император, и в зале сразу же вновь воцарилась тишина, - что лорд-смотритель дворца взял на себя смелость воспользоваться высочайшим доверием в своих целях и намеренно искажал поступающие ко мне сведения, очерняя эту девушку.
Аиду легонько подтолкнули, и она встала рядом с императором, потрясенно глядя на него.
- Я лично провел тщательное расследование и с прискорбием вынужден сообщить… что это действительно так.
Лорд Дагханэо при этих словах смертельно побледнел и опустил голову.
- У меня к вам ко всем один вопрос…
Взоры всех присутствующих переметнулись на императора. А тот холодным, колким тоном, тщательно скрывая бешенство, произнес:
- Почему никто – никто кроме одной запуганной человечки! – не доложил о происходящем? О фактах домогательства, шантажа и клеветы?
Все вздрогнули и явно возжелали провалиться сквозь пол или раствориться в воздухе. Но император еще не закончил.
- Лорд-смотритель замка – для вас не отец и не бог, чтобы молча терпеть несправедливость! Он поставлен для того, чтобы правильно организовывать работу, чтобы вы не делали по десять раз одно и то же, и для того, чтобы исправно сообщать мне о возникающих проблемах, в которых требуется мое вмешательство, и своевременно передавать вам мои приказы. Не более и не менее. Так почему же вы все, видя, что лорд-смотритель не справляется со своими обязанностями, не доложили мне?! Вы слуги, а не рабы, вы получаете жалованье – от меня, заметьте! Вы опасались просить об аудиенции через лорда Дагханэо – понимаю. Но что мешало вам обратиться к лорду Антелу? Да к любой экономке… кроме разве что госпожи Вэсси!
Незнакомая Ашасси вампирша побелела как смерть и поспешила затеряться среди других. А император продолжил:
- Я не потерплю предвзятого отношения к кому бы то ни было, поэтому хочу преподать вам всем урок на будущее, на тот случай, если вы вдруг сочтете, что клевета – это легкий проступок, который не наказывается…
Лицо императора превратилось в ледяную маску. Ашасси, притаившаяся за колонной, вздрогнула.
- Лорд Дагханэо обвинил Аиду Маэно в оскорблении императора и нарушении правила о недопустимости обсуждения монаршей особы.
Каждое слово падало ледяной глыбой на каменный пол.
- Обвинение в оскорблении было ложным. Что до правила… В него будут внесены поправки, чтобы впредь не возникало его двоякого толкования. Однако в нынешней его формулировке… нарушение действительно имело место.
Аида снова вскинула перепуганный взгляд на императора. Тот смотрел прямо перед собой.
Ашасси поежилась, не в силах отвести взгляда от словно застывших глаз правителя.
- За нарушение – розги. Три удара. На этом все. Дисциплинарного взыскания не будет, понижения в должности также, поскольку обвинение в нарушении было получено бесчестным путем.
Ашасси вздрогнула. Три удара?!
Она перевела взгляд на Аиду – и не поверила своим глазам. На лице вампирши появилась улыбка – слабая, но полная неприкрытого облегчения! Что же ей грозило бы тогда, если бы лорд Дагханэо настоял на своем?!
- Лорд Дагханэо, что до вас… - презрительно выплюнул император, - вы лишаетесь своего поста. Вы показали себя недостойным моего доверия. За наветы, оскорбления, домогательства и пренебрежение своими обязанностями – пятнадцать плетей. Столько же – за обман своего императора плюс штраф в казну в размере пятидесяти золотых. Во дворце вы больше не служите и рекомендаций не получите. После наказания можете собрать вещи, и чтобы завтра духу вашего здесь не было. – Короткий взгляд на стражников и ледяное: - В темницу его, как получит свое – отпустить восвояси. За сборами проследить. Лорд Стархен, исполняйте.
Рослый охранник-оборотень с яркими кошачьими глазами поклонился и подтолкнул лорда Дагханэо, который, похоже, все еще не мог поверить в происходящее, к выходу.
- Лорд Антел… - холодно произнес император.
Лорд-распорядитель вампирьего крыла опасливо вышел вперед.
Даскалиар извлек из кармана камзола вычурный медальон и без лишних церемоний надел его на ошеломленного полувампира.
- Надеюсь, вы покажете себя более достойным моего доверия и учтете ошибки вашего предшественника. Прочие регалии получите позднее. Зайдите в полдень в мой кабинет.
- Благодарю вас за эту честь, Аргихар, - низко склонился перед императором потрясенный лорд.
- Все свободны. И в будущем попрошу вас своевременно извещать меня о подобных случаях злоупотребления властью среди лиц, облеченных моим доверием.
И он резко развернулся и ушел.
Все уже разошлись, продолжая обсуждать происшедшее, а Ашасси по-прежнему стояла, прижавшись спиной к колонне, и напряженно размышляла.
Наказание Аиды не показалось ей справедливым… однако император ясно дал понять, что тоже не считает его заслуженным и, видимо, смягчил, как мог. Да и облегчение, ясно написанное на лице Аиды… Ашасси даже стало не по себе. Нужно будет внимательно изучить свод наказаний… так, на всякий случай.
Но одно обстоятельство ее бесконечно радовало. Больше этот индюк – лорд Дагханэо, в смысле – не будет подслушивать под дверями и унижать других – ни ее служанок, ни ее саму!
Ашасси прикусила ноготь.
Как быстро она, однако, привыкла к мысли о том, что это «ее» служанки! Нельзя, нельзя забывать, что все здесь принадлежит Аргихару, что у нее нет ничего своего! Кроме знаний… и друзей.
На душе немного потеплело, и девушка не спеша направилась к выходу из зала, продолжая размышлять.
Но император, тем не менее, поступил по справедливости. Чуть более фанатично, чем хотелось бы, но факт оставался фактом. И понимание того, что его обещания – не пустое сотрясание воздуха, почему-то очень порадовало Ашасси. Возможно, из-за того, что после случая с лордом Прашем она разуверилась в благородстве богатых и сильных мира сего… Было приятно знать, что среди них тоже встречаются приличные люди и нелюди. Пусть даже пугающие, суровые и холодные… но имеющие представления о чести.
Раздался бой часов на главной башне. Ашасси подскочила. Уже одиннадцать! Ей нужно срочно зайти к Дану, он и так проспал слишком долго и, по словам лорда-целителя, мог очнуться в любой момент! Надо торопиться…
И она помчалась вверх по лестнице, в спешке перепрыгивая через ступеньку.
Девчонка осталась недовольна.
Эта мысль почему-то упорно не выходила у императора из головы, когда он занимался делами, с помощью своих советников вносил поправки в свод правил императорской резиденции, обсуждал с министрами скорое прибытие послов Даллии и план переговоров. Если даже послы йериханской делегации в своих донесениях отметили нахальную развязность щенка, возглавившего делегацию не иначе как по недоразумению, значит, в восточном королевстве с коррупцией совсем все плохо… а с воспитанием и того хуже. Похоже, мальчишка умудрился достать абсолютно всех. Далеко пойдет… и желательно, подальше. Но придется принять как положено, этот договор очень важен для Йерихо…
Но девчонка осталась недовольна.
Он сделал все, что мог! И какая вообще разница, что там думает эта человечка. Бестолковая недоучка. Что бы она понимала…
В памяти всплыло, как они разговаривали в его кабинете. Нечасто ему доводилось вот так запросто с кем-то поболтать. Непринужденно, без экивоков… Надо было все-таки поставить ее на место, пожалуй. Но не хотелось. Даскалиар знал, что стоит ей выйти за порог, как перед ним вновь начнут расшаркиваться – в полном соответствии с этикетом. И только он один знал, как порой хотелось отдохнуть от этих оков императорской власти. А она… она была деревенской девчонкой. Глупой. Неопытной. Неловкой. Боялась его, к тому же.
Но, как выяснилось, куда меньше, чем те, кто знает его уже много лет.
Да, девчонка осталась недовольна.
Номинально правило было нарушено. Точка. На всякий проступок свое наказание. Точка. Он обещал поступить по справедливости – и сдержал слово. Уже вечером вампирша вернется к своим обязанностям.
При воспоминании о происшествии в нем снова вспыхнул гнев.
Вот так запросто, гнусными интригами, из низкой мести сделать девушку из экономки обычной горничной… Даскалиар помнил, как подписывал это распоряжение. Почему же он тогда не разобрался во всем?
Потому что привык считать, что приближенные выполняют свои обязанности добросовестно. Что ж, эта встряска пойдет на пользу и ему самому, вырвав его из дремотного круга монотонного управления отлаженной системой, и организации обслуживания во дворце. Пусть побегают, им полезно. И не забыть бы сменить экономку в вампирском крыле.
Но девчонка осталась недовольна…
Эта мысль снова вернулась, когда Даскалиар устало шел по коридору к синим покоям на втором этаже. Необходимость разбираться с проблемами вампира, которого он ненавидел всеми фибрами души, тоже его отнюдь не радовала. Селиэт всегда был вздорным, надменным, эгоистичным ублюдком. И только мельком просмотренные воспоминания, которые он до сих пор не мог толком структурировать, удерживали императора от искушения придушить давнего врага подушкой.
По этим пестрящим картинам можно было предположить, что перед ним не Серебряный Луч, а ни в чем не повинный рубаха-парень, который к тому же совершенно бескорыстно возится с человечкой - кормит ее, поит, заботится. Да, он выслушал рассказ Ашасси, после просмотрел воспоминания вампира – но так и не понял, что может скрываться за их странными отношениями. Слишком много хаоса, слишком мало упорядоченной информации.
Некоторых вещей Даскалиар понять не мог вовсе. Они казались близкими друзьями, а то и любовниками, но он видел, как девчонка бросила Актара в лесу, истекающего кровью. Видел, как сам Актар обращался с ней. Ашасси умолчала и о том, и о другом, но дело даже не в этом. Как, демон их побери, после такого можно не только не поубивать друг друга, но и найти общий язык?
А пока предстояло, воспользовавшись отсутствием девчонки, которая ни разу не спросила, почему, собственно, эльфийский целитель так настойчиво гонит ее прочь по вечерам, восстанавливать наиболее пострадавшие связи. Магия крови для этого подходит как нельзя лучше – и никто не владеет ей лучше высшего вампира.
Что бы сам Селиэт ни думал по этому поводу.
А Ашасси вечером, когда она вернулась в свою комнату, пришлось, краснея и отрицая свои заслуги, выслушать сбивчивые, но искренние и трогающие до глубины души излияния бесконечно благодарной Аиды.
- Матушка… - с почтением обратилась Шаниэли к настоятельнице ордена.
Она не была ее матерью на самом деле. Провидиц отбирали очень тщательно – ими становились магически одаренные девочки, едва им минуло семь лет, то есть по пробуждению истинных способностей. Всегда черноглазые – признак благоволения слепой богини. В день посвящения, знаменовавшего окончание обучения, магия без остатка поглощалась орденом и после, очищенная и обновленная богиней, изливалась на них. До посвящения ученицы пользовались собственным, изрядно ограниченным резервом, зато после могли черпать из многократно увеличившегося общего. После первого прикосновения к общему резерву (в возрасте семнадцати лет и семнадцати дней) глаза юных жриц становились ярко-голубыми.
У их магии было много ограничений – но и много преимуществ.
- Дочь моя, - официально отозвалась Мать-настоятельница, приветствуя ту, что, возможно, через много лет сменит ее на этом посту. – Ты встревожена…
Это не было вопросом.
- Да, Матушка, - призрачный силуэт Светоча висел в благой пустоте, пронизанной светом - средоточие резерва ордена. Разговор здесь можно было вести сколь угодно долго – при условии, что у вас есть к нему неограниченный допуск. У обеих собеседниц он был.
– Произошло нечто странное, чего я не могу объяснить и дать истолкование, - с покаянным выражением на лице проговорила Шаниэли. – Император пока не спрашивал – но я уверена, это вопрос времени, а мне катастрофически не хватает знаний.
- Говори.
- Мое видение не сбылось, матушка. – Сколько боли и страха в этих словах. – Не сбылось, и я до последнего не получила никакого предупреждения об этом. Нить императора должна была оборваться – я докладывала вам об этом – но не оборвалась, а продолжилась как ни в чем не бывало. На ней завязан новый узел…
- Такое порой случается, это не твоя вина. Император должен был сделать выбор, который бы максимально соответствовал его натуре, но по каким-то причинам он пошел по иному пути, поэтому нить, уже, казалось бы, оборванная, продолжила виться по станку Госпожи… Я успокоила тебя?
- Это не все, что меня тревожило.
- Расскажи мне все до конца, и, если мы не найдем ответа, к нашим услугам будет мудрость всех провидиц ордена, бывших и нынешних.
И Шаниэли решилась.
- Скажите, матушка, бывают люди, чьих нитей не видно на станке божественной Ллиатели?
Мать-настоятельница изменилась в лице.
- Что?
- Мне встретилась девушка… - Светоч коротко рассказала о визите странной человечки. – Но даже по ее волосу и крови я не смогла погадать! Я не нашла ее нити на станке, матушка! Может, я теряю дар? Бывает ли такое с нами?
Лицо матери-настоятельницы исказилось от такой невозможной ненависти, что Светоч невольно отпрянула, отлетев в сияющую пустоту и из-за прорезающих ее лучей вглядываясь в черты той, кому была предана всем сердцем, а через нее - богине.
- Твой дар не ослабевает, дитя, - едва сдерживаясь, произнесла женщина. – Но это уже второй случай, о котором мне докладывают. Твоя младшая сестра несколько осьмиц тому назад тоже не сумела найти на станке нить, которая была на нем еще недавно. Похоже, в мир вновь пришла мерзость, от которой наш орден пытается избавиться уже очень и очень давно и которая долго не давала о себе знать.
Неужели вернулся проклятый богиней дар?!
- Я должна попробовать разобраться в этом, матушка? – растерянно спросила девушка.
- Пока нет. Я соберу совет ушедших и узнаю как можно больше о таких, как эта девушка. Спрошу, как можно узнать проклятый нашей Госпожой дар. Как только мне станет известно что-то новое, я сразу свяжусь с тобой, дочь моя. Давно это произошло?
- Минуло пять дней. Я не могла связаться раньше – луна не благоприятствовала.
Да, это одно из ограничений, которые накладывала на них женская природа с ее слабостями…
- Я не сержусь, дитя. Время не упущено. Если мои подозрения подтвердятся, оно и вовсе утратит всякий смысл, останется лишь цель, к которой мы будем идти столько, сколько понадобится. Усмири пока твои тревоги, постись, молись и жди от меня вестей. Но помни, что возможно, нам придется весь орден поднять на священную борьбу.
- Да, матушка, - с благоговением выдохнула Шаниэли.
На древнем лице Матери-настоятельницы появилась редкая улыбка, которая словно ниспосылала лучи любви тем, на кого падал сиятельный взгляд ее слепых глаз.
- Береги себя, дочь моя.
И она исчезла.
Шаниэли успокоилась после этого разговора. Тогда она не знала, что спустя несколько дней ей придется проснуться от срочного вызова матери-настоятельницы, которая оставит совершенно точные и четкие инструкции.
Да, они пойдут на риск. И ей самой суждено будет принять сложное и страшное решение. Но если в мир вернулся проклятый Слепой богиней дар… Его нужно искоренить любой ценой.
Любой.
С облегчением вырвавшись из цепких лап Ионны (которая настаивала на ежедневных занятиях этикетом и теперь допрашивала ее по уже пройденному и муштровала по использованию столовых приборов), Ашасси утомленно поднималась по винтовой лестнице.
Аиду легонько подтолкнули, и она встала рядом с императором, потрясенно глядя на него.
- Я лично провел тщательное расследование и с прискорбием вынужден сообщить… что это действительно так.
Лорд Дагханэо при этих словах смертельно побледнел и опустил голову.
- У меня к вам ко всем один вопрос…
Взоры всех присутствующих переметнулись на императора. А тот холодным, колким тоном, тщательно скрывая бешенство, произнес:
- Почему никто – никто кроме одной запуганной человечки! – не доложил о происходящем? О фактах домогательства, шантажа и клеветы?
Все вздрогнули и явно возжелали провалиться сквозь пол или раствориться в воздухе. Но император еще не закончил.
- Лорд-смотритель замка – для вас не отец и не бог, чтобы молча терпеть несправедливость! Он поставлен для того, чтобы правильно организовывать работу, чтобы вы не делали по десять раз одно и то же, и для того, чтобы исправно сообщать мне о возникающих проблемах, в которых требуется мое вмешательство, и своевременно передавать вам мои приказы. Не более и не менее. Так почему же вы все, видя, что лорд-смотритель не справляется со своими обязанностями, не доложили мне?! Вы слуги, а не рабы, вы получаете жалованье – от меня, заметьте! Вы опасались просить об аудиенции через лорда Дагханэо – понимаю. Но что мешало вам обратиться к лорду Антелу? Да к любой экономке… кроме разве что госпожи Вэсси!
Незнакомая Ашасси вампирша побелела как смерть и поспешила затеряться среди других. А император продолжил:
- Я не потерплю предвзятого отношения к кому бы то ни было, поэтому хочу преподать вам всем урок на будущее, на тот случай, если вы вдруг сочтете, что клевета – это легкий проступок, который не наказывается…
Лицо императора превратилось в ледяную маску. Ашасси, притаившаяся за колонной, вздрогнула.
- Лорд Дагханэо обвинил Аиду Маэно в оскорблении императора и нарушении правила о недопустимости обсуждения монаршей особы.
Каждое слово падало ледяной глыбой на каменный пол.
- Обвинение в оскорблении было ложным. Что до правила… В него будут внесены поправки, чтобы впредь не возникало его двоякого толкования. Однако в нынешней его формулировке… нарушение действительно имело место.
Аида снова вскинула перепуганный взгляд на императора. Тот смотрел прямо перед собой.
Ашасси поежилась, не в силах отвести взгляда от словно застывших глаз правителя.
- За нарушение – розги. Три удара. На этом все. Дисциплинарного взыскания не будет, понижения в должности также, поскольку обвинение в нарушении было получено бесчестным путем.
Ашасси вздрогнула. Три удара?!
Она перевела взгляд на Аиду – и не поверила своим глазам. На лице вампирши появилась улыбка – слабая, но полная неприкрытого облегчения! Что же ей грозило бы тогда, если бы лорд Дагханэо настоял на своем?!
- Лорд Дагханэо, что до вас… - презрительно выплюнул император, - вы лишаетесь своего поста. Вы показали себя недостойным моего доверия. За наветы, оскорбления, домогательства и пренебрежение своими обязанностями – пятнадцать плетей. Столько же – за обман своего императора плюс штраф в казну в размере пятидесяти золотых. Во дворце вы больше не служите и рекомендаций не получите. После наказания можете собрать вещи, и чтобы завтра духу вашего здесь не было. – Короткий взгляд на стражников и ледяное: - В темницу его, как получит свое – отпустить восвояси. За сборами проследить. Лорд Стархен, исполняйте.
Рослый охранник-оборотень с яркими кошачьими глазами поклонился и подтолкнул лорда Дагханэо, который, похоже, все еще не мог поверить в происходящее, к выходу.
- Лорд Антел… - холодно произнес император.
Лорд-распорядитель вампирьего крыла опасливо вышел вперед.
Даскалиар извлек из кармана камзола вычурный медальон и без лишних церемоний надел его на ошеломленного полувампира.
- Надеюсь, вы покажете себя более достойным моего доверия и учтете ошибки вашего предшественника. Прочие регалии получите позднее. Зайдите в полдень в мой кабинет.
- Благодарю вас за эту честь, Аргихар, - низко склонился перед императором потрясенный лорд.
- Все свободны. И в будущем попрошу вас своевременно извещать меня о подобных случаях злоупотребления властью среди лиц, облеченных моим доверием.
И он резко развернулся и ушел.
Все уже разошлись, продолжая обсуждать происшедшее, а Ашасси по-прежнему стояла, прижавшись спиной к колонне, и напряженно размышляла.
Наказание Аиды не показалось ей справедливым… однако император ясно дал понять, что тоже не считает его заслуженным и, видимо, смягчил, как мог. Да и облегчение, ясно написанное на лице Аиды… Ашасси даже стало не по себе. Нужно будет внимательно изучить свод наказаний… так, на всякий случай.
Но одно обстоятельство ее бесконечно радовало. Больше этот индюк – лорд Дагханэо, в смысле – не будет подслушивать под дверями и унижать других – ни ее служанок, ни ее саму!
Ашасси прикусила ноготь.
Как быстро она, однако, привыкла к мысли о том, что это «ее» служанки! Нельзя, нельзя забывать, что все здесь принадлежит Аргихару, что у нее нет ничего своего! Кроме знаний… и друзей.
На душе немного потеплело, и девушка не спеша направилась к выходу из зала, продолжая размышлять.
Но император, тем не менее, поступил по справедливости. Чуть более фанатично, чем хотелось бы, но факт оставался фактом. И понимание того, что его обещания – не пустое сотрясание воздуха, почему-то очень порадовало Ашасси. Возможно, из-за того, что после случая с лордом Прашем она разуверилась в благородстве богатых и сильных мира сего… Было приятно знать, что среди них тоже встречаются приличные люди и нелюди. Пусть даже пугающие, суровые и холодные… но имеющие представления о чести.
Раздался бой часов на главной башне. Ашасси подскочила. Уже одиннадцать! Ей нужно срочно зайти к Дану, он и так проспал слишком долго и, по словам лорда-целителя, мог очнуться в любой момент! Надо торопиться…
И она помчалась вверх по лестнице, в спешке перепрыгивая через ступеньку.
***
Девчонка осталась недовольна.
Эта мысль почему-то упорно не выходила у императора из головы, когда он занимался делами, с помощью своих советников вносил поправки в свод правил императорской резиденции, обсуждал с министрами скорое прибытие послов Даллии и план переговоров. Если даже послы йериханской делегации в своих донесениях отметили нахальную развязность щенка, возглавившего делегацию не иначе как по недоразумению, значит, в восточном королевстве с коррупцией совсем все плохо… а с воспитанием и того хуже. Похоже, мальчишка умудрился достать абсолютно всех. Далеко пойдет… и желательно, подальше. Но придется принять как положено, этот договор очень важен для Йерихо…
Но девчонка осталась недовольна.
Он сделал все, что мог! И какая вообще разница, что там думает эта человечка. Бестолковая недоучка. Что бы она понимала…
В памяти всплыло, как они разговаривали в его кабинете. Нечасто ему доводилось вот так запросто с кем-то поболтать. Непринужденно, без экивоков… Надо было все-таки поставить ее на место, пожалуй. Но не хотелось. Даскалиар знал, что стоит ей выйти за порог, как перед ним вновь начнут расшаркиваться – в полном соответствии с этикетом. И только он один знал, как порой хотелось отдохнуть от этих оков императорской власти. А она… она была деревенской девчонкой. Глупой. Неопытной. Неловкой. Боялась его, к тому же.
Но, как выяснилось, куда меньше, чем те, кто знает его уже много лет.
Да, девчонка осталась недовольна.
Номинально правило было нарушено. Точка. На всякий проступок свое наказание. Точка. Он обещал поступить по справедливости – и сдержал слово. Уже вечером вампирша вернется к своим обязанностям.
При воспоминании о происшествии в нем снова вспыхнул гнев.
Вот так запросто, гнусными интригами, из низкой мести сделать девушку из экономки обычной горничной… Даскалиар помнил, как подписывал это распоряжение. Почему же он тогда не разобрался во всем?
Потому что привык считать, что приближенные выполняют свои обязанности добросовестно. Что ж, эта встряска пойдет на пользу и ему самому, вырвав его из дремотного круга монотонного управления отлаженной системой, и организации обслуживания во дворце. Пусть побегают, им полезно. И не забыть бы сменить экономку в вампирском крыле.
Но девчонка осталась недовольна…
Эта мысль снова вернулась, когда Даскалиар устало шел по коридору к синим покоям на втором этаже. Необходимость разбираться с проблемами вампира, которого он ненавидел всеми фибрами души, тоже его отнюдь не радовала. Селиэт всегда был вздорным, надменным, эгоистичным ублюдком. И только мельком просмотренные воспоминания, которые он до сих пор не мог толком структурировать, удерживали императора от искушения придушить давнего врага подушкой.
По этим пестрящим картинам можно было предположить, что перед ним не Серебряный Луч, а ни в чем не повинный рубаха-парень, который к тому же совершенно бескорыстно возится с человечкой - кормит ее, поит, заботится. Да, он выслушал рассказ Ашасси, после просмотрел воспоминания вампира – но так и не понял, что может скрываться за их странными отношениями. Слишком много хаоса, слишком мало упорядоченной информации.
Некоторых вещей Даскалиар понять не мог вовсе. Они казались близкими друзьями, а то и любовниками, но он видел, как девчонка бросила Актара в лесу, истекающего кровью. Видел, как сам Актар обращался с ней. Ашасси умолчала и о том, и о другом, но дело даже не в этом. Как, демон их побери, после такого можно не только не поубивать друг друга, но и найти общий язык?
А пока предстояло, воспользовавшись отсутствием девчонки, которая ни разу не спросила, почему, собственно, эльфийский целитель так настойчиво гонит ее прочь по вечерам, восстанавливать наиболее пострадавшие связи. Магия крови для этого подходит как нельзя лучше – и никто не владеет ей лучше высшего вампира.
Что бы сам Селиэт ни думал по этому поводу.
***
А Ашасси вечером, когда она вернулась в свою комнату, пришлось, краснея и отрицая свои заслуги, выслушать сбивчивые, но искренние и трогающие до глубины души излияния бесконечно благодарной Аиды.
***
- Матушка… - с почтением обратилась Шаниэли к настоятельнице ордена.
Она не была ее матерью на самом деле. Провидиц отбирали очень тщательно – ими становились магически одаренные девочки, едва им минуло семь лет, то есть по пробуждению истинных способностей. Всегда черноглазые – признак благоволения слепой богини. В день посвящения, знаменовавшего окончание обучения, магия без остатка поглощалась орденом и после, очищенная и обновленная богиней, изливалась на них. До посвящения ученицы пользовались собственным, изрядно ограниченным резервом, зато после могли черпать из многократно увеличившегося общего. После первого прикосновения к общему резерву (в возрасте семнадцати лет и семнадцати дней) глаза юных жриц становились ярко-голубыми.
У их магии было много ограничений – но и много преимуществ.
- Дочь моя, - официально отозвалась Мать-настоятельница, приветствуя ту, что, возможно, через много лет сменит ее на этом посту. – Ты встревожена…
Это не было вопросом.
- Да, Матушка, - призрачный силуэт Светоча висел в благой пустоте, пронизанной светом - средоточие резерва ордена. Разговор здесь можно было вести сколь угодно долго – при условии, что у вас есть к нему неограниченный допуск. У обеих собеседниц он был.
– Произошло нечто странное, чего я не могу объяснить и дать истолкование, - с покаянным выражением на лице проговорила Шаниэли. – Император пока не спрашивал – но я уверена, это вопрос времени, а мне катастрофически не хватает знаний.
- Говори.
- Мое видение не сбылось, матушка. – Сколько боли и страха в этих словах. – Не сбылось, и я до последнего не получила никакого предупреждения об этом. Нить императора должна была оборваться – я докладывала вам об этом – но не оборвалась, а продолжилась как ни в чем не бывало. На ней завязан новый узел…
- Такое порой случается, это не твоя вина. Император должен был сделать выбор, который бы максимально соответствовал его натуре, но по каким-то причинам он пошел по иному пути, поэтому нить, уже, казалось бы, оборванная, продолжила виться по станку Госпожи… Я успокоила тебя?
- Это не все, что меня тревожило.
- Расскажи мне все до конца, и, если мы не найдем ответа, к нашим услугам будет мудрость всех провидиц ордена, бывших и нынешних.
И Шаниэли решилась.
- Скажите, матушка, бывают люди, чьих нитей не видно на станке божественной Ллиатели?
Мать-настоятельница изменилась в лице.
- Что?
- Мне встретилась девушка… - Светоч коротко рассказала о визите странной человечки. – Но даже по ее волосу и крови я не смогла погадать! Я не нашла ее нити на станке, матушка! Может, я теряю дар? Бывает ли такое с нами?
Лицо матери-настоятельницы исказилось от такой невозможной ненависти, что Светоч невольно отпрянула, отлетев в сияющую пустоту и из-за прорезающих ее лучей вглядываясь в черты той, кому была предана всем сердцем, а через нее - богине.
- Твой дар не ослабевает, дитя, - едва сдерживаясь, произнесла женщина. – Но это уже второй случай, о котором мне докладывают. Твоя младшая сестра несколько осьмиц тому назад тоже не сумела найти на станке нить, которая была на нем еще недавно. Похоже, в мир вновь пришла мерзость, от которой наш орден пытается избавиться уже очень и очень давно и которая долго не давала о себе знать.
Неужели вернулся проклятый богиней дар?!
- Я должна попробовать разобраться в этом, матушка? – растерянно спросила девушка.
- Пока нет. Я соберу совет ушедших и узнаю как можно больше о таких, как эта девушка. Спрошу, как можно узнать проклятый нашей Госпожой дар. Как только мне станет известно что-то новое, я сразу свяжусь с тобой, дочь моя. Давно это произошло?
- Минуло пять дней. Я не могла связаться раньше – луна не благоприятствовала.
Да, это одно из ограничений, которые накладывала на них женская природа с ее слабостями…
- Я не сержусь, дитя. Время не упущено. Если мои подозрения подтвердятся, оно и вовсе утратит всякий смысл, останется лишь цель, к которой мы будем идти столько, сколько понадобится. Усмири пока твои тревоги, постись, молись и жди от меня вестей. Но помни, что возможно, нам придется весь орден поднять на священную борьбу.
- Да, матушка, - с благоговением выдохнула Шаниэли.
На древнем лице Матери-настоятельницы появилась редкая улыбка, которая словно ниспосылала лучи любви тем, на кого падал сиятельный взгляд ее слепых глаз.
- Береги себя, дочь моя.
И она исчезла.
Шаниэли успокоилась после этого разговора. Тогда она не знала, что спустя несколько дней ей придется проснуться от срочного вызова матери-настоятельницы, которая оставит совершенно точные и четкие инструкции.
Да, они пойдут на риск. И ей самой суждено будет принять сложное и страшное решение. Но если в мир вернулся проклятый Слепой богиней дар… Его нужно искоренить любой ценой.
Любой.
Глава 14
С облегчением вырвавшись из цепких лап Ионны (которая настаивала на ежедневных занятиях этикетом и теперь допрашивала ее по уже пройденному и муштровала по использованию столовых приборов), Ашасси утомленно поднималась по винтовой лестнице.
