- Но убийство произошло на территории Гуанчжоу. В храме. Этот брак, заключенный на Земле неугоден Небесам. Армия стоит за его стенами. Нам всем не уйти живыми! – разговор для помощника давался все тяжелее.
Гнев распалил мужчину и оттопыренные уши его покраснели. Видимо помощник посла не слишком хорошо представлял ближайшую перспективу.
- Мы должны получить гарантии о ненападении. Обеим сторонам важно уладить конфликт и добиться правды, справедливости и мести. Также для нас важно отчитаться по этому делу императору. Поэтому до завершения расследования я обязан удержать вашу делегацию и делегацию принцессы вплоть до выяснения личности убийцы и вора печати. Как видите войско развернуло лагерь за пределами храма, чтобы не смущать Вас. Вы присланное со мной вовсе не держит вас в осаде, просто нужно время для контрольных мероприятий.
- Вы продолжите удерживаться в храме, лишив всякой свободы передвижений? Может быть, еще обыщите наши комнаты, давайте, вперед, я провожу Вас!
- Храм закрыт на месячное бдение, охрана прислана в первую очередь для зашиты принцессы.
- А во-вторую? Этого количества солдат достаточно, чтобы избавиться от нас и замести следы. Откуда нам знать, что это не армия, присланная китайским императором?
Цензор начал нервничать, но внешне сохранял спокойствие и перешел на более тихий тон голоса. Что он собирается делать, если кто-нибудь из них обнажит из них клинок? Что он может сделать с одним лишь охранником? Один не в поле не воин, ни уж тем более в храме, где обнажать оружие категорически запрещено. А такой исход вполне может последовать за недовольством и праведным возмущением. Солдаты за спиной ничего не успеют сделать. Неизвестно еще, что за трюки используют тайцы и каковы они в военном искусстве.
- У вас нет права держать нас взаперти! – громко объявил об этом помощник посла, не скрывая возмущения после того, как до него дошел смысл последней фразы.
Шэн Мин снял с пояса нефритовую пайдзу и предъявил ее в качестве подтверждения своего статуса и полномочий соответственно. Чтобы лишний раз напомнить и утихомирить гневные порывы удерживая от последствий без применения силы со стороны.
Помощник, уперся в него гневным взглядом, задержав взгляд на ущербной стороне его лица. Тао Лонг специально удерживал длительный зрительный контакт, продолжая оставаться напряженным и возбужденным. Он тщательно подбирал слова, чтобы не ошибиться, предельно осторожно, при этом гневно смотрел в упор.
Цензор в сложностях своей работы старался сохранять хладнокровие, присущее пресмыкающимся тварям.
-Приказ об этом будет вручен Вам завтра. Вы находитесь на нашей земле и обязаны подчиняться нашим законам. Покидать храм ваши люди не могут до окончания моего расследования. Вам же нужна помощь в поиске печати, и чтобы вместе найти виновного. Вы же хотите отмстить? Верно же? Он был Вам другом…
А вот последние слова оказались слишком резкими, и помощник посла легла на двуручный слегка изогнутый меч, став еще угрюмее.
- Разве Вы не прибыли сюда для того, чтобы выиграть во всех отношениях?
- Я прибыл сюда по поручению Наместника Гуанчжоу, чтоб найти и наказать убийцу. Настоятель монастыря уверен, что убийца все еще здесь. И я склонен ему верить. Храм был закрыт так, что мышь не проскочит.
Цензор очень сильно рисковал в этот момент, но раз уж рука тянется уже к оружию, почему бы не обнажить его?
- Мне нужно Ваше содействие…
- Вам нужна моя помощь?
- Не могли бы люди из делегации продемонстрировать все имеющиеся у них оружие? Только для осмотра, не для изъятия, - добавил цензор. - Это не займет много времени…
Помощник подозвал слугу и шепнул ему на ухо какое-то поручение. Когда выставленное напоказ оружие было готово, мы не стали откладывать и провели осмотр вместе с Фэй Фэй на месте. Изогнутые не слишком широкие сабли, ничего похожего на огромную секиру.
Между тем, цензор как раз хотел поблагодарить за оказанное доверие, надеясь на помощь и содействие в будущем, как к помощнику подбежал встрепанный слуга и быстро зашептал что-то ему на ухо.
При всем желании, даже с отличным слухом цензор не смог разобрать слова, похожие на неразборчивое мяуканье котенка. Однако, после сообщения слуги, помощник замахнулся на него рукой и побагровел, чуть не совершив один из строжайших запретов этого храма – не применять насилие, но при цензоре сдержался.
- Что-то случилось? – Шэн Мин передал свой вопрос как положено переводчику, и тот перевел господину и передал ответ:
- Уже темнеет, - заметил Тао, мягко намекая о том, что на этом разговор пора завершить. – Завтра следует навестить принцессу, у нас был лишь ее портрет.
- Понимаю… Не буду боле мешать Вам скорбеть, - и на этом разговор был окончен.
По идее, конечно, трехдневный траур по убитому должен был завершиться, но это личное дело каждого.
Помощник посла не показался цензору человеком, с которым легко иметь дело. А старик совсем разволновался. Но особых трудностей с делегацией в ближайшем будущем цензор не ждал, главное избежать вооруженного конфликта. А мечи уже были обнажены и ни одного нового трупа – эти люди умеют держать себя в руках. Со сдержанными людьми проще иметь дело, по крайней мере, можно предвидеть их поведение.
Разговор был напряженным для цензора – он чувствовал себя вымотанным – голова болела от напряжения, и они поспешили вернуться к скудному ужину, состоявшему из одной воды в единственном чайнике на четверых. Монахи привыкли не ужинать, соответственно вечером никто не готовит, кладовые и кухни закрыты. Пришлось питаться собственными запасами, привезенными с собой.
Покинув общую комнату, цензор попросил слугу, чтобы Жожо навестила его.
- Жожо, у тебя есть что-нибудь от головной боли?
- Могу приготовить настой из пассифлоры, она хорошо снимает боль, усталость, улучшает сон, устраняя бессонницу.
Выпив несколько свежо заваренного лекарства, цензор уснул без сновидений и проспал вплоть до рассвета. Он был счастлив, что этой ночью Золотой Дракон оставил его в покое.
Однако, в серых сумерках перед рассветом, какое-то непонятное тревожное чувство заставила цензора сначала проснуться. Вместе с ним и проснулся чуткий слуга, зажегший несколько свечей, привыкший, что господин частенько страдает бессонницей и любит почитать ночью или прогуляться на свежем воздухе. К слову дело эти вещи было бы невозможно в темноте, поэтому он предусмотрительно сделал все, что от него требуется и завалился обратно спать на жесткую кровать, подложив вещевую сумку вместо подушки под голову.
Гуань Шэн Мин заметил движение слева от стены и вздрогнул. Он не ожидал увидеть возле своего изголовья, ползущего вниз по стене крупного коричневого паука с длинными растопыренными ногами.
По китайским приметам черные пауки являются опасным символом. Коричневый паук был менее опасен, чем его более темный собрат. Такой паук сулил встречу. Но кого можно нежданно увидеть в буддийском монастыре на вершине горы? Недолго раздумывая, он вышел прогуляться. Словно уже выспавшийся и хорошо отдохнувший, молодой человек чувствовал бодрость духа и тела.
Чистый горный воздух с ночи был еще холоден, и цензор поплотнее закутался в накидку для путешествий, отороченную соболиным мехом. Солнце еще не взошло, и монахи спали. Шэн Мин наслаждался отсутствием людей. Туман с гор делал воздух влажным. Аромат цветов делал воздух сладковатым.
Он неспешно прогулялся, обошел внутренний двор и вышел к тому месту, где они вчера разговаривали с делегацией. Здесь также было тихо и пустынно.
Рано пожелтевший листок, сорванный внезапно поднявшимся рывком ветра, упал на плитку под ноги прогуливающемуся мужчине, и цензор посчитал, что ученый муж не забывает о своих пристрастиях и на ум ему пришли такие строки:
«Листок увядший ветер мне принес под ноги.
Грустить ли вместе с ним весны цветение вспоминая?
Остывший в пиале чай утратил аромат.
Бег времени не проклинай напрасно.
Он поднял сухой желтый лист, под котором лежало что-то угловатое и плоское. Потерянная кем-то монетка изображала чиновника, одетого в церемониальные одеяния и поднявшего наверх ветку оливы, слева от него бы дракон, на обратной стороне были начертана непонятная символика, возможно, монетка для церемоний или использовавшаяся местными буддистами в качестве подношений. Наверное, таких монеток в этом храме пруд пруди, и вот одно из пожертвований храму случайно перепало в руки цензора. Он припрятал ее, решив оставить на память о посещении Храма Розовых Облаков, поблагодарил за находку богов, и, зажав монетку в кулаке, отправился обратно.
Примечания:
Асебия - с древне-греческого - нечестивость, нечестие, кощунство, святотатство в различных его формах (религиозное значение)
1 Камелия по-китайски, дословно «горный чай». Камелия носит одно название с чайным деревом теа (камелия китайская)
2 Устав – свод в данном случае монашеских правил.
3 используется только в религиозных церемониях, примерно 4,5 часа
4 4 чи – чуть меньше двух метров
5 Чжан - 1,5 метра
6 Дзинь – 500 гр.
7 Секира – рубящее холодное оружие, одна из разновидностей боевого топора с длинным лезвием.
8 Час Змеи - девять часов вечера
9 Час Тигра – 3 часа утра
10 Бок-чой – разновидность капусты
11 Кумибоза – экстракт из птичьего помета, имеющее доказанный омолаживающий эффект.
Секрет подобен факелу в лесу
Наступившее утро было пасмурным и промозглым, день обещал быть дождливым. Поданный им завтрак не внушал аппетита, хотя все были голодными со вчерашнего вечера, мужчины первыми кинулись к горячим мискам, пока Жожо разливала гречишный чай еще горячим.
Утром их ждал горшок с жидкой рисовой кашей, как оказалось, безвкусной, так как не была приправлена ни солью, ни сахаром, и ассорти овощей в общей тарелке, выращенных в огороде монастыря. Скудный рацион монахов в основном состоял из злаков, риса и овощей. Мясо, острые соусы, молоко, сладкие и острые блюда были под строгим запретом. Но с уставом монастыря не поспоришь, приходилось мириться и есть, что дают, если не хочешь остаться вовсе голодным.
Но одни мирились и молча ели, а другие сетовали на отсутствие разнообразия. Так что утро цензора началось с жалоб его слуги, Ван Эр:
«Кормят скупой пищей
Земляных червячков.
Что нам завтра дадут?
Позапрошлогодний рис…»
Гуань Шэнь тоже был не в восторге от еды, но он начал подозревать, что в шутке слуги может скрываться грустная правда…
Но слуга все не унимался, тем временем накладывая себе вторую миску каши и тоскливо подводя итоги:
- Вчера мы остались без ужина и горячего чая. Даже скот кормят лучше, чем нас: три раза в день! – подчеркнул он. – Вся здешняя еда невкусна и пресна. Не могу я жить без лука, чеснока и грибов. Но самое главное – как можно жить без мяса и вина?!!
- Да уж, - внезапно поддакнула Фэй Фэй, ткнув ложкой в выпирающий живот слуги. – А это вот что такое здесь?
- Трофеи, - с гордостью ответил слуга, попытавшись втянуть живот, ситуация правда не сильно изменилась внешне. – Необходимые запасы на зиму.
- Только вот нормальные люди держат их в кладовых.
- А я ношу с собой. На всякий случай. Вдруг пригодятся, - подмигнул он. – В жизни нужно быть ко всему готовым. Особенно к голодным временам.
После завтрака цензору помогли облачиться в сяньфу. Перед выходом на улицу Фэй Фэй раскрыла зонт, укрыв голову цензора от дождя и в непогоду они вместе направились сначала по личному делу цензора, потом по намеченному вчера общему плану действий. Нужно было сначала кое-что проверить – весьма незначительную вещицу.
Послушники как раз приступали к уборке помещений, кто-то подметал территорию внутренних дворов, кто помладше мыли полы, ползая на карачках. Обойдя ведро с мутной водой, цензор окликнул послушника, вытирающего пыль с перил.
Молодой парнишка лет шестнадцати бухнулся на пол и начал спешно кланяться, убирающиеся рядом с ним, повторили данный жест уважения, цензор велел всем подняться и показал пареньку монетку. Тот взял аккуратно пальцами с коротко постриженными ногтями и внимательно рассмотрел ее с обеих сторон.
- Впервые вижу. Это не наша монета. Мало того, я не могу прочитать, что написано на обратной стороне, - сказал юноша, бегло осмотрев монету.
- Здесь изображен монах? – спросил цензор, не до конца уверенный, что разобрал изображение.
- Чиновник, судя по головному убору. И Дракон рядом, - предположил монах, возвращая монетку назад. Первый раз вижу такую странную форму у монеты. Может где-то в провинциях используют такое..
- Мне тоже подобное не встречалось ранее. Хорошо, а не было ли ничего необычного в день убийство тайского посла?
- Мы молились в келье. Ничего не видели.
- Ладно, можешь возвращаться к своим обязанностям, - цензор отпустил паренька, так и не получив ответа на свой вопрос, зато возникли новые. Он направился, чтобы найти настоятеля монастыря Ша ЛиХанга и задать ему один вопрос.
Он еще не дошел до места назначения, как внезапно его остановил окрик. Кто-то звал его по имени, которым его звали в детстве. Голос этот даже спустя долгое время показался ему невероятно знакомым. Он обернулся к звавшему его человеку, бегущему для встречи, несмотря на немолодой возраст. На вид ему было лет пятьдесят пять, его борода и виски были поседевшими. Мужчина был хорошо сложен, спину держал ровно, а в темно-карих глазах блестели заинтересованные искорки любопытства.
- О, кого я вижу здесь! Сяо Пинь! Не мог не вспомнить младшенького в семье! Последний раз я видел тебя совсем мальчишкой, а сейчас вижу мужчиной! Сколько уже минуло лет?
Шэн Мин честно пытался вспомнить, кто так хорошо помнил его.
- Отец всегда говорил про тебя, что ты далеко пойдешь. И вот, смотрите, господин еще такой молодой, а уже служит при императорском дворе, да еще на высокой должности! Мандарин первого ранга?
Цензор кивнул. Этот кто-то так хорошо знал его отца, находясь с ним в дружеских отношениях. Возможно, они были близкими друзьями по работе, и цензор начал перебирать всех друзей и знакомых отца – на это уйдет много времени, которым он не располагает.
- Лэй Чан, - представился тот, но и чиновник вспомнил его – Лэй Чан был лучшим другом его отца, министра дипломатии, они часто засиживались до поздних вечеров, выпивая по девять чашек чая.
- Нынче я в отставке, должен был прибыть министр дипломатии для встречи с делегацией тайского посла, но болезнь подкосила его так внезапно, я и сам подхватил простуду, провалялся в кровати полторы недели и в итоге опоздал с прибытием сюда на несколько дней. А тут такая беда произошла… как только я получил письмо с имперской печатью – тотчас же прибыл сюда.
Улучив в его монологе паузу, цензор признался, что тоже вспомнил «дядю из прошлого», поспешил представить свою телохранительницу и сообщил, что с ним приехали его помощники для расследования дела и что он рад любой оказанной помощи, будь то совет или информация.
Лэй Чан кивнул и продолжил свою речь:
- Все-таки не зря я напомнил императору о твоих выдающихся способностях в изучении языков. Поэтому Верховный цензор рекомендовал для этой важной миссии именно тебя. И смотрю, ты уже в курсе дела, раз прибыл сюда еще вчера.
Гнев распалил мужчину и оттопыренные уши его покраснели. Видимо помощник посла не слишком хорошо представлял ближайшую перспективу.
- Мы должны получить гарантии о ненападении. Обеим сторонам важно уладить конфликт и добиться правды, справедливости и мести. Также для нас важно отчитаться по этому делу императору. Поэтому до завершения расследования я обязан удержать вашу делегацию и делегацию принцессы вплоть до выяснения личности убийцы и вора печати. Как видите войско развернуло лагерь за пределами храма, чтобы не смущать Вас. Вы присланное со мной вовсе не держит вас в осаде, просто нужно время для контрольных мероприятий.
- Вы продолжите удерживаться в храме, лишив всякой свободы передвижений? Может быть, еще обыщите наши комнаты, давайте, вперед, я провожу Вас!
- Храм закрыт на месячное бдение, охрана прислана в первую очередь для зашиты принцессы.
- А во-вторую? Этого количества солдат достаточно, чтобы избавиться от нас и замести следы. Откуда нам знать, что это не армия, присланная китайским императором?
Цензор начал нервничать, но внешне сохранял спокойствие и перешел на более тихий тон голоса. Что он собирается делать, если кто-нибудь из них обнажит из них клинок? Что он может сделать с одним лишь охранником? Один не в поле не воин, ни уж тем более в храме, где обнажать оружие категорически запрещено. А такой исход вполне может последовать за недовольством и праведным возмущением. Солдаты за спиной ничего не успеют сделать. Неизвестно еще, что за трюки используют тайцы и каковы они в военном искусстве.
- У вас нет права держать нас взаперти! – громко объявил об этом помощник посла, не скрывая возмущения после того, как до него дошел смысл последней фразы.
Шэн Мин снял с пояса нефритовую пайдзу и предъявил ее в качестве подтверждения своего статуса и полномочий соответственно. Чтобы лишний раз напомнить и утихомирить гневные порывы удерживая от последствий без применения силы со стороны.
Помощник, уперся в него гневным взглядом, задержав взгляд на ущербной стороне его лица. Тао Лонг специально удерживал длительный зрительный контакт, продолжая оставаться напряженным и возбужденным. Он тщательно подбирал слова, чтобы не ошибиться, предельно осторожно, при этом гневно смотрел в упор.
Цензор в сложностях своей работы старался сохранять хладнокровие, присущее пресмыкающимся тварям.
-Приказ об этом будет вручен Вам завтра. Вы находитесь на нашей земле и обязаны подчиняться нашим законам. Покидать храм ваши люди не могут до окончания моего расследования. Вам же нужна помощь в поиске печати, и чтобы вместе найти виновного. Вы же хотите отмстить? Верно же? Он был Вам другом…
А вот последние слова оказались слишком резкими, и помощник посла легла на двуручный слегка изогнутый меч, став еще угрюмее.
- Разве Вы не прибыли сюда для того, чтобы выиграть во всех отношениях?
- Я прибыл сюда по поручению Наместника Гуанчжоу, чтоб найти и наказать убийцу. Настоятель монастыря уверен, что убийца все еще здесь. И я склонен ему верить. Храм был закрыт так, что мышь не проскочит.
Цензор очень сильно рисковал в этот момент, но раз уж рука тянется уже к оружию, почему бы не обнажить его?
- Мне нужно Ваше содействие…
- Вам нужна моя помощь?
- Не могли бы люди из делегации продемонстрировать все имеющиеся у них оружие? Только для осмотра, не для изъятия, - добавил цензор. - Это не займет много времени…
Помощник подозвал слугу и шепнул ему на ухо какое-то поручение. Когда выставленное напоказ оружие было готово, мы не стали откладывать и провели осмотр вместе с Фэй Фэй на месте. Изогнутые не слишком широкие сабли, ничего похожего на огромную секиру.
Между тем, цензор как раз хотел поблагодарить за оказанное доверие, надеясь на помощь и содействие в будущем, как к помощнику подбежал встрепанный слуга и быстро зашептал что-то ему на ухо.
При всем желании, даже с отличным слухом цензор не смог разобрать слова, похожие на неразборчивое мяуканье котенка. Однако, после сообщения слуги, помощник замахнулся на него рукой и побагровел, чуть не совершив один из строжайших запретов этого храма – не применять насилие, но при цензоре сдержался.
- Что-то случилось? – Шэн Мин передал свой вопрос как положено переводчику, и тот перевел господину и передал ответ:
- Уже темнеет, - заметил Тао, мягко намекая о том, что на этом разговор пора завершить. – Завтра следует навестить принцессу, у нас был лишь ее портрет.
- Понимаю… Не буду боле мешать Вам скорбеть, - и на этом разговор был окончен.
По идее, конечно, трехдневный траур по убитому должен был завершиться, но это личное дело каждого.
Помощник посла не показался цензору человеком, с которым легко иметь дело. А старик совсем разволновался. Но особых трудностей с делегацией в ближайшем будущем цензор не ждал, главное избежать вооруженного конфликта. А мечи уже были обнажены и ни одного нового трупа – эти люди умеют держать себя в руках. Со сдержанными людьми проще иметь дело, по крайней мере, можно предвидеть их поведение.
Разговор был напряженным для цензора – он чувствовал себя вымотанным – голова болела от напряжения, и они поспешили вернуться к скудному ужину, состоявшему из одной воды в единственном чайнике на четверых. Монахи привыкли не ужинать, соответственно вечером никто не готовит, кладовые и кухни закрыты. Пришлось питаться собственными запасами, привезенными с собой.
Покинув общую комнату, цензор попросил слугу, чтобы Жожо навестила его.
- Жожо, у тебя есть что-нибудь от головной боли?
- Могу приготовить настой из пассифлоры, она хорошо снимает боль, усталость, улучшает сон, устраняя бессонницу.
Выпив несколько свежо заваренного лекарства, цензор уснул без сновидений и проспал вплоть до рассвета. Он был счастлив, что этой ночью Золотой Дракон оставил его в покое.
Однако, в серых сумерках перед рассветом, какое-то непонятное тревожное чувство заставила цензора сначала проснуться. Вместе с ним и проснулся чуткий слуга, зажегший несколько свечей, привыкший, что господин частенько страдает бессонницей и любит почитать ночью или прогуляться на свежем воздухе. К слову дело эти вещи было бы невозможно в темноте, поэтому он предусмотрительно сделал все, что от него требуется и завалился обратно спать на жесткую кровать, подложив вещевую сумку вместо подушки под голову.
Гуань Шэн Мин заметил движение слева от стены и вздрогнул. Он не ожидал увидеть возле своего изголовья, ползущего вниз по стене крупного коричневого паука с длинными растопыренными ногами.
По китайским приметам черные пауки являются опасным символом. Коричневый паук был менее опасен, чем его более темный собрат. Такой паук сулил встречу. Но кого можно нежданно увидеть в буддийском монастыре на вершине горы? Недолго раздумывая, он вышел прогуляться. Словно уже выспавшийся и хорошо отдохнувший, молодой человек чувствовал бодрость духа и тела.
Чистый горный воздух с ночи был еще холоден, и цензор поплотнее закутался в накидку для путешествий, отороченную соболиным мехом. Солнце еще не взошло, и монахи спали. Шэн Мин наслаждался отсутствием людей. Туман с гор делал воздух влажным. Аромат цветов делал воздух сладковатым.
Он неспешно прогулялся, обошел внутренний двор и вышел к тому месту, где они вчера разговаривали с делегацией. Здесь также было тихо и пустынно.
Рано пожелтевший листок, сорванный внезапно поднявшимся рывком ветра, упал на плитку под ноги прогуливающемуся мужчине, и цензор посчитал, что ученый муж не забывает о своих пристрастиях и на ум ему пришли такие строки:
«Листок увядший ветер мне принес под ноги.
Грустить ли вместе с ним весны цветение вспоминая?
Остывший в пиале чай утратил аромат.
Бег времени не проклинай напрасно.
Он поднял сухой желтый лист, под котором лежало что-то угловатое и плоское. Потерянная кем-то монетка изображала чиновника, одетого в церемониальные одеяния и поднявшего наверх ветку оливы, слева от него бы дракон, на обратной стороне были начертана непонятная символика, возможно, монетка для церемоний или использовавшаяся местными буддистами в качестве подношений. Наверное, таких монеток в этом храме пруд пруди, и вот одно из пожертвований храму случайно перепало в руки цензора. Он припрятал ее, решив оставить на память о посещении Храма Розовых Облаков, поблагодарил за находку богов, и, зажав монетку в кулаке, отправился обратно.
Примечания:
Асебия - с древне-греческого - нечестивость, нечестие, кощунство, святотатство в различных его формах (религиозное значение)
1 Камелия по-китайски, дословно «горный чай». Камелия носит одно название с чайным деревом теа (камелия китайская)
2 Устав – свод в данном случае монашеских правил.
3 используется только в религиозных церемониях, примерно 4,5 часа
4 4 чи – чуть меньше двух метров
5 Чжан - 1,5 метра
6 Дзинь – 500 гр.
7 Секира – рубящее холодное оружие, одна из разновидностей боевого топора с длинным лезвием.
8 Час Змеи - девять часов вечера
9 Час Тигра – 3 часа утра
10 Бок-чой – разновидность капусты
11 Кумибоза – экстракт из птичьего помета, имеющее доказанный омолаживающий эффект.
Глава 3 Огненный Будда
Секрет подобен факелу в лесу
Наступившее утро было пасмурным и промозглым, день обещал быть дождливым. Поданный им завтрак не внушал аппетита, хотя все были голодными со вчерашнего вечера, мужчины первыми кинулись к горячим мискам, пока Жожо разливала гречишный чай еще горячим.
Утром их ждал горшок с жидкой рисовой кашей, как оказалось, безвкусной, так как не была приправлена ни солью, ни сахаром, и ассорти овощей в общей тарелке, выращенных в огороде монастыря. Скудный рацион монахов в основном состоял из злаков, риса и овощей. Мясо, острые соусы, молоко, сладкие и острые блюда были под строгим запретом. Но с уставом монастыря не поспоришь, приходилось мириться и есть, что дают, если не хочешь остаться вовсе голодным.
Но одни мирились и молча ели, а другие сетовали на отсутствие разнообразия. Так что утро цензора началось с жалоб его слуги, Ван Эр:
«Кормят скупой пищей
Земляных червячков.
Что нам завтра дадут?
Позапрошлогодний рис…»
Гуань Шэнь тоже был не в восторге от еды, но он начал подозревать, что в шутке слуги может скрываться грустная правда…
Но слуга все не унимался, тем временем накладывая себе вторую миску каши и тоскливо подводя итоги:
- Вчера мы остались без ужина и горячего чая. Даже скот кормят лучше, чем нас: три раза в день! – подчеркнул он. – Вся здешняя еда невкусна и пресна. Не могу я жить без лука, чеснока и грибов. Но самое главное – как можно жить без мяса и вина?!!
- Да уж, - внезапно поддакнула Фэй Фэй, ткнув ложкой в выпирающий живот слуги. – А это вот что такое здесь?
- Трофеи, - с гордостью ответил слуга, попытавшись втянуть живот, ситуация правда не сильно изменилась внешне. – Необходимые запасы на зиму.
- Только вот нормальные люди держат их в кладовых.
- А я ношу с собой. На всякий случай. Вдруг пригодятся, - подмигнул он. – В жизни нужно быть ко всему готовым. Особенно к голодным временам.
После завтрака цензору помогли облачиться в сяньфу. Перед выходом на улицу Фэй Фэй раскрыла зонт, укрыв голову цензора от дождя и в непогоду они вместе направились сначала по личному делу цензора, потом по намеченному вчера общему плану действий. Нужно было сначала кое-что проверить – весьма незначительную вещицу.
Послушники как раз приступали к уборке помещений, кто-то подметал территорию внутренних дворов, кто помладше мыли полы, ползая на карачках. Обойдя ведро с мутной водой, цензор окликнул послушника, вытирающего пыль с перил.
Молодой парнишка лет шестнадцати бухнулся на пол и начал спешно кланяться, убирающиеся рядом с ним, повторили данный жест уважения, цензор велел всем подняться и показал пареньку монетку. Тот взял аккуратно пальцами с коротко постриженными ногтями и внимательно рассмотрел ее с обеих сторон.
- Впервые вижу. Это не наша монета. Мало того, я не могу прочитать, что написано на обратной стороне, - сказал юноша, бегло осмотрев монету.
- Здесь изображен монах? – спросил цензор, не до конца уверенный, что разобрал изображение.
- Чиновник, судя по головному убору. И Дракон рядом, - предположил монах, возвращая монетку назад. Первый раз вижу такую странную форму у монеты. Может где-то в провинциях используют такое..
- Мне тоже подобное не встречалось ранее. Хорошо, а не было ли ничего необычного в день убийство тайского посла?
- Мы молились в келье. Ничего не видели.
- Ладно, можешь возвращаться к своим обязанностям, - цензор отпустил паренька, так и не получив ответа на свой вопрос, зато возникли новые. Он направился, чтобы найти настоятеля монастыря Ша ЛиХанга и задать ему один вопрос.
Он еще не дошел до места назначения, как внезапно его остановил окрик. Кто-то звал его по имени, которым его звали в детстве. Голос этот даже спустя долгое время показался ему невероятно знакомым. Он обернулся к звавшему его человеку, бегущему для встречи, несмотря на немолодой возраст. На вид ему было лет пятьдесят пять, его борода и виски были поседевшими. Мужчина был хорошо сложен, спину держал ровно, а в темно-карих глазах блестели заинтересованные искорки любопытства.
- О, кого я вижу здесь! Сяо Пинь! Не мог не вспомнить младшенького в семье! Последний раз я видел тебя совсем мальчишкой, а сейчас вижу мужчиной! Сколько уже минуло лет?
Шэн Мин честно пытался вспомнить, кто так хорошо помнил его.
- Отец всегда говорил про тебя, что ты далеко пойдешь. И вот, смотрите, господин еще такой молодой, а уже служит при императорском дворе, да еще на высокой должности! Мандарин первого ранга?
Цензор кивнул. Этот кто-то так хорошо знал его отца, находясь с ним в дружеских отношениях. Возможно, они были близкими друзьями по работе, и цензор начал перебирать всех друзей и знакомых отца – на это уйдет много времени, которым он не располагает.
- Лэй Чан, - представился тот, но и чиновник вспомнил его – Лэй Чан был лучшим другом его отца, министра дипломатии, они часто засиживались до поздних вечеров, выпивая по девять чашек чая.
- Нынче я в отставке, должен был прибыть министр дипломатии для встречи с делегацией тайского посла, но болезнь подкосила его так внезапно, я и сам подхватил простуду, провалялся в кровати полторы недели и в итоге опоздал с прибытием сюда на несколько дней. А тут такая беда произошла… как только я получил письмо с имперской печатью – тотчас же прибыл сюда.
Улучив в его монологе паузу, цензор признался, что тоже вспомнил «дядю из прошлого», поспешил представить свою телохранительницу и сообщил, что с ним приехали его помощники для расследования дела и что он рад любой оказанной помощи, будь то совет или информация.
Лэй Чан кивнул и продолжил свою речь:
- Все-таки не зря я напомнил императору о твоих выдающихся способностях в изучении языков. Поэтому Верховный цензор рекомендовал для этой важной миссии именно тебя. И смотрю, ты уже в курсе дела, раз прибыл сюда еще вчера.
