– Уже вечер, и ты выпил, – Люда покосилась на стакан.
– Трезвым я на теорему Гаусса не взгляну, – продолжал смеяться Богдан. – Сейчас я вызову такси, чтобы лишить тебя последнего предлога, а машину водитель заберет.
Выходя из комнаты, он послал воздушный поцелуй девчонкам, который они с дурашливым визгом «поймали» и отправили обратно ему.
– Он такой классный, – прошептала Люде Ангелинка. – Иди уже, ради бога.
Люда следовала за Богданом, прислушиваясь, как он по телефону вызывает такси, и раздумывала над тем, какая все-таки у него широкая спина. Интересно, от природы или он как-то специально ее «отращивал»? Пока Богдан ее не видел, Люда приглядывалась внимательней. В нем чувствовалась какая-то сила, а что именно – она не могла уловить. Он шел спокойно, не смотря по сторонам, не медленно и не быстро, но весь его вид напоминал умеренную грациозность молодого, уверенного в себе зверя. Кого-то, как подумалось Люде, из особо крупных кошачьих. Вроде леопарда или льва. Но скорее – тигра. Крепкого, мощного, готового перенять управление стаей, нетерпеливо поджидающего назначенное ему время. От взрослого вожака его отличает лишь чуть более озорная мордаха и уже исчезающая худоба.
Пока Люда предавалась мысленному пересмотру программы «Мир вокруг нас», подбирая подходящие ассоциации, она забыла предупредить парня, что возле Клавь Степанны нужно проходить тихо, лучше – ползком, а для более удачного исхода и вовсе стоит сварганить быстрый подземный ход, хотя и то не факт, что Ведьма не почует «беглянку» по запаху. Но Богдан направился прямо к логову Ведьмы, а она… оторвалась от созерцания картинок на экране и даже выдала парню вполне доброжелательный оскал. Такому обзавидовалась бы сама Мона Лиза.
– Уже покидаешь нас, Богданчик? – проскрипела она с невероятно музыкальной интонацией, напоминающей Люде баян, решивший воспроизвести «Плач Ярославны». – Уже скоро потемнеет. Остался бы у нас. Я бы тебе выделила комнату на время, а девочки состряпали перекусить.
Люда дар речи потеряла. Это она видит кого? Клавь Степанну или ее безжалостного клона, сожравшего скептично ориентированный мозг привычной комендантши?
– Мы, Клавдиечка Степановна, вынуждены с сожалением покинуть стены уютного общежития, так как должны с Людочкой готовить очень сложное задание по вышмату, – прожурчал Богдан.
– А… – протянула комендантша. – Совсем деткам отдохнуть не дают своими заданиями. Ну какой от нее толк, от этой «матьематики»? На все существует калькулятор и продавцы в магазине. Но если надо, то конечно, бегите. Хотя я думала, мы тут посидим, поболтаем о чем-нибудь полезном в этом мире. Я уже винишко твое пригубила – замечательная вещь.
Богдан одарил ее улыбкой, а Люде упорно лезла в голову пословица про ласковое теля. Только Богдан, наверное, особо ласковое «животное» и может претендовать на дары гораздо более, чем двух по численности маток. Он вышел. Люда за ним.
– Думаешь, споить все общежитие?
Он прикурил и медленно выпустил сизый дым. Люде нравился запах. Терпкий, с легкой ноткой коньяка. Она машинально вдохнула глубже. Богдан молчал и думал о чем-то, а затем в такси сел не на первое место, а рядышком с ней, чуть ближе, чем расположены сиденья, но и не так, чтоб соприкасаться. И уставился своим глубоким выжигающим взглядом. Но только Люда собралась заговорить, отвернулся и задумчиво принялся смотреть в окно.
Оказывается, до его дома недолго добираться. Стоит чуть выехать за город и повернуть немного в бок, довольно скоро упрешься в ворота со сторожкой. Хвойного леса здесь нет, но, как и в поселке, где расположен загородный дом, вдоль всей территории тянутся высокие заборы. Здесь, наверное, жители так устали от людей, что, возможно, даже не видят соседей.
Людочке это кажется странным. У них в деревне часто даже нет оград, а к тому же председателю можно всегда пойти в обход, через огород, и оказаться прямо во дворе. Да и сама калитка всегда у председателя открыта.
Вокруг Людочкиного двора есть небольшой заборчик, но он скорей декоративный и не протягивается между участком с соседями. Попробуй от той же тети Вали отгородись: и забор снесет. Она вообще чаще всего ходит в свой дом через их двор. Говорит – «навпростець» ей добираться ближе. Да и если тетя Валя меньше двадцати раз за день возникает на пороге их дома – значит, что-то случилось. Хотя так было всего один раз, когда теть Валин пес Алексашка случайно лапою задвинул щеколду и запер хозяйку в погребе. Но теть Валя тогда не дюже растерялась и довольно скоро выбила дверь, а затем пропущенные в связи с непредвиденным заточением два визита к ним в гости компенсировала сторицей, снимая полученный стресс папкиной наливкой. А когда дядька Ваня ее шибко больно лупит, так вообще ночует у них. Как же можно бессердечно отгородиться от теть Вали забором? А с другой стороны так вообще никто не живет с тех пор, как Никифорович помер.
Хотя, правда, председатель как-то накануне обещанных выборов разругался с кумом вдрызг на почве неразрешимых политических разногласий и за ночь установил забор между участками. Но выборы прошли, плевать друг в друга через забор оказалось уже политически бесполезно и в заборе проломили вход. Теперь и ограждение будто бы и есть, но оно председателю с кумом особо не мешает, так как шныряют друг к другу через дыру. Да и то, наверное, скоро снесут забор, аккурат после следующих выборов, так как он мешает накрывать столы на Маковея и именины. Приходится выбирать кого-нибудь похилее из гостей, чтобы сидел за столом в образовавшейся дыре. А гостю не станцевать и не отойти по требованию организма, только если со стороны семьи председателя все разом встанут и пропустят. А с размахом празднования это становится все труднее выполнять, так как коллектив теряет согласованность движений в своих рядах.
А что видят очумевшие буржуи, когда выходят утром во двор? Сплошные каменные заборы и страшные морды химер, украшающие эти самые заборы? Так это хуже, чем в тюрьме. Опять же, как они празднуют проводы и берут друг у друга в займы? Людочке решительно не понятно.
Дом Богдана, как и двор, еще шикарнее, чем загородный. Но Люда уже не удивлена. Тот ей даже больше понравился. Там был красивый лес, и птички что-то пели.
А вот зайдя в сам дом, Люда оказалась до ужаса ошарашена. И совсем не грандиозной обстановкой внутри. А тем, что им навстречу бежала ее… родная мамка. От неожиданности Люду занесло вбок и она еле удержалась на ногах, схватившись за Богдана.
Но тут с облегчением поняла, что это совершенно не мамка, а просто до изумления на нее похожая тетка. Ну просто-таки двойник или резервная копия, как их еще называют.
– Богданчик, ты вернулся? – обеспокоенно обратилась тетка к парню. – Почему не зашел на обед? Ты с девушкой?
Она с любопытством смотрела на Люду.
– Это Люда, мы учимся вместе. А это Вера – наша главная по кухне и командир всего обслуживающего персонала в доме, – улыбнулся Богдан и… поцеловал тетку в макушку?
– Почему ты меня не предупредил, что ведешь кого-то в гости? Я бы испекла пирог. Ну да ладно, сейчас быстро что-нибудь сготовлю. А ты почему не пришел на обед, я тебя очень внимательно спрашиваю? Опять ел одну сухомятку? – возвращается Вера к интересующему ее вопросу.
– Я ел в универе, – начал врать Богдан.
Люда недоуменно посмотрела на него.
– Точно ел? – сощурилась кухарка.
– Ел, ел, – успокаивал ее Богдан.
– Что ты ел? Доложи-ка подробней, – не отставала тетка.
– Жаркое, – поежившись, ответил парень.
– А горячее, значит, не ел? – всплеснула руками Вера.
– Ел, куриный бульон.
– Вот не ел же, – почти навзрыд принялась причитать тетка. – Ну я же чувствую – не ел. Уж ручки совсем прозрачные стали, еще худее, чем с утра. Признавайся, как перед иконкой, ел или не ел?
– Ел, – упорствовал Богдан.
– Не ел, – продолжала гнуть свою линию тетка. – Сейчас иконку принесу и божиться заставлю. Ел?
– Ел, – не сдавался парень.
Но тут до Веры дошло легкое амбре дорого коньяка, исходящее от парня.
– И пил! – почти подпрыгнула она на месте.
– Не пил, – оправдывался парень.
– Щас псалтырь возьму, и ему все расскажешь. Говори, как на духу, пил или не пил?
– Не пил.
– Еще и курил опять, наверное, – развивала тему Вера. – Совсем в гроб меня сведешь. Признавайся сейчас же, папиросы курил?
– Не курил, – не отчаивался Богдан.
Это уже становилось весьма занимательно. Люда с удовольствием крутила головой, созерцая стороны беседы. Да и что там говорить, ей уже и самой довольно интересно, а курил ли Богдан. Конечно, она видела сам процесс его курения, но это будто бы в начале увлекательного фильма авторы зрителю чуть приоткрыли финал.
– Все, сердце хватает, – трагично закатила глаза Вера. – Чую, стучится мой смертный час. Совсем ты меня не бережешь.
– Мама Вера, – забеспокоился Богдан. – Ты чего меня пугаешь?
– Признавайся, курил или не курил, – она незаметно скосила глаза в его сторону, прикладывая руку к левой стороне груди.
– Нельзя бросать резко… – сдался Богдан.
– И-й! – порывисто схватилась она другой рукой за «сердце». – Вот точно в гроб сведешь.
Герои «мизансцены» на минуту застыли – Вера с рукой у груди, Богдан – потупив взор.
– Предупреждаю прямо сейчас при понятых, – ожила тетка. – Будешь курить – не пожалею и отцу скажу. Пусть он тебя воспитывает.
– Мама Вера, мне двадцать лет… – осторожно напомнил Богдан.
– Меня это сейчас не интересует, – остановила его рукой Вера. – И слушать ничего не желаю.
Она еще некоторое время обиженно смотрела в сторону, а когда Богдан ее обнял, демонстративно отмахнулась от него.
– Вот же, теленок ластливый, погоди у меня. Ну, все, все, идите, куда нужно вам. Не буду мешать и лезть не в свое, как водится, дело. Только наверх провожу, все равно туда идти собиралась… А чем вы будете заниматься?
Богдан засмеялся и потянул Люду наверх. За ними не отставала Вера.
– Мы будем готовить задание по математике, – ответил Богдан.
– Так ночь же почти! Совсем профессора обалдели, детей им не жаль… – на лестнице она поддерживала Люду за спину. – Смотри, чтобы девочка не подбилась ножкой и не упала. Не приведи господь. Понастроили, чертяки, лестниц, людям ходу от них нет. Придерживай, Богданчик, девочку за локоток.
В комнату она настойчиво попыталась просочиться с ними.
– Мама Вера, – остановил ее Богдан. – Дальше мы сами.
– Да, да, да… – понятливо кивнула Вера. – Не буду вам совсем мешать… Но ужин принесу.
Она потопталась на входе.
– Вы только это… Не занимайтесь много. Глазки берегите. А лучше прилягте, отдохните. И для здоровья это нужней… Но только после того, как ужин вам принесу.
Когда за ней захлопнулась дверь, Люда не смогла удержаться от вопросов. К чертикам всю деликатность и такт, когда так до ужаса интересно.
– Ты называешь работницу «мамой Верой»?
Богдан молча прошел к столу, потом все же ответил:
– Так давно повелось. Еще в детстве. Я уже не помню, с чего началось. Тогда еще, наверно, не задумывался, что звучит это странно, а потом привык. И все привыкли.
Он некоторое время раздумывал и не смотрел на Люду.
– Она с нами всегда, сколько я себя помню. И была до меня. Когда отец еще не был настолько успешным. Теперь, когда он созывает приемы, то нанимает сторонних людей. А постоянно здесь живут только несколько человек – те, кто были с ним с самого начала. Остальные все приходящие. К моему отцу можно относиться по-разному, но он не предает.
Последняя фраза слетела с его губ жестко и резко. У Люды мигом отпали все вопросы, а те, что есть – она не решится задавать. Только один осторожно бросила:
– А твой отец не будет против того, что я так поздно здесь?
Богдан разложил на столе листы бумаги, ручки. Включил настольный свет.
– Его нет в стране. Он много работает и редко бывает дома.
Парень достал откуда-то бутылку виски и налил содержимое в стакан. Сделав жадный глоток, поставил его на письменный стол и жестом предложил Люде сесть.
Она нахмурилась, недоумевая.
– Ты опять пьешь? Как же мы будем выполнять задание?
Его лицо изменило выражение и снова стало насмешливым.
– Мне это абсолютно не мешает. Мы заниматься будем или нет? Ты снова будто тянешь время.
Люда кивнула. Они сели рядом и пару часов увлеченно разбирали примеры. Отвлеклись лишь раз, когда Вера принесла поесть. Но и ели тут же, не отрываясь от задания. Поочередно макали кусочки мяса в одну пиалку с соусом. Иногда, конечно, попадали вместе и тогда тот, кто понаглей, выталкивал руку другого.
– Тебе намазать пастой хлеб? – спросил Богдан.
Она согласилась, и он, подумав, отдал ей свой бутерброд, а когда девушка уже собралась откусить, уложил сверху сыра зелень. Себе же быстро соорудил другой. Вопросительно изогнул бровь, предлагая молотый перец, и после кивка притрусил приправой ее блюдо. Теперь Люда чувствовала себя с ним комфортно и не задумывалась о том, как быстро она ест. Да и Богдан не отставал. Правда, почти не отрывал взгляд от примера, но засмеялся, когда у нее по подбородку протянулось спагетти. А когда Люда, зазевавшись, ткнула вилку не туда и оказалась в его тарелке, шутливо ударил ее по руке.
И много пил. Люда это четко подмечала, но не говорила ничего, когда боковым зрением видела, что он снова тянулся к стакану виски.
Когда доели – Богдан вынес поднос и поставил его под дверью на пол. Дверь запер на ключ и снова сел за стол.
Они почти не говорили, но работа выполнялась слаженно. Люда оказалась удивлена. Она недооценивала парня. У него какой-то феноменальный мозг. Цепкий, юркий, моментально выхватывающий суть. Он не вчитывается долго и нудно, как делает обычно она. Сразу знает, где смотреть и безошибочно выбирает решения. Даже не пытается высчитывать сам и сосредоточенно подбирать методы, просто за секунды находит подобный пример и, не колеблясь, применяет его способ решения.
Вместе им удалось справиться с задачей удивительно быстро. Сама бы Люда просидела над работой несколько дней – перепроверяя и сомневаясь в правильности ответов, дотошно изучая теоретическую часть. Богдан не давал ей времени на раздумья и быстро двигался к завершению.
Когда она дописывала последний пример, он внезапно встал и лег на кровать поверх покрывала. С наслаждением потянувшись, заложил руки под голову, пристально за Людой наблюдая. Девушка чуть замедлила скорость письма и настороженно замерла, ожидая, что он скажет. Единство и комфортное взаимодействие отсчитывали последние секунды. Их сменили тревога и уже привычное оцепенение.
– Давай ты завтра напишешь список используемой литературы, а я поработаю над оформлением, – сказал Богдан.
Голос его приобрел хрипотцу. Люда кивнула. И снова быстро принялась писать.
– Полежишь со мной? – спросил он тихо.
Люда вскочила из-за стола, будто ожидала такого вопроса и желала вернуться к этой теме уже давно.
– Нет, не полежу, – посмотрела на него возмущенно. – Уже лежали, хватит. Мы не тюлени все-таки лежать.
Богдан убрал руки из-под головы, и поза потеряла всю нахальность. Смотрел он сейчас как-то совсем незнакомо. То ли чуть грустно, то ли задумчиво. А, может, даже немного просяще.
– Почему?
– Потому что это дико, – Люда старалась не замечать в его глазах легкую поволоку печали. – Эти лежания-валяния. Стыдно кому-то сказать.
– Трезвым я на теорему Гаусса не взгляну, – продолжал смеяться Богдан. – Сейчас я вызову такси, чтобы лишить тебя последнего предлога, а машину водитель заберет.
Выходя из комнаты, он послал воздушный поцелуй девчонкам, который они с дурашливым визгом «поймали» и отправили обратно ему.
– Он такой классный, – прошептала Люде Ангелинка. – Иди уже, ради бога.
Люда следовала за Богданом, прислушиваясь, как он по телефону вызывает такси, и раздумывала над тем, какая все-таки у него широкая спина. Интересно, от природы или он как-то специально ее «отращивал»? Пока Богдан ее не видел, Люда приглядывалась внимательней. В нем чувствовалась какая-то сила, а что именно – она не могла уловить. Он шел спокойно, не смотря по сторонам, не медленно и не быстро, но весь его вид напоминал умеренную грациозность молодого, уверенного в себе зверя. Кого-то, как подумалось Люде, из особо крупных кошачьих. Вроде леопарда или льва. Но скорее – тигра. Крепкого, мощного, готового перенять управление стаей, нетерпеливо поджидающего назначенное ему время. От взрослого вожака его отличает лишь чуть более озорная мордаха и уже исчезающая худоба.
Пока Люда предавалась мысленному пересмотру программы «Мир вокруг нас», подбирая подходящие ассоциации, она забыла предупредить парня, что возле Клавь Степанны нужно проходить тихо, лучше – ползком, а для более удачного исхода и вовсе стоит сварганить быстрый подземный ход, хотя и то не факт, что Ведьма не почует «беглянку» по запаху. Но Богдан направился прямо к логову Ведьмы, а она… оторвалась от созерцания картинок на экране и даже выдала парню вполне доброжелательный оскал. Такому обзавидовалась бы сама Мона Лиза.
– Уже покидаешь нас, Богданчик? – проскрипела она с невероятно музыкальной интонацией, напоминающей Люде баян, решивший воспроизвести «Плач Ярославны». – Уже скоро потемнеет. Остался бы у нас. Я бы тебе выделила комнату на время, а девочки состряпали перекусить.
Люда дар речи потеряла. Это она видит кого? Клавь Степанну или ее безжалостного клона, сожравшего скептично ориентированный мозг привычной комендантши?
– Мы, Клавдиечка Степановна, вынуждены с сожалением покинуть стены уютного общежития, так как должны с Людочкой готовить очень сложное задание по вышмату, – прожурчал Богдан.
– А… – протянула комендантша. – Совсем деткам отдохнуть не дают своими заданиями. Ну какой от нее толк, от этой «матьематики»? На все существует калькулятор и продавцы в магазине. Но если надо, то конечно, бегите. Хотя я думала, мы тут посидим, поболтаем о чем-нибудь полезном в этом мире. Я уже винишко твое пригубила – замечательная вещь.
Богдан одарил ее улыбкой, а Люде упорно лезла в голову пословица про ласковое теля. Только Богдан, наверное, особо ласковое «животное» и может претендовать на дары гораздо более, чем двух по численности маток. Он вышел. Люда за ним.
– Думаешь, споить все общежитие?
Он прикурил и медленно выпустил сизый дым. Люде нравился запах. Терпкий, с легкой ноткой коньяка. Она машинально вдохнула глубже. Богдан молчал и думал о чем-то, а затем в такси сел не на первое место, а рядышком с ней, чуть ближе, чем расположены сиденья, но и не так, чтоб соприкасаться. И уставился своим глубоким выжигающим взглядом. Но только Люда собралась заговорить, отвернулся и задумчиво принялся смотреть в окно.
Оказывается, до его дома недолго добираться. Стоит чуть выехать за город и повернуть немного в бок, довольно скоро упрешься в ворота со сторожкой. Хвойного леса здесь нет, но, как и в поселке, где расположен загородный дом, вдоль всей территории тянутся высокие заборы. Здесь, наверное, жители так устали от людей, что, возможно, даже не видят соседей.
Людочке это кажется странным. У них в деревне часто даже нет оград, а к тому же председателю можно всегда пойти в обход, через огород, и оказаться прямо во дворе. Да и сама калитка всегда у председателя открыта.
Вокруг Людочкиного двора есть небольшой заборчик, но он скорей декоративный и не протягивается между участком с соседями. Попробуй от той же тети Вали отгородись: и забор снесет. Она вообще чаще всего ходит в свой дом через их двор. Говорит – «навпростець» ей добираться ближе. Да и если тетя Валя меньше двадцати раз за день возникает на пороге их дома – значит, что-то случилось. Хотя так было всего один раз, когда теть Валин пес Алексашка случайно лапою задвинул щеколду и запер хозяйку в погребе. Но теть Валя тогда не дюже растерялась и довольно скоро выбила дверь, а затем пропущенные в связи с непредвиденным заточением два визита к ним в гости компенсировала сторицей, снимая полученный стресс папкиной наливкой. А когда дядька Ваня ее шибко больно лупит, так вообще ночует у них. Как же можно бессердечно отгородиться от теть Вали забором? А с другой стороны так вообще никто не живет с тех пор, как Никифорович помер.
Хотя, правда, председатель как-то накануне обещанных выборов разругался с кумом вдрызг на почве неразрешимых политических разногласий и за ночь установил забор между участками. Но выборы прошли, плевать друг в друга через забор оказалось уже политически бесполезно и в заборе проломили вход. Теперь и ограждение будто бы и есть, но оно председателю с кумом особо не мешает, так как шныряют друг к другу через дыру. Да и то, наверное, скоро снесут забор, аккурат после следующих выборов, так как он мешает накрывать столы на Маковея и именины. Приходится выбирать кого-нибудь похилее из гостей, чтобы сидел за столом в образовавшейся дыре. А гостю не станцевать и не отойти по требованию организма, только если со стороны семьи председателя все разом встанут и пропустят. А с размахом празднования это становится все труднее выполнять, так как коллектив теряет согласованность движений в своих рядах.
А что видят очумевшие буржуи, когда выходят утром во двор? Сплошные каменные заборы и страшные морды химер, украшающие эти самые заборы? Так это хуже, чем в тюрьме. Опять же, как они празднуют проводы и берут друг у друга в займы? Людочке решительно не понятно.
Дом Богдана, как и двор, еще шикарнее, чем загородный. Но Люда уже не удивлена. Тот ей даже больше понравился. Там был красивый лес, и птички что-то пели.
А вот зайдя в сам дом, Люда оказалась до ужаса ошарашена. И совсем не грандиозной обстановкой внутри. А тем, что им навстречу бежала ее… родная мамка. От неожиданности Люду занесло вбок и она еле удержалась на ногах, схватившись за Богдана.
Но тут с облегчением поняла, что это совершенно не мамка, а просто до изумления на нее похожая тетка. Ну просто-таки двойник или резервная копия, как их еще называют.
– Богданчик, ты вернулся? – обеспокоенно обратилась тетка к парню. – Почему не зашел на обед? Ты с девушкой?
Она с любопытством смотрела на Люду.
– Это Люда, мы учимся вместе. А это Вера – наша главная по кухне и командир всего обслуживающего персонала в доме, – улыбнулся Богдан и… поцеловал тетку в макушку?
– Почему ты меня не предупредил, что ведешь кого-то в гости? Я бы испекла пирог. Ну да ладно, сейчас быстро что-нибудь сготовлю. А ты почему не пришел на обед, я тебя очень внимательно спрашиваю? Опять ел одну сухомятку? – возвращается Вера к интересующему ее вопросу.
– Я ел в универе, – начал врать Богдан.
Люда недоуменно посмотрела на него.
– Точно ел? – сощурилась кухарка.
– Ел, ел, – успокаивал ее Богдан.
– Что ты ел? Доложи-ка подробней, – не отставала тетка.
– Жаркое, – поежившись, ответил парень.
– А горячее, значит, не ел? – всплеснула руками Вера.
– Ел, куриный бульон.
– Вот не ел же, – почти навзрыд принялась причитать тетка. – Ну я же чувствую – не ел. Уж ручки совсем прозрачные стали, еще худее, чем с утра. Признавайся, как перед иконкой, ел или не ел?
– Ел, – упорствовал Богдан.
– Не ел, – продолжала гнуть свою линию тетка. – Сейчас иконку принесу и божиться заставлю. Ел?
– Ел, – не сдавался парень.
Но тут до Веры дошло легкое амбре дорого коньяка, исходящее от парня.
– И пил! – почти подпрыгнула она на месте.
– Не пил, – оправдывался парень.
– Щас псалтырь возьму, и ему все расскажешь. Говори, как на духу, пил или не пил?
– Не пил.
– Еще и курил опять, наверное, – развивала тему Вера. – Совсем в гроб меня сведешь. Признавайся сейчас же, папиросы курил?
– Не курил, – не отчаивался Богдан.
Это уже становилось весьма занимательно. Люда с удовольствием крутила головой, созерцая стороны беседы. Да и что там говорить, ей уже и самой довольно интересно, а курил ли Богдан. Конечно, она видела сам процесс его курения, но это будто бы в начале увлекательного фильма авторы зрителю чуть приоткрыли финал.
– Все, сердце хватает, – трагично закатила глаза Вера. – Чую, стучится мой смертный час. Совсем ты меня не бережешь.
– Мама Вера, – забеспокоился Богдан. – Ты чего меня пугаешь?
– Признавайся, курил или не курил, – она незаметно скосила глаза в его сторону, прикладывая руку к левой стороне груди.
– Нельзя бросать резко… – сдался Богдан.
– И-й! – порывисто схватилась она другой рукой за «сердце». – Вот точно в гроб сведешь.
Герои «мизансцены» на минуту застыли – Вера с рукой у груди, Богдан – потупив взор.
– Предупреждаю прямо сейчас при понятых, – ожила тетка. – Будешь курить – не пожалею и отцу скажу. Пусть он тебя воспитывает.
– Мама Вера, мне двадцать лет… – осторожно напомнил Богдан.
– Меня это сейчас не интересует, – остановила его рукой Вера. – И слушать ничего не желаю.
Она еще некоторое время обиженно смотрела в сторону, а когда Богдан ее обнял, демонстративно отмахнулась от него.
– Вот же, теленок ластливый, погоди у меня. Ну, все, все, идите, куда нужно вам. Не буду мешать и лезть не в свое, как водится, дело. Только наверх провожу, все равно туда идти собиралась… А чем вы будете заниматься?
Богдан засмеялся и потянул Люду наверх. За ними не отставала Вера.
– Мы будем готовить задание по математике, – ответил Богдан.
– Так ночь же почти! Совсем профессора обалдели, детей им не жаль… – на лестнице она поддерживала Люду за спину. – Смотри, чтобы девочка не подбилась ножкой и не упала. Не приведи господь. Понастроили, чертяки, лестниц, людям ходу от них нет. Придерживай, Богданчик, девочку за локоток.
В комнату она настойчиво попыталась просочиться с ними.
– Мама Вера, – остановил ее Богдан. – Дальше мы сами.
– Да, да, да… – понятливо кивнула Вера. – Не буду вам совсем мешать… Но ужин принесу.
Она потопталась на входе.
– Вы только это… Не занимайтесь много. Глазки берегите. А лучше прилягте, отдохните. И для здоровья это нужней… Но только после того, как ужин вам принесу.
Когда за ней захлопнулась дверь, Люда не смогла удержаться от вопросов. К чертикам всю деликатность и такт, когда так до ужаса интересно.
– Ты называешь работницу «мамой Верой»?
Богдан молча прошел к столу, потом все же ответил:
– Так давно повелось. Еще в детстве. Я уже не помню, с чего началось. Тогда еще, наверно, не задумывался, что звучит это странно, а потом привык. И все привыкли.
Он некоторое время раздумывал и не смотрел на Люду.
– Она с нами всегда, сколько я себя помню. И была до меня. Когда отец еще не был настолько успешным. Теперь, когда он созывает приемы, то нанимает сторонних людей. А постоянно здесь живут только несколько человек – те, кто были с ним с самого начала. Остальные все приходящие. К моему отцу можно относиться по-разному, но он не предает.
Последняя фраза слетела с его губ жестко и резко. У Люды мигом отпали все вопросы, а те, что есть – она не решится задавать. Только один осторожно бросила:
– А твой отец не будет против того, что я так поздно здесь?
Богдан разложил на столе листы бумаги, ручки. Включил настольный свет.
– Его нет в стране. Он много работает и редко бывает дома.
Парень достал откуда-то бутылку виски и налил содержимое в стакан. Сделав жадный глоток, поставил его на письменный стол и жестом предложил Люде сесть.
Она нахмурилась, недоумевая.
– Ты опять пьешь? Как же мы будем выполнять задание?
Его лицо изменило выражение и снова стало насмешливым.
– Мне это абсолютно не мешает. Мы заниматься будем или нет? Ты снова будто тянешь время.
Люда кивнула. Они сели рядом и пару часов увлеченно разбирали примеры. Отвлеклись лишь раз, когда Вера принесла поесть. Но и ели тут же, не отрываясь от задания. Поочередно макали кусочки мяса в одну пиалку с соусом. Иногда, конечно, попадали вместе и тогда тот, кто понаглей, выталкивал руку другого.
– Тебе намазать пастой хлеб? – спросил Богдан.
Она согласилась, и он, подумав, отдал ей свой бутерброд, а когда девушка уже собралась откусить, уложил сверху сыра зелень. Себе же быстро соорудил другой. Вопросительно изогнул бровь, предлагая молотый перец, и после кивка притрусил приправой ее блюдо. Теперь Люда чувствовала себя с ним комфортно и не задумывалась о том, как быстро она ест. Да и Богдан не отставал. Правда, почти не отрывал взгляд от примера, но засмеялся, когда у нее по подбородку протянулось спагетти. А когда Люда, зазевавшись, ткнула вилку не туда и оказалась в его тарелке, шутливо ударил ее по руке.
И много пил. Люда это четко подмечала, но не говорила ничего, когда боковым зрением видела, что он снова тянулся к стакану виски.
Когда доели – Богдан вынес поднос и поставил его под дверью на пол. Дверь запер на ключ и снова сел за стол.
Они почти не говорили, но работа выполнялась слаженно. Люда оказалась удивлена. Она недооценивала парня. У него какой-то феноменальный мозг. Цепкий, юркий, моментально выхватывающий суть. Он не вчитывается долго и нудно, как делает обычно она. Сразу знает, где смотреть и безошибочно выбирает решения. Даже не пытается высчитывать сам и сосредоточенно подбирать методы, просто за секунды находит подобный пример и, не колеблясь, применяет его способ решения.
Вместе им удалось справиться с задачей удивительно быстро. Сама бы Люда просидела над работой несколько дней – перепроверяя и сомневаясь в правильности ответов, дотошно изучая теоретическую часть. Богдан не давал ей времени на раздумья и быстро двигался к завершению.
Когда она дописывала последний пример, он внезапно встал и лег на кровать поверх покрывала. С наслаждением потянувшись, заложил руки под голову, пристально за Людой наблюдая. Девушка чуть замедлила скорость письма и настороженно замерла, ожидая, что он скажет. Единство и комфортное взаимодействие отсчитывали последние секунды. Их сменили тревога и уже привычное оцепенение.
– Давай ты завтра напишешь список используемой литературы, а я поработаю над оформлением, – сказал Богдан.
Голос его приобрел хрипотцу. Люда кивнула. И снова быстро принялась писать.
– Полежишь со мной? – спросил он тихо.
Люда вскочила из-за стола, будто ожидала такого вопроса и желала вернуться к этой теме уже давно.
– Нет, не полежу, – посмотрела на него возмущенно. – Уже лежали, хватит. Мы не тюлени все-таки лежать.
Богдан убрал руки из-под головы, и поза потеряла всю нахальность. Смотрел он сейчас как-то совсем незнакомо. То ли чуть грустно, то ли задумчиво. А, может, даже немного просяще.
– Почему?
– Потому что это дико, – Люда старалась не замечать в его глазах легкую поволоку печали. – Эти лежания-валяния. Стыдно кому-то сказать.
