Мельтешение в центре помещения меня сейчас практически не трогало. Там, кроме спины Сорела и чьей-то сжатой в его руке шеи, разобрать было сложно, да и меня это мало волновало. Больше всего меня пугал, невидящий оцепенелый взгляд голубых глаз. Лола, сжавшись комочком в углу одного из пустых стойл, смотрела в пространство застывшим взглядом, и беззвучно шевеля губами, не обращала внимания ни на кого из нас. Из-под задранной юбки выглядывала расцарапанная нога, верх платья, разодранный в клочья, держался на месте только благодаря, сведенным судорогой тоненьким пальчикам хозяйки. Растрепанные волосы, искусанные в кровь губы, ссадины по всему лицу и синие следы от пальцев на тоненькой шее.
На негнущихся ногах подошла ближе, по пути обходя Сорела, матерящего уже бессознательного парня. И ни капельки жалости к полутрупу не испытала, поглощенная пустотой в выражении лица моей подруги. Присев рядом, я попробовала на глаз определить наличие серьезных ран, угрожающих ее жизни. Жаль только, что отсутствие смертельных повреждений не гарантирует, что с ней все будет в порядке.
— Лолочка! — тихо позвала я осипшим голосом.
Никакой реакции не последовало. Не отреагировала она и на появление еще большего количества людей в конюшне. Видимо, привлеченные моими воплями, сюда сбежались практически все, кто жил в поместье. Краем уха слышала вздохи и ахи, а кто-то очень смелый попытался оттащить, не подающего признаки сознания, парня от разъяренного Карла. Глупо было соваться, они это тоже поняли, судя по увеличению стонущих участников.
— Матушка Эмма, — позвала я, не отрывая глаз от измученного личика Лолы, догадываясь, что никакое происшествие не пройдет мимо кухарки — Ей бы чего успокоительного выпить.
— Сейчас отправлю кого-нибудь, — раздался ее голос за моей спиной.
— Лола! — снова попыталась я дозваться до девушки. — Не пугай меня так, милая. Лолочка, солнышко.
Я уже откровенно плакала, напуганная ее отсутствующим видом. Проведя по ее лицу ладонью, убирая в сторону выбившиеся волосы, в попытке стереть мокрые дорожки с ее щек, а другой рукой вытирала свое лицо. На коленях подползла ближе и прижала ее ледяное тело к себе, гладя по голове и зовя ее по имени. Время шло медленно и тягуче, но никакой реакции от нее я так и не добилась. Принесенный отвар так и остался нетронутым. Единственно, что изменилось за это время так это то, что за моей спиной поредели голоса, и прекратилось рычание разгневанного медведя. Рядом раздались тяжелые шаги.
— Лола! — позвал хриплый голос Карла.
Она никак не выказала, что заметила его приближение, я всхлипнула.
— Он…что-нибудь…успел ей сделать? — с трудом выдавливая из себя слова, спросил Сорел.
— Я не знаю, — прорыдала я. — Она ни на что не реагирует и не смотрит даже.
Меня мягко отстранили и перехвалили безвольную Лолу.
Карл мягко встряхнув ее, и резко крикнул:
— Лола!
Она дернулась и затравленно уставилась на мужчину, растерянно оглядываясь и мелко дрожа.
— Все хорошо, слышишь? — попытался он достучаться до ее сознания. Но паника, загнанного в угол зверя, сильней разумного начала человека. Она стала биться в его руках, в попытке освободиться.
— Лола! — с тоской в голосе позвал он вновь.
За этим было невыносимо наблюдать. Лола кусалась, царапалась и била его маленькими кулачками, пока Карл бессильно терпел ее истерику и сжимал кулаки с окровавленными костяшками. Успокаивало только то, что она больше не напоминает застывшую куклу, надеюсь, что это хороший признак. Спустя время она выдохлась и, рыдая, обвисла на Сореле. Протянув ладонь, погладила ее по голове и передала в руки Карла кувшинчик с успокаивающим настоем. Он благодарно кивнул и заставил ее сделать несколько глотков.
— Все хорошо! — шепнул он, и, подхватив девушку на руки, направился к выходу из конюшни.
Я плелась следом, активно прикладываясь к кувшинчику, опустошая его большими глотками.
В холле Карл растерянно остановился, решая куда лучше отнести Лолу.
— Давай ко мне в комнату. Благодаря ее стараниям, там сейчас самое безопасное место в доме. Пока все это не закончится, она будет жить со мной, — решила я его дилемму, за что получила благодарный взгляд.
Он взлетел по ступенькам с такой скоростью, с которой я обычно по ним спускаюсь, и это с дополнительным весом на руках, в целую девушку. С трудом поспевая за ним, обогнала на последних шагах, чтобы распахнуть дверь и приподнять одеяло. Когда Лола была водружена на место и укутана в одеяло, как в кокон. Карл, подумав мгновение, вышел. И куда это он собрался в такой момент?
Выбросив из головы все лишнее, пристроилась рядом с девушкой, пытаясь помочь ей согреться своим теплом.
— Лолочка, ты меня слышишь? — решилась заговорить я.
К моему величайшему облегчению, она кивнула, все так же продолжая мелко дрожать.
— Он…
Вот как спросить-то ее об этом, черт возьми? Еще раз набрала побольше воздуха.
— Он…
Язык не поворачивался. А ведь именно мне надо спросить, не Сорелу же. С ним, я уверена, она говорить на эту тему не станет, а знать нам надо, чтобы знать, как помочь.
— Лола, он…
Что ж я такая косноязычная-то! Никогда этим не страдала, а тут, когда необходимо выдавить из себя пару слов, как онемела. Я даже не знаю, как сформулировать вопрос, чтобы не напугать, или не расстроить еще больше, и уж тем более не спровоцировать новую волну истерики. К сожалению, мягче никак не скажешь. К моему величайшему облегчению, она не стала дожидаться вопроса, и отрицательно покачала головой. Я протяжно выдохнула.
— Хорошо, значит, ничего непоправимого не случилось, — поглаживая ее по голове, заключила я.
Спустя пару минут вернулся Сорел, держа в руках бутылку, и что-то мне подсказывало, что это совсем не лимонад.
— Одеяло согреться не поможет, — начал он. — Это внутреннее, вот изнутри греть и будем.
Плеснув в стакан пару глотков чего-то резко пахнущего, сунул это под нос Лоле.
— Выпей, — приказным тоном. Наверное, это правильно, как-то сразу настраивает на нужный лад, слезливые просьбы сейчас были бы только во вред.
Лола без сопротивления проглотила выданное и, сморщив носик, закашлялась. Пока она приходила в себя после ударной дозы алкоголя, Карл тоскливым взглядом посмотрел на меня. Не став мучить и без того переживающего мужчину, едва уловимым движением покачала головой. Сорел прикрыл глаза, и напряжение медленно отпустило его.
Теплое одеяло, сильный стресс и бренди сделали свое дело, и Лола мирно уснула.
— Он не мог действовать один, — вдруг сказал Карл, приглушая голос, чтобы не разбудить девушку.
Я заинтересовано подняла глаза.
— Эта сволочь писать не умеет.
— Тостивинт?
— Утверждает, что письмо взял со стола с распоряжениями. Сейчас узнать, правда, это или нет, невозможно.
— Вот мы опять там, откуда и начали путь — нигде, — расстроилась я. — Взглянуть бы на само письмо, ведь здесь очень мало людей, умеющих держать перо, а значит, есть возможность узнать написавшего по почерку.
— А если тот, кого мы ищем, скрывает свое умение.
— Тогда мы снова в заднице.
На меня укоризненно посмотрели, и я даже хотела было извиниться за грубость, но Сорел опередил:
— Верно сказано.
— Думаю, откажусь от завтрашней охоты, — немного помолчав, приняла я решение. — Не могу оставить ее одну в таком разобранном состоянии.
Очень жаль, конечно, ведь это был бы целый день с Тристаном. Да еще там будет эта… Как там ее? Джустин.
— Не придется отказываться, — успокоил меня он. — Она как ваша личная горничная должна будет поехать с Вами, ведь по идее, такие мероприятия длятся пару дней. Я поеду по делам к Бийо, так что при Вашем с Жаком отсутствии, сам присмотрю, чтобы все было хорошо.
— Хорошо. Кстати насчет Жака… — аккуратно поднимаясь, пошла к двери. — Кому-то придется заплатить за мои нервы и седые волосы.
Дверь в комнату маркиза я открывала пинком. Ничего удивительного, что он умудрился прозевать такие события, которые взбудоражили остальных обитателей поместья. Он, попивая красное вино, мило беседовал с Полем. Конечно, ему сейчас ни до кого дела нет. Участники тет-а-тет обернулись на звук ударившейся о стену двери. Их вытянутые лица, к сожалению, невозможно увековечить в веках для потомков, так как смотрели они на мой потрепанный вид глазами ленивца в крайней степени удивления. Немудрено, измятая, засыпанная соломой, уставшая, зареванная и злая как тысяча чертей.
— Поль, ты останешься послушать или благоразумно удалишься, дабы сохранить слуховой аппарат, — совершенно спокойным голосом, который не соответствовал кровожадному взгляду, спросила я гостя.
— Пожалуй, останусь, кто-то же должен будет потом трупы прятать.
— А ты оптимист, — саркастически заметила я. — неужто, правда, думаешь, что от него что-то останется?
Жак нахмурился.
— И по какой причине я впал в немилость?
— С чего бы начать? — сделала я вид, что серьезно задумалась. — Может с того, что когда ты мне предлагал остаться, не упомянул, что этот твой домашний театрик кишит желающими испить чьей-то кровушки?
— В доме ты в полной безопасности, — заявил он.
— Уверен? — тихо и вкрадчиво. — Откуда такие гарантии?
— Хм… — окинув меня взглядом, наконец, догадался спросить. — А что-то случилось?
— Случилось, — а потом, резко наступая на него, заорала так, что бокалы на столе зазвенели. — Эта крыса решила действовать через близких мне людей. Эта тварь взялась за мою Лолу.
— За служанку?
— За мою подругу, — взвизгнула я.
— Успокойся! — попытался он меня осадить. Ох, зря!
— Зря, — тихо вторил моим мыслям Поль. — Ты только что ее пришпорил.
Пара стремительных шагов и я уже держу Жака за лацканы пиджака, встряхивая его при каждом слове. Подумаешь, я достаю ему макушкой только до подбородка, зато я сейчас была настолько свирепа, что запросто могла его затоптать.
— Мне еще хочется услышать, как так вышло, что я оказалась, заперта в узах законного брака?
Поль рядом присвистнул, Жак может и попытался бы оправдаться, но сильно придушенный моей хваткой, лишь что-то прохрипел.
— Не хочешь мне объяснить, как так вышло, что ты забыл мне об этом сказать? — шипела ему в лицо, не забывая регулярно дергать его за галстук, затягивая узел.
— Элизе, аккуратней, — попытался вступиться за моего «мужа» Поль.
Я замерла, повернула к нему взбешенное лицо и сладким голосом спросила:
— Жить надоело?
— Нет, — откашлявшись, ответил он.
— Тогда забейся в щель и не издавай лишних звуков, глядишь, пронесет.
Поль шумно сглотнул и сделал шаг в сторону, виновато глядя на Жака.
Маркиз высокий сильный мужчина, дезориентированный моим натиском, никак не мог взять себя в руки, чтобы дать достойный отпор. Его посиневшее лицо выглядело очень виновато, но такой номер со мной больше не пройдет. Сколько можно спускать ему с рук его проколы. Там не заметил, там недосмотрел, тут недодумал, а шишки сыплются на меня и дорогих мне людей. На этот раз он должен вкусить из общей чаши неприятностей, может, проникнется проблемами, свалившимися на его дом.
— Так и будем молчать? — затянула узел потуже.
— Х-х-х-х…
— Ты, наконец, решился мне что-то сказать? — еще малость надавим.
— Х-х-х-х…
— Надо же, у кого-то голос порезался?!
— Х-х-х-х…
— Так вот, оказывается, как с тобой нужно разговаривать?! Заранее надо было предупредить, я бы тебе из города строгий ошейник привезла.
Дав ему вздохнуть пару раз, сказала:
— Помнится, что кто-то в первые сутки нашего знакомства обещал, что я всегда буду в курсе дел происходящего. Так почему выходит так, что меня пустили под каток без подстраховки? Почему я узнаю о том, что замужем, самая последняя? Кто обещал отпустить, когда ты решишь свои проблемы? Как ты планируешь выпутываться сам и выпутывать из этого меня?
— Элизе, ну кто же мог знать, что все так быстро закрутится? — хрипя, задал он мне встречный вопрос.
— Ты! — взъярилась я. — Ты должен был знать, на что способен твой кузен. Ты должен был меня предупредить об этом. Ты должен был обезопасить поместье, особенно зная, что у тебя змея в саду.
— Потише, — вновь вмешался Поль.
Сколько можно предупреждать? Я, не оборачиваясь, схватила бокал со стола и, не глядя, запустила им в Поля. Судя по чертыханьям прямо в цель.
— Элизе, — попытался возмутиться граф.
Вот не знают они о крутом нраве русских женщин. Раз не внял, то перейдем к тяжелой артиллерии. Следом за бокалом полетела увесистая бутылка. Глухой звук удара ознаменовал прямое попадание. Мне интересно, он слепой или считает ниже своего достоинства пригнуться?
— Элизе…
Нет, он не слепой, он тупой. Они довели меня до такого белого каления, что я даже не уверена, на кого сейчас злюсь больше.
— Поль, помолчи, — предупреждающе проговорил Жак, видя мое разгневанное лицо
— Ну, наконец-то хоть что-то толковое услышала и от тебя, — саркастично порадовалась я. — Глядишь, так и до диалога недолго.
— Элизе, давай спокойно поговорим, — внес предложение маркиз.
— Спокойного разговора я ждала долго, слишком долго, а теперь я не расположена к спокойствию.
Конечно же, ДеБюси не мог, чтобы не совершить вселенскую глупость и резко дернулся в сторону, освобождаясь. И кому это сейчас надо было? Я хоть и злилась, но держала себя в руках… ну почти. А вот теперь я вне себя. Я не стала пытаться перехватить его галстук, я, к их великому удивлению, двинулась к двери. За спиной раздались вздохи облегчения. А не поторопились ли Вы господа? Дойдя до порога я, выглянув наружу, убедилась, что там никого нет, снова закрыла дверь и заперла ее, вытаскивая ключ и убирая его в свой карман. И, если раньше у них был шанс спастись через смежную дверь, то теперь это невозможно, так как Лола заставила рабочих переставить кровать так, что та перекрывала дверь, отрезая лишнюю точку проникновения на мою территорию.
Кровожадно улыбаясь, отправилась к дальней стене с коллекцией холодного оружия. Я раньше недоумевала, зачем держать в свободном доступе такую гору колюще — режущих предметов? Теперь понимаю, это было приготовлено для меня, не иначе.
Выбрав длинное нечто в ножнах, сняла это со стены и взвесила в руках, оценивая возможности маневров.
— Вы что задумали, Элизе? — очень нервно обратился ко мне Жак.
— Буду воспитывать, — спокойно пригрозила я.
Снимать ножны я не стала, хоть я и очень зла, но все же калечить никого не собиралась. Сделав ложный выпад вправо, резко приблизилась к ним с левой стороны, где они ожидали спастись бегством. Не тут-то было. Первыми же взмахами, я прилично припечатала обоих пониже спины. Вскрикнув, они рванули быстрее, бегая по периметру комнаты.
— Элизе, опомнитесь, мы же взрослые люди, — попытался пробиться к моему разуму Поль, за что получил еще один шлепок наотмашь.
Жак, уворачиваясь, споткнулся о ковер и кубарем улетел под стол, где знатно приложился головой о столешницу. Болезненный стон заставил меня остановиться.
— Ты там как? — не то чтобы я очень переживала, скорее, расстроилась, что это не я его так.
— У-у-у
— Это значит плохо или мало?
— У-у-у
— Что-то Вы сегодня на редкость немногословны, маркиз ДеБюси.
— У-у-у
— Ага, вот об этом я и говорю.
— Извини, — приглушенно раздалось из-под стола.
— Чегось?
— Извини, — чуть громче, но все также недовольно.
Я резко хлопнула ладонью по крышке стола, Жак под ней дернулся и вновь приложился темечком о деревянную конструкцию.
На негнущихся ногах подошла ближе, по пути обходя Сорела, матерящего уже бессознательного парня. И ни капельки жалости к полутрупу не испытала, поглощенная пустотой в выражении лица моей подруги. Присев рядом, я попробовала на глаз определить наличие серьезных ран, угрожающих ее жизни. Жаль только, что отсутствие смертельных повреждений не гарантирует, что с ней все будет в порядке.
— Лолочка! — тихо позвала я осипшим голосом.
Никакой реакции не последовало. Не отреагировала она и на появление еще большего количества людей в конюшне. Видимо, привлеченные моими воплями, сюда сбежались практически все, кто жил в поместье. Краем уха слышала вздохи и ахи, а кто-то очень смелый попытался оттащить, не подающего признаки сознания, парня от разъяренного Карла. Глупо было соваться, они это тоже поняли, судя по увеличению стонущих участников.
— Матушка Эмма, — позвала я, не отрывая глаз от измученного личика Лолы, догадываясь, что никакое происшествие не пройдет мимо кухарки — Ей бы чего успокоительного выпить.
— Сейчас отправлю кого-нибудь, — раздался ее голос за моей спиной.
— Лола! — снова попыталась я дозваться до девушки. — Не пугай меня так, милая. Лолочка, солнышко.
Я уже откровенно плакала, напуганная ее отсутствующим видом. Проведя по ее лицу ладонью, убирая в сторону выбившиеся волосы, в попытке стереть мокрые дорожки с ее щек, а другой рукой вытирала свое лицо. На коленях подползла ближе и прижала ее ледяное тело к себе, гладя по голове и зовя ее по имени. Время шло медленно и тягуче, но никакой реакции от нее я так и не добилась. Принесенный отвар так и остался нетронутым. Единственно, что изменилось за это время так это то, что за моей спиной поредели голоса, и прекратилось рычание разгневанного медведя. Рядом раздались тяжелые шаги.
— Лола! — позвал хриплый голос Карла.
Она никак не выказала, что заметила его приближение, я всхлипнула.
— Он…что-нибудь…успел ей сделать? — с трудом выдавливая из себя слова, спросил Сорел.
— Я не знаю, — прорыдала я. — Она ни на что не реагирует и не смотрит даже.
Меня мягко отстранили и перехвалили безвольную Лолу.
Карл мягко встряхнув ее, и резко крикнул:
— Лола!
Она дернулась и затравленно уставилась на мужчину, растерянно оглядываясь и мелко дрожа.
— Все хорошо, слышишь? — попытался он достучаться до ее сознания. Но паника, загнанного в угол зверя, сильней разумного начала человека. Она стала биться в его руках, в попытке освободиться.
— Лола! — с тоской в голосе позвал он вновь.
За этим было невыносимо наблюдать. Лола кусалась, царапалась и била его маленькими кулачками, пока Карл бессильно терпел ее истерику и сжимал кулаки с окровавленными костяшками. Успокаивало только то, что она больше не напоминает застывшую куклу, надеюсь, что это хороший признак. Спустя время она выдохлась и, рыдая, обвисла на Сореле. Протянув ладонь, погладила ее по голове и передала в руки Карла кувшинчик с успокаивающим настоем. Он благодарно кивнул и заставил ее сделать несколько глотков.
— Все хорошо! — шепнул он, и, подхватив девушку на руки, направился к выходу из конюшни.
Я плелась следом, активно прикладываясь к кувшинчику, опустошая его большими глотками.
В холле Карл растерянно остановился, решая куда лучше отнести Лолу.
— Давай ко мне в комнату. Благодаря ее стараниям, там сейчас самое безопасное место в доме. Пока все это не закончится, она будет жить со мной, — решила я его дилемму, за что получила благодарный взгляд.
Он взлетел по ступенькам с такой скоростью, с которой я обычно по ним спускаюсь, и это с дополнительным весом на руках, в целую девушку. С трудом поспевая за ним, обогнала на последних шагах, чтобы распахнуть дверь и приподнять одеяло. Когда Лола была водружена на место и укутана в одеяло, как в кокон. Карл, подумав мгновение, вышел. И куда это он собрался в такой момент?
Выбросив из головы все лишнее, пристроилась рядом с девушкой, пытаясь помочь ей согреться своим теплом.
— Лолочка, ты меня слышишь? — решилась заговорить я.
К моему величайшему облегчению, она кивнула, все так же продолжая мелко дрожать.
— Он…
Вот как спросить-то ее об этом, черт возьми? Еще раз набрала побольше воздуха.
— Он…
Язык не поворачивался. А ведь именно мне надо спросить, не Сорелу же. С ним, я уверена, она говорить на эту тему не станет, а знать нам надо, чтобы знать, как помочь.
— Лола, он…
Что ж я такая косноязычная-то! Никогда этим не страдала, а тут, когда необходимо выдавить из себя пару слов, как онемела. Я даже не знаю, как сформулировать вопрос, чтобы не напугать, или не расстроить еще больше, и уж тем более не спровоцировать новую волну истерики. К сожалению, мягче никак не скажешь. К моему величайшему облегчению, она не стала дожидаться вопроса, и отрицательно покачала головой. Я протяжно выдохнула.
— Хорошо, значит, ничего непоправимого не случилось, — поглаживая ее по голове, заключила я.
Спустя пару минут вернулся Сорел, держа в руках бутылку, и что-то мне подсказывало, что это совсем не лимонад.
— Одеяло согреться не поможет, — начал он. — Это внутреннее, вот изнутри греть и будем.
Плеснув в стакан пару глотков чего-то резко пахнущего, сунул это под нос Лоле.
— Выпей, — приказным тоном. Наверное, это правильно, как-то сразу настраивает на нужный лад, слезливые просьбы сейчас были бы только во вред.
Лола без сопротивления проглотила выданное и, сморщив носик, закашлялась. Пока она приходила в себя после ударной дозы алкоголя, Карл тоскливым взглядом посмотрел на меня. Не став мучить и без того переживающего мужчину, едва уловимым движением покачала головой. Сорел прикрыл глаза, и напряжение медленно отпустило его.
Теплое одеяло, сильный стресс и бренди сделали свое дело, и Лола мирно уснула.
— Он не мог действовать один, — вдруг сказал Карл, приглушая голос, чтобы не разбудить девушку.
Я заинтересовано подняла глаза.
— Эта сволочь писать не умеет.
— Тостивинт?
— Утверждает, что письмо взял со стола с распоряжениями. Сейчас узнать, правда, это или нет, невозможно.
— Вот мы опять там, откуда и начали путь — нигде, — расстроилась я. — Взглянуть бы на само письмо, ведь здесь очень мало людей, умеющих держать перо, а значит, есть возможность узнать написавшего по почерку.
— А если тот, кого мы ищем, скрывает свое умение.
— Тогда мы снова в заднице.
На меня укоризненно посмотрели, и я даже хотела было извиниться за грубость, но Сорел опередил:
— Верно сказано.
— Думаю, откажусь от завтрашней охоты, — немного помолчав, приняла я решение. — Не могу оставить ее одну в таком разобранном состоянии.
Очень жаль, конечно, ведь это был бы целый день с Тристаном. Да еще там будет эта… Как там ее? Джустин.
— Не придется отказываться, — успокоил меня он. — Она как ваша личная горничная должна будет поехать с Вами, ведь по идее, такие мероприятия длятся пару дней. Я поеду по делам к Бийо, так что при Вашем с Жаком отсутствии, сам присмотрю, чтобы все было хорошо.
— Хорошо. Кстати насчет Жака… — аккуратно поднимаясь, пошла к двери. — Кому-то придется заплатить за мои нервы и седые волосы.
Дверь в комнату маркиза я открывала пинком. Ничего удивительного, что он умудрился прозевать такие события, которые взбудоражили остальных обитателей поместья. Он, попивая красное вино, мило беседовал с Полем. Конечно, ему сейчас ни до кого дела нет. Участники тет-а-тет обернулись на звук ударившейся о стену двери. Их вытянутые лица, к сожалению, невозможно увековечить в веках для потомков, так как смотрели они на мой потрепанный вид глазами ленивца в крайней степени удивления. Немудрено, измятая, засыпанная соломой, уставшая, зареванная и злая как тысяча чертей.
— Поль, ты останешься послушать или благоразумно удалишься, дабы сохранить слуховой аппарат, — совершенно спокойным голосом, который не соответствовал кровожадному взгляду, спросила я гостя.
— Пожалуй, останусь, кто-то же должен будет потом трупы прятать.
— А ты оптимист, — саркастически заметила я. — неужто, правда, думаешь, что от него что-то останется?
Жак нахмурился.
— И по какой причине я впал в немилость?
— С чего бы начать? — сделала я вид, что серьезно задумалась. — Может с того, что когда ты мне предлагал остаться, не упомянул, что этот твой домашний театрик кишит желающими испить чьей-то кровушки?
— В доме ты в полной безопасности, — заявил он.
— Уверен? — тихо и вкрадчиво. — Откуда такие гарантии?
— Хм… — окинув меня взглядом, наконец, догадался спросить. — А что-то случилось?
— Случилось, — а потом, резко наступая на него, заорала так, что бокалы на столе зазвенели. — Эта крыса решила действовать через близких мне людей. Эта тварь взялась за мою Лолу.
— За служанку?
— За мою подругу, — взвизгнула я.
— Успокойся! — попытался он меня осадить. Ох, зря!
— Зря, — тихо вторил моим мыслям Поль. — Ты только что ее пришпорил.
Пара стремительных шагов и я уже держу Жака за лацканы пиджака, встряхивая его при каждом слове. Подумаешь, я достаю ему макушкой только до подбородка, зато я сейчас была настолько свирепа, что запросто могла его затоптать.
— Мне еще хочется услышать, как так вышло, что я оказалась, заперта в узах законного брака?
Поль рядом присвистнул, Жак может и попытался бы оправдаться, но сильно придушенный моей хваткой, лишь что-то прохрипел.
— Не хочешь мне объяснить, как так вышло, что ты забыл мне об этом сказать? — шипела ему в лицо, не забывая регулярно дергать его за галстук, затягивая узел.
— Элизе, аккуратней, — попытался вступиться за моего «мужа» Поль.
Я замерла, повернула к нему взбешенное лицо и сладким голосом спросила:
— Жить надоело?
— Нет, — откашлявшись, ответил он.
— Тогда забейся в щель и не издавай лишних звуков, глядишь, пронесет.
Поль шумно сглотнул и сделал шаг в сторону, виновато глядя на Жака.
Маркиз высокий сильный мужчина, дезориентированный моим натиском, никак не мог взять себя в руки, чтобы дать достойный отпор. Его посиневшее лицо выглядело очень виновато, но такой номер со мной больше не пройдет. Сколько можно спускать ему с рук его проколы. Там не заметил, там недосмотрел, тут недодумал, а шишки сыплются на меня и дорогих мне людей. На этот раз он должен вкусить из общей чаши неприятностей, может, проникнется проблемами, свалившимися на его дом.
— Так и будем молчать? — затянула узел потуже.
— Х-х-х-х…
— Ты, наконец, решился мне что-то сказать? — еще малость надавим.
— Х-х-х-х…
— Надо же, у кого-то голос порезался?!
— Х-х-х-х…
— Так вот, оказывается, как с тобой нужно разговаривать?! Заранее надо было предупредить, я бы тебе из города строгий ошейник привезла.
Дав ему вздохнуть пару раз, сказала:
— Помнится, что кто-то в первые сутки нашего знакомства обещал, что я всегда буду в курсе дел происходящего. Так почему выходит так, что меня пустили под каток без подстраховки? Почему я узнаю о том, что замужем, самая последняя? Кто обещал отпустить, когда ты решишь свои проблемы? Как ты планируешь выпутываться сам и выпутывать из этого меня?
— Элизе, ну кто же мог знать, что все так быстро закрутится? — хрипя, задал он мне встречный вопрос.
— Ты! — взъярилась я. — Ты должен был знать, на что способен твой кузен. Ты должен был меня предупредить об этом. Ты должен был обезопасить поместье, особенно зная, что у тебя змея в саду.
— Потише, — вновь вмешался Поль.
Сколько можно предупреждать? Я, не оборачиваясь, схватила бокал со стола и, не глядя, запустила им в Поля. Судя по чертыханьям прямо в цель.
— Элизе, — попытался возмутиться граф.
Вот не знают они о крутом нраве русских женщин. Раз не внял, то перейдем к тяжелой артиллерии. Следом за бокалом полетела увесистая бутылка. Глухой звук удара ознаменовал прямое попадание. Мне интересно, он слепой или считает ниже своего достоинства пригнуться?
— Элизе…
Нет, он не слепой, он тупой. Они довели меня до такого белого каления, что я даже не уверена, на кого сейчас злюсь больше.
— Поль, помолчи, — предупреждающе проговорил Жак, видя мое разгневанное лицо
— Ну, наконец-то хоть что-то толковое услышала и от тебя, — саркастично порадовалась я. — Глядишь, так и до диалога недолго.
— Элизе, давай спокойно поговорим, — внес предложение маркиз.
— Спокойного разговора я ждала долго, слишком долго, а теперь я не расположена к спокойствию.
Конечно же, ДеБюси не мог, чтобы не совершить вселенскую глупость и резко дернулся в сторону, освобождаясь. И кому это сейчас надо было? Я хоть и злилась, но держала себя в руках… ну почти. А вот теперь я вне себя. Я не стала пытаться перехватить его галстук, я, к их великому удивлению, двинулась к двери. За спиной раздались вздохи облегчения. А не поторопились ли Вы господа? Дойдя до порога я, выглянув наружу, убедилась, что там никого нет, снова закрыла дверь и заперла ее, вытаскивая ключ и убирая его в свой карман. И, если раньше у них был шанс спастись через смежную дверь, то теперь это невозможно, так как Лола заставила рабочих переставить кровать так, что та перекрывала дверь, отрезая лишнюю точку проникновения на мою территорию.
Кровожадно улыбаясь, отправилась к дальней стене с коллекцией холодного оружия. Я раньше недоумевала, зачем держать в свободном доступе такую гору колюще — режущих предметов? Теперь понимаю, это было приготовлено для меня, не иначе.
Выбрав длинное нечто в ножнах, сняла это со стены и взвесила в руках, оценивая возможности маневров.
— Вы что задумали, Элизе? — очень нервно обратился ко мне Жак.
— Буду воспитывать, — спокойно пригрозила я.
Снимать ножны я не стала, хоть я и очень зла, но все же калечить никого не собиралась. Сделав ложный выпад вправо, резко приблизилась к ним с левой стороны, где они ожидали спастись бегством. Не тут-то было. Первыми же взмахами, я прилично припечатала обоих пониже спины. Вскрикнув, они рванули быстрее, бегая по периметру комнаты.
— Элизе, опомнитесь, мы же взрослые люди, — попытался пробиться к моему разуму Поль, за что получил еще один шлепок наотмашь.
Жак, уворачиваясь, споткнулся о ковер и кубарем улетел под стол, где знатно приложился головой о столешницу. Болезненный стон заставил меня остановиться.
— Ты там как? — не то чтобы я очень переживала, скорее, расстроилась, что это не я его так.
— У-у-у
— Это значит плохо или мало?
— У-у-у
— Что-то Вы сегодня на редкость немногословны, маркиз ДеБюси.
— У-у-у
— Ага, вот об этом я и говорю.
— Извини, — приглушенно раздалось из-под стола.
— Чегось?
— Извини, — чуть громче, но все также недовольно.
Я резко хлопнула ладонью по крышке стола, Жак под ней дернулся и вновь приложился темечком о деревянную конструкцию.
