– Братья! Надо найти Савву… Он, может быть, ещё жив. Надо взять медицинский бокс и биосканер в квардрокоптере.
Он встал на слабых ногах и с пульсирующей жуткой болью в висках двинулся к квадрокоптеру, утопая по пояс в насыпанной лавиной ледяной крошке со снегом. Когда Александр подошёл к квадролёту, он увидел, что огромный валун, упавший на квадрокоптер, сломал винт и вмял вовнутрь замок двери.
– Нет… – в изнеможении прошептал Александр. Он, как в бреду, слабым движением руки потянул за ручку. Дверь не поддалась. Он потянул ещё… и ещё раз… Дверь не открывалась. Он поднял глаза в пустую мглу сурового неба и в исступлении заорал:
– Господи!!! Что я не так сделал?!!
Он упал на колени, зажав рукой раскалённое от боли плечо, заливаясь слезами.
– Наставник… – присел рядом Серафим.
– Брат Серафим, – тихо сказал ему Александр измученным голосом, – у нас нет медикаментов, мы не можем улететь…
– Наставник, дай посмотрю твою руку. Без анестезии будет больно, но это необходимо. Ты справишься. Брат Максим, помоги.
Максим бросил на него быстрый взгляд и, обхватив Александра со спины, прижал здоровую руку Наставника к его телу.
Серафим снял перчатки, одну из них сложил и протянул Александру.
– Наставник, держи вот. С этим тебе будет легче.
Серафим вложил перчатку в зубы Александру, взял его руку и стал прощупывать и двигать осторожно предплечьем. Александр сильно застонал.
– Понятно, всего лишь вывих, – заключил Серафим. – Это мы сейчас поправим. Как будешь готов – кивни. Ты готов?
И прежде, чем тот успел кивнуть, с силой дёрнул руку. Раздался хруст и сустав встал на место. Александр сдавлено вскрикнул и выплюнул перчатку вместе с кровавой слюной. Из его носа опять хлынула кровь.
– Спасибо… брат Серафим, – слабым голосом пролепетал он. Его взгляд мутнел.
– Наставник!!! – закричал Максим и стал растирать его лицо снегом. – Смотри на меня! Не закрывай глаза!
– Болевой шок, – напрягся Серафим. – Господи, помоги…
Взгляд Александра сделался пустым. Он невидящими глазами смотрел сквозь нависающего над ним Максима.
– Я живой… – вдруг произнёс Александр. – Я живой… Мне предложили… и я взял жизнь у моей любимой овечки…
Вдруг его глаза заблестели и наполнились гневом. Он пошарил рукой по передней панели бронеразгруза и, не обнаружив винтовки, с волнением взглянул на Максима.
– Прости, – расстроился Максим. – Пришлось сбросить её, иначе мне не хватало сил тебя вытащить.
– Где внедорожник? – хрипло спросил Александр.
– Наставник, его не видно. Скорее всего, его снесло ниже по течению.
– Братья… Нам нужно срочно спуститься вниз и найти брата Савву... Мы не можем бросить его…
– Наставник прав, – кивнул Максим. – Пошли, Серафим, поищем спуск вниз.
– Я с вами, – сказал Александр.
– Наставник… ты сейчас не можешь.
– Я должен…
Максим посмотрел на него и удивленно произнёс:
– Только Господь может дать человеку столько сил!
Александр вздрогнул, как от удара. Он медленно поднял голову, взглянул в затянутое снежной мглой небо горящими глазами и проговорил:
– Бог оставил меня... Мне даёт силы… месть.
Максим с ужасом посмотрел на Александра и, отвернувшись, незаметно перекрестился.
– Максим, – строго позвал его Александр, и тот обернулся.
Александр смотрел на него, как помешанный. После заметной паузы Александр усмехнулся странной усмешкой и с каким-то непонятным выражением проговорил:
– Ты идёшь впереди.
Максим послушно кивнул, забросил за спину винтовку и, аккуратно ступая, пошёл по краю обрыва, поглядывая вниз. За ним шли Александр и Серафим, ступая след в след. Вскоре Максим заметил расщелину, по которой удобно было спуститься. Хватаясь за выступающие из земли корни деревьев, они начали медленный спуск. Серафим глаз не спускал с Александра и видел, что больной рукой он не цепляется за ветки, и пару раз он, остановившись, глядел в одну точку невидящими глазами. Серафим качал головой, молился за него и молчал.
Когда они спустились на дно ущелья, Максим посмотрел вверх и прикинул, откуда упал Савватий и где могло быть место его падения. Он залез чуть выше на склон и сверху осмотрел предполагаемое место. Прямо под уступом, с которого они сняли Александра, текла река, между нею и склоном ущелья почти не было места, и оно всё было завалено снегом. Тела Саввы не было видно. Максим предположил, что Савватий мог упасть в реку, и его унесло течением, но по траектории падения выходило, что всё-таки он упал на землю. Он, содрогнувшись, подумал, что тело Саввы, наверное, ещё не остыло, и включил тепловизор. Действительно, при повторном осмотре с тепловизором он увидел «тёплый» объект и рванулся к нему, проваливаясь в снег то по пояс, то по колено. Он дошёл до места падения Саввы и понял, почему его сразу не нашли. Тело Саввы упало плашмя, пробило снежный наст и ушло на полметра в снежную глубину; края образовавшейся ямы осыпались, погребя его. Максим стал руками разгребать снег, к нему присоединился Серафим. Александр с трудом прошёл по их следам и стоял, тяжело дыша, рядом с ними и, весь дрожа, терпеливо ждал. Серафим и Максим так яростно расчищали снег руками, что очень скоро показались сначала пальцы разжатой руки Савватия, затем его тело. Серафим с нежностью смахнул последний слой снежной крошки с прозрачного монитора шлема и со скорбью взглянул в лицо Савватия. Его глаза были открыты, остановившийся взгляд устремлён в небо. Рот его был приоткрыт и забит снегом, из него струйкой вытекла кровь, которая пропитала снег и застыла в уголках губ. Шлем не разбился, и работала подсветка, которая освещала его белоснежное лицо. Серафим расстегнул его шлем и, добравшись до сонной артерии, пытался прощупать пульс. После он встал.
– Пульса нет… и не течёт кровь… Он ещё тёплый… Но мёртвый…
Максим не выдержал. От горя у него из глаз полились слезы. Александр, задыхаясь, приблизился и, нащупав разрезанную лямку бронеразгруза, с надрывом проговорил:
– Остановись! Савва, друг мой, обернись, посмотри на меня, моя любимая овечка! Пожалуйста, не уходи! Дружба – редкий цветок, а Господь подарил мне тебя, как друга! Я тоже хотел бы пойти с тобой туда, но меня запретили… меня не пускают! Я всего только полчаса без тебя, а я уже так тоскую… Мне труден миг без тебя, как же целая жизнь без тебя?! Как мне вытерпеть теперь свою жизнь?! Ты сказал, что я дважды спас тебе жизнь, но в третий – не смог! Пожалуйста, брат Савва, я стою у бездны на краю, обернись!
Он упал на тело Савватия, сотрясаясь от рыданий. Серафим перчаткой вытирал слёзы. Максиму было так больно в душе, что он отвернулся и, сдавив шлем руками, застонал, как будто пытался выплюнуть боль.
Наконец Александр, обессилев, затих и поднял голову с груди Савватия. Он протянул руку к его лицу, поднял монитор и закрыл ему глаза, потом обесточил шлем. Затем он разжал пальцы Савватия, в которых он ещё сжимал нож и забрал его себе.
– Я забираю твой нож, которым ты заколол себя, принеся в жертву, – проговорил он. – Но я верну его, когда он понадобится тебе … Но сейчас… ты же знаешь, нам надо выполнять инструкцию, ты же сам всегда руководствуешься прежде всего правилами… Я всегда восхищаюсь твоим послушанием… Мы не можем вызвать спасателей, прости мой друг… Но я вернусь за тобой. Я заберу тебя отсюда… когда убью противоречащего…
– Отец Александр, – робко начал Серафим, – надо бы послужить отходную, чтобы его душа на небесах успокоилась.
– Отходную? – с удивлением переспросил Александр, потом поник головой и кивнул. Он набрал в руки пригоршню снега, как земли, и, медленно водя руками, насыпал изображение креста на теле Савватия. После чего поднялся.
Казалось, что Савватий мирно спит, утопая в снегу, как в мягкой перине, чёрная фигура на белом, а на чёрном – белый крест. Братья сняли шлемы. Александр, не отрывая глаз от лица Савватия, медленно и скорбно запел «Вечная память», его подхватили Максим и Серафим. Когда они закончили петь, то остались стоять в тишине.
– Братья, – мёртвым голосом произнёс Александр. – Нужно разыскать внедорожник… Нужно убедиться, что противоречащий мёртв… Если он окажется жив… надо сделать его мёртвым. Приказываю: контрольным в голову! До этого времени нам нельзя связываться с владыкой.
– Он может сам связаться с нами, – быстро бросил Максим.
Александр снял со своей руки псифон. Он положил его на камень, и, придерживая за браслет, вдребезги расколотил его ножом и швырнул в реку.
Максим и Серафим переглянулись.
– Отдайте теперь ваши браслеты, – скомандовал Александр.
– Тогда мы останемся совсем без связи… нас не смогут ни найти, ни узнать наше состояние, ни отозвать... – пробормотал Максим.
– Вот именно! – со странным спокойствием проговорил Александр. – А теперь запомните: это я вам приказал! Вы не имели права ослушаться меня как Наставника и командира.
После некоторого промедления братья послушались, сняли с запястий псифоны и отдали ему. Александр с каждым из них так же тщательно разделался. Потом он снял псифон с руки Савватия и разбил и его. Все псифоны он выбросил в реку.
– Максим, – позвал слабым голосом Александр. – Выдвигаемся. Ты – впереди. Серафим… Ты – смотришь спину. Савватий… ты – смотришь левый фланг, я – правый. Двинулись.
Максим и Серафим напряжённо встретились глазами друг с другом, но промолчали. Максим пошёл первым, пробираясь по камням вдоль реки по ущелью. Александр, больше не оглядываясь, последовал за ним. Они прошли под нависающим квадрокоптером и двинулись дальше по течению реки. Внедорожника нигде не было видно. С каждым шагом пространство между рекой и отвесным склоном начинало всё больше расширяться, но всё оно было покрыто камнями разного калибра. Здесь становилось значительно теплее, снег давно исчез, превратившись в грязь и слякоть. Через час трудного пути Максим остановился.
– Братья, нам нужен привал.
– Нет, – нахмурил брови Александр. – Двигаемся дальше.
– Наставник… очень хочется пить. Вода рядом, чистая. Давайте утолим жажду и наполним фляги и медузы!
– Хорошо, – смягчился Александр. – Пять минут.
Он опёрся о большой поросший мхом камень и остался стоять, а Максим и Серафим по скользким камням стали пробираться к реке. Оказавшись у воды, они наполнили фляги и жадно из них пили, затем стали наполнять снова.
– Максим… Сколько Наставник уже не ел и не пил?
– Уже двое суток.
– Угу, – промычал Серафим. – Добавь сюда клиническую смерть, болевой шок и душевное горе. Его рассудок выгорает.
– Что мы можем сделать? Это же у него какой-то пост!
– Что это за пост такой, после которого людей пора закапывать в землю? Пост должен давать силы и радость, а не отнимать их. Иди-ка поговори с ним. Еды у нас никакой нет, путь хоть попьёт. Он обезвожен. Того и гляди кровь сгустится, сердце его остановится, и мы потеряем нашего любимого Наставника.
Максим кивнул и поднялся. Он подошёл к Александру и протянул ему флягу. Тот покачал головой.
– Наставник, – проникновенно начал Максим, – почему же ты не пьёшь? У нас же нет еды, мы можем ослабнуть… Но вода у нас есть. Вода – источник всех биохимических процессов в организме, если не пить, то…
– Я знаю, Максим, – прервал его Александр, но не пошевелился.
– Ты держишь пост? – спросил Максим.
– Я просто не хочу, – слабо пролепетал Александр.
Максим посмотрел на его потрескавшиеся губы и воскликнул:
– Это же неправда!
– Брат Максим, – спокойно произнёс Александр, – попроси брата Серафима побыстрее вернуться и продолжить движение. Отдых закончился. У нас нет времени.
Максим вернулся к реке. Серафим посмотрел на него. Максим отрицательно покачал головой.
– Он хочет дальше идти. Просит вернуться тебя скорей.
Серафим закончил заполнять медузы, ополоснул лицо водой, поднялся и пошёл наверх.
Они двинулись дальше. Через какое-то время они услышали шум, который нарастал. Максим первым увидел высокий порог, с которого вода падала вниз, образуя почти круглую тихую заводь и далее течение реки успокаивалось, она уже более походила на равнинную реку. Под водопадом, увязнув в иле и песке, стоял внедорожник.
– Наставник, – позвал Максим. – Смотри!
Александр с волнением приблизился к нему и посмотрел вниз.
– Спускаемся, – скомандовал он.
Берег вокруг заводи был илистым и грязным. Из-под их ног разбегались разнообразные жучки и мухи.
– Есть след, – доложил Максим. Он указал на борозду в грязи, рядом с которой чётко виднелись следы спидджамперов. – Похоже, один другого вытаскивал из воды.
Александр с выдохом разочарования присел, осмотрел следы и приказал:
– Братья, убедитесь, что внедорожник чист.
Максим, включив герметизацию, быстро вошёл в ледяную воду, за ним вошёл Серафим. Ноги затягивало в ил, но они быстро передвигались, чтобы не увязнуть.
Максим по грудь в воде, борясь с течением, подобрался к двери водителя. Она была раскрыта. Он осмотрел салон и всё понял.
– Чисто, – крикнул он. – Наставник, в салоне была превентивная система противоударной защиты. Сработали антикраш сидения с фиксацией пассажиров и надулись подушки безопасности. Именно они не давали внедорожнику погрузиться в воду. Сейчас они сдуты. На них кровь. Возможно, водитель ранен.
– Противоречащий тоже, – Серафим указал на кровь на подушке безопасности пассажира. – Но ранен не сильно. У них вполне хватило сил покинуть автомобиль. Возможно, они взяли с собой что-то из багажника.
– Я понял, – с досадой произнёс Александр и, испытав головокружение, опёрся рукой на топкую землю. – Выходите на берег!
Сделав анализ следов, оставленных на грязи, «Следопыт» выполнил реконструкцию событий: выходило, что сначала один из них вытащил на берег другого, потом он снова вошёл в воду и вышел под нагрузкой, его следы более глубоко погружались в грязь. Далее следы стали самыми глубокими… Очевидно, один нёс на себе другого. Это было хорошо. Это было замечательно…
– Братья, – сказал Александр. – Один из них ранен серьёзно, его несёт другой. Так они далеко не уйдут. След «тёплый», двухчасовой. Мы можем их быстро настигнуть.
И он первым быстро пошёл вперед. Максим и Серафим еле успевали за ним. «Следопыт» уверенно вёл их по следу. Через какое-то время Александр остановился и присел, давая «Следопыту» сделать новый анализ.
– Братья... – сникшим голосом произёс Александр. – Тут они пошли оба... Следовательно, ранения всё же незначительные. Давайте ускоримся…
Несмотря на грустные мысли, отдых подействовал на меня благотворно. Я снова вспомнил, что мы на войне, и вдруг взбодрился от этого. Я встал и, закинув за плечо бэкбэг, с кажущейся весёлостью подал руку Питириму. Тот подал мне свою ладонь, и я бережно и медленно поднял его с земли. Пётр смущенно улыбнулся и сказал:
– Я вижу, тебя расстроил наш разговор. Благодарю тебя за твою заботу. Только помни, брат Андрей… нельзя вечно оберегать тех, кого любишь.
Меня его слова возмутили. Я исподлобья посмотрел на него:
– Ты прав. Вечно, конечно, нельзя. Но я буду оберегать тебя до тех пор, пока не оборвётся моя жизнь. Даже если она оборвётся за секунду до твоей.
Питирим вздохнул и сильно обнял меня, а я обнял его. Я снова чувствовал, как утихает затаившаяся в сердце боль и появляется неистребимая надежда. Время неумолимо шло. Тут я перекинул его руку через плечо и, подхватив под мышки, потащил по одичавшему пшеничному полю по направлению к лесу.
Он встал на слабых ногах и с пульсирующей жуткой болью в висках двинулся к квадрокоптеру, утопая по пояс в насыпанной лавиной ледяной крошке со снегом. Когда Александр подошёл к квадролёту, он увидел, что огромный валун, упавший на квадрокоптер, сломал винт и вмял вовнутрь замок двери.
– Нет… – в изнеможении прошептал Александр. Он, как в бреду, слабым движением руки потянул за ручку. Дверь не поддалась. Он потянул ещё… и ещё раз… Дверь не открывалась. Он поднял глаза в пустую мглу сурового неба и в исступлении заорал:
– Господи!!! Что я не так сделал?!!
Он упал на колени, зажав рукой раскалённое от боли плечо, заливаясь слезами.
– Наставник… – присел рядом Серафим.
– Брат Серафим, – тихо сказал ему Александр измученным голосом, – у нас нет медикаментов, мы не можем улететь…
– Наставник, дай посмотрю твою руку. Без анестезии будет больно, но это необходимо. Ты справишься. Брат Максим, помоги.
Максим бросил на него быстрый взгляд и, обхватив Александра со спины, прижал здоровую руку Наставника к его телу.
Серафим снял перчатки, одну из них сложил и протянул Александру.
– Наставник, держи вот. С этим тебе будет легче.
Серафим вложил перчатку в зубы Александру, взял его руку и стал прощупывать и двигать осторожно предплечьем. Александр сильно застонал.
– Понятно, всего лишь вывих, – заключил Серафим. – Это мы сейчас поправим. Как будешь готов – кивни. Ты готов?
И прежде, чем тот успел кивнуть, с силой дёрнул руку. Раздался хруст и сустав встал на место. Александр сдавлено вскрикнул и выплюнул перчатку вместе с кровавой слюной. Из его носа опять хлынула кровь.
– Спасибо… брат Серафим, – слабым голосом пролепетал он. Его взгляд мутнел.
– Наставник!!! – закричал Максим и стал растирать его лицо снегом. – Смотри на меня! Не закрывай глаза!
– Болевой шок, – напрягся Серафим. – Господи, помоги…
Взгляд Александра сделался пустым. Он невидящими глазами смотрел сквозь нависающего над ним Максима.
– Я живой… – вдруг произнёс Александр. – Я живой… Мне предложили… и я взял жизнь у моей любимой овечки…
Вдруг его глаза заблестели и наполнились гневом. Он пошарил рукой по передней панели бронеразгруза и, не обнаружив винтовки, с волнением взглянул на Максима.
– Прости, – расстроился Максим. – Пришлось сбросить её, иначе мне не хватало сил тебя вытащить.
– Где внедорожник? – хрипло спросил Александр.
– Наставник, его не видно. Скорее всего, его снесло ниже по течению.
– Братья… Нам нужно срочно спуститься вниз и найти брата Савву... Мы не можем бросить его…
– Наставник прав, – кивнул Максим. – Пошли, Серафим, поищем спуск вниз.
– Я с вами, – сказал Александр.
– Наставник… ты сейчас не можешь.
– Я должен…
Максим посмотрел на него и удивленно произнёс:
– Только Господь может дать человеку столько сил!
Александр вздрогнул, как от удара. Он медленно поднял голову, взглянул в затянутое снежной мглой небо горящими глазами и проговорил:
– Бог оставил меня... Мне даёт силы… месть.
Максим с ужасом посмотрел на Александра и, отвернувшись, незаметно перекрестился.
– Максим, – строго позвал его Александр, и тот обернулся.
Александр смотрел на него, как помешанный. После заметной паузы Александр усмехнулся странной усмешкой и с каким-то непонятным выражением проговорил:
– Ты идёшь впереди.
Максим послушно кивнул, забросил за спину винтовку и, аккуратно ступая, пошёл по краю обрыва, поглядывая вниз. За ним шли Александр и Серафим, ступая след в след. Вскоре Максим заметил расщелину, по которой удобно было спуститься. Хватаясь за выступающие из земли корни деревьев, они начали медленный спуск. Серафим глаз не спускал с Александра и видел, что больной рукой он не цепляется за ветки, и пару раз он, остановившись, глядел в одну точку невидящими глазами. Серафим качал головой, молился за него и молчал.
Когда они спустились на дно ущелья, Максим посмотрел вверх и прикинул, откуда упал Савватий и где могло быть место его падения. Он залез чуть выше на склон и сверху осмотрел предполагаемое место. Прямо под уступом, с которого они сняли Александра, текла река, между нею и склоном ущелья почти не было места, и оно всё было завалено снегом. Тела Саввы не было видно. Максим предположил, что Савватий мог упасть в реку, и его унесло течением, но по траектории падения выходило, что всё-таки он упал на землю. Он, содрогнувшись, подумал, что тело Саввы, наверное, ещё не остыло, и включил тепловизор. Действительно, при повторном осмотре с тепловизором он увидел «тёплый» объект и рванулся к нему, проваливаясь в снег то по пояс, то по колено. Он дошёл до места падения Саввы и понял, почему его сразу не нашли. Тело Саввы упало плашмя, пробило снежный наст и ушло на полметра в снежную глубину; края образовавшейся ямы осыпались, погребя его. Максим стал руками разгребать снег, к нему присоединился Серафим. Александр с трудом прошёл по их следам и стоял, тяжело дыша, рядом с ними и, весь дрожа, терпеливо ждал. Серафим и Максим так яростно расчищали снег руками, что очень скоро показались сначала пальцы разжатой руки Савватия, затем его тело. Серафим с нежностью смахнул последний слой снежной крошки с прозрачного монитора шлема и со скорбью взглянул в лицо Савватия. Его глаза были открыты, остановившийся взгляд устремлён в небо. Рот его был приоткрыт и забит снегом, из него струйкой вытекла кровь, которая пропитала снег и застыла в уголках губ. Шлем не разбился, и работала подсветка, которая освещала его белоснежное лицо. Серафим расстегнул его шлем и, добравшись до сонной артерии, пытался прощупать пульс. После он встал.
– Пульса нет… и не течёт кровь… Он ещё тёплый… Но мёртвый…
Максим не выдержал. От горя у него из глаз полились слезы. Александр, задыхаясь, приблизился и, нащупав разрезанную лямку бронеразгруза, с надрывом проговорил:
– Остановись! Савва, друг мой, обернись, посмотри на меня, моя любимая овечка! Пожалуйста, не уходи! Дружба – редкий цветок, а Господь подарил мне тебя, как друга! Я тоже хотел бы пойти с тобой туда, но меня запретили… меня не пускают! Я всего только полчаса без тебя, а я уже так тоскую… Мне труден миг без тебя, как же целая жизнь без тебя?! Как мне вытерпеть теперь свою жизнь?! Ты сказал, что я дважды спас тебе жизнь, но в третий – не смог! Пожалуйста, брат Савва, я стою у бездны на краю, обернись!
Он упал на тело Савватия, сотрясаясь от рыданий. Серафим перчаткой вытирал слёзы. Максиму было так больно в душе, что он отвернулся и, сдавив шлем руками, застонал, как будто пытался выплюнуть боль.
Наконец Александр, обессилев, затих и поднял голову с груди Савватия. Он протянул руку к его лицу, поднял монитор и закрыл ему глаза, потом обесточил шлем. Затем он разжал пальцы Савватия, в которых он ещё сжимал нож и забрал его себе.
– Я забираю твой нож, которым ты заколол себя, принеся в жертву, – проговорил он. – Но я верну его, когда он понадобится тебе … Но сейчас… ты же знаешь, нам надо выполнять инструкцию, ты же сам всегда руководствуешься прежде всего правилами… Я всегда восхищаюсь твоим послушанием… Мы не можем вызвать спасателей, прости мой друг… Но я вернусь за тобой. Я заберу тебя отсюда… когда убью противоречащего…
– Отец Александр, – робко начал Серафим, – надо бы послужить отходную, чтобы его душа на небесах успокоилась.
– Отходную? – с удивлением переспросил Александр, потом поник головой и кивнул. Он набрал в руки пригоршню снега, как земли, и, медленно водя руками, насыпал изображение креста на теле Савватия. После чего поднялся.
Казалось, что Савватий мирно спит, утопая в снегу, как в мягкой перине, чёрная фигура на белом, а на чёрном – белый крест. Братья сняли шлемы. Александр, не отрывая глаз от лица Савватия, медленно и скорбно запел «Вечная память», его подхватили Максим и Серафим. Когда они закончили петь, то остались стоять в тишине.
– Братья, – мёртвым голосом произнёс Александр. – Нужно разыскать внедорожник… Нужно убедиться, что противоречащий мёртв… Если он окажется жив… надо сделать его мёртвым. Приказываю: контрольным в голову! До этого времени нам нельзя связываться с владыкой.
– Он может сам связаться с нами, – быстро бросил Максим.
Александр снял со своей руки псифон. Он положил его на камень, и, придерживая за браслет, вдребезги расколотил его ножом и швырнул в реку.
Максим и Серафим переглянулись.
– Отдайте теперь ваши браслеты, – скомандовал Александр.
– Тогда мы останемся совсем без связи… нас не смогут ни найти, ни узнать наше состояние, ни отозвать... – пробормотал Максим.
– Вот именно! – со странным спокойствием проговорил Александр. – А теперь запомните: это я вам приказал! Вы не имели права ослушаться меня как Наставника и командира.
После некоторого промедления братья послушались, сняли с запястий псифоны и отдали ему. Александр с каждым из них так же тщательно разделался. Потом он снял псифон с руки Савватия и разбил и его. Все псифоны он выбросил в реку.
– Максим, – позвал слабым голосом Александр. – Выдвигаемся. Ты – впереди. Серафим… Ты – смотришь спину. Савватий… ты – смотришь левый фланг, я – правый. Двинулись.
Максим и Серафим напряжённо встретились глазами друг с другом, но промолчали. Максим пошёл первым, пробираясь по камням вдоль реки по ущелью. Александр, больше не оглядываясь, последовал за ним. Они прошли под нависающим квадрокоптером и двинулись дальше по течению реки. Внедорожника нигде не было видно. С каждым шагом пространство между рекой и отвесным склоном начинало всё больше расширяться, но всё оно было покрыто камнями разного калибра. Здесь становилось значительно теплее, снег давно исчез, превратившись в грязь и слякоть. Через час трудного пути Максим остановился.
– Братья, нам нужен привал.
– Нет, – нахмурил брови Александр. – Двигаемся дальше.
– Наставник… очень хочется пить. Вода рядом, чистая. Давайте утолим жажду и наполним фляги и медузы!
– Хорошо, – смягчился Александр. – Пять минут.
Он опёрся о большой поросший мхом камень и остался стоять, а Максим и Серафим по скользким камням стали пробираться к реке. Оказавшись у воды, они наполнили фляги и жадно из них пили, затем стали наполнять снова.
– Максим… Сколько Наставник уже не ел и не пил?
– Уже двое суток.
– Угу, – промычал Серафим. – Добавь сюда клиническую смерть, болевой шок и душевное горе. Его рассудок выгорает.
– Что мы можем сделать? Это же у него какой-то пост!
– Что это за пост такой, после которого людей пора закапывать в землю? Пост должен давать силы и радость, а не отнимать их. Иди-ка поговори с ним. Еды у нас никакой нет, путь хоть попьёт. Он обезвожен. Того и гляди кровь сгустится, сердце его остановится, и мы потеряем нашего любимого Наставника.
Максим кивнул и поднялся. Он подошёл к Александру и протянул ему флягу. Тот покачал головой.
– Наставник, – проникновенно начал Максим, – почему же ты не пьёшь? У нас же нет еды, мы можем ослабнуть… Но вода у нас есть. Вода – источник всех биохимических процессов в организме, если не пить, то…
– Я знаю, Максим, – прервал его Александр, но не пошевелился.
– Ты держишь пост? – спросил Максим.
– Я просто не хочу, – слабо пролепетал Александр.
Максим посмотрел на его потрескавшиеся губы и воскликнул:
– Это же неправда!
– Брат Максим, – спокойно произнёс Александр, – попроси брата Серафима побыстрее вернуться и продолжить движение. Отдых закончился. У нас нет времени.
Максим вернулся к реке. Серафим посмотрел на него. Максим отрицательно покачал головой.
– Он хочет дальше идти. Просит вернуться тебя скорей.
Серафим закончил заполнять медузы, ополоснул лицо водой, поднялся и пошёл наверх.
Они двинулись дальше. Через какое-то время они услышали шум, который нарастал. Максим первым увидел высокий порог, с которого вода падала вниз, образуя почти круглую тихую заводь и далее течение реки успокаивалось, она уже более походила на равнинную реку. Под водопадом, увязнув в иле и песке, стоял внедорожник.
– Наставник, – позвал Максим. – Смотри!
Александр с волнением приблизился к нему и посмотрел вниз.
– Спускаемся, – скомандовал он.
Берег вокруг заводи был илистым и грязным. Из-под их ног разбегались разнообразные жучки и мухи.
– Есть след, – доложил Максим. Он указал на борозду в грязи, рядом с которой чётко виднелись следы спидджамперов. – Похоже, один другого вытаскивал из воды.
Александр с выдохом разочарования присел, осмотрел следы и приказал:
– Братья, убедитесь, что внедорожник чист.
Максим, включив герметизацию, быстро вошёл в ледяную воду, за ним вошёл Серафим. Ноги затягивало в ил, но они быстро передвигались, чтобы не увязнуть.
Максим по грудь в воде, борясь с течением, подобрался к двери водителя. Она была раскрыта. Он осмотрел салон и всё понял.
– Чисто, – крикнул он. – Наставник, в салоне была превентивная система противоударной защиты. Сработали антикраш сидения с фиксацией пассажиров и надулись подушки безопасности. Именно они не давали внедорожнику погрузиться в воду. Сейчас они сдуты. На них кровь. Возможно, водитель ранен.
– Противоречащий тоже, – Серафим указал на кровь на подушке безопасности пассажира. – Но ранен не сильно. У них вполне хватило сил покинуть автомобиль. Возможно, они взяли с собой что-то из багажника.
– Я понял, – с досадой произнёс Александр и, испытав головокружение, опёрся рукой на топкую землю. – Выходите на берег!
Сделав анализ следов, оставленных на грязи, «Следопыт» выполнил реконструкцию событий: выходило, что сначала один из них вытащил на берег другого, потом он снова вошёл в воду и вышел под нагрузкой, его следы более глубоко погружались в грязь. Далее следы стали самыми глубокими… Очевидно, один нёс на себе другого. Это было хорошо. Это было замечательно…
– Братья, – сказал Александр. – Один из них ранен серьёзно, его несёт другой. Так они далеко не уйдут. След «тёплый», двухчасовой. Мы можем их быстро настигнуть.
И он первым быстро пошёл вперед. Максим и Серафим еле успевали за ним. «Следопыт» уверенно вёл их по следу. Через какое-то время Александр остановился и присел, давая «Следопыту» сделать новый анализ.
– Братья... – сникшим голосом произёс Александр. – Тут они пошли оба... Следовательно, ранения всё же незначительные. Давайте ускоримся…
****
Несмотря на грустные мысли, отдых подействовал на меня благотворно. Я снова вспомнил, что мы на войне, и вдруг взбодрился от этого. Я встал и, закинув за плечо бэкбэг, с кажущейся весёлостью подал руку Питириму. Тот подал мне свою ладонь, и я бережно и медленно поднял его с земли. Пётр смущенно улыбнулся и сказал:
– Я вижу, тебя расстроил наш разговор. Благодарю тебя за твою заботу. Только помни, брат Андрей… нельзя вечно оберегать тех, кого любишь.
Меня его слова возмутили. Я исподлобья посмотрел на него:
– Ты прав. Вечно, конечно, нельзя. Но я буду оберегать тебя до тех пор, пока не оборвётся моя жизнь. Даже если она оборвётся за секунду до твоей.
Питирим вздохнул и сильно обнял меня, а я обнял его. Я снова чувствовал, как утихает затаившаяся в сердце боль и появляется неистребимая надежда. Время неумолимо шло. Тут я перекинул его руку через плечо и, подхватив под мышки, потащил по одичавшему пшеничному полю по направлению к лесу.
