– Как она погибла?
– Гонки на мотоциклах. Это я привил ей любовь к «Железным коням». Это я, в тот день, не запретил ей участвовать в гонках. « Последний раз и все, Ирвин,– говорила она тогда мне,– скоро мне будет нельзя». Она была беременна от меня. Шесть недель.
– Она погибла беременная?– я вскрикнула от ужаса.
– Да, и я знал об этом. Просто в молодости все воспринимается проще. Живота видно не было и вообще, она была такой же, как всегда. Мы собирались пожениться, просто с деньгами тогда было туговато. Я же рассказывал, что последние два курса сам платил за Гарвард.
– Да. Мы похожи,– медленно проговорила я.
– Я, когда увидел тебя в том первом фильме, просто глазам своим не поверил. Пересматривал его раз десять за ночь, и в основном те сцены, где играешь ты. А потом, я захотел больше узнать о твоей жизни. Ты извини, но ты все это время была под наблюдением.
У меня пересохло в горле. Вот и финал. Вы разоблачены, мисс Вареску.
– Что ты имеешь в виду?– еле выговорила я.– Круглосуточное наблюдение?
– Нет, конечно, нет. Я имел в виду, что за тобой и твоими успехами присматривали определенные люди. Я знаю о школе мастерства, я знаю, что ты занимаешься самообразованием, куда ездишь отдыхать и с кем, какие магазины посещаешь, что покупаешь себе. Знаю, когда болеешь, знаю, где и сколько раз в неделю занимаешься фитнесом. А еще, когда у меня плохое настроение, я смотрю твои фильмы. Я давно уже хотел с тобой познакомиться, но считал это нечестным по отношению к тебе, к Мэл. Ведь дважды нельзя войти в одну воду?
– Да. Нельзя. Ты любишь не меня, ты продолжаешь любить Мэл.
–Нет, Габи, все не так. Все так перекрутилось за последнее время. Скажу честно, я сначала дал согласие на твое участие в благотворительном вечере, а потом передумал. Жили же мы на расстоянии? И ничего.
– Ты тогда буквально заморозил меня взглядом. Мне было очень неуютно. А потом что–то изменилось?
–Да. Я вышел на балкон покурить, а ты попросила у меня сигару. Когда я дотронулся до твоей руки, меня просто пробил заряд электричества. И аукцион– я просто не мог не выиграть, мне так захотелось узнать тебя ближе.
– Так вот, почему ты так странно себя вел в «Монмаранси»?
– Почему странно? Ты дала мне сразу понять, что не собираешься становиться, чей бы то ни было любовницей. Я.. г–мм.. максимально способствовал этому. А когда ты сама меня поцеловала, я понял, что пропал. Знаешь, чего мне стоило удержаться?
– Чего?
– Только моя страсть к математике помогла мне, я умножал в уме трехзначные числа, в определенный момент готов уже был перейти к четырехзначным.
Я засмеялась. Так вот откуда эти математические экзерсисы?
– Ирвин, так у тебя просто железная сила воли!
– Я научился не потакать своим желаниям. Только с вами вышла осечка, мисс Вареску,– нежно–нежно прошептал он мне на ухо.
По моему телу прошла волна возбуждения, я хотела его, я очень хотела его. Ирвин подхватил меня на руки и понес на широкую кожаную софу. Мы слились в поцелуе, и все свои следующие действия проделывали, практически, не отрывая губ.
Я расслабилась, и в мою душу влетела такая волна нежности, восхищения, удовольствия, что я просто захлебнулась от такого напора. И тело, которое вдруг стало родным–родным, дарило мне такую небывалую радость, такое непередаваемое словами счастье! В эту ночь я окончательно поняла – я влюбилась в Ирвина Брайса.
Дальнейшее помнится смутно. Все затмила любовная горячка: мы куда–то ходили и ездили, что–то смотрели, что– то ели, что–то пили.
Но запомнились мне, в основном, кровати и другая сопутствующая мебель: удобнейшая кровать у Ирвина в спальне – здесь мы в основном проводили ночи; неплохая такая кровать у меня – она шла в довесок к шикарной кровати Ирвина; необычное ложе в павильоне на берегу океана (его только что достроили, и на один из вечеров мы остановились здесь); кожаная софа в салоне яхты, а еще было много разных мест – океан, бассейн, сауна, кабинка душа, в конце концов, где мы могли уединиться и продолжить свое изучение друг друга. А так как мы серьезно подошли к этому вопросу, то доводили каждый наш урок до логического оргаз… конца.
Я никогда не была так счастлива! Я узнала, что мой любимый умеет смеяться. И, боже, как я любила его улыбку и смех! Кухня Луиджи пришлась как нельзя кстати. Мы, практически, не спали эти несколько дней, а наш сексмарафон все продолжался и продолжался. Я отбросила все глупые мысли, я забыла и Фрида, и Стефана, а Ирвин даже не приближался к кабинету.
Опомнилась я однажды утром, когда мы лежали в спальне у Ирвина и лениво гладили друг друга.
– Ты выйдешь за меня замуж?– Спросил он.
– Замуж, замуж…,– я попыталась переползти повыше и закрыть ему рот поцелуем.
Игриво чмокнув меня в лоб, Ирвин встал, абсолютно прекрасный в своей наготе, и потянулся за халатом.
– Я скажу Кертису принести нам завтрак сюда, ты не против?
– Подожди,– до меня только сейчас дошел смысл его ранних слов,– как замуж? А Ильза?
– А Стефан? – Передразнил он меня.– С Ильзой мы расстались накануне благотворительного вечера. Я ей объяснил, что люблю другую женщину и не вправе больше обманывать ее. Я честно старался полюбить ее, но чувства не пришли.
– Похоже, она так не считает. Я слышала ваш скандал в день благотворительного вечера.
– Тем лучше. Значит, ты в курсе.
– Я слышала только ее слова. Ты говорил тихо.
– Я ей сказал тогда, что мне больше нечего добавить к нашему объяснению, оно состоялось накануне, и, что если женщина, которую я люблю согласиться, я женюсь на ней.
– О–о–о,– я округлила рот, – ты говорил обо мне?
– Имен я не называл, но имел в виду, конечно, тебя.
– А ты, оказывается, интриган. Ты все это задумал еще тогда?
– Габи,– его голос стал серьезным,– поверь, я тогда даже не предполагал, что все сложится именно так. Я просто планировал поухаживать за тобой. В свете ходят разные слухи. Все говорили, что ты без памяти любишь своего режиссера, что прощаешь ему все загулы, и что соваться к тебе с любовью бессмысленно. Я понадеялся на удачу. Даже не знал, как подступиться к тебе. Не хотелось выглядеть кем– то, вроде Баррингтона. Я даже был готов к тому, что ты мне откажешь. Помнишь в самолете, я просил тебя помочь мне в одном деле?
– Так я тебе должна была рассказать, как затащить меня в койку?
– Нет, Габи. Ты должна была помочь мне лучше понять людей искусства. Вы все такие непредсказуемые. По роду своей деятельности я вращаюсь немного в других … гм… кругах.
– Подожди. А какое сегодня число? Какой сегодня день? Сколько я уже здесь?
Он удивленно уставился на меня.
– Сегодня пятница. Двадцать третье. Седьмой день, как ты здесь.
– О, боже!– Я схватилась за голову.– Я срываю съемки. Стефан меня убьет.
– Не убьет,– спокойно возразил он.– Я заплачу неустойку, если будет нужно. Ты собралась уезжать?
– Да. Мне надо срочно в город, Ирвин,– я вскочила, чмокнула его в щеку и, уже особо не стесняясь, завернувшись в простыню, побежала к себе в спальню.
Душ, собираю вещи и лечу. Надо позвонить, предупредить Стефана. Фриду решила не звонить – обойдется. Нажала кнопку вызова.
– Слушаю вас, мисс Вареску,– раздался из динамика голос Кертиса.
– Кертис, принесите мне телефон из кабинета Ирвина. Мне нужно срочно позвонить на киностудию. Я в душ, оставьте в спальне. И приготовьте, пожалуйста, самолет. Я улетаю на материк.
– Хорошо, мисс Вареску. А мистер Брайс в курсе?
–В курсе, в курсе.
– Луиджи спрашивает, что бы вы хотели на обед?
– Мои извинения синьору Луиджи, но я перекушу в самолете. Я очень спешу, Кертис.
– Я все сделаю, мисс Вареску.
Выйдя из душа, увидела на кровати в спальне трубку радиотелефона.
Ну, господи, пронеси! Гудок, второй, третий.
– Алло.
– Стефан, это я.
–Габи,– заревело с другого конца,– ты где шляешься? Я уже не знал, что думать. Ты срываешь мне съемку, чертова девка. Я отпустил тебя на три – четыре дня. Ты сама так хотела. В результате, неделю тебя уже нет, и позвонить я никуда не могу. Я вчера целый день пил, меня не отпускали черные мысли. А сегодня ты звонишь, как ни в чем не бывало и говоришь: « Здравствуй, Стефан». Я просто не знаю, что с тобой сделаю, когда ты вернешься.
– Успокойся, Стефан. Я сейчас вылетаю. Все свои гадости скажешь мне при встрече.
И я нажала на кнопку отбоя.
Покидала в сумку вещи. Долго и задумчиво вертела в руках ручку– телепортатор, хотела выкинуть, сказав Фриду при встрече, что потеряла ее. Потом, вздохнув, все– таки засунула ее в сумку
Оделась, накрасилась и пошла искать Ирвина. Нашла его в кабинете. Он сидел за своим огромным столом и бездумно смотрел в одну точку.
– Я готова.
Я подошла и села ему на колени, уткнув голову в большое плечо.
– У меня какое– то нехорошее чувство, Габи,– сказал он мне.– Я не могу сейчас уехать, я не сделал и половину дел, которые запланировал. Мне нужно еще два – три дня, и я приеду. Я предупрежу дворецкого, можешь сразу ехать ко мне. Возникнут трудности с твоим опозданием, не волнуйся, я вернусь и решу этот вопрос.
– Мне так не хочется уезжать,– выдавила я.– И, знаешь, Ирвин, я пока не поеду к тебе, я подожду, пока ты вернешься. Без тебя мне нечего делать в твоем доме. Мне надо объясниться со Стефаном. Знаешь, он такой импульсивный, может выкинуть все, что угодно. Он тут мне предложение делал, когда я звонила ему. Хочу поговорить с ним с глазу на глаз и успокоить.
– Ну, хорошо,– он вздохнул.– Я могу тебе чем–то помочь?
– Да, совсем забыла, Стефан просил тебя замолвить слово перед Баррингтоном. Он хочет перейти в его холдинг. Я думаю, что положительная новость смягчит мой уход.
Ирвин грустно улыбнулся.
– Я думаю, что ты недооцениваешь себя. Баррингтон возьмет Стефана к себе, можешь не сомневаться. И пообещай ему от меня полное продюсирование его следующего фильма.
– Я люблю тебя,– слова эти впервые вырвались не в постели в минуту экстаза, а вот так, здесь, в нормальной обстановке.
Ирвин замер. Шумно выдохнул и обнял меня крепче.
– Скажи еще раз.
Я смутилась. Я это сказала? Сама? Его неверящий взгляд впился в мое лицо.
– Я люблю тебя, Ирвин Брайс, и очень буду ждать нашей встречи.
Эти дни я жила как во сне, и только в самолете мои мысли стали возвращаться в реальность. Я люблю Ирвина Брайса. Я похитила у него важные документы, которые поставят жирную точку на его карьере, и кто знает, как он будет на это реагировать? Мой обман и воровство вскроются сегодня же, как только он примется перебирать свои отчеты.
Кто еще мог украсть документы? Только я имела свободный доступ в его кабинет, только я за эти дни вернулась на материк. Не подозревать же ему Кертиса, или людей, которые годами служат ему?
«Ты дура, Габи!»– мой вердикт был жесток и обоснован.
Как много я сейчас бы отдала, чтобы повернуть время вспять. Я никогда бы не пошла к Ирвину в кабинет, и уж точно не стала бы воровать эти проклятые документы.
И здесь же перед глазами встала Хельга. А она–то в чем виновата? Это по моей вине ее держат под арестом. Она спасла мне жизнь в свое время, сейчас ее жизни угрожает опасность. Разве я могла ей не помочь?
Фрид что– то говорил о своих чувствах. Может надо с ним поторговаться? Меня засасывало в эту круговерть все сильнее и сильнее, и я просто не знала, как мне выбраться.
Встреча со Стефаном была эпической. С аэродрома я поехала сразу к нему в пентхауз, хотела собрать свои вещи, поговорить с нашим звездным режиссером и свалить к себе в квартиру.
Застала радостную Милену, которая просила отпуск, чтобы съездить с ответным визитом к племянникам.
– Мисс Вареску, они давно не приглашали меня в гости, а тут, представляете, пригласили. Дайте мне две недели, пожалуйста.
– Мне очень жаль, Милена, но я тут больше не живу. Придется тебе отпрашиваться у Стефана.
– Вы уходите от мистера Голдена? К этому миллиардеру?– ее взгляд сразу стал любопытен и жаден.
– Я просто ухожу от мистера Голдена,– никому и ничего я объяснять не собиралась
– Мисс Вареску,– чуть не плакала Милена,– не говорите ему об этом сразу при встрече. Пусть сначала отпустить меня погостить к сестре.
Я вздохнула. В принципе, она неплохая женщина, одинокая и печальная. Я так поняла, что между сестрами был какой–то конфликт, и они долгое время не общались, а сейчас есть возможность примириться.
– Хорошо,– я вздохнула.– Сразу, как только он приходит, просишь у него отпуск и уходишь. После того, что я ему скажу, он может передумать.
Она закивала головой.
– Я поняла, мисс Вареску. Дай бог вам здоровья. Если моя сестра и ее знакомые будут меня спрашивать о вас, я скажу, что не видела человека, добрее, чем вы.
– Все, все, не надо. И вот еще что, Милена… Когда вернешься, ухаживай получше за мистером Голденом. Не забудь, у него больной желудок.
– Я все сделаю, мисс Вареску. Спасибо вам.
От двери раздался звонок, и Милена пошла открывать, а я внутренне приготовилась к очередному скандалу.
Видно, что свою просьбу она выложила Стефану еще у двери, потому что, когда вбежала за своими вещами, вид у нее был довольный.
–До свидания, мисс Вареску.
– До свидания, Милена.
В гостиную влетел Стефан и закружил меня по комнате, поймав в объятия.
– Габи, Габи, любовь моя. Я так скучал. Никогда больше не отпущу тебя никуда одну. Мы могли бы поехать вместе и черт с этими съемками, все равно без тебя ничего стоящего не получилось.
–Подожди, Стефан, отпусти меня. Я тоже соскучилась. Давай выпьем и поговорим, только сначала съешь чего–нибудь. Как твой желудок?
– К черту желудок, Габи! Я соскучился. Тут Фрид приглашал на разные вечеринки и знаешь, Габи, у меня практически ничего ни с кем не было. У меня даже не встал на тех девиц. Ну, сначала не встал. А потом уже, когда …
– Стефан, прекрати. Я не намерена слушать о твоих сексуальных похождениях.
– Так не было почти этих похождений, Габи. Я и пытаюсь это тебе сказать. Ты знаешь, я, наверное, повзрослел и понял, что мне никто кроме тебя не нужен. Пошли в спальню, к черту ужин. А вот выпить не мешало бы.
Он прошагал к бару и стал перебирать бутылки.
– Хочется сегодня чего–нибудь особенного.
Я беспомощно вздохнула. Ну, как ему сказать?
Наконец, Стефан выбрал бутылку моего любимого вина, подхватил два фужера и прямиком отправился в мою спальню, мне пришлось бежать за ним следом.
– Что за черт?– Услышала я, уткнувшись с разбега в его спину. Он стоял на пороге моей спальни и смотрел на собранные сумки и чемоданы.
– Стефан,– как можно мягче начала я.– Давай пойдем в гостиную, сядем и поговорим. У меня для тебя есть прекрасные новости.
– Что за черт, я спрашиваю? – Он обернул ко мне разъяренное лицо.
– Я хочу переехать к себе, Стефан,– как можно спокойнее проговорила я.
– Ты хочешь что…?
– Я… хочу… переехать… к себе… в квартиру,– я начала заводиться.
Что за бестолочь, которая не понимает с одного раза?
На пол упала бутылка, разбившись вдребезги и обдав мои ноги брызгами вина. Я стала отступать. Стефан шел на меня, угрожающе размахивая бокалами, и орал как резаный.
– Шлюха, шлюха… Ты уходишь к этому Брайсу? Что, нашла папика поупакованней? Сколько он тебе предложил?
Я отступала спиной. Бокалы как шпаги сверкали у меня перед носом.
– Гонки на мотоциклах. Это я привил ей любовь к «Железным коням». Это я, в тот день, не запретил ей участвовать в гонках. « Последний раз и все, Ирвин,– говорила она тогда мне,– скоро мне будет нельзя». Она была беременна от меня. Шесть недель.
– Она погибла беременная?– я вскрикнула от ужаса.
– Да, и я знал об этом. Просто в молодости все воспринимается проще. Живота видно не было и вообще, она была такой же, как всегда. Мы собирались пожениться, просто с деньгами тогда было туговато. Я же рассказывал, что последние два курса сам платил за Гарвард.
– Да. Мы похожи,– медленно проговорила я.
– Я, когда увидел тебя в том первом фильме, просто глазам своим не поверил. Пересматривал его раз десять за ночь, и в основном те сцены, где играешь ты. А потом, я захотел больше узнать о твоей жизни. Ты извини, но ты все это время была под наблюдением.
У меня пересохло в горле. Вот и финал. Вы разоблачены, мисс Вареску.
– Что ты имеешь в виду?– еле выговорила я.– Круглосуточное наблюдение?
– Нет, конечно, нет. Я имел в виду, что за тобой и твоими успехами присматривали определенные люди. Я знаю о школе мастерства, я знаю, что ты занимаешься самообразованием, куда ездишь отдыхать и с кем, какие магазины посещаешь, что покупаешь себе. Знаю, когда болеешь, знаю, где и сколько раз в неделю занимаешься фитнесом. А еще, когда у меня плохое настроение, я смотрю твои фильмы. Я давно уже хотел с тобой познакомиться, но считал это нечестным по отношению к тебе, к Мэл. Ведь дважды нельзя войти в одну воду?
– Да. Нельзя. Ты любишь не меня, ты продолжаешь любить Мэл.
–Нет, Габи, все не так. Все так перекрутилось за последнее время. Скажу честно, я сначала дал согласие на твое участие в благотворительном вечере, а потом передумал. Жили же мы на расстоянии? И ничего.
– Ты тогда буквально заморозил меня взглядом. Мне было очень неуютно. А потом что–то изменилось?
–Да. Я вышел на балкон покурить, а ты попросила у меня сигару. Когда я дотронулся до твоей руки, меня просто пробил заряд электричества. И аукцион– я просто не мог не выиграть, мне так захотелось узнать тебя ближе.
– Так вот, почему ты так странно себя вел в «Монмаранси»?
– Почему странно? Ты дала мне сразу понять, что не собираешься становиться, чей бы то ни было любовницей. Я.. г–мм.. максимально способствовал этому. А когда ты сама меня поцеловала, я понял, что пропал. Знаешь, чего мне стоило удержаться?
– Чего?
– Только моя страсть к математике помогла мне, я умножал в уме трехзначные числа, в определенный момент готов уже был перейти к четырехзначным.
Я засмеялась. Так вот откуда эти математические экзерсисы?
– Ирвин, так у тебя просто железная сила воли!
– Я научился не потакать своим желаниям. Только с вами вышла осечка, мисс Вареску,– нежно–нежно прошептал он мне на ухо.
По моему телу прошла волна возбуждения, я хотела его, я очень хотела его. Ирвин подхватил меня на руки и понес на широкую кожаную софу. Мы слились в поцелуе, и все свои следующие действия проделывали, практически, не отрывая губ.
Я расслабилась, и в мою душу влетела такая волна нежности, восхищения, удовольствия, что я просто захлебнулась от такого напора. И тело, которое вдруг стало родным–родным, дарило мне такую небывалую радость, такое непередаваемое словами счастье! В эту ночь я окончательно поняла – я влюбилась в Ирвина Брайса.
ГЛАВА 29
Дальнейшее помнится смутно. Все затмила любовная горячка: мы куда–то ходили и ездили, что–то смотрели, что– то ели, что–то пили.
Но запомнились мне, в основном, кровати и другая сопутствующая мебель: удобнейшая кровать у Ирвина в спальне – здесь мы в основном проводили ночи; неплохая такая кровать у меня – она шла в довесок к шикарной кровати Ирвина; необычное ложе в павильоне на берегу океана (его только что достроили, и на один из вечеров мы остановились здесь); кожаная софа в салоне яхты, а еще было много разных мест – океан, бассейн, сауна, кабинка душа, в конце концов, где мы могли уединиться и продолжить свое изучение друг друга. А так как мы серьезно подошли к этому вопросу, то доводили каждый наш урок до логического оргаз… конца.
Я никогда не была так счастлива! Я узнала, что мой любимый умеет смеяться. И, боже, как я любила его улыбку и смех! Кухня Луиджи пришлась как нельзя кстати. Мы, практически, не спали эти несколько дней, а наш сексмарафон все продолжался и продолжался. Я отбросила все глупые мысли, я забыла и Фрида, и Стефана, а Ирвин даже не приближался к кабинету.
Опомнилась я однажды утром, когда мы лежали в спальне у Ирвина и лениво гладили друг друга.
– Ты выйдешь за меня замуж?– Спросил он.
– Замуж, замуж…,– я попыталась переползти повыше и закрыть ему рот поцелуем.
Игриво чмокнув меня в лоб, Ирвин встал, абсолютно прекрасный в своей наготе, и потянулся за халатом.
– Я скажу Кертису принести нам завтрак сюда, ты не против?
– Подожди,– до меня только сейчас дошел смысл его ранних слов,– как замуж? А Ильза?
– А Стефан? – Передразнил он меня.– С Ильзой мы расстались накануне благотворительного вечера. Я ей объяснил, что люблю другую женщину и не вправе больше обманывать ее. Я честно старался полюбить ее, но чувства не пришли.
– Похоже, она так не считает. Я слышала ваш скандал в день благотворительного вечера.
– Тем лучше. Значит, ты в курсе.
– Я слышала только ее слова. Ты говорил тихо.
– Я ей сказал тогда, что мне больше нечего добавить к нашему объяснению, оно состоялось накануне, и, что если женщина, которую я люблю согласиться, я женюсь на ней.
– О–о–о,– я округлила рот, – ты говорил обо мне?
– Имен я не называл, но имел в виду, конечно, тебя.
– А ты, оказывается, интриган. Ты все это задумал еще тогда?
– Габи,– его голос стал серьезным,– поверь, я тогда даже не предполагал, что все сложится именно так. Я просто планировал поухаживать за тобой. В свете ходят разные слухи. Все говорили, что ты без памяти любишь своего режиссера, что прощаешь ему все загулы, и что соваться к тебе с любовью бессмысленно. Я понадеялся на удачу. Даже не знал, как подступиться к тебе. Не хотелось выглядеть кем– то, вроде Баррингтона. Я даже был готов к тому, что ты мне откажешь. Помнишь в самолете, я просил тебя помочь мне в одном деле?
– Так я тебе должна была рассказать, как затащить меня в койку?
– Нет, Габи. Ты должна была помочь мне лучше понять людей искусства. Вы все такие непредсказуемые. По роду своей деятельности я вращаюсь немного в других … гм… кругах.
– Подожди. А какое сегодня число? Какой сегодня день? Сколько я уже здесь?
Он удивленно уставился на меня.
– Сегодня пятница. Двадцать третье. Седьмой день, как ты здесь.
– О, боже!– Я схватилась за голову.– Я срываю съемки. Стефан меня убьет.
– Не убьет,– спокойно возразил он.– Я заплачу неустойку, если будет нужно. Ты собралась уезжать?
– Да. Мне надо срочно в город, Ирвин,– я вскочила, чмокнула его в щеку и, уже особо не стесняясь, завернувшись в простыню, побежала к себе в спальню.
Душ, собираю вещи и лечу. Надо позвонить, предупредить Стефана. Фриду решила не звонить – обойдется. Нажала кнопку вызова.
– Слушаю вас, мисс Вареску,– раздался из динамика голос Кертиса.
– Кертис, принесите мне телефон из кабинета Ирвина. Мне нужно срочно позвонить на киностудию. Я в душ, оставьте в спальне. И приготовьте, пожалуйста, самолет. Я улетаю на материк.
– Хорошо, мисс Вареску. А мистер Брайс в курсе?
–В курсе, в курсе.
– Луиджи спрашивает, что бы вы хотели на обед?
– Мои извинения синьору Луиджи, но я перекушу в самолете. Я очень спешу, Кертис.
– Я все сделаю, мисс Вареску.
Выйдя из душа, увидела на кровати в спальне трубку радиотелефона.
Ну, господи, пронеси! Гудок, второй, третий.
– Алло.
– Стефан, это я.
–Габи,– заревело с другого конца,– ты где шляешься? Я уже не знал, что думать. Ты срываешь мне съемку, чертова девка. Я отпустил тебя на три – четыре дня. Ты сама так хотела. В результате, неделю тебя уже нет, и позвонить я никуда не могу. Я вчера целый день пил, меня не отпускали черные мысли. А сегодня ты звонишь, как ни в чем не бывало и говоришь: « Здравствуй, Стефан». Я просто не знаю, что с тобой сделаю, когда ты вернешься.
– Успокойся, Стефан. Я сейчас вылетаю. Все свои гадости скажешь мне при встрече.
И я нажала на кнопку отбоя.
Покидала в сумку вещи. Долго и задумчиво вертела в руках ручку– телепортатор, хотела выкинуть, сказав Фриду при встрече, что потеряла ее. Потом, вздохнув, все– таки засунула ее в сумку
Оделась, накрасилась и пошла искать Ирвина. Нашла его в кабинете. Он сидел за своим огромным столом и бездумно смотрел в одну точку.
– Я готова.
Я подошла и села ему на колени, уткнув голову в большое плечо.
– У меня какое– то нехорошее чувство, Габи,– сказал он мне.– Я не могу сейчас уехать, я не сделал и половину дел, которые запланировал. Мне нужно еще два – три дня, и я приеду. Я предупрежу дворецкого, можешь сразу ехать ко мне. Возникнут трудности с твоим опозданием, не волнуйся, я вернусь и решу этот вопрос.
– Мне так не хочется уезжать,– выдавила я.– И, знаешь, Ирвин, я пока не поеду к тебе, я подожду, пока ты вернешься. Без тебя мне нечего делать в твоем доме. Мне надо объясниться со Стефаном. Знаешь, он такой импульсивный, может выкинуть все, что угодно. Он тут мне предложение делал, когда я звонила ему. Хочу поговорить с ним с глазу на глаз и успокоить.
– Ну, хорошо,– он вздохнул.– Я могу тебе чем–то помочь?
– Да, совсем забыла, Стефан просил тебя замолвить слово перед Баррингтоном. Он хочет перейти в его холдинг. Я думаю, что положительная новость смягчит мой уход.
Ирвин грустно улыбнулся.
– Я думаю, что ты недооцениваешь себя. Баррингтон возьмет Стефана к себе, можешь не сомневаться. И пообещай ему от меня полное продюсирование его следующего фильма.
– Я люблю тебя,– слова эти впервые вырвались не в постели в минуту экстаза, а вот так, здесь, в нормальной обстановке.
Ирвин замер. Шумно выдохнул и обнял меня крепче.
– Скажи еще раз.
Я смутилась. Я это сказала? Сама? Его неверящий взгляд впился в мое лицо.
– Я люблю тебя, Ирвин Брайс, и очень буду ждать нашей встречи.
ГЛАВА 30
Эти дни я жила как во сне, и только в самолете мои мысли стали возвращаться в реальность. Я люблю Ирвина Брайса. Я похитила у него важные документы, которые поставят жирную точку на его карьере, и кто знает, как он будет на это реагировать? Мой обман и воровство вскроются сегодня же, как только он примется перебирать свои отчеты.
Кто еще мог украсть документы? Только я имела свободный доступ в его кабинет, только я за эти дни вернулась на материк. Не подозревать же ему Кертиса, или людей, которые годами служат ему?
«Ты дура, Габи!»– мой вердикт был жесток и обоснован.
Как много я сейчас бы отдала, чтобы повернуть время вспять. Я никогда бы не пошла к Ирвину в кабинет, и уж точно не стала бы воровать эти проклятые документы.
И здесь же перед глазами встала Хельга. А она–то в чем виновата? Это по моей вине ее держат под арестом. Она спасла мне жизнь в свое время, сейчас ее жизни угрожает опасность. Разве я могла ей не помочь?
Фрид что– то говорил о своих чувствах. Может надо с ним поторговаться? Меня засасывало в эту круговерть все сильнее и сильнее, и я просто не знала, как мне выбраться.
***
Встреча со Стефаном была эпической. С аэродрома я поехала сразу к нему в пентхауз, хотела собрать свои вещи, поговорить с нашим звездным режиссером и свалить к себе в квартиру.
Застала радостную Милену, которая просила отпуск, чтобы съездить с ответным визитом к племянникам.
– Мисс Вареску, они давно не приглашали меня в гости, а тут, представляете, пригласили. Дайте мне две недели, пожалуйста.
– Мне очень жаль, Милена, но я тут больше не живу. Придется тебе отпрашиваться у Стефана.
– Вы уходите от мистера Голдена? К этому миллиардеру?– ее взгляд сразу стал любопытен и жаден.
– Я просто ухожу от мистера Голдена,– никому и ничего я объяснять не собиралась
– Мисс Вареску,– чуть не плакала Милена,– не говорите ему об этом сразу при встрече. Пусть сначала отпустить меня погостить к сестре.
Я вздохнула. В принципе, она неплохая женщина, одинокая и печальная. Я так поняла, что между сестрами был какой–то конфликт, и они долгое время не общались, а сейчас есть возможность примириться.
– Хорошо,– я вздохнула.– Сразу, как только он приходит, просишь у него отпуск и уходишь. После того, что я ему скажу, он может передумать.
Она закивала головой.
– Я поняла, мисс Вареску. Дай бог вам здоровья. Если моя сестра и ее знакомые будут меня спрашивать о вас, я скажу, что не видела человека, добрее, чем вы.
– Все, все, не надо. И вот еще что, Милена… Когда вернешься, ухаживай получше за мистером Голденом. Не забудь, у него больной желудок.
– Я все сделаю, мисс Вареску. Спасибо вам.
От двери раздался звонок, и Милена пошла открывать, а я внутренне приготовилась к очередному скандалу.
Видно, что свою просьбу она выложила Стефану еще у двери, потому что, когда вбежала за своими вещами, вид у нее был довольный.
–До свидания, мисс Вареску.
– До свидания, Милена.
В гостиную влетел Стефан и закружил меня по комнате, поймав в объятия.
– Габи, Габи, любовь моя. Я так скучал. Никогда больше не отпущу тебя никуда одну. Мы могли бы поехать вместе и черт с этими съемками, все равно без тебя ничего стоящего не получилось.
–Подожди, Стефан, отпусти меня. Я тоже соскучилась. Давай выпьем и поговорим, только сначала съешь чего–нибудь. Как твой желудок?
– К черту желудок, Габи! Я соскучился. Тут Фрид приглашал на разные вечеринки и знаешь, Габи, у меня практически ничего ни с кем не было. У меня даже не встал на тех девиц. Ну, сначала не встал. А потом уже, когда …
– Стефан, прекрати. Я не намерена слушать о твоих сексуальных похождениях.
– Так не было почти этих похождений, Габи. Я и пытаюсь это тебе сказать. Ты знаешь, я, наверное, повзрослел и понял, что мне никто кроме тебя не нужен. Пошли в спальню, к черту ужин. А вот выпить не мешало бы.
Он прошагал к бару и стал перебирать бутылки.
– Хочется сегодня чего–нибудь особенного.
Я беспомощно вздохнула. Ну, как ему сказать?
Наконец, Стефан выбрал бутылку моего любимого вина, подхватил два фужера и прямиком отправился в мою спальню, мне пришлось бежать за ним следом.
– Что за черт?– Услышала я, уткнувшись с разбега в его спину. Он стоял на пороге моей спальни и смотрел на собранные сумки и чемоданы.
– Стефан,– как можно мягче начала я.– Давай пойдем в гостиную, сядем и поговорим. У меня для тебя есть прекрасные новости.
– Что за черт, я спрашиваю? – Он обернул ко мне разъяренное лицо.
– Я хочу переехать к себе, Стефан,– как можно спокойнее проговорила я.
– Ты хочешь что…?
– Я… хочу… переехать… к себе… в квартиру,– я начала заводиться.
Что за бестолочь, которая не понимает с одного раза?
На пол упала бутылка, разбившись вдребезги и обдав мои ноги брызгами вина. Я стала отступать. Стефан шел на меня, угрожающе размахивая бокалами, и орал как резаный.
– Шлюха, шлюха… Ты уходишь к этому Брайсу? Что, нашла папика поупакованней? Сколько он тебе предложил?
Я отступала спиной. Бокалы как шпаги сверкали у меня перед носом.
