- Ханьфу – традиционный костюм Китая.
- министр дипломатии - по- современному – министр иностранных дел
-стража - равна примерно одному часу, однако, надо учитывать, что в древнем Китае один час был равен двум часам
Не хвались знаниями тысячи сутр,
Не гордись дарами, принесенными
в жертву божествам.
Только смирение дарует мудрость.
Стоило цензору въехать в храм, как его самого охватило чувство восхищения. Настолько великолепный вид открывался взору! Картина и, правда для непривычного взгляда открывалась просто восхитительная: с одной возвышенной горы, на которой был возведен храм на другие горы, сплошь заросшие соснами и ниспадающие водопадные комплексы у подножия этих гор. Здешний вид захватывал дух, здесь на вершине, казалось, под самыми небесами - было самое уединенное место в мире от мирской суеты.
Горный воздух и цветущие деревья сон-цфа опьяняли непривычного к здешним местам человека не хуже вина, а густой и стелющейся с гор туман окидывал загнутые красные крыши павильонов, сделанные из бамбука, опускался вниз и стелился к вычурным зигзагам узорной плитки прямо под ноги. Там, где не было дорожек, был высажен шалфей гуарани, имеющего незабываемый глубокий синий цвет, уместно чередовался с ковром из темно-зеленой насыщенной травы.
Атмосфера отрешенности отрывала новый потаенный мир, в котором можно было познать себя, оградившись от всего остального мира. Священное место должно было быть огорожено от несчастий, казалось, беды не трогали это место.
Цензор напомнил себе, что храм «Розовых Облаков» не только сохранил первозданную красоту, но и хранил здесь свои собственные секреты.
Монастырь сурово встретил их мраморной стелой с высеченным уставом . Надпись эта гласила: «Превыше всего десять священных добродетелей, включающих в себя:
«Не убивать».
«Не брать того, что тебе не дали».
«Соблюдать обет безбрачия».
«Не лгать».
«Не пить спиртные напитки».
«Есть только в отведенное для еды время».
«Не носить украшений».
«Не искать чувственного удовольствия в танцах, пении, публичных представлениях».
«Не искать жизненных удобств, комфорта».
«Не копить богатство».
- Господин, как мне известно: первые пять правил принимались учениками в момент поступления. Затем, после торжественного акта принятия в послушники, на него возлагались еще пять, - кажется просвещённый в дела уставов монастырей слуга Ван Эр, поделился информацией с цензором, которая была ему интересна.
- Я бы не перенес здешние правила. Вот, например, - слуга зачитал одно из высеченных обетов – монахам запрещается спать на больших и удобных постелях. А как тогда прикажете отдыхать? На жесткой скамье? – слуга перешел к следующей стеле и продекларировал:
- Воздерживаться от употребления вещей, имеющих сильный запах или интенсивный цвет, и тут же прокомментировал:
- Да они тут жизни себя лишают! О, смотрите, дальше еще стелы с правилами… да сколько же тут их?! Должно быть, всё это - сад камней!
Шэн Мин был готов рассмеяться, но к сожалению, все стелы были с правилами, которые нельзя нарушать. Также, от цензора не укрылось, что его слуга потоптался у священной надписи и пока никто не видит, сплюнул на землю, так он был недоволен правилами, высеченными на каменной плите.
Любопытные лица и тревожные взгляды окружали их со всех сторон, оторванные от службы послушники, еще не исполнившие постриг, здесь носили черную или коричневую одежду, монахи носили строгие серые одеяния, а главный настоятель храма, вышедший им навстречу, носил белые одежды. По выложенной камнем дороге их наконец-то вышли встретить, как полагается, дабы поприветствовать высокие чины.
Главный настоятель храма, следуя традиции, склонил голову и одновременно дотронулся до своего лба соединенными указательным и средним пальцами, затем до сердца, приветствуя должным образом.
- Ханг Чэн, приветствую прибывших в святую обитель, - несмотря на спокойный тон и благожелательное приветствие, чувствовалось, что настоятель раздражен и нервничает. Уши его горели красным, а жилка на лбу непрестанно дергалась.
- Гуань Шэн Мин, помощник Верховного цензора при императорском дворе. Меня послал сюда Наместник Гуанжоу… вместе с нами также прибыло войско от Хоу и делегация принцессы, которая должна была совершить в этих стенах паломничество для благополучного замужества.
- К сожалению, свадьба не состоится. Видно, этот брак не угоден небесам! Да, ведь это именно я послал Наместнику весточку, что нам нужна помощь в улаживании конфликта.
- Разве не в расследовании убийства? – уточнил цензор.
- И это тоже, - поспешно поправился настоятель. – Страшные времена, однако, наступили! Кощунство! О, Будда, какое святотатство было совершено в этих стенах! Первое правило монастыря было нарушено. А ведь здесь никто даже цикады не обидел. И теперь правила монастыря для всех станут мишенью для насмешек. Вовек этому храму не очиститься от грязи.
- Расскажите мне, как все произошло?
Начиная с часа Свиньи все монахи должны пребывать в своих кельях. Для медитации. Вплоть до часа Быка монахи проводят время, читая сутры и молятся, чтобы наступил рассвет, 20 кэ в предутренней молитве. С первыми лучами солнца они возносят благодарность Будде и спокойно ложатся спать. Утром то первые проснувшиеся монахи и обнаружили труп посла. Труп лежал у подножия статуи, чуть не перерубленный пополам. Чистая и белая статуя накануне оказалась обагрена кровью смертного. И в подножии статуи натекла лужа крови. Несмотря на недавно прошедший дождь, как Вы можете видеть, она до сих пор здесь – я просил не отмывать место осквернения. Было совершено жуткое убийство, и Будда был тому свидетелем! Понятное дело, труп мы не могли там оставить, у людей паника, поэтому храм закрыли и никого не впускали, и не выпускали. Свидетелей этого кощунственного убийства не было. Время убийства предположительно ночью. Сюда также прибыл лекарь из города, он сейчас изучает труп.
Учащенное дыхание свидетельствовало о волнении, испарина на висках о том, что мужчина внезапно почувствовал, что ему стало жарко и душно. Или все это личные домыслы. Вполне может быть.
- И вам пришлось закрыться на месячное бдение, дабы очиститься от скверны?
- Совершенно, верно. За это время никого не впускали и не выпускали. Преступник все еще здесь.
О, да – это именно те слова, которые хотел услышать цензор. Но откуда Главе храма знать, что убийца не покинул храм? Может убийца он сам? При такой сложной работе приходится подозревать всех.
- А что здесь делают женщины, те, что за вашей спиной? В мужском монастыре им не место.
- Я понимаю ваше возмущение. Но Жожо и Фей Фей - мои помощницы, они: мои правая и левая рука. А Ван Эр, мой слуга – мои ноги. Уверяю Вас, мои люди не принесут Вам здесь беспокойства. Принцесса Вас также не побеспокоит, но просьба – выделите ей свободный павильон, где она пока поживет, выходить из него и смущать кого-то она не станет. Путь обратно в город неприятно долог и опасен. Также нужны комнаты для размещения моих людей.
- Хорошо, я распоряжусь насчет этого. Прошу Вас…
- Мне сначала нужно увидеть место убийства, - настоял цензор.
- Мы туда и пойдем. Пройдемте, провожу Вас – это близко.
Перед главным зданием храма в центре площади возвышалась статуя Будды из белого камня. Причина, по которой все хотят посетить этот храм – это оставить свои дары у единственной в своем роде, необыкновенной резьбы статуи из белого камня. И, действительно, не встретить второй такой статуи во всем мире!
Сейчас белоснежную статую Будды украшали цветы и гирлянды из разноцветной бумаги. До того страшного дня, к статуе ежедневно приносили подарки и всевозможные жертвоприношения. Каждый восходящий на гору оставлял здесь свое драгоценное подношение. Но чтобы увидеть полную картину, нужно было обойти статую. Зрелище было не то, чтобы ужасающим, просто оскверняющим чувства верующих.
- Натекло так много крови. В жизни не доводилось столько видеть! Несколько послушников даже упали без чувств, от увиденного зрелища – пожаловался Хан Чэн.
Не верилось, что статуя когда-то была белоснежной, засохшие грязно-бурые пятна и потеки застыли на Будде, остались и следы крови у подножия. Даже светлой плитке досталось… Гуань Шэн Мин наклонился и осмотрел статую со всех сторон и остался доволен. Здесь были отпечатки следов, а это важно, ведь это мог быть след убийцы или даже убийц, если их было несколько. Ведь, скорее всего в день убийства была ночь, и убийца не видел, что оставил след от обуви. Теперь это место охранялось сутки напролет от посягательств и уборки, и кровяной след так и остался, словно ожидая прибытия цензора.
Но на сколько же четыре чи во всех стороны света брызнула кровь от удара? Насколько мощным должен был быть удар? Что за оружием нанесена смертельная рана?
Цензор обрадовался, что только первый день и уже есть улика на месте преступления – повезло так повезло! Одна зацепка уже есть. Можно с чего-то начинать строить версии. След от крупного размера ноги, носок не утоплен в кровяном отпечатке, а значит обувь явно с приподнятым носком. Нужно выяснить, кто же здесь такую обувь носит?
Цензор перевел взгляд на обувь Настоятеля, оказалось, что он носит высокие гетры, перевязанные накрест лентами, обут в скромные соломенные сандалии. Размер ноги не больше среднего, что не подходит под отпечаток. Этот кандидат неподходящий. Да и похоже, что все монахи в этом монастыре носили одинаковую обувь. Из посторонних людей здесь только маньчжурская делегация и только что въехавшая делегация принцессы. Неужели посла убил кто-то из своих людей?
Хотя нельзя исключать того факта, что такой след мог принадлежать убитому… Ведь было бы обидно, если бы первая зацепка оказалась ложным следом? Нужно еще осмотреть тело, посмотрим, что там за обувь у посла?
- Ханг Чэн, а что с телом? Где оно?
- Его перенесли. Знаете ли, смерть неприглядна, да и мухи налетели… Сейчас оно в темном и прохладном месте, подальше от взглядов.
- Это где? – сложно сходу представить такое место.
- В подвале, где у нас раньше припасы хранились…
- Ведите тогда – нужно взглянуть. Со мной спуститься Жожо – она эксперт в осмотре тел.
- Конечно, как скажете. Внизу Вас будет ждать городской лекарь.
Они обошли прихрамовую площадь и спустились вниз. В подвале было зябко холодно, и еще пахло весьма уникально, чтобы исключить запахи гниения и разложения здесь жгли благовония из жасмина и полыни арги. Первое помимо успокаивающего эффекта оказывало обеззараживало. Помимо этого, в ароматической лампах еще жгли специальную смесь, которая включила в себя: аир, корицу, хну, можжевельник и мирру.
Лекарь оказался достаточно высоким мужчиной с мудрыми глазами и редкой козлиной бородкой, волосы в которой еще не были затронуты сединой. Рядом с ним на соседнем свободном деревянном столе находилась переносная коробка.
Три свечи с благовониями были вставлены в сосуд с песком в дань памяти.
- Мо Дзун, дорогой, передай Вот этому господину свои впечатления.
Он коротко поздоровался:
- Мо Дзун, лекарь из Гуанжоу. Готов поделиться тем, что самому удалось узнать. Но сначала…
Он передал несколько повязок. И пояснил, после того Цензор и его специалист по телам: как мертвым, так и живым одели маску на лицо. Что эфирное масло полыни очень полезно – оно хорошо рассеивало холод, согревало меридианы, восполняя пустоту ци и главное хорошо отбивало трупную вонь.
На столе находился покойник. Крайне неприглядное зрелище для неподготовленного зрителя. Атрактилин, мыльное дерево было использовано для дезодорации трупа. Имбирь для устранения распространения запаха.
- А.. это… когда Вы своими глазами увидите тело и исследуете его, то страшно удивитесь! Я сам был шокирован, когда увидел! Один чрезвычайно хороший и глубокий удар мечом и почти вся грудная клетка была разрезана. При этом удар был один, сильный, глубокий и сделан крайне чисто.
Тело было разрезано практически пополам, торчали сломанные ребра, внутренние органы просились наружу. Цензор повидал всякого за годы своей службы, но нечто настолько отвратительное ему действительно не доводилось видеть. Неконтролируемая тошнота подступила к горлу, но он всего лишь сглотнул желчь, радуясь тому, не завтракал этим утром.
Жожо спокойно относилась и к живым, и к мертвым. Покойников не нужно лечить – в этом с ними было гораздо проще. Жожо вовсе не была бесстрашной, обычный человек со своими страхами, тщательно скрываемыми ото всех, но к мертвецам относилась крайне спокойно. Она уже приступила к осмотру, откинув с тела белую ткань.
Мраморная белизна кожных покровов чередовалась слабо выраженными трупными пятнами от фиолетово-синеватого цвета до пурпурно-синих.
Я достал из-за рукава скрученный портрет посла. Смерть была ему не к лицу, но лицо покойника принадлежала именно послу Сунану. Что ж, личность убитого выяснена.
Лицо мужчины было покрыто трупными пятнами трехдневной давности – Жожо надавила на несколько из них и синюшность никуда не делась. Давность смерти была выяснена.
Дело осталось за малым – узнать личность убийцы и выяснить почему. Я обошел стол, исследуя карманы убитого на имеющиеся вещи и возможные повреждения, пока Жожо занималась своим делом.
Лекарь тем временем продолжил говорить:
- Я видел разные раны, но никогда не видел настолько глубокого проникновения. Одним ударом перерезали грудину, кости грудной клетки, при этом повредили позвоночник. Мне вообще кажется, что если бы удар был чуть-чуть посильнее, то тело было бы разрублено пополам.
- Позвоночник надломлен, но не до конца, - подтвердила слова лекаря Жожо.
- Характерная рана… по моим предположениям… - вновь начала говорить Жожо, кивнув цензору, – Он убит одним ударом. Очень острым и широким мечом. Такой меч должен быть также и длинным, длина лезвия половину чжана и соответственно тяжелым – весить три цзиня , - сделала вывод Жожо и городской лекарь закивал.
-Редкое оружие. Я думаю, что это была секира.
- Нечасто встретишь подобную мощь! – поддакнул оценивающе лекарь.
Неожиданно глава храма очнулся от своего оцепенения.
- Почему, у нас в главном зале храма висит похожий меч! Сакральный меч Будды Огня – с большим клинком и необычной формы.
- Оружие, способное перерубить человека пополам, - продолжил цензор, сделав предположение, – должно иметь достаточно широкое лезвие.
- Можем сходить проверить этот меч висит в зале, - заверив его Настоятель Храма. – Это священная реликвия, к ней никто не смеет прикасаться… Раньше его использовали для жертвоприношений, сейчас меч висит на стене почета вместе с остальными священными предметами.
- Кхм… Жожо, если тебе еще есть что изучить, можешь остаться тут, - легкой рукой разрешил я, хотя любой бы человек на ее месте поспешил бы удалиться подальше, чтобы подышать свежим воздухом. Но мне было важно, чтобы Жожо осталась тут одна (с телом) и ничего не упустила, свидетели вскрытия тела посла были бы излишними.
- А мы пока с Настоятелем и лекарем прогуляемся до Священного меча – полюбуемся на святую реликвию, - объявил я.
Оба с радостью поднялись по лестнице наверх, с уважением пропускаю меня вперед.
- министр дипломатии - по- современному – министр иностранных дел
-стража - равна примерно одному часу, однако, надо учитывать, что в древнем Китае один час был равен двум часам
Глава 2 Асебия в Храме
Не хвались знаниями тысячи сутр,
Не гордись дарами, принесенными
в жертву божествам.
Только смирение дарует мудрость.
Стоило цензору въехать в храм, как его самого охватило чувство восхищения. Настолько великолепный вид открывался взору! Картина и, правда для непривычного взгляда открывалась просто восхитительная: с одной возвышенной горы, на которой был возведен храм на другие горы, сплошь заросшие соснами и ниспадающие водопадные комплексы у подножия этих гор. Здешний вид захватывал дух, здесь на вершине, казалось, под самыми небесами - было самое уединенное место в мире от мирской суеты.
Горный воздух и цветущие деревья сон-цфа опьяняли непривычного к здешним местам человека не хуже вина, а густой и стелющейся с гор туман окидывал загнутые красные крыши павильонов, сделанные из бамбука, опускался вниз и стелился к вычурным зигзагам узорной плитки прямо под ноги. Там, где не было дорожек, был высажен шалфей гуарани, имеющего незабываемый глубокий синий цвет, уместно чередовался с ковром из темно-зеленой насыщенной травы.
Атмосфера отрешенности отрывала новый потаенный мир, в котором можно было познать себя, оградившись от всего остального мира. Священное место должно было быть огорожено от несчастий, казалось, беды не трогали это место.
Цензор напомнил себе, что храм «Розовых Облаков» не только сохранил первозданную красоту, но и хранил здесь свои собственные секреты.
Монастырь сурово встретил их мраморной стелой с высеченным уставом . Надпись эта гласила: «Превыше всего десять священных добродетелей, включающих в себя:
«Не убивать».
«Не брать того, что тебе не дали».
«Соблюдать обет безбрачия».
«Не лгать».
«Не пить спиртные напитки».
«Есть только в отведенное для еды время».
«Не носить украшений».
«Не искать чувственного удовольствия в танцах, пении, публичных представлениях».
«Не искать жизненных удобств, комфорта».
«Не копить богатство».
- Господин, как мне известно: первые пять правил принимались учениками в момент поступления. Затем, после торжественного акта принятия в послушники, на него возлагались еще пять, - кажется просвещённый в дела уставов монастырей слуга Ван Эр, поделился информацией с цензором, которая была ему интересна.
- Я бы не перенес здешние правила. Вот, например, - слуга зачитал одно из высеченных обетов – монахам запрещается спать на больших и удобных постелях. А как тогда прикажете отдыхать? На жесткой скамье? – слуга перешел к следующей стеле и продекларировал:
- Воздерживаться от употребления вещей, имеющих сильный запах или интенсивный цвет, и тут же прокомментировал:
- Да они тут жизни себя лишают! О, смотрите, дальше еще стелы с правилами… да сколько же тут их?! Должно быть, всё это - сад камней!
Шэн Мин был готов рассмеяться, но к сожалению, все стелы были с правилами, которые нельзя нарушать. Также, от цензора не укрылось, что его слуга потоптался у священной надписи и пока никто не видит, сплюнул на землю, так он был недоволен правилами, высеченными на каменной плите.
Любопытные лица и тревожные взгляды окружали их со всех сторон, оторванные от службы послушники, еще не исполнившие постриг, здесь носили черную или коричневую одежду, монахи носили строгие серые одеяния, а главный настоятель храма, вышедший им навстречу, носил белые одежды. По выложенной камнем дороге их наконец-то вышли встретить, как полагается, дабы поприветствовать высокие чины.
Главный настоятель храма, следуя традиции, склонил голову и одновременно дотронулся до своего лба соединенными указательным и средним пальцами, затем до сердца, приветствуя должным образом.
- Ханг Чэн, приветствую прибывших в святую обитель, - несмотря на спокойный тон и благожелательное приветствие, чувствовалось, что настоятель раздражен и нервничает. Уши его горели красным, а жилка на лбу непрестанно дергалась.
- Гуань Шэн Мин, помощник Верховного цензора при императорском дворе. Меня послал сюда Наместник Гуанжоу… вместе с нами также прибыло войско от Хоу и делегация принцессы, которая должна была совершить в этих стенах паломничество для благополучного замужества.
- К сожалению, свадьба не состоится. Видно, этот брак не угоден небесам! Да, ведь это именно я послал Наместнику весточку, что нам нужна помощь в улаживании конфликта.
- Разве не в расследовании убийства? – уточнил цензор.
- И это тоже, - поспешно поправился настоятель. – Страшные времена, однако, наступили! Кощунство! О, Будда, какое святотатство было совершено в этих стенах! Первое правило монастыря было нарушено. А ведь здесь никто даже цикады не обидел. И теперь правила монастыря для всех станут мишенью для насмешек. Вовек этому храму не очиститься от грязи.
- Расскажите мне, как все произошло?
Начиная с часа Свиньи все монахи должны пребывать в своих кельях. Для медитации. Вплоть до часа Быка монахи проводят время, читая сутры и молятся, чтобы наступил рассвет, 20 кэ в предутренней молитве. С первыми лучами солнца они возносят благодарность Будде и спокойно ложатся спать. Утром то первые проснувшиеся монахи и обнаружили труп посла. Труп лежал у подножия статуи, чуть не перерубленный пополам. Чистая и белая статуя накануне оказалась обагрена кровью смертного. И в подножии статуи натекла лужа крови. Несмотря на недавно прошедший дождь, как Вы можете видеть, она до сих пор здесь – я просил не отмывать место осквернения. Было совершено жуткое убийство, и Будда был тому свидетелем! Понятное дело, труп мы не могли там оставить, у людей паника, поэтому храм закрыли и никого не впускали, и не выпускали. Свидетелей этого кощунственного убийства не было. Время убийства предположительно ночью. Сюда также прибыл лекарь из города, он сейчас изучает труп.
Учащенное дыхание свидетельствовало о волнении, испарина на висках о том, что мужчина внезапно почувствовал, что ему стало жарко и душно. Или все это личные домыслы. Вполне может быть.
- И вам пришлось закрыться на месячное бдение, дабы очиститься от скверны?
- Совершенно, верно. За это время никого не впускали и не выпускали. Преступник все еще здесь.
О, да – это именно те слова, которые хотел услышать цензор. Но откуда Главе храма знать, что убийца не покинул храм? Может убийца он сам? При такой сложной работе приходится подозревать всех.
- А что здесь делают женщины, те, что за вашей спиной? В мужском монастыре им не место.
- Я понимаю ваше возмущение. Но Жожо и Фей Фей - мои помощницы, они: мои правая и левая рука. А Ван Эр, мой слуга – мои ноги. Уверяю Вас, мои люди не принесут Вам здесь беспокойства. Принцесса Вас также не побеспокоит, но просьба – выделите ей свободный павильон, где она пока поживет, выходить из него и смущать кого-то она не станет. Путь обратно в город неприятно долог и опасен. Также нужны комнаты для размещения моих людей.
- Хорошо, я распоряжусь насчет этого. Прошу Вас…
- Мне сначала нужно увидеть место убийства, - настоял цензор.
- Мы туда и пойдем. Пройдемте, провожу Вас – это близко.
Перед главным зданием храма в центре площади возвышалась статуя Будды из белого камня. Причина, по которой все хотят посетить этот храм – это оставить свои дары у единственной в своем роде, необыкновенной резьбы статуи из белого камня. И, действительно, не встретить второй такой статуи во всем мире!
Сейчас белоснежную статую Будды украшали цветы и гирлянды из разноцветной бумаги. До того страшного дня, к статуе ежедневно приносили подарки и всевозможные жертвоприношения. Каждый восходящий на гору оставлял здесь свое драгоценное подношение. Но чтобы увидеть полную картину, нужно было обойти статую. Зрелище было не то, чтобы ужасающим, просто оскверняющим чувства верующих.
- Натекло так много крови. В жизни не доводилось столько видеть! Несколько послушников даже упали без чувств, от увиденного зрелища – пожаловался Хан Чэн.
Не верилось, что статуя когда-то была белоснежной, засохшие грязно-бурые пятна и потеки застыли на Будде, остались и следы крови у подножия. Даже светлой плитке досталось… Гуань Шэн Мин наклонился и осмотрел статую со всех сторон и остался доволен. Здесь были отпечатки следов, а это важно, ведь это мог быть след убийцы или даже убийц, если их было несколько. Ведь, скорее всего в день убийства была ночь, и убийца не видел, что оставил след от обуви. Теперь это место охранялось сутки напролет от посягательств и уборки, и кровяной след так и остался, словно ожидая прибытия цензора.
Но на сколько же четыре чи во всех стороны света брызнула кровь от удара? Насколько мощным должен был быть удар? Что за оружием нанесена смертельная рана?
Цензор обрадовался, что только первый день и уже есть улика на месте преступления – повезло так повезло! Одна зацепка уже есть. Можно с чего-то начинать строить версии. След от крупного размера ноги, носок не утоплен в кровяном отпечатке, а значит обувь явно с приподнятым носком. Нужно выяснить, кто же здесь такую обувь носит?
Цензор перевел взгляд на обувь Настоятеля, оказалось, что он носит высокие гетры, перевязанные накрест лентами, обут в скромные соломенные сандалии. Размер ноги не больше среднего, что не подходит под отпечаток. Этот кандидат неподходящий. Да и похоже, что все монахи в этом монастыре носили одинаковую обувь. Из посторонних людей здесь только маньчжурская делегация и только что въехавшая делегация принцессы. Неужели посла убил кто-то из своих людей?
Хотя нельзя исключать того факта, что такой след мог принадлежать убитому… Ведь было бы обидно, если бы первая зацепка оказалась ложным следом? Нужно еще осмотреть тело, посмотрим, что там за обувь у посла?
- Ханг Чэн, а что с телом? Где оно?
- Его перенесли. Знаете ли, смерть неприглядна, да и мухи налетели… Сейчас оно в темном и прохладном месте, подальше от взглядов.
- Это где? – сложно сходу представить такое место.
- В подвале, где у нас раньше припасы хранились…
- Ведите тогда – нужно взглянуть. Со мной спуститься Жожо – она эксперт в осмотре тел.
- Конечно, как скажете. Внизу Вас будет ждать городской лекарь.
Они обошли прихрамовую площадь и спустились вниз. В подвале было зябко холодно, и еще пахло весьма уникально, чтобы исключить запахи гниения и разложения здесь жгли благовония из жасмина и полыни арги. Первое помимо успокаивающего эффекта оказывало обеззараживало. Помимо этого, в ароматической лампах еще жгли специальную смесь, которая включила в себя: аир, корицу, хну, можжевельник и мирру.
Лекарь оказался достаточно высоким мужчиной с мудрыми глазами и редкой козлиной бородкой, волосы в которой еще не были затронуты сединой. Рядом с ним на соседнем свободном деревянном столе находилась переносная коробка.
Три свечи с благовониями были вставлены в сосуд с песком в дань памяти.
- Мо Дзун, дорогой, передай Вот этому господину свои впечатления.
Он коротко поздоровался:
- Мо Дзун, лекарь из Гуанжоу. Готов поделиться тем, что самому удалось узнать. Но сначала…
Он передал несколько повязок. И пояснил, после того Цензор и его специалист по телам: как мертвым, так и живым одели маску на лицо. Что эфирное масло полыни очень полезно – оно хорошо рассеивало холод, согревало меридианы, восполняя пустоту ци и главное хорошо отбивало трупную вонь.
На столе находился покойник. Крайне неприглядное зрелище для неподготовленного зрителя. Атрактилин, мыльное дерево было использовано для дезодорации трупа. Имбирь для устранения распространения запаха.
- А.. это… когда Вы своими глазами увидите тело и исследуете его, то страшно удивитесь! Я сам был шокирован, когда увидел! Один чрезвычайно хороший и глубокий удар мечом и почти вся грудная клетка была разрезана. При этом удар был один, сильный, глубокий и сделан крайне чисто.
Тело было разрезано практически пополам, торчали сломанные ребра, внутренние органы просились наружу. Цензор повидал всякого за годы своей службы, но нечто настолько отвратительное ему действительно не доводилось видеть. Неконтролируемая тошнота подступила к горлу, но он всего лишь сглотнул желчь, радуясь тому, не завтракал этим утром.
Жожо спокойно относилась и к живым, и к мертвым. Покойников не нужно лечить – в этом с ними было гораздо проще. Жожо вовсе не была бесстрашной, обычный человек со своими страхами, тщательно скрываемыми ото всех, но к мертвецам относилась крайне спокойно. Она уже приступила к осмотру, откинув с тела белую ткань.
Мраморная белизна кожных покровов чередовалась слабо выраженными трупными пятнами от фиолетово-синеватого цвета до пурпурно-синих.
Я достал из-за рукава скрученный портрет посла. Смерть была ему не к лицу, но лицо покойника принадлежала именно послу Сунану. Что ж, личность убитого выяснена.
Лицо мужчины было покрыто трупными пятнами трехдневной давности – Жожо надавила на несколько из них и синюшность никуда не делась. Давность смерти была выяснена.
Дело осталось за малым – узнать личность убийцы и выяснить почему. Я обошел стол, исследуя карманы убитого на имеющиеся вещи и возможные повреждения, пока Жожо занималась своим делом.
Лекарь тем временем продолжил говорить:
- Я видел разные раны, но никогда не видел настолько глубокого проникновения. Одним ударом перерезали грудину, кости грудной клетки, при этом повредили позвоночник. Мне вообще кажется, что если бы удар был чуть-чуть посильнее, то тело было бы разрублено пополам.
- Позвоночник надломлен, но не до конца, - подтвердила слова лекаря Жожо.
- Характерная рана… по моим предположениям… - вновь начала говорить Жожо, кивнув цензору, – Он убит одним ударом. Очень острым и широким мечом. Такой меч должен быть также и длинным, длина лезвия половину чжана и соответственно тяжелым – весить три цзиня , - сделала вывод Жожо и городской лекарь закивал.
-Редкое оружие. Я думаю, что это была секира.
- Нечасто встретишь подобную мощь! – поддакнул оценивающе лекарь.
Неожиданно глава храма очнулся от своего оцепенения.
- Почему, у нас в главном зале храма висит похожий меч! Сакральный меч Будды Огня – с большим клинком и необычной формы.
- Оружие, способное перерубить человека пополам, - продолжил цензор, сделав предположение, – должно иметь достаточно широкое лезвие.
- Можем сходить проверить этот меч висит в зале, - заверив его Настоятель Храма. – Это священная реликвия, к ней никто не смеет прикасаться… Раньше его использовали для жертвоприношений, сейчас меч висит на стене почета вместе с остальными священными предметами.
- Кхм… Жожо, если тебе еще есть что изучить, можешь остаться тут, - легкой рукой разрешил я, хотя любой бы человек на ее месте поспешил бы удалиться подальше, чтобы подышать свежим воздухом. Но мне было важно, чтобы Жожо осталась тут одна (с телом) и ничего не упустила, свидетели вскрытия тела посла были бы излишними.
- А мы пока с Настоятелем и лекарем прогуляемся до Священного меча – полюбуемся на святую реликвию, - объявил я.
Оба с радостью поднялись по лестнице наверх, с уважением пропускаю меня вперед.
