Все взгляды устремились на Лину. Та прикрыла глаза и сказала:
– Я устала, отпустите нас всех домой.
Мне казалось, что должен открыться еще один портал, но в этот раз перемещение произошло иначе. Полоз, с выражением огромного недовольства на лице, ударил хвостом о земь и тут же задул ураганный ветер, мы схватились друг за друга, что б не упасть. Земля затряслась, а своды потолка раздвинулись.
Через секунду мы со своими чемоданами сидели на заснеженной поляне. Высоко в небе светила полная луна. Курица с тремя черными перьями спокойно сидела на руках Лины, крепко зажмурив глаза.
– Фух, я уж думал драться придется, – сказал Полкан, оказавшийся рядом со мной. – Ну, рассказывайте, че как?
Эта курица сводила нас с ума!
– Послушай ты, вестник апокалипсиса и моих истерзанных нервов, последний раз тебе объясняю – косметика не еда! Имей совесть и выполни уже свою биологическую функцию, и перестать портить жизнь тем, кто к тебе добр! – безрезультатно я объясняла одной позолоченной птице, почему не надо сжирать мою помаду!
– Ты не умеешь общаться с животными, – сказал Макс, задумчиво наблюдая, как я ору на курицу. Та нахохлившись сидела на своем насесте и не выражала ни грамма раскаяния! Да, мы соорудили ей насест в небольшом сарайчике, где храним некоторые объемные виды оружия (например топор, который Стужев притащил из проклятой книги), но эта пернатая зараза все равно умудрялась просочиться в дом и напакостить ни в чем неповинным людям. То есть, нам!
– Можно подумать, ты умеешь, – поднялась я с корточек и решительно вышла на улицу, что б не свернуть несушке шею. Снег окончательно лег, за ним пришел первый мороз. Дело потихоньку двигалось к Новому году.
– Я само обаяние, просто нужен правильный подход, – сказал Макс и наклонившись к курице стал кукарекать. Я не могу комментировать каждую дурацкую выходку напарника, уж извините. Сирин и Алконост, только вернувшиеся из полета по городу, внезапно вспомнили, что у них неотложные дела и вновь покинули нашу гостеприимную крышу.
Баба Яга тоже завершила свою деловую поездку буквально вчера. Причем вернулась сказочная ведьма в сильно потрепанном виде, словно ее сбить пытались и объяснила она это так:
– Так иногда случается, когда три взрослые, помотанные жизнью женщины, пьют за единение волшебства и сотовой связи.
Причем, как выяснилось, это было уже не в Калининграде, а в Тайланде. Я вроде что–то читала о землетрясении там. Хорошо сюда эти ведьмы не полетели, а то не найдя достойного занятия для своих великомагических посиделок, могли устроить апокалипсис сильно раньше обозначенных сроков. А вот этого бы не хотелось.
Потому что наша к нему подготовка шла откровенно так себе.
Да, вас, наверное, интересует курица. Почему сердце апокалипсиса, которое откроет портал в мир тьмы и вызовет в наш мир Калинов мост – это курица. Что в ней такого, спросите вы. Ну мы тоже спросили точно это же, у Полкана. Через десять секунд после того, как покинули подземелье Полоза.
– Чего вы такие нервные, – удивлялся он. – Ну курица. Да, она обязательно вызовет апокалипсис, чего такого? Нет, серьезно, что вы так переживаете? Потому что я вижу, как у Макса глаз дергается. Эй. Саша, посмотри на меня и скажи сколько ушей на моей голове видишь? Не пугай меня такими взглядами. Тебе рано с ума сходить, ты ж еще молодая. Так, а ты что ржешь? Успокоил бы лучше напарницу. О, кстати, девушка, мы ведь с вами не знакомы? Я велик… Полкан я, короче. Саша верно видит суть, но докопаться до некоторых вещей не может. Ну влияние напарника, все дела.
– Я так по тебе скучала, – проговорила я тогда, пытаясь прекратить свою истерику. Ну вот поймите: вы, капец, какие крутые маги, можете свернуть горы и шеи слишком невежливым кассирам в магазине. Обладаете вековой мудростью, видели в этой жизни до фига. Умеете играть на скрипке, бирже и нервах. Можете предсказывать погоду, а в некоторых случаях еще и сами устраивать грозы, снежные заносы и многодневную засуху. И у вас есть дурацкая цель, хотя лично вы ее таковой не считаете (будь иначе, то за чем мы тут сегодня собрались?). Вы мечтаете впустить в мир всю возможную тьму, вызвав из небытья Калинов мост. По задумке через него должны хлынуть потоки нежити, возможно, даже некий аналог всадников апокалипсиса предусмотрен в данном мероприятии. Представили? И вот что бы всего вышеперечисленного добиться, вам необходимо выдавить яйцо из вредной курицы.
– Так, ребенок, серьезно, у тебя проблемы с нервами, – спокойно сказал Полкан, когда мы сидя на чемоданах посреди леса, слушали объяснения, зачем ж мы все таки угробили столько сил ради курицы! – Нет, я все понимаю, трудное детство, напарник та еще заноза, колдуны устраивают конец света по пять раз на дню. Все понимаю. И даже по–человечески тебе сочувствую. Но надо стараться, контролировать желание поубивать всех в радиусе километра, даже если очень хочется. Кстати, один рецептик тебе по–семейному расскажу: берешь три листка мяты на сто грамм коньяка, хорошенько взбалтываешь. Перед тем, как выпить говоришь: пошло лесом, пошло дальше...
– Какой интересный рецептик, – ухмыльнулся Стужев. – Мне нравится.
– Для тебя другой рецепт, – тут же отреагировал Полкан. – Берешь какую–нибудь сковородку средних размеров. Примериваешь ее точно по центру лба и пару раз себя ею гладишь. Главное размах по больше взять. И приговаривать не забывай: думай, пустая башка, думай о деле, о спасении мира, а все свиданки потом.
– Какие свиданки? – удивилась я.
– Тебя б сковородкой погладить, – проворчал Макс.
– Мне без разницы, чем меня хотят гладить, я противоударный.
– Правда?– я легонько постучала пальцем по голове пса. Тот чихнул.
– Ну в переносном смысле, лучше чуть левее почеши, ага, ох хорошо, с лапами этими... Так, не сбивайте меня! На чем мы остановились, а, курица, – мы все посмотрели на уставшую Лину, у которой на руках недвижно сидела золотая птица. – Это непростая курица.
– А золотая, мы видим.
– Я укушу тебя за ногу.
– И тогда Сане придется меня тащить до ближайшей станции, – заявил Стужев. Полкана вдруг передернуло, вся его шерсть встала дыбом, блестя глубокой, графитовой чернотой в свете луны.
– Представил, тащить тебя и слушать твои же остроты, ужас! Нет, я не могу так поступить с близким мне человеком.
– Я близкий? – а до этого он сказала, что помогает нам «по–семейному»...
– Очень. Все, придумал. Я лучше укушу Сашу, тогда тебе придется ее тащить на себе, а она всю дорогу будет над тобой шутить. Или ругаться, как пойдет.
– Так себе план, – заметила я, Полкан хитро блеснул глазами и лизнул меня в щеку. – Давайте про курицу. Как она связана с сердцем апокалипсиса?
– Ее родственница, в довольно давние времена, неосторожно склевала осколки артефакта, заряженного магией хаоса. Он, артефакт этот, был уже сломан, по тому курицу не убил, а растворился в структуре ее ДНК и через много лет, уже другая курица, связанная с той, неразборчивой по части пищи, снесла яйцо, внутри которого артефакт сей был уже целым… Вы что-то поняли из того, что я сейчас сказал?
Мы отрицательно замотали головами. Полкан вздохнул.
– Что за артефакт–то? – попыталась я реабилитировать наши умственные способности в глазах пса.
– Его название может спровоцировать выброс тьмы прямо тут. За ним гоняются настолько опасные существа, что вслух никто о нем не говорит. Для обозначения стали использовать синонимы – «сердце тьмы», «сердце апокалипсиса», «вестник апокалипсиса» и так далее... Не смотрите так на меня, магические правила суровы и не понятны, но если их нарушить начнется такой кавардак, что даже я вас не спасу. Это не важно… Вернемся к основному, к курице.
Мы все посмотрели на этот, как Полкан сказал? Вестник апокалипсиса? Эх, кто бы мог подумать, что киноиндустрия была так далека от истины, снимая свои версии конца света. Так далека...
– Ну, сказку о курочке Рябе знаете? – мы кивнули. – Вот ее потомок. Там сложная линия наследования генов, которую даже я сам до конца не понял. Но будем говорить так. Ряба дала потомство, то свое и так далее, пока в какой–то момент не получились золотые несушки, которых тут же прибрал себе Полоз.
– Что надо сделать с курицей, что б она зазолотела, – протянул Макс. – Полкан, ну правда, будь человеком, подскажи лайвфхак. Нам нужны деньги на новые швабры. И окна.
– Чем вы там у себя занимаетесь? – сощурил зеленющие глаза пес.
– Она летать учится. Я учусь не привязываться к вещам. Ни швабрам, ни крыше.
– Между прочим, если б мы обратно полетели на швабре...
– Я больше на эту жуть не полезу, уже ж сказал тебе!
– Да что тебе не нравится то, быстро, с ветерком, без пробок и регистрации!
– Там целых два минуса – опасно и опасно.
– Ты повторился!
– Я подчеркнул важность своего аргумента.
– Ты не прав, мне говорили, что я делаю успехи!
– Кто? Яга.
– Нет, один очень спокойный дорожный инспектор, когда я чуть не врезалась в его машину. Снова. Он меня похвалил. Значит, летать со мной безопасно.
– А, ну тогда, конечно…
– Иногда я думаю, что все правила запрещающие мне вмешиваться в ваши дела созданы по одной конкретной причине, а именно из милосердия к моей нервной системе, – мы замолчали. Лина из последних сил боролось со сном. Ей с непривычки тяжело дались несколько бессонных ночей подряд. – Короче, эта курица, как вы ведите не совсем нужной раскраски. Точно таких же три черных пера, ровно на том же месте были у ее предка – курочки Рябы. Полоз заподозрил недоброе и вызвал меня, что б я проверил, вестник ли эта птица.
– То есть, курочка Ряба, была вестником апокалипсиса? – не понял Макс
– Да, помнишь, в сказке, дед с бабкой пытались золотое яйцо расколоть. А когда раскололи – расстроились, мир вокруг затрясся… что–то там еще такое было. Странное для детской истории построение сюжета, – припомнила я. Ох, надо перечитать старые сказки.
– Вот именно, курица эта несется в жизни всего три раза. Первое яйцо – обычное, второе – серебряное, третье – золотое. Вот его нам и нужно любой ценой сберечь. Потому что если третье яйцо разбить, то из него вырвется первозданная энергия хаоса. Она не то, что смертельна сама по себе. Люди ее вовсе не заметят, а вот ткань пространства она порвет. И догадайтесь, что тут же бросится в образовавшуюся прореху?
– Тьма… – прошептала я.
– Сложновато... – протянул Макс. – Я думал, ковен какое–то действо устроят, там жертвоприношение или ритуал… А им просто яйцо куриное разбить надо.
– Что б это яйцо разбить нужно силой обладать. Об этом Первая ведьма позаботилась. Когда маги решили хаос укротить, она сделала все, что бы кто попало не мог баловаться с такими материями. И тьма нас всех не убила.
– Так она ж все сама и заварила! – удивились мы с Максом.
– Заварила. Но у нее… во общем, у нее были причины, а гибели мира она не хотела, – печально проговорил Полкан. Мне показалось, он вспомнил что–то чему сам был свидетелем. Возможно, он знал Первую ведьму лично?
– Яйцо колется только в первые трое суток, после того, как курица его снесет и только очень сильным магом. Нужно продержаться три этих дня и никакого моста, никакого конца света не будет. Курицы такие не чаще раза в тысячу лет появляются, так что больше шансов разорвать ткань мироздания у ковена не будет. Магию хауса они никогда не покорят. И нет, Саша, ты тоже эту стихию не трогай. Со своими делами разберись. Мы оба знаем о чем я говорю. Даже не читай в интернете про хаос, поняла? Максим, проследи.
Когда рассвело, Полкан вывел нас к уже точно работающей станции, где мы уселись на поезд до Новосибирска и благополучно добрались назад без происшествий. Единственной нашей проблемой оставалось то, что курица никак не желала нестись.
Я потерла переносицу, что бы унять боль в голове. Проще было бы свернуть этой твари шею. Но Полкан сказал, что пока она не снесется, то в нее хоть гранатой швырять можно, ничего птичке не будет.
– Стужев, прекрати кукарекать. У наших соседей все равно когда–то должно кончиться терпение. И скорее всего это произойдет не из–за мифических существ поселившихся у нас, а из–за твоих выходок, – сказала я.
– Если их терпения хватает на избушку на курьих ножках, то я не нанесу серьезного ущерба их психике.
– Ты нанесешь его моей.
– Ну в этом случае, все будет, как обычно, – наконец–то вылез из сарая Макс.
– А я надеюсь, ты не травмируешь психику курочке, – из дома вышла Лина. – А то она вообще нестись передумает.
– О, а это идея, – воодушевился Стужев.
Короче, наши усилия оказались тщетны. Курица смотрела на Макса, как на идиота. Мы все вообщем–то разделяла ее чувства. Единственный человек, кого эта птица признавала за равного себе – это Лина. Мы поселили ее в моей квартире, потому что мне казалось, что девушке будет сложновато с нами двумя.
Пока мы разбирались со всеми накопившимися делами после поездки (три навьи, вурдолак, крайне агрессивный кухонный комбайн), наступила настоящая зима. Нечисть лезла со всех щелей, но мы справлялись, даже привыкли, радуясь, что имеем дело с простыми и понятыми потусторонними тварями, а не с новоожившими сказочными товарищами. Подумаешь, ночь не поспишь, зато никаких камней оживлять не надо, сфинксы не параллизовывают мою магию, да и никто не проводит странные ритуалы, в надежде остановить тьму. Красота, но как вы понимаете, долго она не продлилась.
На следующий день я наконец узнала, что значит выражение цирк с конями. Спойлер: ничего веселого в данном афоризме нет.
Васька истеричка и не соглашается на медицинское вмешательство. Это мое абсолютно верное убеждение. Только он своеобразная истеричка. Ну вы, наверное, встречали этих неординарных личностей, которые по любому поводу начинают либо реветь, либо орать, так что у всех в зоне пяти метров закладывает уши, а все аргументы для конструктивной беседы (типо, если парень не берет трубку, то он не обязательно у любовницы, он же четыре минуты назад отпросился в туалет и возможно, занят) теряют свой потенциал.
А вот наш Васька, он другой… Он, как бы это сказать – позитивная истеричка. Истеричка со знаком плюс. Он истерит и радуется этому.
– Три приведения. Дофига русалок. Оживший скелет в классе биологии, пытавшийся приделать себе детские глаза, белка–оборотень, енот–оборотень, они защекотали до смерти четверых, пока мы их не поймали. Оборотень–дикобраз, о мере ущерба я даже говорить не могу. Семь, – Вася показал нам на пальцах. – Семь моровых девы, три криксы…
– Мы поняли, тут без нас была весело, – кивнул зевающий Макс. Мы, как бы тоже всю ночь не спали, если что …. мы ловили еще одного упыря и парочку приведений. – Хочешь сказать, каждую ночь теперь так?
– Ага, – радостно заявил Вася, оперевшись руками о пустой стол в морге, где мы сейчас и находились. Я просто хотела спать, и кофе. – А ведь я вам еще про призраков–первопроходцев не рассказал, они когда–то Сибирь осваивали, такие ребята прикольные, только место их захоронения я так и не нашел. Но зато я им карту показал, маршруты мы разработали и они ушли дальше, осваивать. Может когда до Дальнего Востока доберутся, успокоятся.
– После защекоченых насмерть енотом людей я уже не могу воспринимать твой рассказ всерьез, – покачал головой Стужев, сидя на одном из пустых стульев и пытаясь не заснуть.
– Я устала, отпустите нас всех домой.
Мне казалось, что должен открыться еще один портал, но в этот раз перемещение произошло иначе. Полоз, с выражением огромного недовольства на лице, ударил хвостом о земь и тут же задул ураганный ветер, мы схватились друг за друга, что б не упасть. Земля затряслась, а своды потолка раздвинулись.
Через секунду мы со своими чемоданами сидели на заснеженной поляне. Высоко в небе светила полная луна. Курица с тремя черными перьями спокойно сидела на руках Лины, крепко зажмурив глаза.
– Фух, я уж думал драться придется, – сказал Полкан, оказавшийся рядом со мной. – Ну, рассказывайте, че как?
Прода от 10.12.2025, 17:27
Часть седьмая. Откуда берутся сказочные звери?
Глава 1
Эта курица сводила нас с ума!
– Послушай ты, вестник апокалипсиса и моих истерзанных нервов, последний раз тебе объясняю – косметика не еда! Имей совесть и выполни уже свою биологическую функцию, и перестать портить жизнь тем, кто к тебе добр! – безрезультатно я объясняла одной позолоченной птице, почему не надо сжирать мою помаду!
– Ты не умеешь общаться с животными, – сказал Макс, задумчиво наблюдая, как я ору на курицу. Та нахохлившись сидела на своем насесте и не выражала ни грамма раскаяния! Да, мы соорудили ей насест в небольшом сарайчике, где храним некоторые объемные виды оружия (например топор, который Стужев притащил из проклятой книги), но эта пернатая зараза все равно умудрялась просочиться в дом и напакостить ни в чем неповинным людям. То есть, нам!
– Можно подумать, ты умеешь, – поднялась я с корточек и решительно вышла на улицу, что б не свернуть несушке шею. Снег окончательно лег, за ним пришел первый мороз. Дело потихоньку двигалось к Новому году.
– Я само обаяние, просто нужен правильный подход, – сказал Макс и наклонившись к курице стал кукарекать. Я не могу комментировать каждую дурацкую выходку напарника, уж извините. Сирин и Алконост, только вернувшиеся из полета по городу, внезапно вспомнили, что у них неотложные дела и вновь покинули нашу гостеприимную крышу.
Баба Яга тоже завершила свою деловую поездку буквально вчера. Причем вернулась сказочная ведьма в сильно потрепанном виде, словно ее сбить пытались и объяснила она это так:
– Так иногда случается, когда три взрослые, помотанные жизнью женщины, пьют за единение волшебства и сотовой связи.
Причем, как выяснилось, это было уже не в Калининграде, а в Тайланде. Я вроде что–то читала о землетрясении там. Хорошо сюда эти ведьмы не полетели, а то не найдя достойного занятия для своих великомагических посиделок, могли устроить апокалипсис сильно раньше обозначенных сроков. А вот этого бы не хотелось.
Потому что наша к нему подготовка шла откровенно так себе.
Да, вас, наверное, интересует курица. Почему сердце апокалипсиса, которое откроет портал в мир тьмы и вызовет в наш мир Калинов мост – это курица. Что в ней такого, спросите вы. Ну мы тоже спросили точно это же, у Полкана. Через десять секунд после того, как покинули подземелье Полоза.
– Чего вы такие нервные, – удивлялся он. – Ну курица. Да, она обязательно вызовет апокалипсис, чего такого? Нет, серьезно, что вы так переживаете? Потому что я вижу, как у Макса глаз дергается. Эй. Саша, посмотри на меня и скажи сколько ушей на моей голове видишь? Не пугай меня такими взглядами. Тебе рано с ума сходить, ты ж еще молодая. Так, а ты что ржешь? Успокоил бы лучше напарницу. О, кстати, девушка, мы ведь с вами не знакомы? Я велик… Полкан я, короче. Саша верно видит суть, но докопаться до некоторых вещей не может. Ну влияние напарника, все дела.
– Я так по тебе скучала, – проговорила я тогда, пытаясь прекратить свою истерику. Ну вот поймите: вы, капец, какие крутые маги, можете свернуть горы и шеи слишком невежливым кассирам в магазине. Обладаете вековой мудростью, видели в этой жизни до фига. Умеете играть на скрипке, бирже и нервах. Можете предсказывать погоду, а в некоторых случаях еще и сами устраивать грозы, снежные заносы и многодневную засуху. И у вас есть дурацкая цель, хотя лично вы ее таковой не считаете (будь иначе, то за чем мы тут сегодня собрались?). Вы мечтаете впустить в мир всю возможную тьму, вызвав из небытья Калинов мост. По задумке через него должны хлынуть потоки нежити, возможно, даже некий аналог всадников апокалипсиса предусмотрен в данном мероприятии. Представили? И вот что бы всего вышеперечисленного добиться, вам необходимо выдавить яйцо из вредной курицы.
– Так, ребенок, серьезно, у тебя проблемы с нервами, – спокойно сказал Полкан, когда мы сидя на чемоданах посреди леса, слушали объяснения, зачем ж мы все таки угробили столько сил ради курицы! – Нет, я все понимаю, трудное детство, напарник та еще заноза, колдуны устраивают конец света по пять раз на дню. Все понимаю. И даже по–человечески тебе сочувствую. Но надо стараться, контролировать желание поубивать всех в радиусе километра, даже если очень хочется. Кстати, один рецептик тебе по–семейному расскажу: берешь три листка мяты на сто грамм коньяка, хорошенько взбалтываешь. Перед тем, как выпить говоришь: пошло лесом, пошло дальше...
– Какой интересный рецептик, – ухмыльнулся Стужев. – Мне нравится.
– Для тебя другой рецепт, – тут же отреагировал Полкан. – Берешь какую–нибудь сковородку средних размеров. Примериваешь ее точно по центру лба и пару раз себя ею гладишь. Главное размах по больше взять. И приговаривать не забывай: думай, пустая башка, думай о деле, о спасении мира, а все свиданки потом.
– Какие свиданки? – удивилась я.
– Тебя б сковородкой погладить, – проворчал Макс.
– Мне без разницы, чем меня хотят гладить, я противоударный.
– Правда?– я легонько постучала пальцем по голове пса. Тот чихнул.
– Ну в переносном смысле, лучше чуть левее почеши, ага, ох хорошо, с лапами этими... Так, не сбивайте меня! На чем мы остановились, а, курица, – мы все посмотрели на уставшую Лину, у которой на руках недвижно сидела золотая птица. – Это непростая курица.
– А золотая, мы видим.
– Я укушу тебя за ногу.
– И тогда Сане придется меня тащить до ближайшей станции, – заявил Стужев. Полкана вдруг передернуло, вся его шерсть встала дыбом, блестя глубокой, графитовой чернотой в свете луны.
– Представил, тащить тебя и слушать твои же остроты, ужас! Нет, я не могу так поступить с близким мне человеком.
– Я близкий? – а до этого он сказала, что помогает нам «по–семейному»...
– Очень. Все, придумал. Я лучше укушу Сашу, тогда тебе придется ее тащить на себе, а она всю дорогу будет над тобой шутить. Или ругаться, как пойдет.
– Так себе план, – заметила я, Полкан хитро блеснул глазами и лизнул меня в щеку. – Давайте про курицу. Как она связана с сердцем апокалипсиса?
– Ее родственница, в довольно давние времена, неосторожно склевала осколки артефакта, заряженного магией хаоса. Он, артефакт этот, был уже сломан, по тому курицу не убил, а растворился в структуре ее ДНК и через много лет, уже другая курица, связанная с той, неразборчивой по части пищи, снесла яйцо, внутри которого артефакт сей был уже целым… Вы что-то поняли из того, что я сейчас сказал?
Мы отрицательно замотали головами. Полкан вздохнул.
– Что за артефакт–то? – попыталась я реабилитировать наши умственные способности в глазах пса.
– Его название может спровоцировать выброс тьмы прямо тут. За ним гоняются настолько опасные существа, что вслух никто о нем не говорит. Для обозначения стали использовать синонимы – «сердце тьмы», «сердце апокалипсиса», «вестник апокалипсиса» и так далее... Не смотрите так на меня, магические правила суровы и не понятны, но если их нарушить начнется такой кавардак, что даже я вас не спасу. Это не важно… Вернемся к основному, к курице.
Мы все посмотрели на этот, как Полкан сказал? Вестник апокалипсиса? Эх, кто бы мог подумать, что киноиндустрия была так далека от истины, снимая свои версии конца света. Так далека...
– Ну, сказку о курочке Рябе знаете? – мы кивнули. – Вот ее потомок. Там сложная линия наследования генов, которую даже я сам до конца не понял. Но будем говорить так. Ряба дала потомство, то свое и так далее, пока в какой–то момент не получились золотые несушки, которых тут же прибрал себе Полоз.
– Что надо сделать с курицей, что б она зазолотела, – протянул Макс. – Полкан, ну правда, будь человеком, подскажи лайвфхак. Нам нужны деньги на новые швабры. И окна.
– Чем вы там у себя занимаетесь? – сощурил зеленющие глаза пес.
– Она летать учится. Я учусь не привязываться к вещам. Ни швабрам, ни крыше.
– Между прочим, если б мы обратно полетели на швабре...
– Я больше на эту жуть не полезу, уже ж сказал тебе!
– Да что тебе не нравится то, быстро, с ветерком, без пробок и регистрации!
– Там целых два минуса – опасно и опасно.
– Ты повторился!
– Я подчеркнул важность своего аргумента.
– Ты не прав, мне говорили, что я делаю успехи!
– Кто? Яга.
– Нет, один очень спокойный дорожный инспектор, когда я чуть не врезалась в его машину. Снова. Он меня похвалил. Значит, летать со мной безопасно.
– А, ну тогда, конечно…
– Иногда я думаю, что все правила запрещающие мне вмешиваться в ваши дела созданы по одной конкретной причине, а именно из милосердия к моей нервной системе, – мы замолчали. Лина из последних сил боролось со сном. Ей с непривычки тяжело дались несколько бессонных ночей подряд. – Короче, эта курица, как вы ведите не совсем нужной раскраски. Точно таких же три черных пера, ровно на том же месте были у ее предка – курочки Рябы. Полоз заподозрил недоброе и вызвал меня, что б я проверил, вестник ли эта птица.
– То есть, курочка Ряба, была вестником апокалипсиса? – не понял Макс
– Да, помнишь, в сказке, дед с бабкой пытались золотое яйцо расколоть. А когда раскололи – расстроились, мир вокруг затрясся… что–то там еще такое было. Странное для детской истории построение сюжета, – припомнила я. Ох, надо перечитать старые сказки.
– Вот именно, курица эта несется в жизни всего три раза. Первое яйцо – обычное, второе – серебряное, третье – золотое. Вот его нам и нужно любой ценой сберечь. Потому что если третье яйцо разбить, то из него вырвется первозданная энергия хаоса. Она не то, что смертельна сама по себе. Люди ее вовсе не заметят, а вот ткань пространства она порвет. И догадайтесь, что тут же бросится в образовавшуюся прореху?
– Тьма… – прошептала я.
– Сложновато... – протянул Макс. – Я думал, ковен какое–то действо устроят, там жертвоприношение или ритуал… А им просто яйцо куриное разбить надо.
– Что б это яйцо разбить нужно силой обладать. Об этом Первая ведьма позаботилась. Когда маги решили хаос укротить, она сделала все, что бы кто попало не мог баловаться с такими материями. И тьма нас всех не убила.
– Так она ж все сама и заварила! – удивились мы с Максом.
– Заварила. Но у нее… во общем, у нее были причины, а гибели мира она не хотела, – печально проговорил Полкан. Мне показалось, он вспомнил что–то чему сам был свидетелем. Возможно, он знал Первую ведьму лично?
– Яйцо колется только в первые трое суток, после того, как курица его снесет и только очень сильным магом. Нужно продержаться три этих дня и никакого моста, никакого конца света не будет. Курицы такие не чаще раза в тысячу лет появляются, так что больше шансов разорвать ткань мироздания у ковена не будет. Магию хауса они никогда не покорят. И нет, Саша, ты тоже эту стихию не трогай. Со своими делами разберись. Мы оба знаем о чем я говорю. Даже не читай в интернете про хаос, поняла? Максим, проследи.
Когда рассвело, Полкан вывел нас к уже точно работающей станции, где мы уселись на поезд до Новосибирска и благополучно добрались назад без происшествий. Единственной нашей проблемой оставалось то, что курица никак не желала нестись.
Я потерла переносицу, что бы унять боль в голове. Проще было бы свернуть этой твари шею. Но Полкан сказал, что пока она не снесется, то в нее хоть гранатой швырять можно, ничего птичке не будет.
– Стужев, прекрати кукарекать. У наших соседей все равно когда–то должно кончиться терпение. И скорее всего это произойдет не из–за мифических существ поселившихся у нас, а из–за твоих выходок, – сказала я.
– Если их терпения хватает на избушку на курьих ножках, то я не нанесу серьезного ущерба их психике.
– Ты нанесешь его моей.
– Ну в этом случае, все будет, как обычно, – наконец–то вылез из сарая Макс.
– А я надеюсь, ты не травмируешь психику курочке, – из дома вышла Лина. – А то она вообще нестись передумает.
– О, а это идея, – воодушевился Стужев.
Короче, наши усилия оказались тщетны. Курица смотрела на Макса, как на идиота. Мы все вообщем–то разделяла ее чувства. Единственный человек, кого эта птица признавала за равного себе – это Лина. Мы поселили ее в моей квартире, потому что мне казалось, что девушке будет сложновато с нами двумя.
Пока мы разбирались со всеми накопившимися делами после поездки (три навьи, вурдолак, крайне агрессивный кухонный комбайн), наступила настоящая зима. Нечисть лезла со всех щелей, но мы справлялись, даже привыкли, радуясь, что имеем дело с простыми и понятыми потусторонними тварями, а не с новоожившими сказочными товарищами. Подумаешь, ночь не поспишь, зато никаких камней оживлять не надо, сфинксы не параллизовывают мою магию, да и никто не проводит странные ритуалы, в надежде остановить тьму. Красота, но как вы понимаете, долго она не продлилась.
На следующий день я наконец узнала, что значит выражение цирк с конями. Спойлер: ничего веселого в данном афоризме нет.
Глава 2
Васька истеричка и не соглашается на медицинское вмешательство. Это мое абсолютно верное убеждение. Только он своеобразная истеричка. Ну вы, наверное, встречали этих неординарных личностей, которые по любому поводу начинают либо реветь, либо орать, так что у всех в зоне пяти метров закладывает уши, а все аргументы для конструктивной беседы (типо, если парень не берет трубку, то он не обязательно у любовницы, он же четыре минуты назад отпросился в туалет и возможно, занят) теряют свой потенциал.
А вот наш Васька, он другой… Он, как бы это сказать – позитивная истеричка. Истеричка со знаком плюс. Он истерит и радуется этому.
– Три приведения. Дофига русалок. Оживший скелет в классе биологии, пытавшийся приделать себе детские глаза, белка–оборотень, енот–оборотень, они защекотали до смерти четверых, пока мы их не поймали. Оборотень–дикобраз, о мере ущерба я даже говорить не могу. Семь, – Вася показал нам на пальцах. – Семь моровых девы, три криксы…
– Мы поняли, тут без нас была весело, – кивнул зевающий Макс. Мы, как бы тоже всю ночь не спали, если что …. мы ловили еще одного упыря и парочку приведений. – Хочешь сказать, каждую ночь теперь так?
– Ага, – радостно заявил Вася, оперевшись руками о пустой стол в морге, где мы сейчас и находились. Я просто хотела спать, и кофе. – А ведь я вам еще про призраков–первопроходцев не рассказал, они когда–то Сибирь осваивали, такие ребята прикольные, только место их захоронения я так и не нашел. Но зато я им карту показал, маршруты мы разработали и они ушли дальше, осваивать. Может когда до Дальнего Востока доберутся, успокоятся.
– После защекоченых насмерть енотом людей я уже не могу воспринимать твой рассказ всерьез, – покачал головой Стужев, сидя на одном из пустых стульев и пытаясь не заснуть.
