Вокруг стояли изысканные курильницы, некоторые для палочек, другие – для масел. Но свечи под ароматическими лампами не горели, от палочек не шел дым. Сосуды с маслами были плотно закупорены.
Ашасси недоуменно покосилась на жрицу, которая беззаботно опустила туфельки на пол у двери и двинулась к пяти невысоким ступенькам, ведущим к алтарю.
- Анисовое масло и благовония воскуряются во время служения, на рассвете и закате, - пояснила та, заметив удивленный взгляд просительницы. – В середине дня Госпожа велит воздерживаться от любых посторонних запахов, поэтому ты никогда не встретишь истинную жрицу, от которой пахнет духами, - весело подмигнула Светоч.
Анисовое масло?.. Хвала богине, что сейчас все пузырьки закрыты! С этой травой у Ашасси никогда не ладилось…
- Я не знала этого, госпожа, - почтительно произнесла девушка.
- Нет-нет, ты что, называй меня провидица или наставница, но не госпожа. Для женщин из моего ордена Госпожа может быть лишь одна. Лучше «провидица», для твоей наставницы я возрастом не вышла, - улыбнулась жрица. – Что делать, знаешь? – И, не дожидаясь ответа, принялась наставлять: - Вознеси молитву Госпоже, затем возьми нить судьбы, подумай о том, чего хочешь, и завяжи узелок, - Светоч указала на изящную бронзовый поднос, на котором лежали простые льняные нити. – После подожги ее. Тогда твоя просьба перенесется к Ллиатели, и далее ей решать, вплетать этот узел в нить твоей жизни на своем Станке или нет. Все ясно?
- Да, спасибо, провидица, - с почтением поклонилась Ашасси. – Я впервые в обители Вечной Госпожи…
- Наша Госпожа щедра и не держит обид, лишь бы молитва была от сердца, - улыбнулась девушка. – Погадать тебе после?
Ашасси кивнула с ответной улыбкой.
- Тогда молись, я подготовлюсь и вернусь за тобой.
- Благодарю тебя, - вновь поклонилась просительница.
Жрица скрылась за одной из драпировок слева от алтаря.
Ашасси опустилась на колени у алтаря, стараясь освободить сознание от лишних мыслей, но почему-то никак не могла внятно сформулировать просьбу. В голову упорно лезли рассуждения из серии «каждый сам хозяин своей судьбы», «решения все равно принимает человек», «несправедливо, что у кого-то безграничная власть над каждым из живущих». Помотав головой, она попыталась настроиться. Дан. Надо думать о Дане.
Это сработало. Помолившись о справедливом суде и освобождении друга, девушка взяла нитку с подноса, завязала два узелка, поднесла их к свечи…
Нитка вспыхнула, ярко-ярко… и сразу угасла, выплюнув чадящий дым.
Сказать, что Ашасси удивилась – это ничего не сказать.
Сосредоточилась на мыслях о Дане, снова подожгла – с тем же результатом.
- Что, рука дернулась?
Голос жрицы над ухом заставил девушку нервно вздрогнуть.
- Давай мне, - произнесла Светоч, грациозно опускаясь на колени рядом с Ашасси и забирая из ее рук нить. Та, едва коснувшись пламени, ярко вспыхнула и сгорела. – Вот и все, - улыбнулась жрица и коснулась лба в положенном жесте благословения.
Ашасси поспешила сделать то же самое, и девушки поднялись с колен.
- Идем со мной.
Она последовала за провидицей в комнатку за занавеской.
Там было так же светло, те же желто-рыжеватые стены, теплый ковер на полу, невысокий столик, вокруг него подушки.
- Садись, - произнесла Светоч. – Начнем сначала. Расскажи мне о ситуации и объясни, что хочешь узнать…
Покосившись на нее, Ашасси вздохнула. Похоже, говорить ей придется долго… Главное – лишнего не сболтнуть.
Выслушав ее сумбурный рассказ, жрица какое-то время молчала, а затем покачала головой.
- Не хочется тебя расстраивать, но, увы, для того, чтобы гадать на вампира - любого вампира – мне нужно что-то от него: волос, ноготь, кровь, что угодно. Их нити не увидеть на станке госпожи без такого подспорья, - мягко, словно извиняясь, произнесла жрица.
Ашасси приуныла, а затем робко спросила:
- А ты можешь сказать, когда в темнице будет император?
Та еще больше погрустнела.
- Чтобы гадать на императора, мне нужно еще и его разрешение. Здесь я помочь не могу, прости.
Ашасси не сумела сдержать разочарованный вздох.
- Можно попробовать прочесть твое будущее на завтрашний день, узнать, есть ли в нем узлы встречи с твоим другом или еще кем-нибудь в темнице, - предложила жрица.
Ашасси согласилась.
Провидица подожгла сандаловую палочку, вдохнула дым, провела пальцами перед собой, напевно прочла короткую молитву – и вдруг ее руки замерли в воздухе, словно она положила их на…
Невидимый станок.
И принялась перебирать несуществующие нити. Смотрелось жутковато.
Жрица нахмурилась, снова прошлась справа налево, затем обратно.
- Странно, - гулким, каким-то нездешним голосом произнесла провидица – и распахнула глаза, словно застывшие в одном положении. Незрячие.
Ашасси с трудом удержалась от вскрика.
– Я не могу найти твою нить, - удивленно произнесла провидица. – Возможно… Вырви один волос, длинный, и дай мне.
Ашасси послушалась, нервно поглядывая на жрицу.
Та взяла волос, провела по нему чуткими пальцами, по всей длине, раз, другой, третий…
И раздраженно вздохнула.
- Нет, не вижу узлов… - Она на ощупь нашла на столе странного вида крошечную бутылочку, на несколько капель, не больше, и протянула ее девушке. Затем указала влево на тонкий серебряный стилет. – Возьми кинжал, подержи над огнем и уколи палец, а затем выдави несколько капель крови в бутылек.
Это указание понравилось Ашасси еще меньше предыдущего, но она послушно его выполнила и безропотно протянула провидице пузырек.
Та, приложив палец к небольшому горлышку, быстрым движением перевернула бутылек, затем провела окровавленным пальцем по длинному волосу девушки.
- Бесполезно, - голосом, в котором явно проглядывала растерянность, произнесла она. – Возможно, звезды мне не благоприятствуют, или богиня нынче не настроена делиться своей мудростью. Прости, мне очень жаль.
И она забормотала напевную молитву с благодарностью Ллиатели.
Выйдя из ритуального транса, жрица несколько раз моргнула, привыкая к вновь вернувшемуся зрению.
- Мне жаль, что из-за меня вы зря потратили столько сил, - смутившись и, чего греха таить, испугавшись, вздохнула Ашасси.
- В этом нет твоей вины, - покачала головой провидица, снова выпрямившись. И вдруг она оживилась. – Погадать тебе не вышло, но я могу погрузиться в магический, не ритуальный транс и сказать тебе, можно ли будет пробраться в темницу – это самый простой способ прорицания, он дает, правда, только частичную информацию - о твоем вампире я ничего не узнаю, даже где его камера, но в остальном… Сиди тихо, я попробую.
Снова забормотав под нос какую-то молитву, жрица закрыла глаза и умиротворенно сосредоточилась. Ашасси чувствовала, как вокруг Светоча словно густеет воздух. Через несколько ударов сердца провидица монотонно заговорила:
- В семнадцать часов двадцать три минуты один стражник на входе отпросится у второго домой пораньше. Через десять минут второй стражник будет вынужден отлучиться в туалет. Вход останется без охраны. Судя по всему, тебе нужен четвертый пролет – там есть еще один охранник, во внутреннем коридоре, но в это время он будет занят с заключенным в десятой камере, к которому вызовут лекаря. Ты сможешь пройти мимо, к тайной допросной. Возможно, где-то там держат твоего друга. Близ допросной камеры для государственных преступников, там же находятся укрепленные, рассчитанные на вампиров темницы.
Затем она сделала глубокий вдох, выдохнула и медленно открыла глаза.
- Сделала, что смогла, - произнесла Светоч. – Прости, но действовать придется на свой страх и риск. Я не увидела, ни в какой конкретно камере держат твоего друга, ни кто в этот момент будет поблизости. Подумай. Я бы посоветовала тебе не рисковать. Но если ты очень тревожишься – так далеко по крайней мере ты сможешь зайти. У тебя будет двадцать с половиной минут – стражника охватит жесточайшее расстройство… Сказать бы ему, чтобы не ел сельдь за обедом, но не стану, - провидица забавно сморщила нос и весело сообщила: - Зря он в прошлый раз на меня накричал, когда я сказала, что лучше дочь не выдавать за богатого торговца, прохвост он. Так что сам виноват.
Ашасси невольно рассмеялась вместе со жрицей. Та, в свою очередь, заключила:
- В общем, если повезет, повидаешь своего приятеля. Если нет – с меня спроса нет, не знаю, почему, но твоя судьба от меня сегодня скрыта. Если пожелаешь – приходи в другой раз, попробуем снова.
- Приду, - кивнула Ашасси, - если будет возможность. И… спасибо тебе, провидица, - она низко поклонилась сидящей напротив черноволосой жрице.
- Ну что ты, это, по сути, моя обязанность, помогать просителям, - подмигнула та.
- Я пойду тогда, - произнесла Ашасси, вдруг вспомнив, что вообще-то ее Аида ждет.
- Ступай, - кивнула служительница Ллиатели.
Снова поклонившись, Ашасси пулей вылетела из святилища, думая только о том, чтобы успеть вовремя.
Беспокоилась она напрасно. Она еще успела повторно заскучать, дожидаясь служанку на пятом этаже.
О том, чем заняться до завтра, думать не пришлось. Девушку безжалостно усадили за штудирование успевшего стать ненавистным талмуда об этикете, раздел «Нормы общения при дворе. Приветствия и прощания. Особенности обращения к императору и высшей знати».
Даскалиар не испытывал ни малейшего удовольствия при мысли о том, что совсем скоро придется спускаться в казематы на малоприятную процедуру. Ему не доводилось самому испытывать настоящих пыток, но примерно так он себе это представлял – когда ты с обреченностью приговоренного знаешь, что тебя ждет, но избежать этого нет ни малейшей возможности.
Возможно, даже к лучшему, что встреча с представителем лорда Сетуэйна сорвалась. Сейчас проблемы дальних западных рубежей решать было как-то не с руки. Едва с демонами разобрался. Правда, одно соглашение они все-таки завернули (как показалось императору, из чистой вредности), но не может ведь все идти по плану…
А тут еще и этот… Серебряный Луч, чтоб его.
Даскалиар обреченно вздохнул.
Ладно, раньше начнет, раньше закончит и сможет немного отдохнуть вечером, не придется полночи тратить на допрос.
В конце концов, будет не лишним проявить по отношению к своему врагу немного благородства напоследок, верно? Тем более что он и девчонке пообещал судить справедливо.
Мысль об этом снова неприятно покоробила.
Зачем он это сделал?
Впрочем, Даскалиар прекрасно знал, что хладнокровно убить Селиэта без разбирательства он не смог бы. Этого Селиэта, по крайней мере.
Неприятно это признавать, но если кто из этой милой семейки и заслуживал справедливого суда, так это Актар. Он единственный пока не успел всерьёз насолить ни ему лично, ни его дражайшим покойным родственникам по матери. За исключением самого факта собственного существования, разумеется.
Последний штрих.
Придирчиво глянул на себя в зеркало, собрал длинные, прямые серебристые волосы в пучок на затылке, скрепил черным кожаным шнурком. Затем поправил короткую, черную форменную куртку. Точнее, у стражи в застенках она была форменной. У императора – пошитая по тому же образцу с минимальными отличиями вроде дорогой кожи, серебряных пуговиц, удерживающих на месте строгие, ломаной формы лацканы, и серебряных же молний-застежек, имевших исключительно декоративное назначение.
Красиво, строго – но эту форму в народе не просто так боялись до дрожи. Даскалиар тоже ее недолюбливал, хотя признавал, что на нем она сидит как влитая.
Ее главный плюс – на черной коже не так видна кровь.
А в том, что она сегодня прольется, Даскалиар не сомневался. Редкий допрос такого рода обходился без этого.
Все прошло без сучка, без задоринки. Действительно, в указанное провидицей время тяжелая дверь, ведущая в подвал главного крыла, где и находилась темница, оказалась незаперта и неохраняема.
Ашасси торопливо спускалась, отсчитывая пролеты и биения сердца.
На четвертом свернула в коридор и тихонько побежала по нему, возблагодарив Аиду за бархатные туфельки – в кожаных она бы топала куда громче.
Из одной камеры доносились встревоженные голоса.
Видимо, это тот заключенный, к которому вызвали лекаря…
Поворот…
До нее донеслись далекие крики. Не узнать этот голос она не могла.
- Дан… - прошептала Ашасси, бросаясь вперед. Она понятия не имела, чем сможет помочь, если его действительно пытают, но, возможно, палач прислушается к ее мольбам, возможно, если она поклянется рассказать все, что знает, император не будет…
В дальнем конце нижнего коридора из-за чуть приоткрытой двери лился яркий свет, перемежаясь непонятными вспышками.
Не чуя под собой ног, она понеслась вперед, распахнула ее и замерла на пороге.
В оковах у стены бился Дан. По лицу, искаженному мукой, струился пот, все мышцы были напряжены до предела, словно сведенные судорогой, из прокушенной клыками губы сочилась кровь…
А перед ним стоял император, и от его пальцев к вискам пленника тянулись серебристо-голубые лучи, похожие на изломанные молнии…
- Нет! – вырвалось у нее.
И все прекратилось в тот же миг. Император обернулся. В глазах полыхнуло такое бешенство, что она невольно сделала шаг назад.
Лорд-смотритель и незнакомые ей два вампира и полудемон, стоявшие у стены в компании нескольких людей, шагнули к ней… Но тут Дан, собравшись, кое-как прохрипел:
- Ашасси… это просто допрос, не бойся…
Правитель коротко, повелительно взмахнул рукой. Шагнувшие было к ней то ли стражники, то ли палачи в строгой черной форме, удивленно переглянувшись, отступили. Император отвернулся, речитативом произнес заклинание…
Снова побежали серебристые, льдистые лучи от кончиков пальцев вампира, вновь коснулись висков пленника. Тот стиснул зубы, потом застонал, выворачивая запястья в тщетных попытках вырваться из оков. А потом замер… и все-таки закричал снова. Громко, страшно, и столько муки было в этом крике…
Ашасси рванулась было вперед, не выдержав, но тут император неожиданно пошатнулся, заскрипел зубами и сдавленно, глухо зарычал. И только тогда она потрясенно поняла, что это действительно допрос, а не пытка – но допрос телепатический. И все воспоминания Дана, все, что причиняло ему боль, испытывает и сам император. Но зачем он пошел на это? Неужели нет друг…
И она, вздрогнув, отвернулась, зажала руками уши, не в силах и дальше выоносить эти крики, полные муки, видеть, как Дан корчится от невыносимой боли.
У императора не было других способов узнать всю правду, а он ведь сказал, что будет судить справедливо и беспристрастно, на основании того, что выяснит. Он уже тогда все решил. Правитель не собирался применять пытки, он знал, что выяснит абсолютно все. Пусть даже и такой ценой.
А она действительно просто глупая деревенская девчонка.
Нервы сдали, и Ашасси бросилась к выходу. Ее никто не останавливал. Она сама замерла за порогом, когда крики вдруг стихли. Обернулась.
Император снова пошатнулся было, но тут же выпрямился и как всегда бесстрастно приказал:
- Снять оковы.
Радоваться Ашасси не спешила, с ужасом ожидая следующих слов повелителя.
- Выделить синие покои в вампирском крыле, - голос звучал холодно, но тихо и как-то безжизненно. – Отнести, уложить, вызвать лорда Лориэля – он лучший специалист по магическим вмешательствам и физиологии темных рас.
Ашасси недоуменно покосилась на жрицу, которая беззаботно опустила туфельки на пол у двери и двинулась к пяти невысоким ступенькам, ведущим к алтарю.
- Анисовое масло и благовония воскуряются во время служения, на рассвете и закате, - пояснила та, заметив удивленный взгляд просительницы. – В середине дня Госпожа велит воздерживаться от любых посторонних запахов, поэтому ты никогда не встретишь истинную жрицу, от которой пахнет духами, - весело подмигнула Светоч.
Анисовое масло?.. Хвала богине, что сейчас все пузырьки закрыты! С этой травой у Ашасси никогда не ладилось…
- Я не знала этого, госпожа, - почтительно произнесла девушка.
- Нет-нет, ты что, называй меня провидица или наставница, но не госпожа. Для женщин из моего ордена Госпожа может быть лишь одна. Лучше «провидица», для твоей наставницы я возрастом не вышла, - улыбнулась жрица. – Что делать, знаешь? – И, не дожидаясь ответа, принялась наставлять: - Вознеси молитву Госпоже, затем возьми нить судьбы, подумай о том, чего хочешь, и завяжи узелок, - Светоч указала на изящную бронзовый поднос, на котором лежали простые льняные нити. – После подожги ее. Тогда твоя просьба перенесется к Ллиатели, и далее ей решать, вплетать этот узел в нить твоей жизни на своем Станке или нет. Все ясно?
- Да, спасибо, провидица, - с почтением поклонилась Ашасси. – Я впервые в обители Вечной Госпожи…
- Наша Госпожа щедра и не держит обид, лишь бы молитва была от сердца, - улыбнулась девушка. – Погадать тебе после?
Ашасси кивнула с ответной улыбкой.
- Тогда молись, я подготовлюсь и вернусь за тобой.
- Благодарю тебя, - вновь поклонилась просительница.
Жрица скрылась за одной из драпировок слева от алтаря.
Ашасси опустилась на колени у алтаря, стараясь освободить сознание от лишних мыслей, но почему-то никак не могла внятно сформулировать просьбу. В голову упорно лезли рассуждения из серии «каждый сам хозяин своей судьбы», «решения все равно принимает человек», «несправедливо, что у кого-то безграничная власть над каждым из живущих». Помотав головой, она попыталась настроиться. Дан. Надо думать о Дане.
Это сработало. Помолившись о справедливом суде и освобождении друга, девушка взяла нитку с подноса, завязала два узелка, поднесла их к свечи…
Нитка вспыхнула, ярко-ярко… и сразу угасла, выплюнув чадящий дым.
Сказать, что Ашасси удивилась – это ничего не сказать.
Сосредоточилась на мыслях о Дане, снова подожгла – с тем же результатом.
- Что, рука дернулась?
Голос жрицы над ухом заставил девушку нервно вздрогнуть.
- Давай мне, - произнесла Светоч, грациозно опускаясь на колени рядом с Ашасси и забирая из ее рук нить. Та, едва коснувшись пламени, ярко вспыхнула и сгорела. – Вот и все, - улыбнулась жрица и коснулась лба в положенном жесте благословения.
Ашасси поспешила сделать то же самое, и девушки поднялись с колен.
- Идем со мной.
Она последовала за провидицей в комнатку за занавеской.
Там было так же светло, те же желто-рыжеватые стены, теплый ковер на полу, невысокий столик, вокруг него подушки.
- Садись, - произнесла Светоч. – Начнем сначала. Расскажи мне о ситуации и объясни, что хочешь узнать…
Покосившись на нее, Ашасси вздохнула. Похоже, говорить ей придется долго… Главное – лишнего не сболтнуть.
Выслушав ее сумбурный рассказ, жрица какое-то время молчала, а затем покачала головой.
- Не хочется тебя расстраивать, но, увы, для того, чтобы гадать на вампира - любого вампира – мне нужно что-то от него: волос, ноготь, кровь, что угодно. Их нити не увидеть на станке госпожи без такого подспорья, - мягко, словно извиняясь, произнесла жрица.
Ашасси приуныла, а затем робко спросила:
- А ты можешь сказать, когда в темнице будет император?
Та еще больше погрустнела.
- Чтобы гадать на императора, мне нужно еще и его разрешение. Здесь я помочь не могу, прости.
Ашасси не сумела сдержать разочарованный вздох.
- Можно попробовать прочесть твое будущее на завтрашний день, узнать, есть ли в нем узлы встречи с твоим другом или еще кем-нибудь в темнице, - предложила жрица.
Ашасси согласилась.
Провидица подожгла сандаловую палочку, вдохнула дым, провела пальцами перед собой, напевно прочла короткую молитву – и вдруг ее руки замерли в воздухе, словно она положила их на…
Невидимый станок.
И принялась перебирать несуществующие нити. Смотрелось жутковато.
Жрица нахмурилась, снова прошлась справа налево, затем обратно.
- Странно, - гулким, каким-то нездешним голосом произнесла провидица – и распахнула глаза, словно застывшие в одном положении. Незрячие.
Ашасси с трудом удержалась от вскрика.
– Я не могу найти твою нить, - удивленно произнесла провидица. – Возможно… Вырви один волос, длинный, и дай мне.
Ашасси послушалась, нервно поглядывая на жрицу.
Та взяла волос, провела по нему чуткими пальцами, по всей длине, раз, другой, третий…
И раздраженно вздохнула.
- Нет, не вижу узлов… - Она на ощупь нашла на столе странного вида крошечную бутылочку, на несколько капель, не больше, и протянула ее девушке. Затем указала влево на тонкий серебряный стилет. – Возьми кинжал, подержи над огнем и уколи палец, а затем выдави несколько капель крови в бутылек.
Это указание понравилось Ашасси еще меньше предыдущего, но она послушно его выполнила и безропотно протянула провидице пузырек.
Та, приложив палец к небольшому горлышку, быстрым движением перевернула бутылек, затем провела окровавленным пальцем по длинному волосу девушки.
- Бесполезно, - голосом, в котором явно проглядывала растерянность, произнесла она. – Возможно, звезды мне не благоприятствуют, или богиня нынче не настроена делиться своей мудростью. Прости, мне очень жаль.
И она забормотала напевную молитву с благодарностью Ллиатели.
Выйдя из ритуального транса, жрица несколько раз моргнула, привыкая к вновь вернувшемуся зрению.
- Мне жаль, что из-за меня вы зря потратили столько сил, - смутившись и, чего греха таить, испугавшись, вздохнула Ашасси.
- В этом нет твоей вины, - покачала головой провидица, снова выпрямившись. И вдруг она оживилась. – Погадать тебе не вышло, но я могу погрузиться в магический, не ритуальный транс и сказать тебе, можно ли будет пробраться в темницу – это самый простой способ прорицания, он дает, правда, только частичную информацию - о твоем вампире я ничего не узнаю, даже где его камера, но в остальном… Сиди тихо, я попробую.
Снова забормотав под нос какую-то молитву, жрица закрыла глаза и умиротворенно сосредоточилась. Ашасси чувствовала, как вокруг Светоча словно густеет воздух. Через несколько ударов сердца провидица монотонно заговорила:
- В семнадцать часов двадцать три минуты один стражник на входе отпросится у второго домой пораньше. Через десять минут второй стражник будет вынужден отлучиться в туалет. Вход останется без охраны. Судя по всему, тебе нужен четвертый пролет – там есть еще один охранник, во внутреннем коридоре, но в это время он будет занят с заключенным в десятой камере, к которому вызовут лекаря. Ты сможешь пройти мимо, к тайной допросной. Возможно, где-то там держат твоего друга. Близ допросной камеры для государственных преступников, там же находятся укрепленные, рассчитанные на вампиров темницы.
Затем она сделала глубокий вдох, выдохнула и медленно открыла глаза.
- Сделала, что смогла, - произнесла Светоч. – Прости, но действовать придется на свой страх и риск. Я не увидела, ни в какой конкретно камере держат твоего друга, ни кто в этот момент будет поблизости. Подумай. Я бы посоветовала тебе не рисковать. Но если ты очень тревожишься – так далеко по крайней мере ты сможешь зайти. У тебя будет двадцать с половиной минут – стражника охватит жесточайшее расстройство… Сказать бы ему, чтобы не ел сельдь за обедом, но не стану, - провидица забавно сморщила нос и весело сообщила: - Зря он в прошлый раз на меня накричал, когда я сказала, что лучше дочь не выдавать за богатого торговца, прохвост он. Так что сам виноват.
Ашасси невольно рассмеялась вместе со жрицей. Та, в свою очередь, заключила:
- В общем, если повезет, повидаешь своего приятеля. Если нет – с меня спроса нет, не знаю, почему, но твоя судьба от меня сегодня скрыта. Если пожелаешь – приходи в другой раз, попробуем снова.
- Приду, - кивнула Ашасси, - если будет возможность. И… спасибо тебе, провидица, - она низко поклонилась сидящей напротив черноволосой жрице.
- Ну что ты, это, по сути, моя обязанность, помогать просителям, - подмигнула та.
- Я пойду тогда, - произнесла Ашасси, вдруг вспомнив, что вообще-то ее Аида ждет.
- Ступай, - кивнула служительница Ллиатели.
Снова поклонившись, Ашасси пулей вылетела из святилища, думая только о том, чтобы успеть вовремя.
Беспокоилась она напрасно. Она еще успела повторно заскучать, дожидаясь служанку на пятом этаже.
О том, чем заняться до завтра, думать не пришлось. Девушку безжалостно усадили за штудирование успевшего стать ненавистным талмуда об этикете, раздел «Нормы общения при дворе. Приветствия и прощания. Особенности обращения к императору и высшей знати».
Глава 12
Даскалиар не испытывал ни малейшего удовольствия при мысли о том, что совсем скоро придется спускаться в казематы на малоприятную процедуру. Ему не доводилось самому испытывать настоящих пыток, но примерно так он себе это представлял – когда ты с обреченностью приговоренного знаешь, что тебя ждет, но избежать этого нет ни малейшей возможности.
Возможно, даже к лучшему, что встреча с представителем лорда Сетуэйна сорвалась. Сейчас проблемы дальних западных рубежей решать было как-то не с руки. Едва с демонами разобрался. Правда, одно соглашение они все-таки завернули (как показалось императору, из чистой вредности), но не может ведь все идти по плану…
А тут еще и этот… Серебряный Луч, чтоб его.
Даскалиар обреченно вздохнул.
Ладно, раньше начнет, раньше закончит и сможет немного отдохнуть вечером, не придется полночи тратить на допрос.
В конце концов, будет не лишним проявить по отношению к своему врагу немного благородства напоследок, верно? Тем более что он и девчонке пообещал судить справедливо.
Мысль об этом снова неприятно покоробила.
Зачем он это сделал?
Впрочем, Даскалиар прекрасно знал, что хладнокровно убить Селиэта без разбирательства он не смог бы. Этого Селиэта, по крайней мере.
Неприятно это признавать, но если кто из этой милой семейки и заслуживал справедливого суда, так это Актар. Он единственный пока не успел всерьёз насолить ни ему лично, ни его дражайшим покойным родственникам по матери. За исключением самого факта собственного существования, разумеется.
Последний штрих.
Придирчиво глянул на себя в зеркало, собрал длинные, прямые серебристые волосы в пучок на затылке, скрепил черным кожаным шнурком. Затем поправил короткую, черную форменную куртку. Точнее, у стражи в застенках она была форменной. У императора – пошитая по тому же образцу с минимальными отличиями вроде дорогой кожи, серебряных пуговиц, удерживающих на месте строгие, ломаной формы лацканы, и серебряных же молний-застежек, имевших исключительно декоративное назначение.
Красиво, строго – но эту форму в народе не просто так боялись до дрожи. Даскалиар тоже ее недолюбливал, хотя признавал, что на нем она сидит как влитая.
Ее главный плюс – на черной коже не так видна кровь.
А в том, что она сегодня прольется, Даскалиар не сомневался. Редкий допрос такого рода обходился без этого.
***
Все прошло без сучка, без задоринки. Действительно, в указанное провидицей время тяжелая дверь, ведущая в подвал главного крыла, где и находилась темница, оказалась незаперта и неохраняема.
Ашасси торопливо спускалась, отсчитывая пролеты и биения сердца.
На четвертом свернула в коридор и тихонько побежала по нему, возблагодарив Аиду за бархатные туфельки – в кожаных она бы топала куда громче.
Из одной камеры доносились встревоженные голоса.
Видимо, это тот заключенный, к которому вызвали лекаря…
Поворот…
До нее донеслись далекие крики. Не узнать этот голос она не могла.
- Дан… - прошептала Ашасси, бросаясь вперед. Она понятия не имела, чем сможет помочь, если его действительно пытают, но, возможно, палач прислушается к ее мольбам, возможно, если она поклянется рассказать все, что знает, император не будет…
В дальнем конце нижнего коридора из-за чуть приоткрытой двери лился яркий свет, перемежаясь непонятными вспышками.
Не чуя под собой ног, она понеслась вперед, распахнула ее и замерла на пороге.
В оковах у стены бился Дан. По лицу, искаженному мукой, струился пот, все мышцы были напряжены до предела, словно сведенные судорогой, из прокушенной клыками губы сочилась кровь…
А перед ним стоял император, и от его пальцев к вискам пленника тянулись серебристо-голубые лучи, похожие на изломанные молнии…
- Нет! – вырвалось у нее.
И все прекратилось в тот же миг. Император обернулся. В глазах полыхнуло такое бешенство, что она невольно сделала шаг назад.
Лорд-смотритель и незнакомые ей два вампира и полудемон, стоявшие у стены в компании нескольких людей, шагнули к ней… Но тут Дан, собравшись, кое-как прохрипел:
- Ашасси… это просто допрос, не бойся…
Правитель коротко, повелительно взмахнул рукой. Шагнувшие было к ней то ли стражники, то ли палачи в строгой черной форме, удивленно переглянувшись, отступили. Император отвернулся, речитативом произнес заклинание…
Снова побежали серебристые, льдистые лучи от кончиков пальцев вампира, вновь коснулись висков пленника. Тот стиснул зубы, потом застонал, выворачивая запястья в тщетных попытках вырваться из оков. А потом замер… и все-таки закричал снова. Громко, страшно, и столько муки было в этом крике…
Ашасси рванулась было вперед, не выдержав, но тут император неожиданно пошатнулся, заскрипел зубами и сдавленно, глухо зарычал. И только тогда она потрясенно поняла, что это действительно допрос, а не пытка – но допрос телепатический. И все воспоминания Дана, все, что причиняло ему боль, испытывает и сам император. Но зачем он пошел на это? Неужели нет друг…
И она, вздрогнув, отвернулась, зажала руками уши, не в силах и дальше выоносить эти крики, полные муки, видеть, как Дан корчится от невыносимой боли.
У императора не было других способов узнать всю правду, а он ведь сказал, что будет судить справедливо и беспристрастно, на основании того, что выяснит. Он уже тогда все решил. Правитель не собирался применять пытки, он знал, что выяснит абсолютно все. Пусть даже и такой ценой.
А она действительно просто глупая деревенская девчонка.
Нервы сдали, и Ашасси бросилась к выходу. Ее никто не останавливал. Она сама замерла за порогом, когда крики вдруг стихли. Обернулась.
Император снова пошатнулся было, но тут же выпрямился и как всегда бесстрастно приказал:
- Снять оковы.
Радоваться Ашасси не спешила, с ужасом ожидая следующих слов повелителя.
- Выделить синие покои в вампирском крыле, - голос звучал холодно, но тихо и как-то безжизненно. – Отнести, уложить, вызвать лорда Лориэля – он лучший специалист по магическим вмешательствам и физиологии темных рас.
