— Тс-с-с-с, вылезай наружу, глупенькая Сония. Мы уходим отсюда. А если ты посмеешь ещё закричать — я убью этих двух недоумков, которых ты считаешь друзьями. Их жизни будут на твоей совести.
Он ухватил меня за косу и потянул к выходу. Над лесом висела растущая луна, холодный воздух кусал разгорячённое лицо, а звезды насмешливо подмигивали мне сверху: «Размечталась об академии, непутёвая девчонка?» Я вспомнила, что у меня есть ещё и дар, но белый огонь не отзывался на мои мысленные усилия. Эльф будто бы понял, что я пытаюсь обратиться к магии, и дёрнул за верёвку, которой мои руки были стянуты спереди и примотаны к туловищу.
— Твой огонь мне ничего не сделает, я ношу на груди защитный амулет. Мы давно научились оберегать себя от магии ваших тупых волшебников. К тому же, да будет тебе известно, эльфы — это никакая не нежить, а потому я не боюсь твоих неумелых святых заклинаний. Я не какой-нибудь трухлявый скелет!
— Лейс… — Я всё время запиналась о корни деревьев, когда мы на ощупь выбирались из лагеря. — Зачем тебе сдался этот некромант? Зачем тебе его расположение? Ты мог бы остаться на зиму с нами, хочешь? Ещё не поздно вернуться и всё исправить, пожалуйста, послушай меня…
— Тебе не понять, — глухо сказал эльф, подталкивая меня в спину.
Мы продвигались очень медленно: Лейс шёл по каким-то одному ему ведомым ориентирам, а я только и делала, что останавливалась и падала на колени.
Какими же наивными оказались все мои мечты, все желания… «Скверно, дитя!» Скверно желать чего-то возвышенного и прекрасного, если сама ты не дочь благородного семейства, воспитанная по законам общества, а всего лишь сирота, которую вышвырнули из приюта за непотребное поведение.
Где-то пронзительно закричала птица — и мы вдруг увидели впереди между тёмными деревьями висящие в воздухе голубые огни эльфийского лагеря. Время шло к утру, у меня закоченели руки и ноги, и я шагала ничуть не лучше, чем поднявшийся из могилы мертвец. Лейс издал позывной крик — ему ответили. Замелькали в отсветах магии чёрные, будто вырезанные из бумаги тени высоких и стройных существ. Мы вышли на тропинку, которую заливал волшебный свет синих фонарей, висящих на нижних ветвях. Я невольно опустила глаза: с непривычки лучи света больно резали зрачки. Когда же послышался шорох и я вновь подняла голову, передо мной стоял эльфийский волшебник с тёмными, почти чёрными глазами.
— Лейс, — произнёс он тонкими белыми губами, разглядывая меня с головы до ног. Дальше он заговорил по-эльфийски, и я не разобрала ни единого слова.
— У меня ещё есть пять портальных камней, не только девчонка, — торопливо пробормотал мой спутник на языке людей, но затем опомнился и перешёл на язык эльфов.
Он выпустил верёвку и принялся копаться в дорожном мешке, один за другим выуживая украденные камни и выкладывая их к ногам Гаэласа. Я подумала: что если кинуться во тьму, что скрывалась за моей спиной? Что если… Но после заметила, что рядом с Гаэласом стоят двое лучников, похожие на полупрозрачные тени. Их стрелы были направлены на нас с Лейсом. И тогда я набралась смелости и посмотрела на некроманта, которого знала только по сбивчивым рассказам эльфа-проводника.
Он был средних лет. Будь он человеком, я дала бы ему лет тридцать пять — сорок на вид. Высок и строен, как все высшие эльфы, с бледным заострённым книзу лицом и тёмными изогнутыми чёрточками-бровями. Гаэлас был одет в узкие брюки и короткий камзол, поверх которого на плечи была накинута роскошная мантия, подбитая соболиными шкурками.
Бросив быстрый взгляд на портальные камни, маг принялся разглядывать моё лицо. Он сделал шаг, протянул ко мне свою костлявую руку с длинными чёрными ногтями, и я дёрнулась было назад, чтобы он не смог коснуться моей кожи. Лейс придержал меня за плечи. Холодные пальцы некроманта, унизанные перстнями и кольцами, скользнули по моей щеке, шее и вниз, к солнечному сплетению. Это было настолько отвратительно, что я закричала бы, если бы мне в лицо не смотрели зазубренные наконечники стрел. Охрана лагеря не спускала глаз с нежданных гостей. Наш бывший провожатый, эльф-предатель, заискивающе выглянул из-за моей спины и спросил что-то у мага.
— Я спросил мастера, нравится ли ему материал, который я доставил, — шёпотом перевёл мне этот мерзавец.
Гаэлас провёл рукой по моей груди, отчего я нервно вздрогнула. И ответил что-то резкое, чего Лейс не пожелал переводить. Заметив, что мой спутник обиженно засопел над моим плечом, некромант требовательно повторил свои последние слова.
— Он говорит… что я ничтожество, а ты — очень плохой материал, — прошептал Лейс.
— В том, что ты ничтожество, я с ним совершенно согласна, — сказала я, повернув голову.
Некромант уловил мою интонацию и улыбнулся, сделав знак лучникам, — те опустили оружие и отступили в темноту.
— Почему это ты решил, будто я плохой материал? Так меня ещё никто не называл! — спросила я в отчаянии.
Выходит, та старуха из таверны была права, говоря, что я падшая и грязная девка? Настолько опустившаяся, что даже некромант считает моё тело недостойным своих опытов? Конечно, мои слова были продиктованы испугом, но на худощавом лице Гаэласа промелькнуло странное выражение удивления. Он выслушал сбивчивый перевод Лейса, подумал несколько мгновений, а затем поманил нас рукой, сказав:
— Пойдём, я объясню тебе. А ты, — он указал на своего трясущегося помощника, — собери камни и отдай их жрицам.
Так мы вошли в лагерь эльфов, наполненный незнакомыми мне голосами, звуками и мелодией, которую длинноволосая девушка извлекала из лежащего на коленях струнного инструмента. В центре поляны, где расположился эльфийский отряд, тихо мерцало пламя большого костра, вокруг которого на поваленных стволах сидели и полулежали воины. Большинство из них были мужчинами, но я заметила и двух женщин — одна из них помешивала в котелке какое-то дымящееся варево, другая сидела рядом с другом, положив голову эльфу на плечо и сплетя свои пальцы с его пальцами. При нашем появлении многие повернулись, провожая меня любопытными взглядами, а кто-то резким ехидным голосом окликнул Лейса, на что эльф ответил непристойным жестом, одинаково понятным всем народностям.
Пройдя поляну наискосок, мы вслед за Гаэласом вышли из круга волшебного света и почти на ощупь направились куда-то вниз по едва различимой в свете луны и звёзд тропинке. Деревья, тёмной стеной окружающие лагерь, остались далеко позади. Перед нами расстилалась болотистая низина, чуть поблескивающая лужицами воды, среди которой щетинились травой и камышом большие кочки. На берегу этого болотища, в отдалении от основного лагеря, было устроено временное жилище некроманта — просторная палатка и бережно обложенное камнями кострище перед входом в неё. Мои руки начали ныть от суровых и грубых верёвок, пальцы закоченели, и я старалась подтянуть сжатые кулаки к губам, чтобы согреть их дыханием.
— Развяжи её, — скомандовал Гаэлас, но мой спутник только погладил стянутые запястья и возразил своему мастеру.
— Он говорит, чтобы я разрезал путы, что ты не представляешь опасности, — дрожащим голосом сообщил мне Лейс. — Но я так не думаю.
— Ничтожество, — повторил некромант, скривив белые губы.
Лейс раздражённо выхватил кинжал и дёрнул меня к себе. Я вскрикнула от ужаса, но он начал пилить верёвки, грязно ругаясь себе под нос. Пока я растирала затекшие ладони, маг одним жестом изящной руки разжёг свой очаг и скрылся за пологом палатки. Только сейчас я заметила, что вход в жилище Гаэласа охраняли два неподвижно стоящих скелета с длинными мечами наготове. Их глаза тускло светились в бархатной тьме ночи. У огня было расстелено плетёное одеяло, на которое Лейс потянул меня, располагаясь рядом:
— Ты ненавидишь меня, Сония? В самом деле ненавидишь?
Я не нашлась, что ответить. Моя душа была устроена неправильным, необыкновенным образом: те события и поступки, которые должны были разжигать внутри меня злобу, гнев или ненависть, лишь оставляли во мне странные, болезненно тянущие дыры. Предательство сестры Клары и исключение из приюта, поступок Рамины, и вот теперь выходка Лейса — всё это должно было сделать из меня какого-то другого человека. Существо, которое будет способно возненавидеть своих обидчиков и отомстить. Но мой дар только заполнял собой пустоты, оставленные всеми этими событиями, чтобы не было слишком больно, а больше ничего и не происходило. Видно, я действительно была глупа, и жизнь никак не могла научить меня кусаться в ответ на причинённое мне зло.
Некромант вернулся и теперь стоял по другую сторону костра, глядя на нас сквозь волнующееся пламя. Его чёрный силуэт на фоне безмолвных болот и ночного неба должен был, вероятно, предвещать мою скорую гибель, но я видела другое. Эльф пребывал в глубокой задумчивости. Наконец, он прошёлся вокруг огня и остановился возле меня, склонив голову:
— Ты такая юная. Сколько тебе лет?
— Мне уже исполнилось восемнадцать, — тихо ответила я.
— Ты знаешь, кто я? — спросил он безо всякого выражения. Лейс услужливо переводил.
— Знаю, — я нервно дёрнула плечами, не понимая, к чему всё идёт.
То, что этот разодетый в меха тощий колдун был эльфийским некромантом, не вызывало никаких сомнений. Да и Лейс давно прожужжал мне все уши по поводу своего жестокого и могущественного повелителя.
— Думаю, мой никчёмный ассистент тебя дезинформировал, — чуть улыбнувшись, сказал Гаэлас и присел передо мной на корточки. — У него есть досадная привычка постоянно лгать и изворачиваться. Я учёный. Некоторое время назад я был магистром в Гильдии призывателей теней. К сожалению, война с людьми отразилась на нашей организации не лучшим образом, а ваш новый церковный Орден сделал всё, чтобы стереть нас с лица земли. Конечно, он не принял во внимание то, что половина призывателей были людьми. Ведь у них была так называемая проклятая кровь.
Некромант, остановившись, дождался, пока Лейс тщательно переведёт всё сказанное, а затем заговорил снова:
— Мы нашли способ укрываться от преследования, отступили глубже в сумрачный мир. Так что Гильдия ещё существует, и наша научная работа продолжается.
Я осмелилась заглянуть в его глаза, и теперь они не казались мне абсолютно чёрными. Они были цвета тёмной стали, лишь по самому краю обведённые чёрным ободком. И в них не было ни злобы, ни жестокости, о которой всё время твердил Лейс.
— Кто все эти люди… то есть эльфы? — робко спросила я, кивнув в сторону лагеря.
— А, они — Хранители. Пограничники, как и ваши Солнечные стражи. Верховный жрец попросил меня сопровождать отряд, чтобы выяснить причину, по которой беспризорные мертвецы бродят по лесу и нападают на всех без разбору.
Я кивнула и в двух словах поведала Гаэласу о нашей схватке с беспокойными скелетами. Он слушал внимательно, чуть хмурил брови и местами уточнял у Лейса некоторые моменты, которые тот переводил слишком поспешно.
— Нужно будет осмотреть то место, — заметил он, после чего вновь вернулся к своему рассказу. — Собственно, я вынужден был прервать мои изыскания в замке, но по возможности во время похода найти хороший материал для дальнейших исследований. Тела, как ты понимаешь. Желательно ещё живые.
— Для чего тебе живые тела, если ты можешь вытащить из могилы мертвецов? — спросила я, на всякий случай отодвинувшись подальше от его пристального взгляда. Казалось, он высматривает внутри меня что-то такое, о чём я и сама не подозреваю.
— Моя научная работа, — пояснил Гаэлас, — требует, чтобы подопытный ещё дышал при совершении ритуала. Таким образом я надеюсь изучить превращение духа, который не успеет покинуть тело, прежде чем оно перейдёт в стадию посмертного существования. Видишь ли, когда эльф или человек умирает быстро, то его сознание мгновенно угасает. Такие тела, несмотря на свою свежесть и память мышц, хуже поддаются обучению. Ты и сама убедилась в неуклюжести тех древних мумий и скелетов, что напали на вас. Они были тупы и действовали не слаженно. Иначе мы бы сейчас не разговаривали с тобой.
Меня поразило его спокойствие и то, как легко он рассуждал о превращениях живого организма в ходячего мертвеца, не принимая во внимание никаких сопровождавших этот ритуал мучений. Что если с такой же небрежной лёгкостью учёного-экспериментатора он сегодня же раскроит мне голову или живот, а затем примется надиктовывать помощнику наблюдения, запивая свою речь бокалом эльфийского вина? Когда я глядела на его невозмутимое лицо, мне казалось, что именно так оно и будет. И, как ни смешно, это не была жестокость — он говорил с выражением опытного целителя, столкнувшегося с занятной болячкой. По следующей же фразе некроманта я поняла, что я — та самая неизвестная его науке причуда природы.
— Теперь мы подошли к тому, почему Лейс ошибся в выборе материала, — усмехнулся Гаэлас, коснувшись моей головы. — Ты молода и неопытна, но главная загвоздка состоит не в этом. В тебе — белый огонь. Пожалуй, ты самое светлое существо, которое встречалось на моём пути. Слишком чистые души, полагаю, не годятся для моих экспериментов.
Я не могла понять, что это означает, и он уловил это безо всяких слов.
— Чтобы дух было удобнее, скажем так, подцепить при помощи колдовства и привязать к умирающему телу, необходимо несовершенство. Кривизна. Порча. Прогнившая при жизни душа куда как лучше держится в разлагающемся теле, нежели непорочная. К примеру, Лейс представляет собой гораздо более удобный экземпляр для подобных опытов.
Говоря эти слова, переводчик выдал голосом свой извечный страх перед Гаэласом. Тот снисходительно улыбнулся и что-то сказал ему едва слышно, отчего Лейс немного успокоился и даже осмелился добавить от себя:
— Он сказал, что я пока полезен… и пригожусь ему в опытах. Может быть, мне поручат сделать с тобой что-нибудь гадкое, чтобы притушить в тебе этот поганый огонь!
— У тебя красивое тело, — бесстрастно проговорил некромант. — Мне попадались в лесу гораздо более, кхм, несовершенные экземпляры человеческих женщин. Упругие мышцы, лёгкие узкие кости, приятное лицо. Есть множество способов повлиять на состояние человеческой души. Подвергнуть тело пыткам, поработить при помощи магии, наконец — подселить внутрь организма одного из обитателей междумирья.
— И долго ты будешь выбирать, каким способом меня замучить? — поинтересовалась я.
В эти минуты страх покинул меня, уступив место какой-то тихой, спокойной обречённости. Я согрелась теплом костра и, глядя в рыжий огонь, думала о том, что совсем ничего не знаю о моих бедных родителях. Не знаю даже, как они погибли. Может быть, их сразила вражеская стрела или острая эльфийская сабля, а может, и они тоже попали в плен и стали объектами каких-нибудь нечеловеческих экспериментов Гильдии призывателей теней. И до сих пор их неприкаянные духи бродят по лесу, связанные злой магией со сгнившими останками.
— Я заберу тебя в замок, — ответил Гаэлас и неуловимым движением поймал мою руку.
Щёлкнул механизм, и я увидела на запястье тонкую серебряную полоску браслета, расписанную чернёной вязью.
— Эта штука не позволит тебе сбежать, — он сверкнул глазами. — Или покончить с собой.
Мой дар вспыхнул во мне, отозвался на прикосновение тёмной магии. Некромант удовлетворённо кивнул:
— Ты сопротивляешься — это хорошо.
Он ухватил меня за косу и потянул к выходу. Над лесом висела растущая луна, холодный воздух кусал разгорячённое лицо, а звезды насмешливо подмигивали мне сверху: «Размечталась об академии, непутёвая девчонка?» Я вспомнила, что у меня есть ещё и дар, но белый огонь не отзывался на мои мысленные усилия. Эльф будто бы понял, что я пытаюсь обратиться к магии, и дёрнул за верёвку, которой мои руки были стянуты спереди и примотаны к туловищу.
— Твой огонь мне ничего не сделает, я ношу на груди защитный амулет. Мы давно научились оберегать себя от магии ваших тупых волшебников. К тому же, да будет тебе известно, эльфы — это никакая не нежить, а потому я не боюсь твоих неумелых святых заклинаний. Я не какой-нибудь трухлявый скелет!
— Лейс… — Я всё время запиналась о корни деревьев, когда мы на ощупь выбирались из лагеря. — Зачем тебе сдался этот некромант? Зачем тебе его расположение? Ты мог бы остаться на зиму с нами, хочешь? Ещё не поздно вернуться и всё исправить, пожалуйста, послушай меня…
— Тебе не понять, — глухо сказал эльф, подталкивая меня в спину.
Мы продвигались очень медленно: Лейс шёл по каким-то одному ему ведомым ориентирам, а я только и делала, что останавливалась и падала на колени.
Какими же наивными оказались все мои мечты, все желания… «Скверно, дитя!» Скверно желать чего-то возвышенного и прекрасного, если сама ты не дочь благородного семейства, воспитанная по законам общества, а всего лишь сирота, которую вышвырнули из приюта за непотребное поведение.
Где-то пронзительно закричала птица — и мы вдруг увидели впереди между тёмными деревьями висящие в воздухе голубые огни эльфийского лагеря. Время шло к утру, у меня закоченели руки и ноги, и я шагала ничуть не лучше, чем поднявшийся из могилы мертвец. Лейс издал позывной крик — ему ответили. Замелькали в отсветах магии чёрные, будто вырезанные из бумаги тени высоких и стройных существ. Мы вышли на тропинку, которую заливал волшебный свет синих фонарей, висящих на нижних ветвях. Я невольно опустила глаза: с непривычки лучи света больно резали зрачки. Когда же послышался шорох и я вновь подняла голову, передо мной стоял эльфийский волшебник с тёмными, почти чёрными глазами.
— Лейс, — произнёс он тонкими белыми губами, разглядывая меня с головы до ног. Дальше он заговорил по-эльфийски, и я не разобрала ни единого слова.
— У меня ещё есть пять портальных камней, не только девчонка, — торопливо пробормотал мой спутник на языке людей, но затем опомнился и перешёл на язык эльфов.
Он выпустил верёвку и принялся копаться в дорожном мешке, один за другим выуживая украденные камни и выкладывая их к ногам Гаэласа. Я подумала: что если кинуться во тьму, что скрывалась за моей спиной? Что если… Но после заметила, что рядом с Гаэласом стоят двое лучников, похожие на полупрозрачные тени. Их стрелы были направлены на нас с Лейсом. И тогда я набралась смелости и посмотрела на некроманта, которого знала только по сбивчивым рассказам эльфа-проводника.
Он был средних лет. Будь он человеком, я дала бы ему лет тридцать пять — сорок на вид. Высок и строен, как все высшие эльфы, с бледным заострённым книзу лицом и тёмными изогнутыми чёрточками-бровями. Гаэлас был одет в узкие брюки и короткий камзол, поверх которого на плечи была накинута роскошная мантия, подбитая соболиными шкурками.
Бросив быстрый взгляд на портальные камни, маг принялся разглядывать моё лицо. Он сделал шаг, протянул ко мне свою костлявую руку с длинными чёрными ногтями, и я дёрнулась было назад, чтобы он не смог коснуться моей кожи. Лейс придержал меня за плечи. Холодные пальцы некроманта, унизанные перстнями и кольцами, скользнули по моей щеке, шее и вниз, к солнечному сплетению. Это было настолько отвратительно, что я закричала бы, если бы мне в лицо не смотрели зазубренные наконечники стрел. Охрана лагеря не спускала глаз с нежданных гостей. Наш бывший провожатый, эльф-предатель, заискивающе выглянул из-за моей спины и спросил что-то у мага.
— Я спросил мастера, нравится ли ему материал, который я доставил, — шёпотом перевёл мне этот мерзавец.
Гаэлас провёл рукой по моей груди, отчего я нервно вздрогнула. И ответил что-то резкое, чего Лейс не пожелал переводить. Заметив, что мой спутник обиженно засопел над моим плечом, некромант требовательно повторил свои последние слова.
— Он говорит… что я ничтожество, а ты — очень плохой материал, — прошептал Лейс.
— В том, что ты ничтожество, я с ним совершенно согласна, — сказала я, повернув голову.
Некромант уловил мою интонацию и улыбнулся, сделав знак лучникам, — те опустили оружие и отступили в темноту.
— Почему это ты решил, будто я плохой материал? Так меня ещё никто не называл! — спросила я в отчаянии.
Выходит, та старуха из таверны была права, говоря, что я падшая и грязная девка? Настолько опустившаяся, что даже некромант считает моё тело недостойным своих опытов? Конечно, мои слова были продиктованы испугом, но на худощавом лице Гаэласа промелькнуло странное выражение удивления. Он выслушал сбивчивый перевод Лейса, подумал несколько мгновений, а затем поманил нас рукой, сказав:
— Пойдём, я объясню тебе. А ты, — он указал на своего трясущегося помощника, — собери камни и отдай их жрицам.
Так мы вошли в лагерь эльфов, наполненный незнакомыми мне голосами, звуками и мелодией, которую длинноволосая девушка извлекала из лежащего на коленях струнного инструмента. В центре поляны, где расположился эльфийский отряд, тихо мерцало пламя большого костра, вокруг которого на поваленных стволах сидели и полулежали воины. Большинство из них были мужчинами, но я заметила и двух женщин — одна из них помешивала в котелке какое-то дымящееся варево, другая сидела рядом с другом, положив голову эльфу на плечо и сплетя свои пальцы с его пальцами. При нашем появлении многие повернулись, провожая меня любопытными взглядами, а кто-то резким ехидным голосом окликнул Лейса, на что эльф ответил непристойным жестом, одинаково понятным всем народностям.
Пройдя поляну наискосок, мы вслед за Гаэласом вышли из круга волшебного света и почти на ощупь направились куда-то вниз по едва различимой в свете луны и звёзд тропинке. Деревья, тёмной стеной окружающие лагерь, остались далеко позади. Перед нами расстилалась болотистая низина, чуть поблескивающая лужицами воды, среди которой щетинились травой и камышом большие кочки. На берегу этого болотища, в отдалении от основного лагеря, было устроено временное жилище некроманта — просторная палатка и бережно обложенное камнями кострище перед входом в неё. Мои руки начали ныть от суровых и грубых верёвок, пальцы закоченели, и я старалась подтянуть сжатые кулаки к губам, чтобы согреть их дыханием.
— Развяжи её, — скомандовал Гаэлас, но мой спутник только погладил стянутые запястья и возразил своему мастеру.
— Он говорит, чтобы я разрезал путы, что ты не представляешь опасности, — дрожащим голосом сообщил мне Лейс. — Но я так не думаю.
— Ничтожество, — повторил некромант, скривив белые губы.
Лейс раздражённо выхватил кинжал и дёрнул меня к себе. Я вскрикнула от ужаса, но он начал пилить верёвки, грязно ругаясь себе под нос. Пока я растирала затекшие ладони, маг одним жестом изящной руки разжёг свой очаг и скрылся за пологом палатки. Только сейчас я заметила, что вход в жилище Гаэласа охраняли два неподвижно стоящих скелета с длинными мечами наготове. Их глаза тускло светились в бархатной тьме ночи. У огня было расстелено плетёное одеяло, на которое Лейс потянул меня, располагаясь рядом:
— Ты ненавидишь меня, Сония? В самом деле ненавидишь?
Я не нашлась, что ответить. Моя душа была устроена неправильным, необыкновенным образом: те события и поступки, которые должны были разжигать внутри меня злобу, гнев или ненависть, лишь оставляли во мне странные, болезненно тянущие дыры. Предательство сестры Клары и исключение из приюта, поступок Рамины, и вот теперь выходка Лейса — всё это должно было сделать из меня какого-то другого человека. Существо, которое будет способно возненавидеть своих обидчиков и отомстить. Но мой дар только заполнял собой пустоты, оставленные всеми этими событиями, чтобы не было слишком больно, а больше ничего и не происходило. Видно, я действительно была глупа, и жизнь никак не могла научить меня кусаться в ответ на причинённое мне зло.
Некромант вернулся и теперь стоял по другую сторону костра, глядя на нас сквозь волнующееся пламя. Его чёрный силуэт на фоне безмолвных болот и ночного неба должен был, вероятно, предвещать мою скорую гибель, но я видела другое. Эльф пребывал в глубокой задумчивости. Наконец, он прошёлся вокруг огня и остановился возле меня, склонив голову:
— Ты такая юная. Сколько тебе лет?
— Мне уже исполнилось восемнадцать, — тихо ответила я.
— Ты знаешь, кто я? — спросил он безо всякого выражения. Лейс услужливо переводил.
— Знаю, — я нервно дёрнула плечами, не понимая, к чему всё идёт.
То, что этот разодетый в меха тощий колдун был эльфийским некромантом, не вызывало никаких сомнений. Да и Лейс давно прожужжал мне все уши по поводу своего жестокого и могущественного повелителя.
— Думаю, мой никчёмный ассистент тебя дезинформировал, — чуть улыбнувшись, сказал Гаэлас и присел передо мной на корточки. — У него есть досадная привычка постоянно лгать и изворачиваться. Я учёный. Некоторое время назад я был магистром в Гильдии призывателей теней. К сожалению, война с людьми отразилась на нашей организации не лучшим образом, а ваш новый церковный Орден сделал всё, чтобы стереть нас с лица земли. Конечно, он не принял во внимание то, что половина призывателей были людьми. Ведь у них была так называемая проклятая кровь.
Некромант, остановившись, дождался, пока Лейс тщательно переведёт всё сказанное, а затем заговорил снова:
— Мы нашли способ укрываться от преследования, отступили глубже в сумрачный мир. Так что Гильдия ещё существует, и наша научная работа продолжается.
Я осмелилась заглянуть в его глаза, и теперь они не казались мне абсолютно чёрными. Они были цвета тёмной стали, лишь по самому краю обведённые чёрным ободком. И в них не было ни злобы, ни жестокости, о которой всё время твердил Лейс.
— Кто все эти люди… то есть эльфы? — робко спросила я, кивнув в сторону лагеря.
— А, они — Хранители. Пограничники, как и ваши Солнечные стражи. Верховный жрец попросил меня сопровождать отряд, чтобы выяснить причину, по которой беспризорные мертвецы бродят по лесу и нападают на всех без разбору.
Я кивнула и в двух словах поведала Гаэласу о нашей схватке с беспокойными скелетами. Он слушал внимательно, чуть хмурил брови и местами уточнял у Лейса некоторые моменты, которые тот переводил слишком поспешно.
— Нужно будет осмотреть то место, — заметил он, после чего вновь вернулся к своему рассказу. — Собственно, я вынужден был прервать мои изыскания в замке, но по возможности во время похода найти хороший материал для дальнейших исследований. Тела, как ты понимаешь. Желательно ещё живые.
— Для чего тебе живые тела, если ты можешь вытащить из могилы мертвецов? — спросила я, на всякий случай отодвинувшись подальше от его пристального взгляда. Казалось, он высматривает внутри меня что-то такое, о чём я и сама не подозреваю.
— Моя научная работа, — пояснил Гаэлас, — требует, чтобы подопытный ещё дышал при совершении ритуала. Таким образом я надеюсь изучить превращение духа, который не успеет покинуть тело, прежде чем оно перейдёт в стадию посмертного существования. Видишь ли, когда эльф или человек умирает быстро, то его сознание мгновенно угасает. Такие тела, несмотря на свою свежесть и память мышц, хуже поддаются обучению. Ты и сама убедилась в неуклюжести тех древних мумий и скелетов, что напали на вас. Они были тупы и действовали не слаженно. Иначе мы бы сейчас не разговаривали с тобой.
Меня поразило его спокойствие и то, как легко он рассуждал о превращениях живого организма в ходячего мертвеца, не принимая во внимание никаких сопровождавших этот ритуал мучений. Что если с такой же небрежной лёгкостью учёного-экспериментатора он сегодня же раскроит мне голову или живот, а затем примется надиктовывать помощнику наблюдения, запивая свою речь бокалом эльфийского вина? Когда я глядела на его невозмутимое лицо, мне казалось, что именно так оно и будет. И, как ни смешно, это не была жестокость — он говорил с выражением опытного целителя, столкнувшегося с занятной болячкой. По следующей же фразе некроманта я поняла, что я — та самая неизвестная его науке причуда природы.
— Теперь мы подошли к тому, почему Лейс ошибся в выборе материала, — усмехнулся Гаэлас, коснувшись моей головы. — Ты молода и неопытна, но главная загвоздка состоит не в этом. В тебе — белый огонь. Пожалуй, ты самое светлое существо, которое встречалось на моём пути. Слишком чистые души, полагаю, не годятся для моих экспериментов.
Я не могла понять, что это означает, и он уловил это безо всяких слов.
— Чтобы дух было удобнее, скажем так, подцепить при помощи колдовства и привязать к умирающему телу, необходимо несовершенство. Кривизна. Порча. Прогнившая при жизни душа куда как лучше держится в разлагающемся теле, нежели непорочная. К примеру, Лейс представляет собой гораздо более удобный экземпляр для подобных опытов.
Говоря эти слова, переводчик выдал голосом свой извечный страх перед Гаэласом. Тот снисходительно улыбнулся и что-то сказал ему едва слышно, отчего Лейс немного успокоился и даже осмелился добавить от себя:
— Он сказал, что я пока полезен… и пригожусь ему в опытах. Может быть, мне поручат сделать с тобой что-нибудь гадкое, чтобы притушить в тебе этот поганый огонь!
— У тебя красивое тело, — бесстрастно проговорил некромант. — Мне попадались в лесу гораздо более, кхм, несовершенные экземпляры человеческих женщин. Упругие мышцы, лёгкие узкие кости, приятное лицо. Есть множество способов повлиять на состояние человеческой души. Подвергнуть тело пыткам, поработить при помощи магии, наконец — подселить внутрь организма одного из обитателей междумирья.
— И долго ты будешь выбирать, каким способом меня замучить? — поинтересовалась я.
В эти минуты страх покинул меня, уступив место какой-то тихой, спокойной обречённости. Я согрелась теплом костра и, глядя в рыжий огонь, думала о том, что совсем ничего не знаю о моих бедных родителях. Не знаю даже, как они погибли. Может быть, их сразила вражеская стрела или острая эльфийская сабля, а может, и они тоже попали в плен и стали объектами каких-нибудь нечеловеческих экспериментов Гильдии призывателей теней. И до сих пор их неприкаянные духи бродят по лесу, связанные злой магией со сгнившими останками.
— Я заберу тебя в замок, — ответил Гаэлас и неуловимым движением поймал мою руку.
Щёлкнул механизм, и я увидела на запястье тонкую серебряную полоску браслета, расписанную чернёной вязью.
— Эта штука не позволит тебе сбежать, — он сверкнул глазами. — Или покончить с собой.
Мой дар вспыхнул во мне, отозвался на прикосновение тёмной магии. Некромант удовлетворённо кивнул:
— Ты сопротивляешься — это хорошо.
