Крепко сбитый и уже начавший полнеть законник почтительно кивнул, блеснув тонзурой при свете костра. Его бычью шею туго охватывало литое ожерелье с плоскими головками. Зарину удивило, что обычай брить темя распространили на знатоков права — людей хотя и учёных, но куда как менее почтенных, чем жрецы.
-А это — мой дядя Финварр, сын Катхаура, сына Риардана из тех МакИнтайров, что из Рыбной долины, моему отцу брат в третьем поколении, мой филид, почти олав. Он знает по одной истории на каждый день, а если на какой забыл, тут же сочинит из головы, и ни за что в этом не признается, - Кормак показал на щеголеватого мужчину лет сорока пяти, отличавшегося, помимо хорошего вкуса, явно болезненной наружностью. Финварр сдержанно улыбнулся и продолжил расправлять белоснежный плащ.
-Мой управитель, - ри представлял следующего, полнокровного простоватого парня, сверкавшего золотом тройного ожерелья. - Его зовут Мураху, сын Рори, он, как и я, из Конналли. Но он совершенно не воин, ни на один волос. Просто полезный человек. Лучше меня знает, где что лежит в моем доме и так лихо гремит цепью на пирах, что может вмиг прекратить любой пьяный галдёж.
И, наконец, мои закадычные друзья и комдалта, сыновья Аунана Айнаха, тоже МакИнтайры, только из Поморской ветви. Тот, что повыше — Конумаил, тот, что поумнее — Конри. Ну а мою гостью Ласар, дочь Кэрнаха, сына Ниала Девять Заложников, все и так знают.
Комдалта — братцами и сестрицами — становились приёмные дети одной семейной пары и приёмные дети с родными.
Предоставив Зарине самой разбираться, кто из братьев высокий, а кто умный, Кормак отрядил Мураху торопить поваров. Тем временем братец, который был чуть пониже ростом, встретив взгляд Зарины, сально ухмыльнулся и, убедившись, что никто не смотрит, украдкой куснул ноготь большого пальца. Девушка невозмутимо отвернулась к его смазливому брату. Тот торопливо кивнул и что-то сказал на ухо своему родичу. Оба прыснули.
Аковран пристально посмотрел на них, но братцы его проигнорировали. Между тем музыкант поодаль настраивал инструмент. Его за стол не звали. Словом «крота» — арфа здесь называли многострунную деревянную лиру. Первые арфы в Ирландии появились спустя шестьсот лет после исхода Кэрнахова войска. Выдумывать для них новое название было расточительством.
Среди кельтоманов, зарывшихся в предмет до корней времён, имеются любители и знатоки лирной музыки. Зарина успела освоить этот инструмент — это было проще, чем учиться игре на настоящей арфе, к тому же давало возможность интересничать в своё удовольствие, раздражая одних и восхищая других. У неё зачесались руки, но высовываться со своими талантами было невежливо.
-Ну что, лишних нет? - Кормак с удовольствием потёр руки.
-Если не считать вон того, - смазливый показал на сухую берёзу, с которой ветра и дожди снесли все тонкие ветви; на суку ближе к вершине пристроился огромный ворон. - Жаль не достать.
-Да пусть его! Надеется на объедки, а мы припозднились, - Кормак всматривался в суету у кухонного костра.
-Воронов нельзя трогать, особенно перед ОйхеХоуна. Ненароком обидишь Ворона Морриган, и он к тебе явится за возмещением в новогоднюю ночь, Конумаил, - напомнил Финварр.
-Оставь свои байки для девушки, - заступился за брата Конри. - До него всё-равно камень не добросить. Его уже Росс пытался согнать — сидит, как пришитый. Вернее, слетает и опять садится.
Наконец вернулся Мураху в сопровождении подавальщика с блюдом. На блюде, в саркофаге из спёкшейся глины, покоился маленький дикий гусь, которого не только не ощипали, но и не выпотрошили перед тем, как готовить. Слишком маленький для шести голодных мужчин и одной девушки.
-И это всё? - ужаснулся Аковран. - Ты чем тут полдня занимался, мерзавец?
-Это для разгона. Все знают, зачем мы сегодня собрались для пира и для чего здесь эта прекрасная женщина. Я хочу жениться. Этот гусь — для её родителей, но они умерли много поколений назад. Есть ещё старший брат, но он где-то затерялся. В общем, при отсутствии родственников, этот гусь твой, Ласар. Примешь?
-Приму, арт-ри племён Лохланнской пятины.
-Ты точно знаешь, что делаешь? - спросил Аковран, буравя Зарину пронзительным взглядом карих глаз.
-Я согласилась на брак с вашим арт-ри. Правильно?
-Точно так, - с облегчением вздохнул законник. - Приятно иметь дело с разумной женщиной.
- Подай нам вина, Ласар. И пусть несут остальное, - встрял Кормак.
Зарина подняла братину и поняла, что держать такую тяжесть на весу — непростая работа, а Кормак тянул резину, зачерпывая вино серебряной чашей бесконечно долго. Слуга водрузил на стол гору варёной свинины. Зарина двинулась вокруг стола со своей ношей. Не доставало только облиться и испортить платье и плащ! Все молчали, пока не закончили наполнять чаши, потом выпили залпом, похвалили вино и господина.
Блюдо с птицей водрузили перед Зариной.
-Боюсь, гусь слишком велик для меня, - смутилась девушка.
-Ну так дели, пока мы здесь слюной не захлебнулись, - проворчал Конумаил.
Зарина воткнула нож в столешницу.
-Извольте. Кто оспорит моё право на долю героя?
-Да уж, где уж нам уж, - ответил Конри. Финварр, с удобством расположившийся на горе подушек, оживился.
-Дели уже, сударыня! - Аковран придвинулся к столу.
-Ри — голова народа, а закон — его шея. Куда повернётся шея, туда смотрит и голова. Почтенный Аковран, шея — тебе. Крылья я отдам поэту, чтобы вдохновение не смогло от него улететь. Спина — хребту дома моего ри, ноги — неразлучным братьям, чтобы поспевали за своим покровителем. Ну, а остальным я поделюсь поровну с моим женихом.
Зарина не поднимала головы, пока не унялся хохот. Она ловко кромсала тушку на порции и вручала гостям. Перья вместе с кожей остались в глине, и Зарина с несказанным облегчением убедилась, что желчь не разлилась.
-Тебе досталась замечательная жена. Она уравновесит твоё мотовство, - Аковран вытирал слезу.
-Подходящая. Красивая, умная и скромная. Она не набросилась на золото, как сорока, — мне так сказали, - подчеркнул Кормак.
-И воспитанная. Различия в обычаях пройдут, - отметил Финварр. - Только не нужно больше наделять нас едой, сударыня. Шутку мы оценили.
-Интересно, а как ещё можно делить, если не поровну? - поинтересовался Мураху.
-По-честному и по-братски.
-По-честному — это как кабана на пиру в доме МакДато, - догадался Финварр. - А по-братски?
-Брату отдают лучшее, - пояснила Зарина, обгрызая вилочковую кость.
-Украшение пиров, - отметил Аковран. - Воистину, невеста стоила расходов. Одно плохо: она возбудит зависть.
-Да ладно. Позволю я кому-нибудь нам надоедать, - фыркнул Кормак. - Пусть завидуют, раз на то их охота. Завтра завяжем узелки, и готово.
-Речь шла о празднике Лунаса. А это через девять месяцев, - нахмурился Аковран.
-А до этого что я должен, с невестой в фидхел играть? Ласар, ты умеешь играть в фидхел?
-Не умею, но с удовольствием научусь, если тебя это будет приятно.
-Ему — будет, - пообещал Конумаил.
-К чему такие жертвы, моя радость? Если всё пойдёт, как задумано, к празднику Лунаса ты родишь мне сына или уже будешь на пороге того, - ри не слышал или делал вид, что его последний комментарий не касается.
-Что-то мне подсказывает, что этого может не случится, - заметил Финварр.
-Это как? - ри покраснел до корней волос.
-Знаешь, Кормак, иногда жены преподносят нам сюрпризы в виде дочерей, - пояснил Аковран. - Мы с Финварром это хорошо знаем, наверное потому, что давно женаты.
-Некоторые - не единожды, - добавил поэт.
-Ну и пусть будет дочка — для разгона. Ласар ещё достаточно молода, нарожает мне целую рать сыновей. И дочки тоже лишними не будут — мало что ли в ГиБрашиле знатных семей, с которыми надо бы породниться? Не слушай их, моя радость. Они порой выбалтывают то, чему должно было остаться между простыней. Очень нескромно. Оставь в покое эту бесову птицу, она жрала на болоте жесткую траву и сама жёсткая, как новый башмак. Кушай лучше свинину. Вина мне!
-Спасибо, - невпопад сказала Зарина, едва успев притронуться к угощению. Она снова ухватилась за ручки братины — ту самым предательским образом успели снова наполнить. Вес был взят.
-Им тоже неси, - разрешил Кормак, умудрившись макнуть в вино не только посуду, но и кончики пальцев. - Мы собирались впопыхах, оказались без виночерпия. Мураху исполнял его работу, но себе он наливает чаще, чем нам, бедным.
Противный Конумаил норовил невзначай коснуться руки Зарины, черпая из братины. Кормак на сей раз не стал дожидаться, пока сотрапезники выпьют, и, словно токующий глухарь, углубился в пространный рассказ, как сватовство едва не сорвалось за неимением продажных гусей в придорожных усадьбах и диких гусей на уладских угодьях.
Его почтительно слушали, замерев с чашами в руках, только Конумаил и Мураху прихлёбывали украдкой. Конри добавлял красок, присаливая историю дополнительными подробностями и изрядной долей изощрённой лести пополам с прозрачной издёвкой. Мураху пожирал взглядом чашу с вином, старшие молчали.
От вина на голодный желудок Зарину развезло. От дрёмы спасало гудение голосов и тяжёлый оценивающий взгляд Финварра. Третий обход с братиной неизбежно грозил конфузом.
Ночь опустилась на холм, багровая заря гасла. Неожиданно в мелодию арфы ворвался диссонанс, и струны смолкли. Арфист сосал палец.
-В чём дело, Брандув? - Кормак нахмурился.
-Я сломал ноготь, сударь.
-Экая незадача. Так сходи за напёрстком. Что, в тишине пить из-за этого?
-Если ты не против, могу сменить тебя, мастер, - предложила Зарина.
-Девушка — арфистка? - оживился Финварр.
-Филиды женского пола — не редкость. Что женщинам мешает учиться игре на арфе, кроме лени? - пожал плечами Аковран.
-А вино подавать кто будет? - капризно спросил Мураху.
-Ты! - не задумываясь, решил Кормак, и, чтобы подкрепить приказ, указал на опешившего управителя пальцем.
Арфист без особой охоты уступил место и инструмент. Зарина замешкалась. Он играл, сидя по-турецки. Для неё это было неприемлемо: во-первых, в узком платье ноги не развести, во-вторых, именно этого ждали наглые братцы.
Девушка опустилась на колени, подложив под них лишние подушки, и продела левую руку в петлю ремня. Струны ответили длинным пальцам — и Зарина обнаружила, что строй сбился.
-С арфистами всегда так: сыграют песню-другую, а потом целый вечер арфу мучают, - утешил Финварр, и в его голосе мелькнула едва слышная усмешка.
Зарина сглотнула, сосредоточившись на струнах. Она знала: стоит ей ошибиться — и эти люди тут же превратят её попытку в повод для колких шуток. Но отступать было поздно. Глубоко вздохнув, она вновь и вновь потихоньку поворачивала колки, прислушиваясь к звуку. Строй медленно, но верно, приближался к нужному.
Наконец Зарина смогла изобразить вполне сообразную гармонию, на секунду задумалась — заиграла.
Сначала мелодия шла тяжело, она несколько раз сбилась, но потом справилась с волнением и отвлеклась от того, что её слушают посторонние люди. К середине пьесы лицо девушки раскраснелось, она кивала головой в такт и смотрела лишь перед собой.
Аковран закрыл глаза. Кормак отбивал ритм о колено. Даже братцы притихли. Мураху украдкой дремал. Финварр и Кормак не могли отвести взгляда от порхающих рук: на кончиках ногтей то и дело вспыхивали искры стразов.
Наконец, музыка иссякла.
-Это не из нашего мира. Волшебница, что это было? - спросил Финварр.
-«Фея тающего снега». Её придумал арфист Ализбар.
-Мне казалось, снег действительно порой блестел на струнах. Или это были звёзды?
-Песня-то о чём? - через губу уронил Конумаил. - Что-то я её не узнаю.
-Сказано тебе — не из этого мира! Сыграй ещё, только со словами, - потребовал Кормак.
-Украшение пиров, - пробормотал Аковран.
-Я не знаю, что бы вы хотели услышать.
-Что-нибудь старое, - пожелал ард-ри.
-Вряд ли. Мы не помним ничего из той музыки, что звучала у ри Нила, - тихо сказал арфист.
-Ты ещё здесь! - рассердился Кормак.
-Боюсь, для меня уже слишком темно, - безмятежно улыбнулся Брандув. Только теперь Зарина посмотрела ему в лицо — и не увидела глаз: арфист был изувечен оспой. Впрочем, что-то он всё-таки видел, так как заметил её замешательство.
-Прости, что моё уродство оскорбило тебя, сударыня.
-О, нет. Мне так жаль. Торлу О'Кэролан, самый известный арфист Ирландии, тоже был слеп. Что за несчастье преследует ваше ремесло!
-И что же придумал почтенный Торлу? - поинтересовался Аковран. - Ты слышала его?
-Увы, не имела чести. Он умер за шестнадцать поколений до меня. Сохранилось очень мало.
-Брандув, ты тут корни пустил, что ли? Мураху, проводи его. И передай Линшеху, пусть принесёт мою арфу. Пусть играют вдвоём — а лучше по очереди! - мысли Кормака уже понеслись далеко вперёд.
-Я сыграю мелодию, которую Торлу О'Кэролан сочинил для госпожи Джадж, женщины, в доме которой гостил некоторое время.
Ирландское барокко — всё равно барокко. Жених и его гости не решались признаться в том, что музыка до них не доходит. Зарине пришлось сыграть дважды. Потом вернулся Брандув. Молодой слуга принёс красивую арфу орехового дерева — слишком большую для Зарины.
-Её зовут Гэлах — за серебряные вставки, - снисходительно пояснил Кормак, пока Зарина подстраивала инструмент.
Тем временем несчастный Мураху, повинуясь жестам ри, начал обход стола.
Инструменты привели в униссон, и Гэлах зазвучала божественно. Перекликаться было легко и даже забавно: Брандув то подыгрывал Зарине, запоминая мелодию, то вырывался вперёд, рассыпаясь импровизациями. Девушке приходилось сложнее, но она не сдалась, когда он перешёл к местной музыке. Две арфы разбудили ворона, задремавшего на своём насесте. Птица гортанно каркнула, нарушив гармонию ночи.
-Даже глупая тварь ценит хорошую игру! - похвалил ри.
-Если Кормак откажется от тебя, я, пожалуй, возьму тебя в жёны, - сказал Финварр. - Будешь играть, когда я рассказываю песни. Вместе мы таких дел натворим, что слава о них нас переживёт.
-Почему Кормак должен от меня отказаться? - испугалась Зарина.
-Не слушай этого наглеца, девочка. Третья жена - именно то, что нужно ему, чтоб окончательно спятить. Появись ты в его доме — обе его сварливые жены мигом забудут свои склоки, чтоб сжить тебя со света, - предупредилАковран.
-Твои жёны ведут себя смирно, но почему-то у тебя плешь, а у меня все волосы и зубы целы, - невозмутимо изрёк Финварр, беззвучно отхлёбывая вино.
-Ласар, что-то старое! - напомнил Кормак. - И со словами, а то нам непривычно — чтоб мы поняли, о чём песня.
Зарина замахнулась на гимн Сапфо. Длинное вступление на арфе дало ей успокоиться и настроиться на нужный лад и убедиться, что Брандув уловил тему — теперь можно отдать ему соло. Девушка обнимала рога арфы и пела с закрытыми глазами. За два дня горло её начало очищаться от табачной пыли, и к сочной сердцевине голоса добавились звонкие верхи. Фигурная мелодия, лишённая динамики, дала возможность развернуться на полную мощь. Голос звучал свободно. Сегодня Зарина могла всё. Она перевирала слова, но здесь не было ценителей древних языков.
Гимн закончился, и тишина опустилась на поляну — лишь ворон завозился на дереве.
-О чём это было и на каком языке? - тихо спросил Финварр.
-На греческом. Старая песня о неразделённой любви. Её сложила женщина по имени Сапфо, жившая две с половиной тысячи лет назад на острове Лесбос.
-А это — мой дядя Финварр, сын Катхаура, сына Риардана из тех МакИнтайров, что из Рыбной долины, моему отцу брат в третьем поколении, мой филид, почти олав. Он знает по одной истории на каждый день, а если на какой забыл, тут же сочинит из головы, и ни за что в этом не признается, - Кормак показал на щеголеватого мужчину лет сорока пяти, отличавшегося, помимо хорошего вкуса, явно болезненной наружностью. Финварр сдержанно улыбнулся и продолжил расправлять белоснежный плащ.
-Мой управитель, - ри представлял следующего, полнокровного простоватого парня, сверкавшего золотом тройного ожерелья. - Его зовут Мураху, сын Рори, он, как и я, из Конналли. Но он совершенно не воин, ни на один волос. Просто полезный человек. Лучше меня знает, где что лежит в моем доме и так лихо гремит цепью на пирах, что может вмиг прекратить любой пьяный галдёж.
И, наконец, мои закадычные друзья и комдалта, сыновья Аунана Айнаха, тоже МакИнтайры, только из Поморской ветви. Тот, что повыше — Конумаил, тот, что поумнее — Конри. Ну а мою гостью Ласар, дочь Кэрнаха, сына Ниала Девять Заложников, все и так знают.
Комдалта — братцами и сестрицами — становились приёмные дети одной семейной пары и приёмные дети с родными.
Предоставив Зарине самой разбираться, кто из братьев высокий, а кто умный, Кормак отрядил Мураху торопить поваров. Тем временем братец, который был чуть пониже ростом, встретив взгляд Зарины, сально ухмыльнулся и, убедившись, что никто не смотрит, украдкой куснул ноготь большого пальца. Девушка невозмутимо отвернулась к его смазливому брату. Тот торопливо кивнул и что-то сказал на ухо своему родичу. Оба прыснули.
Аковран пристально посмотрел на них, но братцы его проигнорировали. Между тем музыкант поодаль настраивал инструмент. Его за стол не звали. Словом «крота» — арфа здесь называли многострунную деревянную лиру. Первые арфы в Ирландии появились спустя шестьсот лет после исхода Кэрнахова войска. Выдумывать для них новое название было расточительством.
Среди кельтоманов, зарывшихся в предмет до корней времён, имеются любители и знатоки лирной музыки. Зарина успела освоить этот инструмент — это было проще, чем учиться игре на настоящей арфе, к тому же давало возможность интересничать в своё удовольствие, раздражая одних и восхищая других. У неё зачесались руки, но высовываться со своими талантами было невежливо.
-Ну что, лишних нет? - Кормак с удовольствием потёр руки.
-Если не считать вон того, - смазливый показал на сухую берёзу, с которой ветра и дожди снесли все тонкие ветви; на суку ближе к вершине пристроился огромный ворон. - Жаль не достать.
-Да пусть его! Надеется на объедки, а мы припозднились, - Кормак всматривался в суету у кухонного костра.
-Воронов нельзя трогать, особенно перед ОйхеХоуна. Ненароком обидишь Ворона Морриган, и он к тебе явится за возмещением в новогоднюю ночь, Конумаил, - напомнил Финварр.
-Оставь свои байки для девушки, - заступился за брата Конри. - До него всё-равно камень не добросить. Его уже Росс пытался согнать — сидит, как пришитый. Вернее, слетает и опять садится.
Наконец вернулся Мураху в сопровождении подавальщика с блюдом. На блюде, в саркофаге из спёкшейся глины, покоился маленький дикий гусь, которого не только не ощипали, но и не выпотрошили перед тем, как готовить. Слишком маленький для шести голодных мужчин и одной девушки.
-И это всё? - ужаснулся Аковран. - Ты чем тут полдня занимался, мерзавец?
-Это для разгона. Все знают, зачем мы сегодня собрались для пира и для чего здесь эта прекрасная женщина. Я хочу жениться. Этот гусь — для её родителей, но они умерли много поколений назад. Есть ещё старший брат, но он где-то затерялся. В общем, при отсутствии родственников, этот гусь твой, Ласар. Примешь?
-Приму, арт-ри племён Лохланнской пятины.
-Ты точно знаешь, что делаешь? - спросил Аковран, буравя Зарину пронзительным взглядом карих глаз.
-Я согласилась на брак с вашим арт-ри. Правильно?
-Точно так, - с облегчением вздохнул законник. - Приятно иметь дело с разумной женщиной.
- Подай нам вина, Ласар. И пусть несут остальное, - встрял Кормак.
Зарина подняла братину и поняла, что держать такую тяжесть на весу — непростая работа, а Кормак тянул резину, зачерпывая вино серебряной чашей бесконечно долго. Слуга водрузил на стол гору варёной свинины. Зарина двинулась вокруг стола со своей ношей. Не доставало только облиться и испортить платье и плащ! Все молчали, пока не закончили наполнять чаши, потом выпили залпом, похвалили вино и господина.
Блюдо с птицей водрузили перед Зариной.
-Боюсь, гусь слишком велик для меня, - смутилась девушка.
-Ну так дели, пока мы здесь слюной не захлебнулись, - проворчал Конумаил.
Зарина воткнула нож в столешницу.
-Извольте. Кто оспорит моё право на долю героя?
-Да уж, где уж нам уж, - ответил Конри. Финварр, с удобством расположившийся на горе подушек, оживился.
-Дели уже, сударыня! - Аковран придвинулся к столу.
-Ри — голова народа, а закон — его шея. Куда повернётся шея, туда смотрит и голова. Почтенный Аковран, шея — тебе. Крылья я отдам поэту, чтобы вдохновение не смогло от него улететь. Спина — хребту дома моего ри, ноги — неразлучным братьям, чтобы поспевали за своим покровителем. Ну, а остальным я поделюсь поровну с моим женихом.
Зарина не поднимала головы, пока не унялся хохот. Она ловко кромсала тушку на порции и вручала гостям. Перья вместе с кожей остались в глине, и Зарина с несказанным облегчением убедилась, что желчь не разлилась.
-Тебе досталась замечательная жена. Она уравновесит твоё мотовство, - Аковран вытирал слезу.
-Подходящая. Красивая, умная и скромная. Она не набросилась на золото, как сорока, — мне так сказали, - подчеркнул Кормак.
-И воспитанная. Различия в обычаях пройдут, - отметил Финварр. - Только не нужно больше наделять нас едой, сударыня. Шутку мы оценили.
-Интересно, а как ещё можно делить, если не поровну? - поинтересовался Мураху.
-По-честному и по-братски.
-По-честному — это как кабана на пиру в доме МакДато, - догадался Финварр. - А по-братски?
-Брату отдают лучшее, - пояснила Зарина, обгрызая вилочковую кость.
-Украшение пиров, - отметил Аковран. - Воистину, невеста стоила расходов. Одно плохо: она возбудит зависть.
-Да ладно. Позволю я кому-нибудь нам надоедать, - фыркнул Кормак. - Пусть завидуют, раз на то их охота. Завтра завяжем узелки, и готово.
-Речь шла о празднике Лунаса. А это через девять месяцев, - нахмурился Аковран.
-А до этого что я должен, с невестой в фидхел играть? Ласар, ты умеешь играть в фидхел?
-Не умею, но с удовольствием научусь, если тебя это будет приятно.
-Ему — будет, - пообещал Конумаил.
-К чему такие жертвы, моя радость? Если всё пойдёт, как задумано, к празднику Лунаса ты родишь мне сына или уже будешь на пороге того, - ри не слышал или делал вид, что его последний комментарий не касается.
-Что-то мне подсказывает, что этого может не случится, - заметил Финварр.
-Это как? - ри покраснел до корней волос.
-Знаешь, Кормак, иногда жены преподносят нам сюрпризы в виде дочерей, - пояснил Аковран. - Мы с Финварром это хорошо знаем, наверное потому, что давно женаты.
-Некоторые - не единожды, - добавил поэт.
-Ну и пусть будет дочка — для разгона. Ласар ещё достаточно молода, нарожает мне целую рать сыновей. И дочки тоже лишними не будут — мало что ли в ГиБрашиле знатных семей, с которыми надо бы породниться? Не слушай их, моя радость. Они порой выбалтывают то, чему должно было остаться между простыней. Очень нескромно. Оставь в покое эту бесову птицу, она жрала на болоте жесткую траву и сама жёсткая, как новый башмак. Кушай лучше свинину. Вина мне!
-Спасибо, - невпопад сказала Зарина, едва успев притронуться к угощению. Она снова ухватилась за ручки братины — ту самым предательским образом успели снова наполнить. Вес был взят.
-Им тоже неси, - разрешил Кормак, умудрившись макнуть в вино не только посуду, но и кончики пальцев. - Мы собирались впопыхах, оказались без виночерпия. Мураху исполнял его работу, но себе он наливает чаще, чем нам, бедным.
Противный Конумаил норовил невзначай коснуться руки Зарины, черпая из братины. Кормак на сей раз не стал дожидаться, пока сотрапезники выпьют, и, словно токующий глухарь, углубился в пространный рассказ, как сватовство едва не сорвалось за неимением продажных гусей в придорожных усадьбах и диких гусей на уладских угодьях.
Его почтительно слушали, замерев с чашами в руках, только Конумаил и Мураху прихлёбывали украдкой. Конри добавлял красок, присаливая историю дополнительными подробностями и изрядной долей изощрённой лести пополам с прозрачной издёвкой. Мураху пожирал взглядом чашу с вином, старшие молчали.
От вина на голодный желудок Зарину развезло. От дрёмы спасало гудение голосов и тяжёлый оценивающий взгляд Финварра. Третий обход с братиной неизбежно грозил конфузом.
Ночь опустилась на холм, багровая заря гасла. Неожиданно в мелодию арфы ворвался диссонанс, и струны смолкли. Арфист сосал палец.
-В чём дело, Брандув? - Кормак нахмурился.
-Я сломал ноготь, сударь.
-Экая незадача. Так сходи за напёрстком. Что, в тишине пить из-за этого?
-Если ты не против, могу сменить тебя, мастер, - предложила Зарина.
-Девушка — арфистка? - оживился Финварр.
-Филиды женского пола — не редкость. Что женщинам мешает учиться игре на арфе, кроме лени? - пожал плечами Аковран.
-А вино подавать кто будет? - капризно спросил Мураху.
-Ты! - не задумываясь, решил Кормак, и, чтобы подкрепить приказ, указал на опешившего управителя пальцем.
Арфист без особой охоты уступил место и инструмент. Зарина замешкалась. Он играл, сидя по-турецки. Для неё это было неприемлемо: во-первых, в узком платье ноги не развести, во-вторых, именно этого ждали наглые братцы.
Девушка опустилась на колени, подложив под них лишние подушки, и продела левую руку в петлю ремня. Струны ответили длинным пальцам — и Зарина обнаружила, что строй сбился.
-С арфистами всегда так: сыграют песню-другую, а потом целый вечер арфу мучают, - утешил Финварр, и в его голосе мелькнула едва слышная усмешка.
Зарина сглотнула, сосредоточившись на струнах. Она знала: стоит ей ошибиться — и эти люди тут же превратят её попытку в повод для колких шуток. Но отступать было поздно. Глубоко вздохнув, она вновь и вновь потихоньку поворачивала колки, прислушиваясь к звуку. Строй медленно, но верно, приближался к нужному.
Наконец Зарина смогла изобразить вполне сообразную гармонию, на секунду задумалась — заиграла.
Сначала мелодия шла тяжело, она несколько раз сбилась, но потом справилась с волнением и отвлеклась от того, что её слушают посторонние люди. К середине пьесы лицо девушки раскраснелось, она кивала головой в такт и смотрела лишь перед собой.
Аковран закрыл глаза. Кормак отбивал ритм о колено. Даже братцы притихли. Мураху украдкой дремал. Финварр и Кормак не могли отвести взгляда от порхающих рук: на кончиках ногтей то и дело вспыхивали искры стразов.
Наконец, музыка иссякла.
-Это не из нашего мира. Волшебница, что это было? - спросил Финварр.
-«Фея тающего снега». Её придумал арфист Ализбар.
-Мне казалось, снег действительно порой блестел на струнах. Или это были звёзды?
-Песня-то о чём? - через губу уронил Конумаил. - Что-то я её не узнаю.
-Сказано тебе — не из этого мира! Сыграй ещё, только со словами, - потребовал Кормак.
-Украшение пиров, - пробормотал Аковран.
-Я не знаю, что бы вы хотели услышать.
-Что-нибудь старое, - пожелал ард-ри.
-Вряд ли. Мы не помним ничего из той музыки, что звучала у ри Нила, - тихо сказал арфист.
-Ты ещё здесь! - рассердился Кормак.
-Боюсь, для меня уже слишком темно, - безмятежно улыбнулся Брандув. Только теперь Зарина посмотрела ему в лицо — и не увидела глаз: арфист был изувечен оспой. Впрочем, что-то он всё-таки видел, так как заметил её замешательство.
-Прости, что моё уродство оскорбило тебя, сударыня.
-О, нет. Мне так жаль. Торлу О'Кэролан, самый известный арфист Ирландии, тоже был слеп. Что за несчастье преследует ваше ремесло!
-И что же придумал почтенный Торлу? - поинтересовался Аковран. - Ты слышала его?
-Увы, не имела чести. Он умер за шестнадцать поколений до меня. Сохранилось очень мало.
-Брандув, ты тут корни пустил, что ли? Мураху, проводи его. И передай Линшеху, пусть принесёт мою арфу. Пусть играют вдвоём — а лучше по очереди! - мысли Кормака уже понеслись далеко вперёд.
-Я сыграю мелодию, которую Торлу О'Кэролан сочинил для госпожи Джадж, женщины, в доме которой гостил некоторое время.
Ирландское барокко — всё равно барокко. Жених и его гости не решались признаться в том, что музыка до них не доходит. Зарине пришлось сыграть дважды. Потом вернулся Брандув. Молодой слуга принёс красивую арфу орехового дерева — слишком большую для Зарины.
-Её зовут Гэлах — за серебряные вставки, - снисходительно пояснил Кормак, пока Зарина подстраивала инструмент.
Тем временем несчастный Мураху, повинуясь жестам ри, начал обход стола.
Инструменты привели в униссон, и Гэлах зазвучала божественно. Перекликаться было легко и даже забавно: Брандув то подыгрывал Зарине, запоминая мелодию, то вырывался вперёд, рассыпаясь импровизациями. Девушке приходилось сложнее, но она не сдалась, когда он перешёл к местной музыке. Две арфы разбудили ворона, задремавшего на своём насесте. Птица гортанно каркнула, нарушив гармонию ночи.
-Даже глупая тварь ценит хорошую игру! - похвалил ри.
-Если Кормак откажется от тебя, я, пожалуй, возьму тебя в жёны, - сказал Финварр. - Будешь играть, когда я рассказываю песни. Вместе мы таких дел натворим, что слава о них нас переживёт.
-Почему Кормак должен от меня отказаться? - испугалась Зарина.
-Не слушай этого наглеца, девочка. Третья жена - именно то, что нужно ему, чтоб окончательно спятить. Появись ты в его доме — обе его сварливые жены мигом забудут свои склоки, чтоб сжить тебя со света, - предупредилАковран.
-Твои жёны ведут себя смирно, но почему-то у тебя плешь, а у меня все волосы и зубы целы, - невозмутимо изрёк Финварр, беззвучно отхлёбывая вино.
-Ласар, что-то старое! - напомнил Кормак. - И со словами, а то нам непривычно — чтоб мы поняли, о чём песня.
Зарина замахнулась на гимн Сапфо. Длинное вступление на арфе дало ей успокоиться и настроиться на нужный лад и убедиться, что Брандув уловил тему — теперь можно отдать ему соло. Девушка обнимала рога арфы и пела с закрытыми глазами. За два дня горло её начало очищаться от табачной пыли, и к сочной сердцевине голоса добавились звонкие верхи. Фигурная мелодия, лишённая динамики, дала возможность развернуться на полную мощь. Голос звучал свободно. Сегодня Зарина могла всё. Она перевирала слова, но здесь не было ценителей древних языков.
Гимн закончился, и тишина опустилась на поляну — лишь ворон завозился на дереве.
-О чём это было и на каком языке? - тихо спросил Финварр.
-На греческом. Старая песня о неразделённой любви. Её сложила женщина по имени Сапфо, жившая две с половиной тысячи лет назад на острове Лесбос.
