круглый стол, на нем стояла швейная машинка, лежали какие-то вещи. Но поражало не это.
Перед столом стояло нечто. Огромное, под потолок, темное существо с очень длинными руками. Одной рукой оно вытягивало иглы из игольницы и со странным звуком засасывало в себя. Облизывало пальцы и тянуло их за новой иголкой.
