– Подожди, Габи, подожди. Я хотел спросить: как ты там? Кайф? Что делаете? Кто из гостей там еще? С кем познакомилась? На инвестиции следующего фильма никого нельзя раскрутить?
– Я одна. Ну и мистер Брайс, разумеется.
– Как одна? – Стефан даже растерялся.– А гости? Мне Сэм говорил, что там будет несколько богатых семей.
– Вот и спрашивай у своего Сэма,– фыркнула я.
–Габи–и–и, – заревел Стефан,– ты что, сучка, спишь с ним? Немедленно приезжай домой, слышишь? Немедленно!
– Стефан. Прекрати верещать. Ты же знаешь, что я не люблю этого. Я сейчас повешу трубку.
– Нет, нет, подожди. Я не это хотел сказать, Просто, пойми, мне обидно, что ты обманула меня, а сама уехала трахаться с этим миллиордеришкой.
– Я не обманывала тебя, Стефан. Я до последнего не знала, кто и что здесь будет. Я просто давно хотела отдохнуть, а море и океан это моя мечта, ты же знаешь. Кроме того, мы спускались под воду. Это…. Чудесно! Закончим фильм, поеду отдохнуть на океан, и обязательно буду нырять.
– О, кстати, Габи, Сэм Фрид еще вчера говорил со мной об этом. Приглашает после съемок на один из островов. Бунгало в нашем распоряжении, и еще там много разных причиндалов – яхты, серфинг. Он за все платит.
– Стефан, я никуда не собираюсь ехать с Сэмом Фридом, впрочем, как и с тобой. Я поеду одна. Нам надо отдохнуть друг от друга. Зачем вам, молодым и красивым мужчинам, скучная дева с книжкой и аквалангом? Найдете там себе загорелых мулаток, повеселитесь, устроите пару оргий. Все как ты любишь.
– Нет, Габи,– Стефан тяжело вздохнул,– не надо больше мулаток. Ты уехала и мне очень плохо без тебя. Знаешь, как руку или ногу отрезали. Давай уже как–то оформим наши отношения? Я, наверное, уже созрел для семейной жизни.
Ого! А вот это уже что–то новенькое! А я только– только собралась ему сказать, что ухожу от него. М–да, ситуация! Ну, что ж придется перенести разговор. Мне хотелось поговорить с ним спокойно, без его эмоциональных всплесков и суицидальных взбрыков.
– Хорошо, Стефан,– как можно мягче сказала я,– я вернусь, и мы обязательно поговорим об этом.
На повестке дня теперь был разговор с Фридом. Вызвала Кертиса, передала ему радиотелефон, поблагодарила за обед, который мне принес сам маэстро Луиджи. Съела пару ложек томатного супа–пюре с морепродуктами, закатила глаза, показывая блаженство, и проговорила:
– Чудесно! Никогда ничего подобного не ела!
Маэстро расплылся в улыбке и, довольный, тоже покинул мою комнату. Я подождала несколько минут, выглянула в коридор – никого. Потащилась в гардеробную выковыривать из сумки телефон Фрида, тут же, в гардеробной состоялся наш разговор.
– Алло, это я, Габи, – понизив голос, начала я.
– Добрый день, Элла, а я уже жду вашего звонка. Вы молодец. Прошли только сутки, а у нас уже такой ценный материал.
– Сэм, а что я вам там послала?
Он весело хохотнул.
– А вы даже не смотрели, что отправили?
– Не до этого было,– огрызнулась я.– У него лежала целая стопка этих документов, он их читал. Я взяла на ощупь немного листиков из середины и сразу же их послала. Меня могли увидеть.
– Ну, что ж. Это хорошая работа. Даже если у вас больше переправить ничего не получиться – это уже прецедент.
– Вы не понимаете, что я у вас спрашиваю?
Я напустила в голос угрозу. Как со Стефаном, ей богу! Неужели все мужики одинаковы?
– Я просто не понял вопроса. Объясните.
– Повторяю, – голосом учительницы начальной школы затянула я, – я взяла стопку листков из середины. У него там было несколько докладных записок. Я успела прочитать только про светтонцев, они предлагали свою помощь в устранении глобального потепления взамен Индийского океана.
– Даже так? Ага, ага. Интересно.
– Так, что насчет того, что я послала вам? – уже не выдержав, рявкнула я.– Пропажа будет видна, если все листки шли по порядку?
– Боюсь, что да, Элла. Вам не повезло – вы взяли окончание одной докладной записки и начало другой. Два дела сразу.
Я мысленно застонала.
– О чем там говорилось?
– Вы собираетесь выкрасть все полностью?
– А что мне еще остается? Может так хоть не заметит.
– Не думаю.
– Что вы имеете в виду? – насторожилась я.
– На каждой докладной записке свой масонский знак. Их девять. Столько же и докладных записок. На каждом заседании Совета принимаются три наиболее важных и полезных для этого мира решения. Шесть отклоняются. Мы уже трижды вносили свое предложение, но оно всегда входило в шестерку непринятых. Хотелось бы в этом году, чтобы его утвердили. Мы же не требуем океанов, хотя нашему миру тоже бы не помешало большее количество воды, но если бы это зависело от меня, я бы выбрал Атлантический.
– Да подождите вы со своими имперскими замашками. То есть вы с самого начала знали, что чтобы я не украла, это будет заметно?
– Да, знал,– послышался холодный ответ с той стороны.
–Значит, вы заранее оправляли меня на провал?
– Ну почему же. Это мы тоже продумали. Я же говорил вам, что вам нужно влюбить в себя Брайса. А что, вы еще не затащили его в койку?
Я застонала.
– Вы мерзкий и отвратительный человек. Я вам поверила.
– Остановитесь. Не надо говорить то, за что вам в скором времени будет стыдно. Я, мерзкий и отвратительный человек, буквально с боем отстоял вашу кандидатуру на эту миссию. Я, мерзкий и отвратительный человек, пытаюсь сохранить вам жизнь. Вы знаете, что ваш переход уже ни для кого не секрет? Что вашу помощницу, Хельгу кажется, уже две недели держат под арестом? Я, мерзкий и отвратительный человек, открыл в вас Дар, чего не удосужились сделать ваши родители, которых вы так любили. И, наконец, я, мерзкий и отвратительный человек, дал вам магическую клятву, которая в случае неисполнения унесет мою жизнь. Я настолько мерзкий и отвратительный человек?
Мой запал пропал.
– Простите, Сэм. Я не подумала об этом. Просто, я впервые… я не знаю… Я отвратительно себя чувствую.
– Я понимаю, девочка,– голос Фрида был глубок и печален.– Неужели вы думаете, что я послал бы вас в это пекло, если бы был другой выход? Вы мне очень нравитесь, Элла. Я хотел говорить с вами об этом, когда вы вернетесь. Не умею говорить красивые слова, служба выбила из меня всю романтичность, но я надеялся, что вы ответите на мое чувство. Если мы будем с вами вместе, я постараюсь сделать так, чтобы вы были счастливы.
У меня, во время его речи, постепенно открывался рот, и удивленно поднимались брови.
– Я нравлюсь вам, и вы послали меня в постель к Брайсу?– Это единственное, что я могла спросить у него.
Злой смешок на той стороне.
– Не надо. Я просто бешусь, когда представляю его в постели с вами. У вас все было?
Повисла пауза. Я не знала, как будет лучше ему ответить.
– У вас всё было, – утверждающе проговорил он.– И как он в постели? Лучше Стефана?
– Это не ваше дело. Вы сами этого хотели. Я сделала так, как хотели вы. Какие ко мне претензии?
– Ну, что ж. Это все ерунда. Если это ваша плата за свободу, я готов принять ее.
– Остановитесь, Сэм. Я не намерена обсуждать свой адюльтер с кем бы то ни было.
– Элла, – на той стороне голос был тихим и тоскливым.– Нашему миру очень нужно это решение. Я патриот, у меня такая работа, в конце концов. Я только прошу вас, не влюбляйтесь в Брайса. Я уже сто раз пожалел, что отправил вас к нему. Брайс – сильный соперник. Не влюбляйтесь в него, пожалуйста.
Ну, пошла трагедия! Надо как– то разрядить обстановку.
– Причем тут Брайс? У него уже есть невеста! Миссис Ильза Лонгман, а у меня Стефан. Он собирается мне сделать предложение, когда я вернусь. Мы сегодня разговаривали с ним об этом.
И я, наконец, услышала искренний смех:
– Ну, со Стефаном я, как–нибудь, справлюсь.
Как мне было себя чувствовать после этих двух оглушающих новостей? Стефан делает мне предложение! Фрид, оказывается, любит меня! Или не любит? О любви он не говорил. Сказал, что нравлюсь, сказал, что хочет, «чтобы мы были вместе». Обтекаемое понятие.
Да и как мы можем быть вместе, если мне заказана дорога в мой родной мир, а он как « патриот» (его слова, а не мои), наверняка захочет вернуться домой? Правда, я не спросила, сколько ему еще работать здесь, может просто он готов провести рокировку? Я из пентхауза Стефана переезжаю к нему. Весело! «Переезжая шлюшка Габи Вареску меняет мужчин как перчатки»,– передо мной встали заголовки газет желтой прессы.
Но даже не это беспокоило меня. Меня привела в недоумение наша ночь с Ирвиным. Я была как под гипнозом. Никогда в жизни не испытывала подобных чувств. Тело приятно ныло, а губы сами собой складывались в улыбку. Я уже поняла, что по одному мужчине нельзя судить обо всех.
Стефан с его жарким эгоизмом, с его вечными экспериментами в постели, так и оставался режиссером по сути. Он командовал, что и как мне делать, вечно разыгрывал какие–то сценки на накале страстей.
Как актрисе мне это было интересно, особенно в первые годы нашей интимной жизни, но годы проходили, а ничего не менялось. А кто бы захотел после основной работы оставаться на вторую смену? Я усмехнулась, вспомнив старый анекдот, где красавице на пляже, девице определенной профессии, все мужчины казались « станками, станками, станками».
Вчерашняя ночь, а точнее, сегодняшнее раннее утро просто ошеломили меня. Может быть это потому, что у меня открылся Дар? Я не смогла бы понять, где заканчиваются мои и начинаются чувства Ирвина, и все, что мы делали сегодня, было прекрасно, и мне очень–очень хотелось это повторить.
Итак, логически поразмыслив, я пришла к следующему выводу: я ничего не знаю ни о мужчинах, ни о сексе. Открывшийся Дар давал мне какие–то новые ощущения, и с этого дня я должна считаться с этим. Стефана, после сегодняшней ночи, точно брошу. Ирвин, узнав о том, что я сделала (то, что он узнает, у меня уже не вызывало никаких сомнений), сам бросит меня. Ну, а Фрид – темная лошадка. Я почувствовала его похоть там, в кафе, и не могу сказать, что мне это понравилось.
Три кандидата и со всеми я в пролете. Габи, Габи! Брось ты эти дурные мысли. Сосредоточься на главном: Фрид сказал, что Хельга под арестом, ее срочно нужно освободить, поэтому делай свои шпионские дела и молчи в тряпочку. Сначала семья, а потом – все остальное.
Я все– таки подремала, а когда надумала встать, солнце уже клонилось к закату. Непременный душ, потом переоделась, подкрасилась и нажала все–таки эту кнопу вызова Кертиса.
– Добрый вечер, мисс Вареску,– раздался из динамика его невозмутимый голос,– чем могу вам помочь?
– Кертис, а где мистер Брайс? Мы договорились с ним о прогулке на яхте, – надо быть понаглей, и если он ничего не сказал, будем выдавать желаемое за действительное.
– Мистер Брайс в кабинете. Просил предупредить, когда вы проснетесь. Яхта уже готова, машина у крыльца.
А вот это очень хорошо! Мне нравилась исполнительность олигарха.
И опять во мне проснулся ненасытный суслик:
– Ужинать, я так поняла, мы будем на яхте?
– Да. Я уже все приготовил. Вернее, приготовил Луиджи, а я отвез все на борт.
– Вот и замечательно.– Настроение резко поднялось. – Скажите мистеру Брайсу, что я готова.
Я спустилась вниз и уселась на заднее сиденье автомобиля, предполагая, что мы поедем в той же компании, что и вчера. Но Ирвин, выйдя из дома, сразу направился к кабине водителя. Я засмущалась, не зная как себя вести. Он тоже молчал, только кивнул мне, когда садился. Не хотите говорить? Ну и не надо. До яхты доехали молча, поднялись на борт. Сегодня здесь никого не было, только мы одни.
Ирвин сразу же встал к штурвалу, и мы направились в открытый океан. Мягкий темный вечер опустился на землю. Берега уже было не видно, а мы все мчались и мчались вперед. Я просканировала своего спутника, надо же мне знать, как себя с ним вести? Почувствовала горечь, недовольство и злость, и опять эти умножения трехзначных чисел.
Обследовав яхту до последнего закуточка, вдоволь надышавшись океанским воздухом и не дождавшись ни одного слова от Ирвина, я сама решила подойти к нему.
– Мы уже достаточно отплыли, Ирвин? Надеюсь, вы найдете дорогу назад?
– Да, без проблем. Я включу навигатор и поставлю на «автопилот», мы вернемся тем же самым путем, каким приплыли сюда.
– Тогда, может быть, поужинаем? Там внизу накрыт очень соблазнительный стол.
– Как скажете, мисс Вареску.
Я не стала его поправлять, повернулась и пошла вниз, в салон, где был накрыт шикарный стол.
Мы расселись на разных его сторонах. Ирвин предложил мне вина, я выбрала, он налил, а потом мы принялись в тишине поглощать ужин. Чем–то мне эта сцена напомнила ужин в «Монмаранси». Мы тоже тогда начали с молчаливого поедания рыбы.
– Ты принципиально решил со мной не разговаривать?– не выдержала я.
– Я готов. Задавайте тему. Вы моя гостья, и я хочу, чтобы ваш отдых здесь прошел как можно лучше.
– Почему мы снова на «вы»?
– Извини, привычка. О чем будем разговаривать? Могу рассказать об устройстве этой яхты, она уникальна в своем роде.
– К черту яхту. Я хотела поговорить о сегодняшней ночи.
Он на несколько секунд замер, потом откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и произнес:
– А что насчет ночи? Тебе не понравилось? Есть какие– то другие предложения?
А он меня бесит! Я закусила губу и удила и понеслось:
–Нет, мне все очень понравилось, так понравилось, что я готова повторять это снова и снова, только я не поняла, почему у тебя в конце так испортилось настроение? Я не могу понять, почему портрет девушки, очень похожей на меня, стоит у тебя в спальне? И где–то в глубине себя я все– таки понимаю, что ты хотел ее, а не меня. И это….. по меньшей мере, обидно.
Я закусила губу, стараясь не расплакаться. Почему– то сейчас, высказав ему все это в лицо, мне стало так себя жа–а–алко и оби–и–идно. Ирвин вскочил со своего кресла, подбежал ко мне и крепко прижал к груди. Его большая ладонь нежно гладила меня по спине, а губу шептали успокаивающие слова:
– Т–шшш, не надо плакать, девочка. Я дурак, я должен был сразу тебе объяснить…
– Что объяснить?– Я подняла к нему глаза.– У тебя поэтому испортилось настроение?
– Извини, я взбесился по поводу одежды. Ты явно не хотела афишировать наши отношения, ты не захотела, чтобы кто– то узнал о нас. Я подумал …. Так, ерунда,– он встряхнул головой.
– Ты подумал, что я искательница приключений?
– Ну, что– то в этом роде,– пробормотал он. – Я подумал, что для тебя наша ночь была всего лишь эпизодом. Ты оказалась здесь случайно, произошло то, что произошло, а потом ты вернешься в город к своему режиссеру, напрочь забыв обо мне. Твоя жизнь вернется в свое русло, а я не хочу этого. Я люблю тебя, я хочу, чтобы ты осталась со мной.
О–о–о! У меня непроизвольно открылся рот.
– Я уже давно решила оставить Стефана,– почему– то сказала я.– Просто…. Мне его жалко. Он, как ребенок.
– Может быть, я спешу, и тебе это покажется странным, но я люблю тебя давно.
Я недоверчиво хмыкнула. Он покачивал меня в своих объятьях и тихо–тихо говорил:
– Та девушка на фотографии – это Мэл. Мы учились с ней вместе в Гарварде. Она погибла. Мы любили друг друга. Я не могу описать словами то, что чувствую, поэтому рассказываю, как могу. Она единственная девушка, которую я любил. У меня были женщины – разные, не скажу, что много, по необходимости. Но такого, что я чувствовал к Мэл, я не чувствовал больше ни к кому.
– Я одна. Ну и мистер Брайс, разумеется.
– Как одна? – Стефан даже растерялся.– А гости? Мне Сэм говорил, что там будет несколько богатых семей.
– Вот и спрашивай у своего Сэма,– фыркнула я.
–Габи–и–и, – заревел Стефан,– ты что, сучка, спишь с ним? Немедленно приезжай домой, слышишь? Немедленно!
– Стефан. Прекрати верещать. Ты же знаешь, что я не люблю этого. Я сейчас повешу трубку.
– Нет, нет, подожди. Я не это хотел сказать, Просто, пойми, мне обидно, что ты обманула меня, а сама уехала трахаться с этим миллиордеришкой.
– Я не обманывала тебя, Стефан. Я до последнего не знала, кто и что здесь будет. Я просто давно хотела отдохнуть, а море и океан это моя мечта, ты же знаешь. Кроме того, мы спускались под воду. Это…. Чудесно! Закончим фильм, поеду отдохнуть на океан, и обязательно буду нырять.
– О, кстати, Габи, Сэм Фрид еще вчера говорил со мной об этом. Приглашает после съемок на один из островов. Бунгало в нашем распоряжении, и еще там много разных причиндалов – яхты, серфинг. Он за все платит.
– Стефан, я никуда не собираюсь ехать с Сэмом Фридом, впрочем, как и с тобой. Я поеду одна. Нам надо отдохнуть друг от друга. Зачем вам, молодым и красивым мужчинам, скучная дева с книжкой и аквалангом? Найдете там себе загорелых мулаток, повеселитесь, устроите пару оргий. Все как ты любишь.
– Нет, Габи,– Стефан тяжело вздохнул,– не надо больше мулаток. Ты уехала и мне очень плохо без тебя. Знаешь, как руку или ногу отрезали. Давай уже как–то оформим наши отношения? Я, наверное, уже созрел для семейной жизни.
Ого! А вот это уже что–то новенькое! А я только– только собралась ему сказать, что ухожу от него. М–да, ситуация! Ну, что ж придется перенести разговор. Мне хотелось поговорить с ним спокойно, без его эмоциональных всплесков и суицидальных взбрыков.
– Хорошо, Стефан,– как можно мягче сказала я,– я вернусь, и мы обязательно поговорим об этом.
ГЛАВА 27
На повестке дня теперь был разговор с Фридом. Вызвала Кертиса, передала ему радиотелефон, поблагодарила за обед, который мне принес сам маэстро Луиджи. Съела пару ложек томатного супа–пюре с морепродуктами, закатила глаза, показывая блаженство, и проговорила:
– Чудесно! Никогда ничего подобного не ела!
Маэстро расплылся в улыбке и, довольный, тоже покинул мою комнату. Я подождала несколько минут, выглянула в коридор – никого. Потащилась в гардеробную выковыривать из сумки телефон Фрида, тут же, в гардеробной состоялся наш разговор.
– Алло, это я, Габи, – понизив голос, начала я.
– Добрый день, Элла, а я уже жду вашего звонка. Вы молодец. Прошли только сутки, а у нас уже такой ценный материал.
– Сэм, а что я вам там послала?
Он весело хохотнул.
– А вы даже не смотрели, что отправили?
– Не до этого было,– огрызнулась я.– У него лежала целая стопка этих документов, он их читал. Я взяла на ощупь немного листиков из середины и сразу же их послала. Меня могли увидеть.
– Ну, что ж. Это хорошая работа. Даже если у вас больше переправить ничего не получиться – это уже прецедент.
– Вы не понимаете, что я у вас спрашиваю?
Я напустила в голос угрозу. Как со Стефаном, ей богу! Неужели все мужики одинаковы?
– Я просто не понял вопроса. Объясните.
– Повторяю, – голосом учительницы начальной школы затянула я, – я взяла стопку листков из середины. У него там было несколько докладных записок. Я успела прочитать только про светтонцев, они предлагали свою помощь в устранении глобального потепления взамен Индийского океана.
– Даже так? Ага, ага. Интересно.
– Так, что насчет того, что я послала вам? – уже не выдержав, рявкнула я.– Пропажа будет видна, если все листки шли по порядку?
– Боюсь, что да, Элла. Вам не повезло – вы взяли окончание одной докладной записки и начало другой. Два дела сразу.
Я мысленно застонала.
– О чем там говорилось?
– Вы собираетесь выкрасть все полностью?
– А что мне еще остается? Может так хоть не заметит.
– Не думаю.
– Что вы имеете в виду? – насторожилась я.
– На каждой докладной записке свой масонский знак. Их девять. Столько же и докладных записок. На каждом заседании Совета принимаются три наиболее важных и полезных для этого мира решения. Шесть отклоняются. Мы уже трижды вносили свое предложение, но оно всегда входило в шестерку непринятых. Хотелось бы в этом году, чтобы его утвердили. Мы же не требуем океанов, хотя нашему миру тоже бы не помешало большее количество воды, но если бы это зависело от меня, я бы выбрал Атлантический.
– Да подождите вы со своими имперскими замашками. То есть вы с самого начала знали, что чтобы я не украла, это будет заметно?
– Да, знал,– послышался холодный ответ с той стороны.
–Значит, вы заранее оправляли меня на провал?
– Ну почему же. Это мы тоже продумали. Я же говорил вам, что вам нужно влюбить в себя Брайса. А что, вы еще не затащили его в койку?
Я застонала.
– Вы мерзкий и отвратительный человек. Я вам поверила.
– Остановитесь. Не надо говорить то, за что вам в скором времени будет стыдно. Я, мерзкий и отвратительный человек, буквально с боем отстоял вашу кандидатуру на эту миссию. Я, мерзкий и отвратительный человек, пытаюсь сохранить вам жизнь. Вы знаете, что ваш переход уже ни для кого не секрет? Что вашу помощницу, Хельгу кажется, уже две недели держат под арестом? Я, мерзкий и отвратительный человек, открыл в вас Дар, чего не удосужились сделать ваши родители, которых вы так любили. И, наконец, я, мерзкий и отвратительный человек, дал вам магическую клятву, которая в случае неисполнения унесет мою жизнь. Я настолько мерзкий и отвратительный человек?
Мой запал пропал.
– Простите, Сэм. Я не подумала об этом. Просто, я впервые… я не знаю… Я отвратительно себя чувствую.
– Я понимаю, девочка,– голос Фрида был глубок и печален.– Неужели вы думаете, что я послал бы вас в это пекло, если бы был другой выход? Вы мне очень нравитесь, Элла. Я хотел говорить с вами об этом, когда вы вернетесь. Не умею говорить красивые слова, служба выбила из меня всю романтичность, но я надеялся, что вы ответите на мое чувство. Если мы будем с вами вместе, я постараюсь сделать так, чтобы вы были счастливы.
У меня, во время его речи, постепенно открывался рот, и удивленно поднимались брови.
– Я нравлюсь вам, и вы послали меня в постель к Брайсу?– Это единственное, что я могла спросить у него.
Злой смешок на той стороне.
– Не надо. Я просто бешусь, когда представляю его в постели с вами. У вас все было?
Повисла пауза. Я не знала, как будет лучше ему ответить.
– У вас всё было, – утверждающе проговорил он.– И как он в постели? Лучше Стефана?
– Это не ваше дело. Вы сами этого хотели. Я сделала так, как хотели вы. Какие ко мне претензии?
– Ну, что ж. Это все ерунда. Если это ваша плата за свободу, я готов принять ее.
– Остановитесь, Сэм. Я не намерена обсуждать свой адюльтер с кем бы то ни было.
– Элла, – на той стороне голос был тихим и тоскливым.– Нашему миру очень нужно это решение. Я патриот, у меня такая работа, в конце концов. Я только прошу вас, не влюбляйтесь в Брайса. Я уже сто раз пожалел, что отправил вас к нему. Брайс – сильный соперник. Не влюбляйтесь в него, пожалуйста.
Ну, пошла трагедия! Надо как– то разрядить обстановку.
– Причем тут Брайс? У него уже есть невеста! Миссис Ильза Лонгман, а у меня Стефан. Он собирается мне сделать предложение, когда я вернусь. Мы сегодня разговаривали с ним об этом.
И я, наконец, услышала искренний смех:
– Ну, со Стефаном я, как–нибудь, справлюсь.
ГЛАВА 28
Как мне было себя чувствовать после этих двух оглушающих новостей? Стефан делает мне предложение! Фрид, оказывается, любит меня! Или не любит? О любви он не говорил. Сказал, что нравлюсь, сказал, что хочет, «чтобы мы были вместе». Обтекаемое понятие.
Да и как мы можем быть вместе, если мне заказана дорога в мой родной мир, а он как « патриот» (его слова, а не мои), наверняка захочет вернуться домой? Правда, я не спросила, сколько ему еще работать здесь, может просто он готов провести рокировку? Я из пентхауза Стефана переезжаю к нему. Весело! «Переезжая шлюшка Габи Вареску меняет мужчин как перчатки»,– передо мной встали заголовки газет желтой прессы.
Но даже не это беспокоило меня. Меня привела в недоумение наша ночь с Ирвиным. Я была как под гипнозом. Никогда в жизни не испытывала подобных чувств. Тело приятно ныло, а губы сами собой складывались в улыбку. Я уже поняла, что по одному мужчине нельзя судить обо всех.
Стефан с его жарким эгоизмом, с его вечными экспериментами в постели, так и оставался режиссером по сути. Он командовал, что и как мне делать, вечно разыгрывал какие–то сценки на накале страстей.
Как актрисе мне это было интересно, особенно в первые годы нашей интимной жизни, но годы проходили, а ничего не менялось. А кто бы захотел после основной работы оставаться на вторую смену? Я усмехнулась, вспомнив старый анекдот, где красавице на пляже, девице определенной профессии, все мужчины казались « станками, станками, станками».
Вчерашняя ночь, а точнее, сегодняшнее раннее утро просто ошеломили меня. Может быть это потому, что у меня открылся Дар? Я не смогла бы понять, где заканчиваются мои и начинаются чувства Ирвина, и все, что мы делали сегодня, было прекрасно, и мне очень–очень хотелось это повторить.
Итак, логически поразмыслив, я пришла к следующему выводу: я ничего не знаю ни о мужчинах, ни о сексе. Открывшийся Дар давал мне какие–то новые ощущения, и с этого дня я должна считаться с этим. Стефана, после сегодняшней ночи, точно брошу. Ирвин, узнав о том, что я сделала (то, что он узнает, у меня уже не вызывало никаких сомнений), сам бросит меня. Ну, а Фрид – темная лошадка. Я почувствовала его похоть там, в кафе, и не могу сказать, что мне это понравилось.
Три кандидата и со всеми я в пролете. Габи, Габи! Брось ты эти дурные мысли. Сосредоточься на главном: Фрид сказал, что Хельга под арестом, ее срочно нужно освободить, поэтому делай свои шпионские дела и молчи в тряпочку. Сначала семья, а потом – все остальное.
***
Я все– таки подремала, а когда надумала встать, солнце уже клонилось к закату. Непременный душ, потом переоделась, подкрасилась и нажала все–таки эту кнопу вызова Кертиса.
– Добрый вечер, мисс Вареску,– раздался из динамика его невозмутимый голос,– чем могу вам помочь?
– Кертис, а где мистер Брайс? Мы договорились с ним о прогулке на яхте, – надо быть понаглей, и если он ничего не сказал, будем выдавать желаемое за действительное.
– Мистер Брайс в кабинете. Просил предупредить, когда вы проснетесь. Яхта уже готова, машина у крыльца.
А вот это очень хорошо! Мне нравилась исполнительность олигарха.
И опять во мне проснулся ненасытный суслик:
– Ужинать, я так поняла, мы будем на яхте?
– Да. Я уже все приготовил. Вернее, приготовил Луиджи, а я отвез все на борт.
– Вот и замечательно.– Настроение резко поднялось. – Скажите мистеру Брайсу, что я готова.
Я спустилась вниз и уселась на заднее сиденье автомобиля, предполагая, что мы поедем в той же компании, что и вчера. Но Ирвин, выйдя из дома, сразу направился к кабине водителя. Я засмущалась, не зная как себя вести. Он тоже молчал, только кивнул мне, когда садился. Не хотите говорить? Ну и не надо. До яхты доехали молча, поднялись на борт. Сегодня здесь никого не было, только мы одни.
Ирвин сразу же встал к штурвалу, и мы направились в открытый океан. Мягкий темный вечер опустился на землю. Берега уже было не видно, а мы все мчались и мчались вперед. Я просканировала своего спутника, надо же мне знать, как себя с ним вести? Почувствовала горечь, недовольство и злость, и опять эти умножения трехзначных чисел.
Обследовав яхту до последнего закуточка, вдоволь надышавшись океанским воздухом и не дождавшись ни одного слова от Ирвина, я сама решила подойти к нему.
– Мы уже достаточно отплыли, Ирвин? Надеюсь, вы найдете дорогу назад?
– Да, без проблем. Я включу навигатор и поставлю на «автопилот», мы вернемся тем же самым путем, каким приплыли сюда.
– Тогда, может быть, поужинаем? Там внизу накрыт очень соблазнительный стол.
– Как скажете, мисс Вареску.
Я не стала его поправлять, повернулась и пошла вниз, в салон, где был накрыт шикарный стол.
Мы расселись на разных его сторонах. Ирвин предложил мне вина, я выбрала, он налил, а потом мы принялись в тишине поглощать ужин. Чем–то мне эта сцена напомнила ужин в «Монмаранси». Мы тоже тогда начали с молчаливого поедания рыбы.
– Ты принципиально решил со мной не разговаривать?– не выдержала я.
– Я готов. Задавайте тему. Вы моя гостья, и я хочу, чтобы ваш отдых здесь прошел как можно лучше.
– Почему мы снова на «вы»?
– Извини, привычка. О чем будем разговаривать? Могу рассказать об устройстве этой яхты, она уникальна в своем роде.
– К черту яхту. Я хотела поговорить о сегодняшней ночи.
Он на несколько секунд замер, потом откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и произнес:
– А что насчет ночи? Тебе не понравилось? Есть какие– то другие предложения?
А он меня бесит! Я закусила губу и удила и понеслось:
–Нет, мне все очень понравилось, так понравилось, что я готова повторять это снова и снова, только я не поняла, почему у тебя в конце так испортилось настроение? Я не могу понять, почему портрет девушки, очень похожей на меня, стоит у тебя в спальне? И где–то в глубине себя я все– таки понимаю, что ты хотел ее, а не меня. И это….. по меньшей мере, обидно.
Я закусила губу, стараясь не расплакаться. Почему– то сейчас, высказав ему все это в лицо, мне стало так себя жа–а–алко и оби–и–идно. Ирвин вскочил со своего кресла, подбежал ко мне и крепко прижал к груди. Его большая ладонь нежно гладила меня по спине, а губу шептали успокаивающие слова:
– Т–шшш, не надо плакать, девочка. Я дурак, я должен был сразу тебе объяснить…
– Что объяснить?– Я подняла к нему глаза.– У тебя поэтому испортилось настроение?
– Извини, я взбесился по поводу одежды. Ты явно не хотела афишировать наши отношения, ты не захотела, чтобы кто– то узнал о нас. Я подумал …. Так, ерунда,– он встряхнул головой.
– Ты подумал, что я искательница приключений?
– Ну, что– то в этом роде,– пробормотал он. – Я подумал, что для тебя наша ночь была всего лишь эпизодом. Ты оказалась здесь случайно, произошло то, что произошло, а потом ты вернешься в город к своему режиссеру, напрочь забыв обо мне. Твоя жизнь вернется в свое русло, а я не хочу этого. Я люблю тебя, я хочу, чтобы ты осталась со мной.
О–о–о! У меня непроизвольно открылся рот.
– Я уже давно решила оставить Стефана,– почему– то сказала я.– Просто…. Мне его жалко. Он, как ребенок.
– Может быть, я спешу, и тебе это покажется странным, но я люблю тебя давно.
Я недоверчиво хмыкнула. Он покачивал меня в своих объятьях и тихо–тихо говорил:
– Та девушка на фотографии – это Мэл. Мы учились с ней вместе в Гарварде. Она погибла. Мы любили друг друга. Я не могу описать словами то, что чувствую, поэтому рассказываю, как могу. Она единственная девушка, которую я любил. У меня были женщины – разные, не скажу, что много, по необходимости. Но такого, что я чувствовал к Мэл, я не чувствовал больше ни к кому.
