Как будто сам цензор не знал этого, но похвалу из чужих уст всегда приятно слушать. Дело в том, что сызмальства его отец часто брал его с собой в деловые поездки, в том числе, за границу территорий Китая. Отец брал сына в качестве секретаря и помощника, и сопровождал его везде, в итоге он побывал на территориях Ниппон , Кори , Сиам , где сын обучился этим языкам: разговорной речи и письменности. Помимо этого, он узнал еще несколько диалектов китайского языка.
Поэтому, неудивительно, что Император передал ему часть полномочий на время обострения политической ситуации и конфликта интересов между разными государствами. Если кто-то и мог в государственном секретариате справиться с данной ролью, то только помощник Верховного цензора мандарин 1 ранга Гуань Шэн Мин. Конечно, в подобных делах опыта и знаний у Верховного цензора было гораздо больше, но Верховный цензор Чжун Чэн был уже стар – у него ныла спина и поясница, в последнее время у него даже появилась хромата из-за плохо сгибающихся суставов. Так что по состоянию здоровья и весьма почтенного возраста он никак не подходил для данного поручения. Положение первого помощника Цензората, хорошие рекомендации, непревзойденный талант и способность к языкам, его служба без нареканий – все это способствовало его дальнейшему продвижению и поручению подобных важных государственных дел, подведомственных органам цензората.
- Самое главное ты уже знаешь. Нам нужно суметь предотвратить политический скандал, и именно для этого мы и здесь. Я так боялся, что скандал разразиться, хорошо, что печать пропала и тайцы еще не успели передать скорбную весть своему королю.
«То, что одним хорошо – для других плохо» - подумалось цензору.
- Конечно, это чрезвычайно происшествие. Подписание соглашение откладывают. Боюсь я скандала, вернее того, что за ним последует – войны. Император прислал сюда войско. Хорошо, что солдаты за стенами – на душе как-то спокойнее. Боюсь, что местные не успокоятся, а люди из делегации все-таки обнажат мечи. Кто-то ведь хотел показать нам, что выбранный им способ убийства не случаен. Это свадьба, назначенная императором – не угодна Будде, то есть Небесам. Выяснить бы кому именно…
Обстановка была напряженная. Тайская делегация ходила свободно по храмовой территории, но бросала косые и гневные взгляды. Было понятно, что посла убили, чтобы предотвратить бракосочетание китайской принцессы и тайского принца. Их ждал итог: скандал готов был разразиться в любую минуту, раз произошло убийство, подписание соглашения откладывалось, грозящие пока неясными для обеих сторон последствиями. Пока что китайцам удалось сохранять нейтралитет, а тайцы еще могли сдерживать гнев, но, сколько еще продлиться их терпение?
- У меня к Вам вопрос, Лэй Чан. Вам незнакома эта монетка?
Бывший министр вгляделся в монетку долгим взглядом и перевернул другую сторону.
- Вас интересует что здесь написано?
- А Вам это известно?
- Еще бы. Это редкий диалект тайского языка. Используется только в северной провинции. На обратной стороне монеты начертано: «Когда чиновник служит закону, то дракон, которому он служит – его защищает. Когда милостивый и сострадательный чиновник служит не только закону, а во благо своего народа – то равен он дракону. Такое государство ждет защита и благополучие».
- Спасибо, - цензор спрятал ценную вещицу в карман.
- Погодка, конечно, не для моих старых костей.
Дождь из моросящего становился полноценным.
- Ох, я же забыл свой зонт. Какие у вас планы? Есть подозрения?
- Пока нет. Нужно опросить больше людей. Мой слуга отправился на кухню, чтобы поболтать с монахами.
- Тогда я схожу, попрошу зонт и присоединюсь к Вам, Шэн Мин. Куда Вы направитесь сначала?
- Навестим бдящего среди ночи.
Когда телохранительница и цензор, прячась под одним зонтом приблизились к воротам храма, через которые они вчера проехали, и из темноты донеслось ворчливое:
- Не выпускаем! Ни по каким уважительным причинам! - и из каморки выскочил вчерашний недовольный сторож – сегодня он оказался сутулым и горбатым со страшным косоглазием, один глаз смотрел в одну сторону, второй – в другую.
Они встали под аркой ворот, спрятавшись там от дождя, позволив зонтику хоть ненадолго просохнуть.
- Есть ли необходимость повторно представляться?
Сторож слишком быстро говорил, сбивчиво, непонятно. Кроме того, у него была слишком подвижная жестикуляция, проявлялась периодически излишняя эмоциональность: размахивал руками, повышал тон голоса, часто моргал.
- На память пока не жалуюсь.
- Значит, помните меня?
- Таких одноглазых еще поискать…
Цензор, словно не заметив оскорбления, продолжил:
- В ночь убийства кто-то просился выйти за ворота?
- Недавно кто-то просил. Да постоянно приходят.
- Кто же?
- Да всякие. Послушники в основном. Им веселья подавай городского, вина, девок.
- В ночь убийства Вы были тут?
- Помню, была страшная гроза в ту ночь. Я ушел спать.
- Кто-то же заменял Вас в ту злополучную ночь?
- Меня заменял дежурный монах. Поэтому не могу сказать, что в ту ночь я ничего не видел. Видел, конечно, - старик заулыбался, - красочные сны в теплой кровати, - от теплых воспоминаний сторож рассмеялся, выглядя уже безумным.
- Значит, ворота все время были закрыты, и никто после той ночи не выходил.
- Это верно, - у сторожа задергалось левое верхнее веко.
- Значит, ничего странного не происходило за эти дни? Никто не просил вас открыть ворота, обещая серебро или даже золото.
- Почему не просили? Просили, протягивая какие-то металлические пластины, утверждая, что это тоже деньги, ну я им не поверил. Считают, раз меня тут безумным считают, то я и в деньгах совсем не разбираюсь. Пусть приносят золото, но у них даже серебра не было.
- Когда это было и кто приходил?
- Двое мужчин. Ничего не говорили, пришли с лошадьми, протягивали пластинки и указывали на выход – только совсем дурак не поймет, что им нужно то было.
- Опознать их сможете, если увидите?
- Нет, темно было. Лиц не разглядел.
- Значит, ничего необычного в день убийство или после не видели?
- Да здесь и в другие дни необычного хватает. Особенно в Голубую луну… храм то построен на кладбище, - у сторожа начались лихорадочные судороги.
- Странное место для кладбища…- задумалась Фэй Фэй.
- И то верно подмечено. Места за чертой города не хватает, замучишься рубить лес бамбука. Раньше городские хоронили здесь. За чертой города Гуанчжоу весь бамбук срезали. Это место для могил родственники вычищали, да бросили.
- Поэтому в ночь Голубой луны здесь начинается фестиваль голодных призраков. Духи по всей горе разбредаются на пятнадцатую ночь седьмого лунного месяца. Та ночь была нечестивой, неудивительно, что такое святотатство духи натворили, - сторож вдруг рассмеялся.
- Вы верите, что тайского посла убили духи? – вмешалась в разговор Фэй Фэй.
- А кто же еще? - удивленно спросил сторож.
- А вы случайно не выпили лишнего? Может примерещится всякое…
Гуань Шэн Мин перевел взгляд на свою спутницу, которая могла выпить много кувшинов и не захмелеть. Цензору же в силу причин пришлось отказаться от употребления напитков, возбуждающих и спиртных напитков после отравления змеиным ядом.
Если старик прикладывается к вину, то неудивительно, что призраки ему мерещатся…
- Ну Вам лучше знать, чего именно, может быть сливового вина? – предположила женщина.
Вы бы видели их!
- А Вы их видели? - тут же отреагировал цензор. – Как выглядели этих призраки?
- Этих голодных и ненасытных призраков! Их трудно не заметить! Особенно в седьмой лунный месяц непочтительные сыновья не воздают должное своим давно умершим предкам, из-за чего в ночь Голубой луны духи поднимаются из глубины недр земляных и посещают мир живых, пугая иной раз чуть ли не до смерти. Они желают крови живых и жаждут развлечений, совсем как наша молодежь, и пугают так, что сердце замирает, - безумный сторож снова рассмеялся. - Конечно, в храме безопаснее всего, буддисты и я, как верный последователь даосизма, делал все возможное, чтобы освободить голодных духов. Приносил им еду, сжигал бумажные деньги, зажигал благовония в храме, задабривал всячески, - сторож нервно начал хвататься рукой за лицо, потрогал выбритый подбородок, под носом, проверил щеки и виски.
- Как выглядели призраки? – снова повторил цензор вопрос.
- Сколько их было?
- Синий огонь!
Сторож явно был не в себе, отвечал невпопад, эмоционально при этом жестикулируя и разбрызгивая слюной.
- Что у них было в руках?
- С серыми лицами в белых рубахах и на босу ногу.
- В какое время?
- Да, днем, средь бела дня разгуливают! Во сколько захотят, когда монахи уходят молиться.
- Как призраки передвигались?
- Каждый месяц в этот страшный день опять они опять появляются из ниоткуда. Летают здесь, не касаясь земли, перелетают через стены.
- Призраки говорили с Вами?
- Они уже давно ждут меня на том свете… - сторож внезапно расплакался и поспешно растирал слезы по щекам.
- А можете показать места, где видели призраков?
- Могу, - и потом сразу же помотал головой в знак отрицания. – Но не могу же Я оставить свой пост.
- Фэй Фэй?
Девушка протянула цензору зонт со словами:
- Я могу помочь, - телохранительница заняла свой пост у ворот, - ворота легче охранять, чем мандарина первого ранга, в каждый сезон покушение.
Сторож привел его к другой стороне. Прогулка оказалось полезной. Угол был скрыт от посторонних глаз с одной стороны, но с другой открывался прекрасный вид на сторожку и главное здание храма, охраняемого боевыми монахами. Здесь росло сливовое дерево с мощным стволом, достаточно близко к стене, чтобы возможно было перепрыгнуть с него на стену. Наверное, об этом месте знают только посвященные, тот, кто здесь служит Будде.
- Этой сливе сорок лет – долгожительница, - сторож улыбаясь прикоснулся к дереву, прильнув к стволу, словно к человеку. – В прошлом году правда плодов было немного, зато в этом порадует… - с надеждой протянул он, все шире улыбаясь, раскосые глаза закрылись в блаженстве.
А дождь, кстати, прекратился и в зонтике уже не было необходимости. Нужные выводы были сделаны. Ворота были заперты, но это не значит, что нет других путей. Крыса всегда найдет вещь, куда проникнуть за сыром.
Слуга Ван Эр неторопливо подошел к зданию, где разместили принцессу. Он уже поспрашивал монахов, втеревшись к ним в доверие, лишь посетовав на бедность еды и путаный распорядок дня – тяжело это бодрствовать ночью и спать днем, при этом все время голодая. Он даже рассказал им стих, вдохновившись скудностью здешней пищи, разделяя с монахами тяготы их простой и бедной жизни.
Он остановился здесь привлеченный запахом супа и горячих вонтонов . Устоять было невозможно! Он подошел ближе, шумно втягивая запах своим широким носом. Как вкусно пахнет! Свежий мясной бульон! Ворота сюда были открыты и во внутреннем дворике была видна открытая беседка, огороженная полупрозрачным навесом, в которой на свежем воздухе видимо собиралась трапезничать принцесса (или уже), любуясь видом на горы.
Охрана подбоченилась, перестав клевать носом и грозно смотрела на подошедшего незнакомца, в то время как слуга был жутко занят: горестно вздыхал, грезя о такой одновременно близкой и недоступной вкусной еде .
Но живот хоть и выглядел весьма объемным продолжал настойчиво урчать. И ароматный запах все еще дразнил его чуткие ноздри.
«Мой господин – помощник Верховного цензора», – напомнил строго он себе. «Ты опозоришь господина! Опозоришь себя, если свалишься прямо сейчас в голодный обморок. Глядя на твой живот – тебе все равно никто не поверит!».
Он не мог подвести господина цензора, но голодный желудок продолжал бастовать и возмущаться. И тут он решился. Животный инстинкт возобладал над разумом.
Ван Эр не преминул воспользоваться превышением своих полномочий, он не в первый раз воспользовался вверенной нефритовой пайдзой хозяина, правда на этот раз на благо живота своего, но все равно весьма в корыстных целях – в этом не было и тени сомнения. Хотя он всегда говорил всем, что является крайне честным человеком. Лицемерие!
Таким уж он был – его всегда интересовала вкусная еда и он был рад набить брюхо в любой момент, даже если был уже достаточно сыт. А сейчас то был зверски голоден! Тем самым найдя себе оправдание, подойдя ближе к слуга предъявил пайдзу и оповестил, что он прибыл сюда для опроса людей. А сам первым делом отправился на кухню, спросив о ее местоположении, но в итоге найдя ее по запаху.
Очарованный, едва пересекший порог, слуга оказался внезапно влюбленным.
На кухне было две девочки служанки, одна нарезала дайкон тонкими колечками, другая резала и подавала кусочки мяса, нанизанные на шпажку для поварихи. Она аккуратно посыпала каждый кусочек приправой и держала над огнем, равномерно прожаривая. Видно было, что увлеченная приготовлением, она даже не сразу заметила гостя.
Ван Эр уже не чувствовал дразнящий запах мяса, он видел свою ожившую мечту. Повариха была их тех женщин, что так нравились Ван Эр. Ниже его ростом, с курносым носом, с хорошей фигурой в его понимании – под платьем угадывались худые ключицы, во впадине которых можно было при особом желании наполнить пруд и развести рыбок. Ее лицо было также идеальным: без раздражающих родинок, бородавок, усов над губами, нелепого косоглазия, здоровая кожа цвета белой кости с разрумянившимся от тепла жаровни щеками и милой ямочкой, появившейся на левой щеке. В уголках губ застыла улыбка – она явно была довольна процессом поджаривания мяса. И сразу стало понятно, что она любит готовить!
Но самое главное, она подходила, чтобы стать его женой – повариха была молодой.
- Как Вы вошли на кухню? Кто Вас пропустил сюда!?
И хотя встретили его не слишком приветливо, слуга расстарался на комплименты:
- Здравствуй, красавица! Как же вкусно здесь пахнет! У меня здесь очень важная миссия. Главный помощник цензора здесь, прибыл по поручению, чтобы проследить за безопасностью принцессы. А для кого ты готовятся эти блюда?
- Как раз для принцессы.
- О, я вовремя пришел, еле успел, - слуга вытер воображаемый пот со лба, будто несся сюда со всех ног и подошел ближе, осматриваясь.
Повариха встретила его сначала, путь и не особенно приветливо, но после того, как он представился и объяснил причину своего визита – она изменила о нем свое мнение и рада была помочь, раз уж он прибыл сюда для того, чтобы проверить пригодна ли еда к употреблению. На наличие ядов, разумеется, не просто так!
-Какие будут блюда?
Повариха начала перечислять и показывать, что в этом горшочке, а что в том, а вот здесь горячий суп, там пельмени, а тут лапша с мясным бульоном, свежая свиная вырезка еще жарится, а на сладкое ждут нефритовые сладости из цветков османтуса.
- Выкладывай все на пробу! – слуга не мог отказать себе ни в чем, если уж жить-гулять, то на широкую ногу.
- А с какой начинкой вонтоны?
- Есть с мясом, а есть с грибами сягу и стеблями молодого бамбука.
- Начнем с этого, - ткнул он указательным пальцем, - только клади побольше мясной подливы,- добавил он со знанием дела, - некоторые яды проявляют себя лишь в больших дозах.
Учитывая тот факт, что помощника цензора уже несколько раз пытались отравить, то неудивительно, что его слуга поднабрался опыта в ядах.
Поэтому, неудивительно, что Император передал ему часть полномочий на время обострения политической ситуации и конфликта интересов между разными государствами. Если кто-то и мог в государственном секретариате справиться с данной ролью, то только помощник Верховного цензора мандарин 1 ранга Гуань Шэн Мин. Конечно, в подобных делах опыта и знаний у Верховного цензора было гораздо больше, но Верховный цензор Чжун Чэн был уже стар – у него ныла спина и поясница, в последнее время у него даже появилась хромата из-за плохо сгибающихся суставов. Так что по состоянию здоровья и весьма почтенного возраста он никак не подходил для данного поручения. Положение первого помощника Цензората, хорошие рекомендации, непревзойденный талант и способность к языкам, его служба без нареканий – все это способствовало его дальнейшему продвижению и поручению подобных важных государственных дел, подведомственных органам цензората.
- Самое главное ты уже знаешь. Нам нужно суметь предотвратить политический скандал, и именно для этого мы и здесь. Я так боялся, что скандал разразиться, хорошо, что печать пропала и тайцы еще не успели передать скорбную весть своему королю.
«То, что одним хорошо – для других плохо» - подумалось цензору.
- Конечно, это чрезвычайно происшествие. Подписание соглашение откладывают. Боюсь я скандала, вернее того, что за ним последует – войны. Император прислал сюда войско. Хорошо, что солдаты за стенами – на душе как-то спокойнее. Боюсь, что местные не успокоятся, а люди из делегации все-таки обнажат мечи. Кто-то ведь хотел показать нам, что выбранный им способ убийства не случаен. Это свадьба, назначенная императором – не угодна Будде, то есть Небесам. Выяснить бы кому именно…
Обстановка была напряженная. Тайская делегация ходила свободно по храмовой территории, но бросала косые и гневные взгляды. Было понятно, что посла убили, чтобы предотвратить бракосочетание китайской принцессы и тайского принца. Их ждал итог: скандал готов был разразиться в любую минуту, раз произошло убийство, подписание соглашения откладывалось, грозящие пока неясными для обеих сторон последствиями. Пока что китайцам удалось сохранять нейтралитет, а тайцы еще могли сдерживать гнев, но, сколько еще продлиться их терпение?
- У меня к Вам вопрос, Лэй Чан. Вам незнакома эта монетка?
Бывший министр вгляделся в монетку долгим взглядом и перевернул другую сторону.
- Вас интересует что здесь написано?
- А Вам это известно?
- Еще бы. Это редкий диалект тайского языка. Используется только в северной провинции. На обратной стороне монеты начертано: «Когда чиновник служит закону, то дракон, которому он служит – его защищает. Когда милостивый и сострадательный чиновник служит не только закону, а во благо своего народа – то равен он дракону. Такое государство ждет защита и благополучие».
- Спасибо, - цензор спрятал ценную вещицу в карман.
- Погодка, конечно, не для моих старых костей.
Дождь из моросящего становился полноценным.
- Ох, я же забыл свой зонт. Какие у вас планы? Есть подозрения?
- Пока нет. Нужно опросить больше людей. Мой слуга отправился на кухню, чтобы поболтать с монахами.
- Тогда я схожу, попрошу зонт и присоединюсь к Вам, Шэн Мин. Куда Вы направитесь сначала?
- Навестим бдящего среди ночи.
Когда телохранительница и цензор, прячась под одним зонтом приблизились к воротам храма, через которые они вчера проехали, и из темноты донеслось ворчливое:
- Не выпускаем! Ни по каким уважительным причинам! - и из каморки выскочил вчерашний недовольный сторож – сегодня он оказался сутулым и горбатым со страшным косоглазием, один глаз смотрел в одну сторону, второй – в другую.
Они встали под аркой ворот, спрятавшись там от дождя, позволив зонтику хоть ненадолго просохнуть.
- Есть ли необходимость повторно представляться?
Сторож слишком быстро говорил, сбивчиво, непонятно. Кроме того, у него была слишком подвижная жестикуляция, проявлялась периодически излишняя эмоциональность: размахивал руками, повышал тон голоса, часто моргал.
- На память пока не жалуюсь.
- Значит, помните меня?
- Таких одноглазых еще поискать…
Цензор, словно не заметив оскорбления, продолжил:
- В ночь убийства кто-то просился выйти за ворота?
- Недавно кто-то просил. Да постоянно приходят.
- Кто же?
- Да всякие. Послушники в основном. Им веселья подавай городского, вина, девок.
- В ночь убийства Вы были тут?
- Помню, была страшная гроза в ту ночь. Я ушел спать.
- Кто-то же заменял Вас в ту злополучную ночь?
- Меня заменял дежурный монах. Поэтому не могу сказать, что в ту ночь я ничего не видел. Видел, конечно, - старик заулыбался, - красочные сны в теплой кровати, - от теплых воспоминаний сторож рассмеялся, выглядя уже безумным.
- Значит, ворота все время были закрыты, и никто после той ночи не выходил.
- Это верно, - у сторожа задергалось левое верхнее веко.
- Значит, ничего странного не происходило за эти дни? Никто не просил вас открыть ворота, обещая серебро или даже золото.
- Почему не просили? Просили, протягивая какие-то металлические пластины, утверждая, что это тоже деньги, ну я им не поверил. Считают, раз меня тут безумным считают, то я и в деньгах совсем не разбираюсь. Пусть приносят золото, но у них даже серебра не было.
- Когда это было и кто приходил?
- Двое мужчин. Ничего не говорили, пришли с лошадьми, протягивали пластинки и указывали на выход – только совсем дурак не поймет, что им нужно то было.
- Опознать их сможете, если увидите?
- Нет, темно было. Лиц не разглядел.
- Значит, ничего необычного в день убийство или после не видели?
- Да здесь и в другие дни необычного хватает. Особенно в Голубую луну… храм то построен на кладбище, - у сторожа начались лихорадочные судороги.
- Странное место для кладбища…- задумалась Фэй Фэй.
- И то верно подмечено. Места за чертой города не хватает, замучишься рубить лес бамбука. Раньше городские хоронили здесь. За чертой города Гуанчжоу весь бамбук срезали. Это место для могил родственники вычищали, да бросили.
- Поэтому в ночь Голубой луны здесь начинается фестиваль голодных призраков. Духи по всей горе разбредаются на пятнадцатую ночь седьмого лунного месяца. Та ночь была нечестивой, неудивительно, что такое святотатство духи натворили, - сторож вдруг рассмеялся.
- Вы верите, что тайского посла убили духи? – вмешалась в разговор Фэй Фэй.
- А кто же еще? - удивленно спросил сторож.
- А вы случайно не выпили лишнего? Может примерещится всякое…
Гуань Шэн Мин перевел взгляд на свою спутницу, которая могла выпить много кувшинов и не захмелеть. Цензору же в силу причин пришлось отказаться от употребления напитков, возбуждающих и спиртных напитков после отравления змеиным ядом.
Если старик прикладывается к вину, то неудивительно, что призраки ему мерещатся…
- Ну Вам лучше знать, чего именно, может быть сливового вина? – предположила женщина.
Вы бы видели их!
- А Вы их видели? - тут же отреагировал цензор. – Как выглядели этих призраки?
- Этих голодных и ненасытных призраков! Их трудно не заметить! Особенно в седьмой лунный месяц непочтительные сыновья не воздают должное своим давно умершим предкам, из-за чего в ночь Голубой луны духи поднимаются из глубины недр земляных и посещают мир живых, пугая иной раз чуть ли не до смерти. Они желают крови живых и жаждут развлечений, совсем как наша молодежь, и пугают так, что сердце замирает, - безумный сторож снова рассмеялся. - Конечно, в храме безопаснее всего, буддисты и я, как верный последователь даосизма, делал все возможное, чтобы освободить голодных духов. Приносил им еду, сжигал бумажные деньги, зажигал благовония в храме, задабривал всячески, - сторож нервно начал хвататься рукой за лицо, потрогал выбритый подбородок, под носом, проверил щеки и виски.
- Как выглядели призраки? – снова повторил цензор вопрос.
- Сколько их было?
- Синий огонь!
Сторож явно был не в себе, отвечал невпопад, эмоционально при этом жестикулируя и разбрызгивая слюной.
- Что у них было в руках?
- С серыми лицами в белых рубахах и на босу ногу.
- В какое время?
- Да, днем, средь бела дня разгуливают! Во сколько захотят, когда монахи уходят молиться.
- Как призраки передвигались?
- Каждый месяц в этот страшный день опять они опять появляются из ниоткуда. Летают здесь, не касаясь земли, перелетают через стены.
- Призраки говорили с Вами?
- Они уже давно ждут меня на том свете… - сторож внезапно расплакался и поспешно растирал слезы по щекам.
- А можете показать места, где видели призраков?
- Могу, - и потом сразу же помотал головой в знак отрицания. – Но не могу же Я оставить свой пост.
- Фэй Фэй?
Девушка протянула цензору зонт со словами:
- Я могу помочь, - телохранительница заняла свой пост у ворот, - ворота легче охранять, чем мандарина первого ранга, в каждый сезон покушение.
Сторож привел его к другой стороне. Прогулка оказалось полезной. Угол был скрыт от посторонних глаз с одной стороны, но с другой открывался прекрасный вид на сторожку и главное здание храма, охраняемого боевыми монахами. Здесь росло сливовое дерево с мощным стволом, достаточно близко к стене, чтобы возможно было перепрыгнуть с него на стену. Наверное, об этом месте знают только посвященные, тот, кто здесь служит Будде.
- Этой сливе сорок лет – долгожительница, - сторож улыбаясь прикоснулся к дереву, прильнув к стволу, словно к человеку. – В прошлом году правда плодов было немного, зато в этом порадует… - с надеждой протянул он, все шире улыбаясь, раскосые глаза закрылись в блаженстве.
А дождь, кстати, прекратился и в зонтике уже не было необходимости. Нужные выводы были сделаны. Ворота были заперты, но это не значит, что нет других путей. Крыса всегда найдет вещь, куда проникнуть за сыром.
Слуга Ван Эр неторопливо подошел к зданию, где разместили принцессу. Он уже поспрашивал монахов, втеревшись к ним в доверие, лишь посетовав на бедность еды и путаный распорядок дня – тяжело это бодрствовать ночью и спать днем, при этом все время голодая. Он даже рассказал им стих, вдохновившись скудностью здешней пищи, разделяя с монахами тяготы их простой и бедной жизни.
Он остановился здесь привлеченный запахом супа и горячих вонтонов . Устоять было невозможно! Он подошел ближе, шумно втягивая запах своим широким носом. Как вкусно пахнет! Свежий мясной бульон! Ворота сюда были открыты и во внутреннем дворике была видна открытая беседка, огороженная полупрозрачным навесом, в которой на свежем воздухе видимо собиралась трапезничать принцесса (или уже), любуясь видом на горы.
Охрана подбоченилась, перестав клевать носом и грозно смотрела на подошедшего незнакомца, в то время как слуга был жутко занят: горестно вздыхал, грезя о такой одновременно близкой и недоступной вкусной еде .
Но живот хоть и выглядел весьма объемным продолжал настойчиво урчать. И ароматный запах все еще дразнил его чуткие ноздри.
«Мой господин – помощник Верховного цензора», – напомнил строго он себе. «Ты опозоришь господина! Опозоришь себя, если свалишься прямо сейчас в голодный обморок. Глядя на твой живот – тебе все равно никто не поверит!».
Он не мог подвести господина цензора, но голодный желудок продолжал бастовать и возмущаться. И тут он решился. Животный инстинкт возобладал над разумом.
Ван Эр не преминул воспользоваться превышением своих полномочий, он не в первый раз воспользовался вверенной нефритовой пайдзой хозяина, правда на этот раз на благо живота своего, но все равно весьма в корыстных целях – в этом не было и тени сомнения. Хотя он всегда говорил всем, что является крайне честным человеком. Лицемерие!
Таким уж он был – его всегда интересовала вкусная еда и он был рад набить брюхо в любой момент, даже если был уже достаточно сыт. А сейчас то был зверски голоден! Тем самым найдя себе оправдание, подойдя ближе к слуга предъявил пайдзу и оповестил, что он прибыл сюда для опроса людей. А сам первым делом отправился на кухню, спросив о ее местоположении, но в итоге найдя ее по запаху.
Очарованный, едва пересекший порог, слуга оказался внезапно влюбленным.
На кухне было две девочки служанки, одна нарезала дайкон тонкими колечками, другая резала и подавала кусочки мяса, нанизанные на шпажку для поварихи. Она аккуратно посыпала каждый кусочек приправой и держала над огнем, равномерно прожаривая. Видно было, что увлеченная приготовлением, она даже не сразу заметила гостя.
Ван Эр уже не чувствовал дразнящий запах мяса, он видел свою ожившую мечту. Повариха была их тех женщин, что так нравились Ван Эр. Ниже его ростом, с курносым носом, с хорошей фигурой в его понимании – под платьем угадывались худые ключицы, во впадине которых можно было при особом желании наполнить пруд и развести рыбок. Ее лицо было также идеальным: без раздражающих родинок, бородавок, усов над губами, нелепого косоглазия, здоровая кожа цвета белой кости с разрумянившимся от тепла жаровни щеками и милой ямочкой, появившейся на левой щеке. В уголках губ застыла улыбка – она явно была довольна процессом поджаривания мяса. И сразу стало понятно, что она любит готовить!
Но самое главное, она подходила, чтобы стать его женой – повариха была молодой.
- Как Вы вошли на кухню? Кто Вас пропустил сюда!?
И хотя встретили его не слишком приветливо, слуга расстарался на комплименты:
- Здравствуй, красавица! Как же вкусно здесь пахнет! У меня здесь очень важная миссия. Главный помощник цензора здесь, прибыл по поручению, чтобы проследить за безопасностью принцессы. А для кого ты готовятся эти блюда?
- Как раз для принцессы.
- О, я вовремя пришел, еле успел, - слуга вытер воображаемый пот со лба, будто несся сюда со всех ног и подошел ближе, осматриваясь.
Повариха встретила его сначала, путь и не особенно приветливо, но после того, как он представился и объяснил причину своего визита – она изменила о нем свое мнение и рада была помочь, раз уж он прибыл сюда для того, чтобы проверить пригодна ли еда к употреблению. На наличие ядов, разумеется, не просто так!
-Какие будут блюда?
Повариха начала перечислять и показывать, что в этом горшочке, а что в том, а вот здесь горячий суп, там пельмени, а тут лапша с мясным бульоном, свежая свиная вырезка еще жарится, а на сладкое ждут нефритовые сладости из цветков османтуса.
- Выкладывай все на пробу! – слуга не мог отказать себе ни в чем, если уж жить-гулять, то на широкую ногу.
- А с какой начинкой вонтоны?
- Есть с мясом, а есть с грибами сягу и стеблями молодого бамбука.
- Начнем с этого, - ткнул он указательным пальцем, - только клади побольше мясной подливы,- добавил он со знанием дела, - некоторые яды проявляют себя лишь в больших дозах.
Учитывая тот факт, что помощника цензора уже несколько раз пытались отравить, то неудивительно, что его слуга поднабрался опыта в ядах.
