- Например? – Насторожилась я.
- Джустин Альман.
- А, это... Уже знаю, — махнула я рукой.
- Надо же… — хмыкнул Карл. – А как насчет Адриена Бланше?
Я остановилась на полушаге.
- А вот это интересно, — подтвердила я и вернулась на свое место.
- Как тебе уже известно, он кузен Жака. Он сын младшего брата отца маркиза и, следовательно, не имеет право притязания на наследство. Но в нашем случае он хочет воспользоваться маленькой лазейкой, которую ему может невольно предоставить Жак. А именно, если нынешний маркиз даст повод считать, что у него может не быть наследников, наследство перейдет следующему по старшинству родственнику.
- Бланше.
- Именно.
- Тогда все ясно, почему им нужно, застать Поля и Жака с наличием свидетелей. А теперь, когда у Жака имеется жена, для всех по умолчанию следует, что могут появиться и дети. Тогда становится понятно, зачем теперь пытаются убрать меня. Знаете, одно дело, когда я тут для декораций маячу, и совсем другое, когда превращаюсь в мишень.
- Без сопровождения никуда не ходи, а в доме вполне безопасно.
- Единственное, что мне непонятно, каким боком графиня связана с Бланше. Зачем ей помогать Бланше, если, конечно, она ему помогает?
- Возможно, надеется стать маркизой ДеБюси. Она же за графа замуж выскочила, чтобы Андриену доказать, что уже взрослая и самостоятельная, пыталась вызвать ревность и какие-нибудь активные действия с его стороны, а в результате оковы брака и потерянные надежды. Возможно, помогая ему, она пытается вернуть его расположение.
- Змеиный клубок какой-то.
- Точно замечено.
- Если с этой парочкой хоть какая-то ясность, то вопрос о том, кто в доме им помогает, остается открытым и пока мы его не найдем, прижучить их будет нечем.
- К сожалению, в этом Вы тоже правы.
Вот только от этого знания нисколько лучше не стало, более того жизнь серьезно осложняется, и уж что совсем плохо, становится опасной.
- Пойду я, — поднялась я, наконец. – Меня Лола ждет.
- Везучая Вы. Вас Лола ждет, — вздохнув, прокомментировал Сорел.
- Ничего, и на Вашей улице будет праздник, — решила поддержать его я.
И решив, что на сегодня позитивной психотерапии достаточно для нас обоих, я отправилась к себе. Дел еще невпроворот.
Дойдя до конца коридора, остановилась над холлом, привлеченная, возмущенным голосом обычно молчаливого дворецкого. А я-то надеялась, что на сегодня разборок достаточно, но оказывается, все только начинается. Меня догнал Сорел, тоже заслышавший шум.
- Посмотрим? – спросил он.
- Пойдем, — обреченно согласилась я.
Спустившись по лестнице вниз, мы застали воистину грандиозную картину. Тостивинт махал руками и непривычно громко орал на Лолу.
- Ты вылетишь со своего места как пробка! Как ты посмела трогать хозяйские вещи?!
Мне интересно, он, что, правда, ждет ответа?
- Отвечай, откуда у тебя эта книга?
Вот дает! Как она ему ответить должна? Лола, видимо, тоже об этом подумала, потому что закатила глаза всей своей мимикой давая понять неугомонному дворецкому, что он туго соображает.
- Что тут происходит? – вмешался Карл.
- Это девчонка стащила книгу из библиотеки.
- Зачем ей она? Наверняка несла маркизе, — вполне логично предположил Сорел.
Она вынесла ее из своей комнаты, — ткнул пальцем в сторону моей подруги.
Карл растерялся, наверняка впервые с тех пор, как здесь заправляет. Ему совсем не хотелось верить в то, что Лола могла что-то своровать, но действительно в ее руках была довольно дорогая книга в кожаной обложке.
Эх, придется козыри скидывать, а то еще договорятся до чего ненужного, поссорятся еще на пустом месте.
В то время пока я оплакивала полезную тайну, Карл забрал книгу из рук Лолы и с тяжелым вздохом спросил:
- Зачем она тебе?
- Известное дело зачем. Продать, конечно, — грозно тарахтел дворецкий.
Лола же вообще дворецкого не слушала, а упрямым взглядом сверлила Карла.
- Если тебе было что-то нужно, следовало просто попросить, — непонимающе заявил он.
Лола вырвала книгу назад и с гордым видом отвернулась.
Пока дело не зашло дальше, вмешалась я.
- Ну, что вы здесь напридумывали? Эту книгу ей дала я, — ясно и четко.
- Зачем безграмотной деревенской девчонке книга? – дворецкий чуть не поперхнулся.
- Учиться, — пояснила я для особо несообразительных.
Карл с надеждой посмотрел на меня и очень виновато на Лолу.
- Мы занимаемся по вечерам, а вчера, как сами понимаете, было совсем не до этого, вот мы и решили сегодня пораньше начать. Она за книгой ходила.
Лола не стала и дальше дожидаться конца разговора и показала на лестницу.
- Да, иди, я сейчас у месье Сорела перьев попрошу, и мы письмом займемся, — и, насладившись ее вмиг просветлевшим лицом, и уже к Карлу. – Не выделите?
Сорел улыбаясь, кивнул. Ну вот, они уже оба жестами выражаются.
- Зря Вы, месье Тостивинт, не разобравшись, шумиху поднимаете, — укоризненно заметила я старику.
- Простите мадам, — замялся тот. – Просто, где это видано, чтобы хозяйка служанку грамоте обучала?
- Все когда-то случается впервые, — философски изрекла я и потянула Карла назад в кабинет за запасом письменных принадлежностей.
- Правда, учится? – спросил Сорел. Я даже затормозила от возмущения.
- Конечно! Или Вы думаете, что Лола и вправду могла стащить книгу?
- Я верю, только это и, правда, необычно.
-Учится, учится, — снисходительно подтвердила я. – Она вообще умница, мы за неделю чтение освоили, а теперь к письму переходим. А книги ей очень нравятся, вот я и разрешила их с собой в комнату брать, не сотрутся же в конце концов.
Карл выгрузил из шкафа все необходимое.
- Вот только знаете, что меня смущает?
Карл вопросительно посмотрел на меня и отрицательно покачал головой. Мне интересно он сам замечает, как копирует Лолу.
- Меня беспокоит то, что стоило мне только заикнуться о том, что Лола мне дорога и помогает во всем, как началась травля. Готова язык себе откусить, волнуюсь за нее. Присмотрите?
- Конечно, — можно подумать, кто-то сомневался.
- Что Вы можете сказать о Тостивинте, могут ли быть у него причины помогать Люси и Бланше.
- Он здесь столько, сколько я себя помню. А насчет сговора с графиней, даже не знаю. Сомнительно, но не исключено.
- Дело в том, что недавно Лола застала очень любопытный разговор дворецкого с графиней. Она задавала ему вопросы обо мне. Он ей не ответил, вот только потому, что верен поместью или просто ничего не знает, как и остальные?
- Вы правы, подозрительно.
- А то!
- Присмотрю и за ним.
- Хорошо, я тоже буду держать ухо востро. А теперь мне пора, еще Лолу успокаивать.
- Расстроилась, оно и понятно, — виновато заметил Карл.
- Даже не мечтайте так легко отделаться, поверьте на слово, она зла.
На удивленный взгляд Сорела пояснила:
- Пора бы уже заметить, что ее немота делает ее тихой, но это не значит, что она и по характеру такая же безмолвная. Она вполне способна и ногтями в глаза залезть, и ей вполне хватит жестов, чтобы послать куда подальше.
Он рассмеялся.
- Учту.
- Учтите и приготовьтесь, после сегодняшней сцены последствия обязательно будут, ваше недоверие отбросило Вас на пару шагов назад.
- Догадываюсь, — печальный выдох.
- Постараюсь сгладить, так что мне пора, — решила обнадежить, хоть и не была уверена, что она так легко простит.
По пути в комнату мне попался Шумахер, который спрятав глаза в пол, пошаркал мимо. Надеюсь, ему действительно стыдно именно настолько, насколько он пытается мне это показать.
Зайдя в комнату, застала там Лолу, военным шагом измеряющую периметр помещения. Заметив меня, она резко затормозила, а потом, всплеснув руками, зашагала дальше. Наблюдая за ней, поняла одну интересную вещь, как оказывается сложно не иметь голоса, вот высказалась бы, прооралась, может быть и легче бы стало. А так, кроме как тихого бешенства, ничего сделать не может. Но носить раздражение в себе нельзя, вредно для нас женщин, характер портит. Надо помочь. Выбрав одну, на мой взгляд, самую невзрачную вазочку отдала ей.
- Разбей об стену, полегчает, — предложила ей.
Та с ужасом на меня уставилась, мол, здорова ли я.
- Я тебе говорю, бросай! Проверено на себе, помогает, — заверила я.
Она еще с минуту, неуверенно крутила в руках стеклянную безделушку, пока не решилась. Затем закрыв глаза, не глядя, швырнула ее в камин. Ваза, жалобно звякнув, осталась навечно среди древесных углей.
- Ну, кто так делает?! – спросила я. Взяв другую вазу, продемонстрировала, как надо кидать. С чувством, с толком, с расстановкой и смаком размахнувшись, впечатала ее в стену. Та со звоном разлетелась осколками по всей спальне.
- Теперь сама, — передала я в руки Лолы третью, обреченную на гибель, утварь.
Лола на этот раз более смело угробила вазу и расплылась удовлетворенной улыбкой облегчения.
- Лучше стало?
Лола кивнула.
- Закрепляем результат, — и в дело пошла еще одна несчастная.
Эта ваза была уничтожена с куда большим удовольствием и даже азартом. А девочка-то вошла во вкус.
- На кого больше всего злимся?
Ну, кто бы сомневался, конечно, продемонстрировали мне именно Карла.
- Поверь мне на слово, он очень из-за этого переживает.
На ее недоверчивое выражение лица, я утвердительно закивала.
- Он же тоже человек, хоть и грозный с виду, да и ты же с ним гуляла, сама видела. Он очень, на самом деле, приятный мужчина. И сейчас ему очень неловко за ту сцену, что произошла полчаса назад.
В ответ Лола лишь пожала плечами.
- Поэтому думаю, он не будет сильно возражать, если мы спустим пар в его комнате, — проказливо предложила я. – За все надо платить, вот пусть расплачивается за твои растраченные нервы.
Схватив за руку упирающуюся девушку, поволокла ее в сиреневую спальню. Туда мы добрались достаточно быстро, чтобы я успела передумать использовать столь радикальный метод и, пинком открыв дверь, ввалились внутрь. Карл вновь был оторван нашим появлением от чтения газеты. На наше вторжение он отреагировал философски:
- Очень рад вашему появлению. Не желаете чаю? — железные нервы – это круто, тем более он догадывается, что я просто так не появляюсь.
- Да, желаем, — порадовалась я такой удаче и приземлилась в кресло и, указывая Лоле на соседнее. Та не стала скромничать, раз уж мы с местью, устроилась поудобнее и принялась ждать.
Чай по приказу Сорела принесли очень быстро, хоть эти несколько минут дались управляющему очень тяжело, ведь мы все это время молчали и просто оглядывались. Очень хорошо, что согласились на чай, разбивать здесь было решительно нечего. Вот такие спартанские условия: кровать, стол, шкаф и пара кресел, никаких безделушек и украшений.
- Вот и чай, — мой энтузиазм немного напугал Сорела.
Переглянувшись с Лолой, мы выпили принесенный напиток и, встав с размаху, запустили свои чашки в камин. Карл проводил погибший фарфор ошарашенным взглядом и вопросительно уставился на нас. Но Лола решила, что этого мало за ее испорченное настроение и, вырвав так сегодня и непрочитанную газету, разорвала ее на кусочки и отправила следом за посудой в камин. Отряхнув руки она, вполне успокоившись, гордо удалилась.
- И что это было?
- Избавление от стресса.
- Это очень дорогой фарфор, — показал он на осколки.
- Тебе что дороже, пара чашек или расположение Лолы?
- По-моему, ответ очевиден!
- Тогда не задавай глупые вопросы.
Оставив его переваривать произошедшее, ушла вслед за Лолой, у нас еще дел невпроворот.
Дел оказалось невпроворот, причем не только в этот вечер, но и в последующие дни. Что-то было просто рутиной, а были и совсем из ряда вон выходящие события.
Я продолжала упорно заниматься верховой ездой, боясь ударить в грязь лицом перед гостями Лебрена. В результате узнала, что знать, как сидеть на лошади и ездить на ней — это разные вещи, особенно если ты делала это в последний раз лет так пять назад, особо сильно мне напоминала об этом моя спина и пятая точка. Во время этих занятий очень выручал настой матушки Эммы, которая окончательно приняла меня под свое крыло и постоянно пыталась подкормить чем-нибудь вкусненьким и калорийным. Теперь к ежедневным урокам прибавился обязательный ритуал вечернего чаепития, к которому я пристрастила и Лолу. В компанию она вписалась отлично и даже подружилась с девушками, которые работают на кухне. Те, в свою очередь, первое время очень робели перед маркизой, но после парочки бородатых анекдотов в моем исполнении стали относиться ко всему гораздо проще, да и, видя свойское обращение с Лолой, совсем успокоились. Хоть моей подруге и нравилась большая женская компания она с неохотой тратила время на чаепития, так как жаждала знаний гораздо больше, чем общения.
Уроки, к слову сказать, были очень продуктивными как для Лолы, так и для меня. Кстати, первый опыт самостоятельного выведения букв у Лолы удался куда удачней, чем у меня. Она даже не испачкалась, а вот мне пришлось сходить на поклон к Матушке, попросить чего-нибудь совсем уж ядреного для того, чтобы привести руки в божеский вид. Вышло плохо и теперь помимо бурого пятна на лице у меня были черные пальцы, что придавало мне особое «очарование».
Но было нечто, что сильно выбивало меня из колеи, это замеченная мной слежка. Каждая прогулка сопровождалась нервным напряжением, сковывавшим меня из-за пристального взгляда, который я чувствовала всем телом. Выяснив на собственном опыте, что быть мишенью очень неприятно, пыталась избегать оказываться одна, причем не только вне поместья, но и в доме тоже. Слежка появилась после нападения или я просто раньше ее не замечала, пока не стала оглядываться. Теперь озираться приходилось везде, где я появлялась, сложно оставаться спокойной, когда кто-то целенаправленно ведет охоту за твоей тушкой. Но я ни разу так никого и не увидела, только холодное ощущение преследования и зуд между лопаток. Была крайне тяжело на чем-то сосредоточиться, когда все время нервно дергаешься и ждешь удара в спину и в итоге я практически поселилась у Матушки Эммы, здесь мне было уютно. Я даже перестала посещать столь любимый мной сад, так как там, на мой взгляд, я была наиболее уязвима. Моя нервозность не осталась незамеченной обитателями дома и первой не выдержала Лола, как всегда больше всех за меня переживающая.
Заставив сесть меня на диванчик и нависнув надо мной, уперла руки в бока и пристально меня, разглядывая, ждала, когда я заговорю. Вот чего я как раз не хотела, так это пугать своей манией преследования ее, но не вышло. Она же меня за версту чувствует.
— Я просто очень нервничаю. Это, наверное, после попытки ограбления, — попыталась оправдаться я.
Мне не поверили. И храбриться больше не получалось.
— Мне страшно, — признала я. — Очень страшно, потому что все это не случайность. И теперь я боюсь.
Меня обняли как ребенка, а еще через пару минут после того, как я успокоила дрожь в руках, Лола развернула активную деятельность. Вот откуда, мне интересно, семнадцатилетняя девочка из глубинки девятнадцатого века знает, как обезопасить помещение? Начертила на листке зарешеченные окна, новую планировку, подразумевающую под собой глобальную перестановку, так чтобы у меня всегда были пути к отступлению. Указала на хлипкий замок на двери, который здесь был, видимо, исключительно для галочки, а не реальной преградой злоумышленникам. Я ошалело смотрела на нее и никак не могла взять в толк, откуда в ней столько всего, прям агент национальной безопасности.
- Джустин Альман.
- А, это... Уже знаю, — махнула я рукой.
- Надо же… — хмыкнул Карл. – А как насчет Адриена Бланше?
Я остановилась на полушаге.
- А вот это интересно, — подтвердила я и вернулась на свое место.
- Как тебе уже известно, он кузен Жака. Он сын младшего брата отца маркиза и, следовательно, не имеет право притязания на наследство. Но в нашем случае он хочет воспользоваться маленькой лазейкой, которую ему может невольно предоставить Жак. А именно, если нынешний маркиз даст повод считать, что у него может не быть наследников, наследство перейдет следующему по старшинству родственнику.
- Бланше.
- Именно.
- Тогда все ясно, почему им нужно, застать Поля и Жака с наличием свидетелей. А теперь, когда у Жака имеется жена, для всех по умолчанию следует, что могут появиться и дети. Тогда становится понятно, зачем теперь пытаются убрать меня. Знаете, одно дело, когда я тут для декораций маячу, и совсем другое, когда превращаюсь в мишень.
- Без сопровождения никуда не ходи, а в доме вполне безопасно.
- Единственное, что мне непонятно, каким боком графиня связана с Бланше. Зачем ей помогать Бланше, если, конечно, она ему помогает?
- Возможно, надеется стать маркизой ДеБюси. Она же за графа замуж выскочила, чтобы Андриену доказать, что уже взрослая и самостоятельная, пыталась вызвать ревность и какие-нибудь активные действия с его стороны, а в результате оковы брака и потерянные надежды. Возможно, помогая ему, она пытается вернуть его расположение.
- Змеиный клубок какой-то.
- Точно замечено.
- Если с этой парочкой хоть какая-то ясность, то вопрос о том, кто в доме им помогает, остается открытым и пока мы его не найдем, прижучить их будет нечем.
- К сожалению, в этом Вы тоже правы.
Вот только от этого знания нисколько лучше не стало, более того жизнь серьезно осложняется, и уж что совсем плохо, становится опасной.
- Пойду я, — поднялась я, наконец. – Меня Лола ждет.
- Везучая Вы. Вас Лола ждет, — вздохнув, прокомментировал Сорел.
- Ничего, и на Вашей улице будет праздник, — решила поддержать его я.
И решив, что на сегодня позитивной психотерапии достаточно для нас обоих, я отправилась к себе. Дел еще невпроворот.
Дойдя до конца коридора, остановилась над холлом, привлеченная, возмущенным голосом обычно молчаливого дворецкого. А я-то надеялась, что на сегодня разборок достаточно, но оказывается, все только начинается. Меня догнал Сорел, тоже заслышавший шум.
- Посмотрим? – спросил он.
- Пойдем, — обреченно согласилась я.
Спустившись по лестнице вниз, мы застали воистину грандиозную картину. Тостивинт махал руками и непривычно громко орал на Лолу.
- Ты вылетишь со своего места как пробка! Как ты посмела трогать хозяйские вещи?!
Мне интересно, он, что, правда, ждет ответа?
- Отвечай, откуда у тебя эта книга?
Вот дает! Как она ему ответить должна? Лола, видимо, тоже об этом подумала, потому что закатила глаза всей своей мимикой давая понять неугомонному дворецкому, что он туго соображает.
- Что тут происходит? – вмешался Карл.
- Это девчонка стащила книгу из библиотеки.
- Зачем ей она? Наверняка несла маркизе, — вполне логично предположил Сорел.
Она вынесла ее из своей комнаты, — ткнул пальцем в сторону моей подруги.
Карл растерялся, наверняка впервые с тех пор, как здесь заправляет. Ему совсем не хотелось верить в то, что Лола могла что-то своровать, но действительно в ее руках была довольно дорогая книга в кожаной обложке.
Эх, придется козыри скидывать, а то еще договорятся до чего ненужного, поссорятся еще на пустом месте.
В то время пока я оплакивала полезную тайну, Карл забрал книгу из рук Лолы и с тяжелым вздохом спросил:
- Зачем она тебе?
- Известное дело зачем. Продать, конечно, — грозно тарахтел дворецкий.
Лола же вообще дворецкого не слушала, а упрямым взглядом сверлила Карла.
- Если тебе было что-то нужно, следовало просто попросить, — непонимающе заявил он.
Лола вырвала книгу назад и с гордым видом отвернулась.
Пока дело не зашло дальше, вмешалась я.
- Ну, что вы здесь напридумывали? Эту книгу ей дала я, — ясно и четко.
- Зачем безграмотной деревенской девчонке книга? – дворецкий чуть не поперхнулся.
- Учиться, — пояснила я для особо несообразительных.
Карл с надеждой посмотрел на меня и очень виновато на Лолу.
- Мы занимаемся по вечерам, а вчера, как сами понимаете, было совсем не до этого, вот мы и решили сегодня пораньше начать. Она за книгой ходила.
Лола не стала и дальше дожидаться конца разговора и показала на лестницу.
- Да, иди, я сейчас у месье Сорела перьев попрошу, и мы письмом займемся, — и, насладившись ее вмиг просветлевшим лицом, и уже к Карлу. – Не выделите?
Сорел улыбаясь, кивнул. Ну вот, они уже оба жестами выражаются.
- Зря Вы, месье Тостивинт, не разобравшись, шумиху поднимаете, — укоризненно заметила я старику.
- Простите мадам, — замялся тот. – Просто, где это видано, чтобы хозяйка служанку грамоте обучала?
- Все когда-то случается впервые, — философски изрекла я и потянула Карла назад в кабинет за запасом письменных принадлежностей.
- Правда, учится? – спросил Сорел. Я даже затормозила от возмущения.
- Конечно! Или Вы думаете, что Лола и вправду могла стащить книгу?
- Я верю, только это и, правда, необычно.
-Учится, учится, — снисходительно подтвердила я. – Она вообще умница, мы за неделю чтение освоили, а теперь к письму переходим. А книги ей очень нравятся, вот я и разрешила их с собой в комнату брать, не сотрутся же в конце концов.
Карл выгрузил из шкафа все необходимое.
- Вот только знаете, что меня смущает?
Карл вопросительно посмотрел на меня и отрицательно покачал головой. Мне интересно он сам замечает, как копирует Лолу.
- Меня беспокоит то, что стоило мне только заикнуться о том, что Лола мне дорога и помогает во всем, как началась травля. Готова язык себе откусить, волнуюсь за нее. Присмотрите?
- Конечно, — можно подумать, кто-то сомневался.
- Что Вы можете сказать о Тостивинте, могут ли быть у него причины помогать Люси и Бланше.
- Он здесь столько, сколько я себя помню. А насчет сговора с графиней, даже не знаю. Сомнительно, но не исключено.
- Дело в том, что недавно Лола застала очень любопытный разговор дворецкого с графиней. Она задавала ему вопросы обо мне. Он ей не ответил, вот только потому, что верен поместью или просто ничего не знает, как и остальные?
- Вы правы, подозрительно.
- А то!
- Присмотрю и за ним.
- Хорошо, я тоже буду держать ухо востро. А теперь мне пора, еще Лолу успокаивать.
- Расстроилась, оно и понятно, — виновато заметил Карл.
- Даже не мечтайте так легко отделаться, поверьте на слово, она зла.
На удивленный взгляд Сорела пояснила:
- Пора бы уже заметить, что ее немота делает ее тихой, но это не значит, что она и по характеру такая же безмолвная. Она вполне способна и ногтями в глаза залезть, и ей вполне хватит жестов, чтобы послать куда подальше.
Он рассмеялся.
- Учту.
- Учтите и приготовьтесь, после сегодняшней сцены последствия обязательно будут, ваше недоверие отбросило Вас на пару шагов назад.
- Догадываюсь, — печальный выдох.
- Постараюсь сгладить, так что мне пора, — решила обнадежить, хоть и не была уверена, что она так легко простит.
По пути в комнату мне попался Шумахер, который спрятав глаза в пол, пошаркал мимо. Надеюсь, ему действительно стыдно именно настолько, насколько он пытается мне это показать.
Зайдя в комнату, застала там Лолу, военным шагом измеряющую периметр помещения. Заметив меня, она резко затормозила, а потом, всплеснув руками, зашагала дальше. Наблюдая за ней, поняла одну интересную вещь, как оказывается сложно не иметь голоса, вот высказалась бы, прооралась, может быть и легче бы стало. А так, кроме как тихого бешенства, ничего сделать не может. Но носить раздражение в себе нельзя, вредно для нас женщин, характер портит. Надо помочь. Выбрав одну, на мой взгляд, самую невзрачную вазочку отдала ей.
- Разбей об стену, полегчает, — предложила ей.
Та с ужасом на меня уставилась, мол, здорова ли я.
- Я тебе говорю, бросай! Проверено на себе, помогает, — заверила я.
Она еще с минуту, неуверенно крутила в руках стеклянную безделушку, пока не решилась. Затем закрыв глаза, не глядя, швырнула ее в камин. Ваза, жалобно звякнув, осталась навечно среди древесных углей.
- Ну, кто так делает?! – спросила я. Взяв другую вазу, продемонстрировала, как надо кидать. С чувством, с толком, с расстановкой и смаком размахнувшись, впечатала ее в стену. Та со звоном разлетелась осколками по всей спальне.
- Теперь сама, — передала я в руки Лолы третью, обреченную на гибель, утварь.
Лола на этот раз более смело угробила вазу и расплылась удовлетворенной улыбкой облегчения.
- Лучше стало?
Лола кивнула.
- Закрепляем результат, — и в дело пошла еще одна несчастная.
Эта ваза была уничтожена с куда большим удовольствием и даже азартом. А девочка-то вошла во вкус.
- На кого больше всего злимся?
Ну, кто бы сомневался, конечно, продемонстрировали мне именно Карла.
- Поверь мне на слово, он очень из-за этого переживает.
На ее недоверчивое выражение лица, я утвердительно закивала.
- Он же тоже человек, хоть и грозный с виду, да и ты же с ним гуляла, сама видела. Он очень, на самом деле, приятный мужчина. И сейчас ему очень неловко за ту сцену, что произошла полчаса назад.
В ответ Лола лишь пожала плечами.
- Поэтому думаю, он не будет сильно возражать, если мы спустим пар в его комнате, — проказливо предложила я. – За все надо платить, вот пусть расплачивается за твои растраченные нервы.
Схватив за руку упирающуюся девушку, поволокла ее в сиреневую спальню. Туда мы добрались достаточно быстро, чтобы я успела передумать использовать столь радикальный метод и, пинком открыв дверь, ввалились внутрь. Карл вновь был оторван нашим появлением от чтения газеты. На наше вторжение он отреагировал философски:
- Очень рад вашему появлению. Не желаете чаю? — железные нервы – это круто, тем более он догадывается, что я просто так не появляюсь.
- Да, желаем, — порадовалась я такой удаче и приземлилась в кресло и, указывая Лоле на соседнее. Та не стала скромничать, раз уж мы с местью, устроилась поудобнее и принялась ждать.
Чай по приказу Сорела принесли очень быстро, хоть эти несколько минут дались управляющему очень тяжело, ведь мы все это время молчали и просто оглядывались. Очень хорошо, что согласились на чай, разбивать здесь было решительно нечего. Вот такие спартанские условия: кровать, стол, шкаф и пара кресел, никаких безделушек и украшений.
- Вот и чай, — мой энтузиазм немного напугал Сорела.
Переглянувшись с Лолой, мы выпили принесенный напиток и, встав с размаху, запустили свои чашки в камин. Карл проводил погибший фарфор ошарашенным взглядом и вопросительно уставился на нас. Но Лола решила, что этого мало за ее испорченное настроение и, вырвав так сегодня и непрочитанную газету, разорвала ее на кусочки и отправила следом за посудой в камин. Отряхнув руки она, вполне успокоившись, гордо удалилась.
- И что это было?
- Избавление от стресса.
- Это очень дорогой фарфор, — показал он на осколки.
- Тебе что дороже, пара чашек или расположение Лолы?
- По-моему, ответ очевиден!
- Тогда не задавай глупые вопросы.
Оставив его переваривать произошедшее, ушла вслед за Лолой, у нас еще дел невпроворот.
Глава 9
Дел оказалось невпроворот, причем не только в этот вечер, но и в последующие дни. Что-то было просто рутиной, а были и совсем из ряда вон выходящие события.
Я продолжала упорно заниматься верховой ездой, боясь ударить в грязь лицом перед гостями Лебрена. В результате узнала, что знать, как сидеть на лошади и ездить на ней — это разные вещи, особенно если ты делала это в последний раз лет так пять назад, особо сильно мне напоминала об этом моя спина и пятая точка. Во время этих занятий очень выручал настой матушки Эммы, которая окончательно приняла меня под свое крыло и постоянно пыталась подкормить чем-нибудь вкусненьким и калорийным. Теперь к ежедневным урокам прибавился обязательный ритуал вечернего чаепития, к которому я пристрастила и Лолу. В компанию она вписалась отлично и даже подружилась с девушками, которые работают на кухне. Те, в свою очередь, первое время очень робели перед маркизой, но после парочки бородатых анекдотов в моем исполнении стали относиться ко всему гораздо проще, да и, видя свойское обращение с Лолой, совсем успокоились. Хоть моей подруге и нравилась большая женская компания она с неохотой тратила время на чаепития, так как жаждала знаний гораздо больше, чем общения.
Уроки, к слову сказать, были очень продуктивными как для Лолы, так и для меня. Кстати, первый опыт самостоятельного выведения букв у Лолы удался куда удачней, чем у меня. Она даже не испачкалась, а вот мне пришлось сходить на поклон к Матушке, попросить чего-нибудь совсем уж ядреного для того, чтобы привести руки в божеский вид. Вышло плохо и теперь помимо бурого пятна на лице у меня были черные пальцы, что придавало мне особое «очарование».
Но было нечто, что сильно выбивало меня из колеи, это замеченная мной слежка. Каждая прогулка сопровождалась нервным напряжением, сковывавшим меня из-за пристального взгляда, который я чувствовала всем телом. Выяснив на собственном опыте, что быть мишенью очень неприятно, пыталась избегать оказываться одна, причем не только вне поместья, но и в доме тоже. Слежка появилась после нападения или я просто раньше ее не замечала, пока не стала оглядываться. Теперь озираться приходилось везде, где я появлялась, сложно оставаться спокойной, когда кто-то целенаправленно ведет охоту за твоей тушкой. Но я ни разу так никого и не увидела, только холодное ощущение преследования и зуд между лопаток. Была крайне тяжело на чем-то сосредоточиться, когда все время нервно дергаешься и ждешь удара в спину и в итоге я практически поселилась у Матушки Эммы, здесь мне было уютно. Я даже перестала посещать столь любимый мной сад, так как там, на мой взгляд, я была наиболее уязвима. Моя нервозность не осталась незамеченной обитателями дома и первой не выдержала Лола, как всегда больше всех за меня переживающая.
Заставив сесть меня на диванчик и нависнув надо мной, уперла руки в бока и пристально меня, разглядывая, ждала, когда я заговорю. Вот чего я как раз не хотела, так это пугать своей манией преследования ее, но не вышло. Она же меня за версту чувствует.
— Я просто очень нервничаю. Это, наверное, после попытки ограбления, — попыталась оправдаться я.
Мне не поверили. И храбриться больше не получалось.
— Мне страшно, — признала я. — Очень страшно, потому что все это не случайность. И теперь я боюсь.
Меня обняли как ребенка, а еще через пару минут после того, как я успокоила дрожь в руках, Лола развернула активную деятельность. Вот откуда, мне интересно, семнадцатилетняя девочка из глубинки девятнадцатого века знает, как обезопасить помещение? Начертила на листке зарешеченные окна, новую планировку, подразумевающую под собой глобальную перестановку, так чтобы у меня всегда были пути к отступлению. Указала на хлипкий замок на двери, который здесь был, видимо, исключительно для галочки, а не реальной преградой злоумышленникам. Я ошалело смотрела на нее и никак не могла взять в толк, откуда в ней столько всего, прям агент национальной безопасности.
