— Кроме боя у стен Трира, — заметил эльф. — Он потерял почти весь свой отряд, так и не сумев перейти мост, что отделяет крепость от леса. Лучники, маги из академии и птицы поскидывали всех ищеек в пропасть. Говорят, в той пропасти нет дна, она прямиком ведёт в сумрачный мир.
Мне хотелось бы съехидничать и посмотреть в ледяные глаза Вольдемара Гвинты — «ах, как скверно, генерал», — но вместо этого я представила летящих в небытие солдат, и мне стало страшно. Никому, даже инквизиторам, которых боялись обычные люди, я бы не пожелала такой судьбы. Матушка Евраксия говорила, что светлый дар растворяет любую ненависть в душе, в то время как дар тёмной магии, наоборот, питается ею и стремится всячески аккумулировать её из внешнего мира. Вот и сейчас, прикоснувшись к воспоминаниям, я не испытывала никакой злобы, только привычную тянущую грусть. Рамина, которой я как-то раз рассказала об этом своём свойстве, сделала вывод, что я попросту слишком глупа, а потому жизнь ничему не учит меня. Да, может быть, это так и есть, но я твёрдо знаю одно: если злоба и ненависть когда-нибудь пустят во мне корни, то это буду уже не я, не Сония Диэль. Это будет другая девушка, которую я не желаю знать.
— Ты думаешь, мы найдём камни? — задумчиво спросила я Лейса.
— Найдём, — хмыкнул он невесело. — Люди говорят, что когда идёшь в лес по грибы, то трудно отыскать самый первый гриб, а потом они попадаются всё чаще. Здесь почти то же самое.
— А нельзя ли поискать их при помощи магии? — вдруг спросила я.
— Вряд ли, — с сомнением ответил эльф. — Эти штуки сами по себе не волшебные, они только помогают создавать порталы.
— Вроде линз, которые собирают солнечные лучи? — предположила я.
— Наверное, я в таких делах не очень понимаю, — понизив голос, прошептал он. — Тс-с-с…
— Что такое? — спросила я одними губами и изо всех сил напрягла слух.
Я увидела, как рука эльфа потихоньку тянется к лежащему в его ногах топорику, а глаза цепко осматривают густые заросли малинника. Прошлой ночью, проснувшись от храпа Снори и выбравшись из палатки, я преспокойно ходила в те самые кустики, пока не услышала леденящий душу волчий вой. Теперь — я была уверена — волки нашли наш лагерь по запаху и намерены полакомиться человеческим мясцом. В тот миг мне и в голову не пришло, что Лейс — лесной эльф, и именно потому волчья стая обходила нас стороной. Всё-таки я была ещё так глупа. Я не сразу обратила внимание на свой дар, настолько была скована страхом и ожиданием неизбежного конца.
Они медленно, бесшумно окружили нас полукольцом. Не волки, нет! Поднявшиеся из земли мертвецы. Их глаза горели в непроглядной тьме болезненными красными огоньками. Эльф пронзительно свистнул, поднимая на ноги дремлющих Роба и Снори, а затем поспешно толкнул в костёр два сухих полена. Медленное и низкое пламя костра задумалось на несколько секунд, а после с жадностью прыгнуло на свежее топливо, обдав нас жаром и живым огненным светом. И когда первый мертвец шагнул в круг света, растопырив костлявые руки, Лейс метко швырнул топорик прямо в его рассохшуюся черепушку.
— Я же говорил, — бросил эльф через плечо, — плохое это место.
— Это же… мёртвые, — пробормотала я, когда скелет в изодранных лохмотьях по инерции сделал ещё несколько шагов и рухнул к моим ногам.
— А бегают, как живые, — сказал подскочивший Снори.
Скелет скрёб сыроватую землю и пытался подняться. Снори одним движением выдернул из его головы топорик, кинул Лейсу, а затем подхватил мертвеца сапогом и пнул в разгоревшийся костёр. Вспыхнули прелые тряпки, от жара затрещали старые кости, и потерявший всю прыть скелет скорчился, как издохшее насекомое, и рассыпался на составляющие. Дальше всё происходило так стремительно, что я не успевала следить за моими спутниками. В отсветах костра вспыхивало отполированное лезвие меча Роба, который уже разрубил одного мертвеца пополам и отбивался от второго. Ворчливый и упитанный Снори, как оказалось, умел проворно управляться с двумя длинными кинжалами. Сейчас он вспрыгнул на камень и оттуда подобрался и снёс голову зазевавшемуся скелету, который высматривал, на кого вернее напасть.
— Не стой, — крикнул он, кидаясь за мою спину.
А я стояла, охваченная диким ужасом, и единственное, на что меня хватало во всей этой кутерьме, — это сдерживаться и не визжать во весь голос. Для этого я зажимала обеими ладонями рот и шептала про себя: «Сейчас всё кончится, всё кончится, я сейчас умру».
Их было слишком много, и я услышала крик Роба, а затем звук упавшего на землю тела. Я должна помочь, должна обернуться и прийти на помощь — ведь для того меня и взяли с собой в поход. Но на меня, разинув гнилую пасть, уже шёл древний мертвец. Всё его тело, а вернее то, что осталось от него, было обмотано тряпками, пропитанными смолой. Оставшиеся зубы торчали в стороны и казались неестественно длинными, но хуже всего было то, что труп был вооружён. Костлявой рукой он тащил за собой по траве заржавленный длинный меч. Огонь, огонь — мелькнуло у меня в голове, когда я увидела свисающие с мертвяка лохмотья. Если он обмазан смолой, то непременно загорится. Мне нужно было только обернуться, чтобы выхватить из костра головешку, но слишком поздно, я бы не успела. Он был уже в двух шагах от меня.
Я закричала, прикрываясь руками, и тогда моя природа взяла верх над страхом и нерешительностью. Мой дар взорвался во мне, окутав меня белым огнём и разбудив от жуткого оцепенения. Мертвец, уже вскинувший надо мной меч, шарахнулся прочь. Я швырнула в него сгустком белого пламени, и он вдруг издал жуткий, потусторонний вопль. А потом — вспыхнул на пару мгновений и быстро ссыпался на землю серой костяной трухой.
— Сония, сюда, — крикнул мне эльф, и я кинулась в самую гущу кипящего боя, поджигая мумий и скелетов. Мертвецы отчаянно верещали. Случись мне услышать в ночи подобные крики, я бы с ума сошла от ужаса, а теперь — радовалась.
В несколько минут мне удалось поджечь и превратить в прах с полдюжины беспокойных мертвецов, остальные обратились в бегство, скрылись среди камней и сосновых стволов. Все останки, которые не сжёг мой белый огонь, собрали и побросали в костёр. Роб был ранен: мертвяк проколол ему левый бок копьём. Сияние пламени, что окружало меня во время сражения, приутихло, а затем погасло совсем. От горящего в груди источника остались маленькие искорки. Голова отчаянно кружилась. Снори и Лейс обнимали меня с двух сторон, похлопывали по спине и восхищались моей магией и смелостью, припоминая друг другу, как сомневались, брать ли в поход девку-магичку. Роб сидел у дерева тоже чрезвычайно довольный, хотя и зажимал рану под рёбрами.
— У тебя осталось немножко твоего огня, — попытался пошутить он, — чтобы прижечь мою дырку?
Я опустилась на колени и старалась выровнять дыхание, что было не так-то просто. Кровь уже пропитала рубаху и продранный мертвяком шерстяной жилет. Снори принёс мешок, в котором у нас сберегались бинты и снадобья. Лейс светил мне факелом из горящей палки.
— Ничего страшного, жить буду, — бормотал Роб, когда мы задирали на нём одежду и старались унять кровь растёртыми в кашку листьями манжетки и особым запирающим зельем. — Главное, чтобы они не вернулись.
— Эти не вернутся, — с уверенностью заявил Лейс.
— Откуда ты знаешь? — полюбопытствовала я, обернувшись.
— Ничейные, как и этот лес, — пожал плечами эльф. — Их разбудили всплески магии. Когда мертвяков поднимает колдун и отдаёт им приказ, они не отступают. И даже святой огонь не остановит тех, кому некромант велел убивать. Эти побежали… значит, их никто не ведёт и вряд ли они вернутся.
Меня немного успокоил ответ Лейса, и я принялась вновь перебирать содержимое нашей походной аптечки. Оказалось, что половина купленных на базаре эликсиров, как и обереги от мертвецов, всего лишь подделки. Злобно ругаясь, Снори швырнул в костёр костяные погремушки, которые должны были защитить нас от нежити, а на самом деле только шуршали и гремели. Можно было бы попробовать перенести искры моего дара внутрь каких-нибудь предметов, но как сделать это без специальных связывающих заклинаний, я не знала. В церкви мне доводилось видеть заполненные магией предметы, но даже настоятельница никогда не рассказывала о том, как их изготавливают.
С полчаса я просидела, положив руку поверх повязки, в которую мы затянули Роба, и выслушивая движение его крови. Поначалу волнение и резко охватившая меня усталость после боя не давали как следует сосредоточиться, но потом я успокоилась и дело пошло на лад. Я почувствовала, как тянутся друг к другу разорванные оружием мертвеца ткани, и подпитала их своей силой, соединяя то, что должно быть целым. На моё счастье, злобный скелет не задел внутренних органов: я чувствовала, что такие задачи мне, самоучке, пока были совсем не по силам. Края раны неуверенно, зыбко схватились, и я попросила Роба полежать неподвижно, напоив его расслабляющим зельем. Он с грустью посмотрел на меня и почему-то сказал:
— Теперь я вижу, что ты не совсем дитя, Сония.
— А я и вовсе не дитя, — сказала я, вскинув голову.
— А вот теперь — да, прямо как моя дочь, — слабо улыбнулся он.
— У тебя есть дочь? — удивлённо спросила я.
— Есть, — с нежностью прошептал Роб. — Далеко. Совсем уже выросла, наверное…
Сказав эти слова, он провалился в дремоту с блаженной улыбкой на лице. Я осторожно устроила его голову на рюкзаке и прикрыла одеялом, чтобы он не озяб. До рассвета мы просидели у костра. Битва взбудоражила нас. Сон не шёл. Лейс попытался было заигрывать со мной, но я так вымоталась, что только отмахнулась от его непристойных шуточек. Снори сопел, поглядывая в нашу сторону, но ничего не говорил. Я знала, что, в отличие от сдержанного Роба, этому заросшему бородой медведю непросто даётся общение со мной на равных. Случись он гостем в «Усатом волке» — не раздумывая сгрёб бы меня в охапку и прижал в каком-нибудь углу за пару монет. Не потому, что я красавица, каких свет не видел, а потому что молода и свободна.
Да, пожалуй, в эти дни я была по-настоящему свободна. Всё, что происходило со мной после приюта и знакомства с Раминой, казалось теперь сумрачным сном. Нелепым наваждением. День за днём я всё больше вспоминала церковные уроки и заклинания, которым учили своих послушниц добрые жрицы Ксая, а мы, сироты из приюта, бегали подслушивать и подглядывать их занятия. Магические формулы, прежде казавшиеся мне только набором непонятных слов, удивительно точно совпадали с движением моего дара. Это было похоже на танец: когда я попыталась сопроводить заклинание взмахами рук, белый огонь послушался меня и сделался мягким и текучим, как растопленное масло.
Через день рана Роба затянулась настолько, что мы смогли продолжать поиски. Удача улыбнулась нам: мы с Лейсом обнаружили первый камень! Кристалл был утоплен в кирпиче из желтоватой глины, и мы с энтузиазмом принялись отскребать его от пустой породы.
— На вид как будто ничего особенного, — хитро усмехался эльф, — а стоит как целый изумруд или топаз!
Я обтёрла последнюю пыль с гладких граней портального камня и посмотрела его на просвет — он был чист, как осколок льда. И почти бесцветен, если не считать едва заметного голубоватого свечения на острых, сходящихся на вершине рёбрах.
— Ты говоришь, он фокусирует любую магию?
Мне тут же захотелось провести опыт, направив в кристалл маленький сгусток целительного огня. Лейс уловил моё намерение и ловким движением отобрал камень:
— Это товар, не вздумай портить его дурацкими экспериментами! Разве ты не знаешь, что любое волшебство оставляет следы? Маги могут отказаться покупать камни с посторонней энергией!
Об этом я, разумеется, совсем не подумала. Спустя полчаса мы нашли ещё один камень, а Роб и Снори среди могильных плит отыскали целых три. Воодушевлённые, мы принялись перелопачивать всё древнее поселение, заглядывая под каждую плиту и валун, которые были в силах оторвать от земли. Больше кристаллов нам не попалось, и когда стемнело, мы, грязные, уставшие и невероятно довольные, сварили грибную похлёбку с вяленым мясом, допили всю сберегаемую во флягах выпивку и решили наутро возвращаться в город.
Два кристалла полагалось Лейсу: один как члену нашей бригады, а второй как проводнику. Остальные три были наши. Если верить договорённости Роба с его агентом из Гильдии магов, то суммы, вырученной за один кристалл, мне хватило бы на то, чтобы перезимовать и добраться до Вестена. А ведь у меня ещё было перо оборотня! Меня так распирало от радости, что я невероятно долго ворочалась с боку на бок. Лейс вызвался дежурить до рассвета один, хотя обычно мужчины делали это по очереди, но, видно, ему тоже не давал спать наш успех и предстоящая встреча со своим зловещим предводителем Гаэласом. В конце концов я заснула под мерный храп и шумное сопение Снори. Мне снилось, как я еду на юго-запад, в родной Вестен, поступать в академию. В моём сне солнце было золотым и ярким, как бывает только ранним летом, и почему-то со мной вместе в Академию ехал Эдвин, Солнечный страж. Он держал меня за обе руки, и я была самой счастливой девушкой на свете.
Проснулась я от чужого прерывистого дыхания над моим ухом. Ещё не успев открыть глаза, поняла, что Лейсу не следовало прикладываться к выпивке: на него не лучшим образом действовали даже самые малые дозы спиртного. Теперь он коснулся моей щеки дрожащими горячими губами, затем добрался до губ и осторожно поцеловал их уголок. Я открыла глаза, отвернув голову набок — в темной палатке не было видно ни зги.
— Лейс, прекрати сейчас же, иначе я закричу! — предупредила я шёпотом.
— Кричи, — неожиданно дерзко ответил мне эльф и впился в мои губы жадным поцелуем.
Это было неприятно — грубо и слишком злобно, как укус. Я хотела оттолкнуть его, но тут обнаружила, что мои руки связаны верёвкой. Он оторвался от моего рта и прошептал мне в ухо:
— Ты и представить себе не можешь, как трудно было все эти дни делать вид, что я всего лишь послушный маленький эльф-проводник!
Он снова коснулся моих губ, и я дёрнулась:
— Это не смешно, Лейс! Немедленно развяжи верёвку!
Эльф погладил меня по щеке и расхохотался — я решила, что он сошёл с ума. Сейчас проснутся Роб и Снори и зададут ему настоящую трёпку. Я приподнялась на локтях и позвала в темноту:
— Роб! Роб, проснись! Эй, Снори!
Лейс продолжал глумливо смеяться, шаря рукой по моим бёдрам:
— Они не проснутся. Немного сонной травы в котелок с супом — и глупые люди будут спать до утра крепче младенцев!
Мне удалось пихнуть эльфа коленом, отчего он охнул, но тут же вновь навалился на меня:
— Тише, глупая девчонка! — Я почувствовала, как моего подбородка коснулся металл. — Иначе я перережу тебе глотку!
— Успокойся, — взмолилась я, — ты слишком много выпил и не понимаешь, что творишь.
— О нет, — прошипел Лейс. — Я хорошо понимаю, что творю. Ты думаешь, я хочу трахнуть тебя? Да, было бы неплохо, но это подождёт… есть более важные дела. Пять портальных камней и девчонка в придачу. Прекрасная добыча. Гаэлас простит меня и примет обратно в отряд. Жрицы больше не будут смеяться над маленьким неуклюжим Лейсом, провалившим задание.
Я снова попробовала закричать, всё ещё уверенная в том, что эльф не осмелится полоснуть меня ножом по шее, но лезвие упёрлось в мою кожу:
Мне хотелось бы съехидничать и посмотреть в ледяные глаза Вольдемара Гвинты — «ах, как скверно, генерал», — но вместо этого я представила летящих в небытие солдат, и мне стало страшно. Никому, даже инквизиторам, которых боялись обычные люди, я бы не пожелала такой судьбы. Матушка Евраксия говорила, что светлый дар растворяет любую ненависть в душе, в то время как дар тёмной магии, наоборот, питается ею и стремится всячески аккумулировать её из внешнего мира. Вот и сейчас, прикоснувшись к воспоминаниям, я не испытывала никакой злобы, только привычную тянущую грусть. Рамина, которой я как-то раз рассказала об этом своём свойстве, сделала вывод, что я попросту слишком глупа, а потому жизнь ничему не учит меня. Да, может быть, это так и есть, но я твёрдо знаю одно: если злоба и ненависть когда-нибудь пустят во мне корни, то это буду уже не я, не Сония Диэль. Это будет другая девушка, которую я не желаю знать.
— Ты думаешь, мы найдём камни? — задумчиво спросила я Лейса.
— Найдём, — хмыкнул он невесело. — Люди говорят, что когда идёшь в лес по грибы, то трудно отыскать самый первый гриб, а потом они попадаются всё чаще. Здесь почти то же самое.
— А нельзя ли поискать их при помощи магии? — вдруг спросила я.
— Вряд ли, — с сомнением ответил эльф. — Эти штуки сами по себе не волшебные, они только помогают создавать порталы.
— Вроде линз, которые собирают солнечные лучи? — предположила я.
— Наверное, я в таких делах не очень понимаю, — понизив голос, прошептал он. — Тс-с-с…
— Что такое? — спросила я одними губами и изо всех сил напрягла слух.
Я увидела, как рука эльфа потихоньку тянется к лежащему в его ногах топорику, а глаза цепко осматривают густые заросли малинника. Прошлой ночью, проснувшись от храпа Снори и выбравшись из палатки, я преспокойно ходила в те самые кустики, пока не услышала леденящий душу волчий вой. Теперь — я была уверена — волки нашли наш лагерь по запаху и намерены полакомиться человеческим мясцом. В тот миг мне и в голову не пришло, что Лейс — лесной эльф, и именно потому волчья стая обходила нас стороной. Всё-таки я была ещё так глупа. Я не сразу обратила внимание на свой дар, настолько была скована страхом и ожиданием неизбежного конца.
Они медленно, бесшумно окружили нас полукольцом. Не волки, нет! Поднявшиеся из земли мертвецы. Их глаза горели в непроглядной тьме болезненными красными огоньками. Эльф пронзительно свистнул, поднимая на ноги дремлющих Роба и Снори, а затем поспешно толкнул в костёр два сухих полена. Медленное и низкое пламя костра задумалось на несколько секунд, а после с жадностью прыгнуло на свежее топливо, обдав нас жаром и живым огненным светом. И когда первый мертвец шагнул в круг света, растопырив костлявые руки, Лейс метко швырнул топорик прямо в его рассохшуюся черепушку.
— Я же говорил, — бросил эльф через плечо, — плохое это место.
— Это же… мёртвые, — пробормотала я, когда скелет в изодранных лохмотьях по инерции сделал ещё несколько шагов и рухнул к моим ногам.
— А бегают, как живые, — сказал подскочивший Снори.
Скелет скрёб сыроватую землю и пытался подняться. Снори одним движением выдернул из его головы топорик, кинул Лейсу, а затем подхватил мертвеца сапогом и пнул в разгоревшийся костёр. Вспыхнули прелые тряпки, от жара затрещали старые кости, и потерявший всю прыть скелет скорчился, как издохшее насекомое, и рассыпался на составляющие. Дальше всё происходило так стремительно, что я не успевала следить за моими спутниками. В отсветах костра вспыхивало отполированное лезвие меча Роба, который уже разрубил одного мертвеца пополам и отбивался от второго. Ворчливый и упитанный Снори, как оказалось, умел проворно управляться с двумя длинными кинжалами. Сейчас он вспрыгнул на камень и оттуда подобрался и снёс голову зазевавшемуся скелету, который высматривал, на кого вернее напасть.
— Не стой, — крикнул он, кидаясь за мою спину.
А я стояла, охваченная диким ужасом, и единственное, на что меня хватало во всей этой кутерьме, — это сдерживаться и не визжать во весь голос. Для этого я зажимала обеими ладонями рот и шептала про себя: «Сейчас всё кончится, всё кончится, я сейчас умру».
Их было слишком много, и я услышала крик Роба, а затем звук упавшего на землю тела. Я должна помочь, должна обернуться и прийти на помощь — ведь для того меня и взяли с собой в поход. Но на меня, разинув гнилую пасть, уже шёл древний мертвец. Всё его тело, а вернее то, что осталось от него, было обмотано тряпками, пропитанными смолой. Оставшиеся зубы торчали в стороны и казались неестественно длинными, но хуже всего было то, что труп был вооружён. Костлявой рукой он тащил за собой по траве заржавленный длинный меч. Огонь, огонь — мелькнуло у меня в голове, когда я увидела свисающие с мертвяка лохмотья. Если он обмазан смолой, то непременно загорится. Мне нужно было только обернуться, чтобы выхватить из костра головешку, но слишком поздно, я бы не успела. Он был уже в двух шагах от меня.
Я закричала, прикрываясь руками, и тогда моя природа взяла верх над страхом и нерешительностью. Мой дар взорвался во мне, окутав меня белым огнём и разбудив от жуткого оцепенения. Мертвец, уже вскинувший надо мной меч, шарахнулся прочь. Я швырнула в него сгустком белого пламени, и он вдруг издал жуткий, потусторонний вопль. А потом — вспыхнул на пару мгновений и быстро ссыпался на землю серой костяной трухой.
— Сония, сюда, — крикнул мне эльф, и я кинулась в самую гущу кипящего боя, поджигая мумий и скелетов. Мертвецы отчаянно верещали. Случись мне услышать в ночи подобные крики, я бы с ума сошла от ужаса, а теперь — радовалась.
В несколько минут мне удалось поджечь и превратить в прах с полдюжины беспокойных мертвецов, остальные обратились в бегство, скрылись среди камней и сосновых стволов. Все останки, которые не сжёг мой белый огонь, собрали и побросали в костёр. Роб был ранен: мертвяк проколол ему левый бок копьём. Сияние пламени, что окружало меня во время сражения, приутихло, а затем погасло совсем. От горящего в груди источника остались маленькие искорки. Голова отчаянно кружилась. Снори и Лейс обнимали меня с двух сторон, похлопывали по спине и восхищались моей магией и смелостью, припоминая друг другу, как сомневались, брать ли в поход девку-магичку. Роб сидел у дерева тоже чрезвычайно довольный, хотя и зажимал рану под рёбрами.
— У тебя осталось немножко твоего огня, — попытался пошутить он, — чтобы прижечь мою дырку?
Я опустилась на колени и старалась выровнять дыхание, что было не так-то просто. Кровь уже пропитала рубаху и продранный мертвяком шерстяной жилет. Снори принёс мешок, в котором у нас сберегались бинты и снадобья. Лейс светил мне факелом из горящей палки.
— Ничего страшного, жить буду, — бормотал Роб, когда мы задирали на нём одежду и старались унять кровь растёртыми в кашку листьями манжетки и особым запирающим зельем. — Главное, чтобы они не вернулись.
— Эти не вернутся, — с уверенностью заявил Лейс.
— Откуда ты знаешь? — полюбопытствовала я, обернувшись.
— Ничейные, как и этот лес, — пожал плечами эльф. — Их разбудили всплески магии. Когда мертвяков поднимает колдун и отдаёт им приказ, они не отступают. И даже святой огонь не остановит тех, кому некромант велел убивать. Эти побежали… значит, их никто не ведёт и вряд ли они вернутся.
Меня немного успокоил ответ Лейса, и я принялась вновь перебирать содержимое нашей походной аптечки. Оказалось, что половина купленных на базаре эликсиров, как и обереги от мертвецов, всего лишь подделки. Злобно ругаясь, Снори швырнул в костёр костяные погремушки, которые должны были защитить нас от нежити, а на самом деле только шуршали и гремели. Можно было бы попробовать перенести искры моего дара внутрь каких-нибудь предметов, но как сделать это без специальных связывающих заклинаний, я не знала. В церкви мне доводилось видеть заполненные магией предметы, но даже настоятельница никогда не рассказывала о том, как их изготавливают.
С полчаса я просидела, положив руку поверх повязки, в которую мы затянули Роба, и выслушивая движение его крови. Поначалу волнение и резко охватившая меня усталость после боя не давали как следует сосредоточиться, но потом я успокоилась и дело пошло на лад. Я почувствовала, как тянутся друг к другу разорванные оружием мертвеца ткани, и подпитала их своей силой, соединяя то, что должно быть целым. На моё счастье, злобный скелет не задел внутренних органов: я чувствовала, что такие задачи мне, самоучке, пока были совсем не по силам. Края раны неуверенно, зыбко схватились, и я попросила Роба полежать неподвижно, напоив его расслабляющим зельем. Он с грустью посмотрел на меня и почему-то сказал:
— Теперь я вижу, что ты не совсем дитя, Сония.
— А я и вовсе не дитя, — сказала я, вскинув голову.
— А вот теперь — да, прямо как моя дочь, — слабо улыбнулся он.
— У тебя есть дочь? — удивлённо спросила я.
— Есть, — с нежностью прошептал Роб. — Далеко. Совсем уже выросла, наверное…
Сказав эти слова, он провалился в дремоту с блаженной улыбкой на лице. Я осторожно устроила его голову на рюкзаке и прикрыла одеялом, чтобы он не озяб. До рассвета мы просидели у костра. Битва взбудоражила нас. Сон не шёл. Лейс попытался было заигрывать со мной, но я так вымоталась, что только отмахнулась от его непристойных шуточек. Снори сопел, поглядывая в нашу сторону, но ничего не говорил. Я знала, что, в отличие от сдержанного Роба, этому заросшему бородой медведю непросто даётся общение со мной на равных. Случись он гостем в «Усатом волке» — не раздумывая сгрёб бы меня в охапку и прижал в каком-нибудь углу за пару монет. Не потому, что я красавица, каких свет не видел, а потому что молода и свободна.
Да, пожалуй, в эти дни я была по-настоящему свободна. Всё, что происходило со мной после приюта и знакомства с Раминой, казалось теперь сумрачным сном. Нелепым наваждением. День за днём я всё больше вспоминала церковные уроки и заклинания, которым учили своих послушниц добрые жрицы Ксая, а мы, сироты из приюта, бегали подслушивать и подглядывать их занятия. Магические формулы, прежде казавшиеся мне только набором непонятных слов, удивительно точно совпадали с движением моего дара. Это было похоже на танец: когда я попыталась сопроводить заклинание взмахами рук, белый огонь послушался меня и сделался мягким и текучим, как растопленное масло.
Через день рана Роба затянулась настолько, что мы смогли продолжать поиски. Удача улыбнулась нам: мы с Лейсом обнаружили первый камень! Кристалл был утоплен в кирпиче из желтоватой глины, и мы с энтузиазмом принялись отскребать его от пустой породы.
— На вид как будто ничего особенного, — хитро усмехался эльф, — а стоит как целый изумруд или топаз!
Я обтёрла последнюю пыль с гладких граней портального камня и посмотрела его на просвет — он был чист, как осколок льда. И почти бесцветен, если не считать едва заметного голубоватого свечения на острых, сходящихся на вершине рёбрах.
— Ты говоришь, он фокусирует любую магию?
Мне тут же захотелось провести опыт, направив в кристалл маленький сгусток целительного огня. Лейс уловил моё намерение и ловким движением отобрал камень:
— Это товар, не вздумай портить его дурацкими экспериментами! Разве ты не знаешь, что любое волшебство оставляет следы? Маги могут отказаться покупать камни с посторонней энергией!
Об этом я, разумеется, совсем не подумала. Спустя полчаса мы нашли ещё один камень, а Роб и Снори среди могильных плит отыскали целых три. Воодушевлённые, мы принялись перелопачивать всё древнее поселение, заглядывая под каждую плиту и валун, которые были в силах оторвать от земли. Больше кристаллов нам не попалось, и когда стемнело, мы, грязные, уставшие и невероятно довольные, сварили грибную похлёбку с вяленым мясом, допили всю сберегаемую во флягах выпивку и решили наутро возвращаться в город.
Два кристалла полагалось Лейсу: один как члену нашей бригады, а второй как проводнику. Остальные три были наши. Если верить договорённости Роба с его агентом из Гильдии магов, то суммы, вырученной за один кристалл, мне хватило бы на то, чтобы перезимовать и добраться до Вестена. А ведь у меня ещё было перо оборотня! Меня так распирало от радости, что я невероятно долго ворочалась с боку на бок. Лейс вызвался дежурить до рассвета один, хотя обычно мужчины делали это по очереди, но, видно, ему тоже не давал спать наш успех и предстоящая встреча со своим зловещим предводителем Гаэласом. В конце концов я заснула под мерный храп и шумное сопение Снори. Мне снилось, как я еду на юго-запад, в родной Вестен, поступать в академию. В моём сне солнце было золотым и ярким, как бывает только ранним летом, и почему-то со мной вместе в Академию ехал Эдвин, Солнечный страж. Он держал меня за обе руки, и я была самой счастливой девушкой на свете.
Глава 8
Проснулась я от чужого прерывистого дыхания над моим ухом. Ещё не успев открыть глаза, поняла, что Лейсу не следовало прикладываться к выпивке: на него не лучшим образом действовали даже самые малые дозы спиртного. Теперь он коснулся моей щеки дрожащими горячими губами, затем добрался до губ и осторожно поцеловал их уголок. Я открыла глаза, отвернув голову набок — в темной палатке не было видно ни зги.
— Лейс, прекрати сейчас же, иначе я закричу! — предупредила я шёпотом.
— Кричи, — неожиданно дерзко ответил мне эльф и впился в мои губы жадным поцелуем.
Это было неприятно — грубо и слишком злобно, как укус. Я хотела оттолкнуть его, но тут обнаружила, что мои руки связаны верёвкой. Он оторвался от моего рта и прошептал мне в ухо:
— Ты и представить себе не можешь, как трудно было все эти дни делать вид, что я всего лишь послушный маленький эльф-проводник!
Он снова коснулся моих губ, и я дёрнулась:
— Это не смешно, Лейс! Немедленно развяжи верёвку!
Эльф погладил меня по щеке и расхохотался — я решила, что он сошёл с ума. Сейчас проснутся Роб и Снори и зададут ему настоящую трёпку. Я приподнялась на локтях и позвала в темноту:
— Роб! Роб, проснись! Эй, Снори!
Лейс продолжал глумливо смеяться, шаря рукой по моим бёдрам:
— Они не проснутся. Немного сонной травы в котелок с супом — и глупые люди будут спать до утра крепче младенцев!
Мне удалось пихнуть эльфа коленом, отчего он охнул, но тут же вновь навалился на меня:
— Тише, глупая девчонка! — Я почувствовала, как моего подбородка коснулся металл. — Иначе я перережу тебе глотку!
— Успокойся, — взмолилась я, — ты слишком много выпил и не понимаешь, что творишь.
— О нет, — прошипел Лейс. — Я хорошо понимаю, что творю. Ты думаешь, я хочу трахнуть тебя? Да, было бы неплохо, но это подождёт… есть более важные дела. Пять портальных камней и девчонка в придачу. Прекрасная добыча. Гаэлас простит меня и примет обратно в отряд. Жрицы больше не будут смеяться над маленьким неуклюжим Лейсом, провалившим задание.
Я снова попробовала закричать, всё ещё уверенная в том, что эльф не осмелится полоснуть меня ножом по шее, но лезвие упёрлось в мою кожу:
