- Это львенок, - торопливо сказала Майка, когда Лаки взяла в руки мягкую игрушку. – Мне его сделала мама. Она рассказывала, что они бывают живые, как еноты и кролики, и живут где-то далеко-далеко.
Лаки никогда не видела таких зверей и даже не слышала о них. Она погладила неказистого, но симпатичного львенка по мохнатой свалявшейся гриве и осторожно положила обратно на стул. Под столом у стены стояло несколько пластиковых бутылок с водой, закрытых голубыми винтовыми крышками.
- Это вода из ручья, он здесь недалеко, в лесу, - сказала Майка тихо. – Она вкусная.
- Да, - кивнула Лаки. – Я тоже набирала вчера утром воду в этом ручье.
- И еще у меня есть рыба… - Майка неуверенно посмотрела на Лаки. – Только она не такая вкусная, как твое мясо. Хочешь?
- Буду рада попробовать, - тепло улыбнулась Лаки.
Майка поспешно подошла к шкафу, взяла с одной из полок глубокую тарелку, накрытую большим, уже подсохшим листом папоротника, и поставила на стол. В тарелке лежали куски жареной рыбы. Лаки взяла один поменьше и, откусив, стала жевать. На вкус было совсем неплохо, и она с удовольствием доела весь кусок.
- Очень вкусно, - сказала Лаки. – А как ты разводишь огонь? У тебя тоже есть кремень?
Майка помотала головой.
- У меня есть такой камень, но им уже тяжело выбивать искры. Я разжигаю огонь стеклом.
- Стеклом? – удивилась Лаки. – Как?
Майка подошла к шкафу и с самой нижней полки взяла кусок стекла и подала его Лаки. Лаки взяла и с интересом стала его разглядывать. Стекло было идеально круглым, немного больше ладони, очень толстым и выпуклым с обеих сторон. Лаки повертела его в руках, но так ничего и не поняла.
- И как им можно разжечь огонь? – недоверчиво спросила она.
- Надо поймать солнечный свет в один лучик, - ответила Майка. – Меня мама научила, давно еще. Только света должно быть много. Поэтому в пасмурные дни огонь не загорится, только в солнечные. И костер надо жечь в яме, в лесу, чтобы никто не увидел его.
- Покажешь мне?
- Да, покажу, потом, - кивнула Майка и робко придвинула тарелку ближе к Лаки. – Ешь еще. У меня много.
- Спасибо, - благодарно улыбнулась Лаки.
В тарелке оставались лишь большие куски, и она, не будучи уверенной, что сможет съесть один из них полностью, достала из чехла на поясе свой нож и разрезала один кусок надвое. Майка впилась в нож глазами, жадно следя за каждым его движением.
- Можешь посмотреть, если хочешь, - сказала Лаки, протянув ей оружие.
Майка осторожно взяла нож за рукоять и с огромным интересом стала его рассматривать.
- Прости, что ранила тебя им, - тихо сказала Лаки, опустив глаза.
- Ничего, - весело ответила Майка. – Мне только сначала было чуть-чуть больно, а потом прошло.
Лаки подняла на Майку полный искреннего раскаяния взгляд, но та была увлечена оружием.
Нож был большой, боевой, с широким блестящим лезвием и упругой черной рукояткой. Когда-то он принадлежал отцу Лаки, и она взяла его с собой, когда покинула то место, где прежде жила их община. Нож был остро заточен и часто выручал Лаки в ее путешествии.
- Хороший, - сказала Майка, возвращая нож. – У меня тоже есть нож, только совсем маленький. Я режу им рыбу. – И она невольно вздохнула.
Лаки улыбнулась, глядя на нее, а потом наклонилась к своему рюкзаку и, запустив руку на самое его дно, вытащила длинный и узкий матерчатый сверток. Несколько секунд она неподвижно держала сверток в руках, словно колеблясь, а затем положила его на стол и решительно пододвинула к Майке.
- Бери себе, если хочешь, - предложила Лаки. – Я когда-то нашла его в одном городе. Но мне он так и не пригодился.
Майка развернула материю, и из нее на стол выпал почти такой же нож, как и у Лаки, только у этого черной была не только рукоять, но и сама сталь клинка. Майка, словно не веря своим глазам, робко взяла нож в руки и в растерянности посмотрела на Лаки.
- Мне правда можно взять его? – замирающим голосом спросила она.
- Да, - кивнула Лаки. – Мне все равно не нужно два ножа, а этот тебе пригодится. Я сделала его таким же острым, как и свой. Только чехла к нему нет, прости. Но его можно смастерить из кожи или еще чего-нибудь. Я хотела как-нибудь заняться, но так как-то и не пришлось…
- Спасибо, - прошептала Майка, и глаза ее стали мокрыми. – Спасибо!..
- Ну, что ты, - ласково улыбнулась Лаки. – Я же сказала, он мне совсем не нужен. Только лишний груз в рюкзаке нести.
Услышав последние слова Лаки, Майка вскинула на нее тревожный взгляд своих глаз, но тут же поникла и не сказала ни слова, лишь крепче стиснула подарок в своих руках и прижала его к груди.
- У тебя здесь очень уютно, - с задумчивой грустью проговорила Лаки, доев рыбу.
- Правда? – обрадовалась и немного приободрилась Майка. – Тебе правда тут нравится?
Лаки кивнула.
- Тогда… - начала Майка неуверенно, но запнулась и опустила глаза.
- Что?.. – спросила Лаки, не дождавшись продолжения. – Майя, что ты хотела сказать?
- Ты останешься здесь со мной? – вдруг тихо произнесла Майка, робко и несмело посмотрев на Лаки, и ее зеленые глаза заблестели в полумраке.
Лаки встала со стула, подошла к Майке и взяла ее руки в свои.
- Ты правда этого хочешь, Майя? – спросила она неуверенно. – Ведь ты меня совсем не знаешь.
- Нет, знаю. Я знаю, что ты очень хорошая, - просто ответила Майка, тоже поднявшись. По лицу ее вдруг пробежала тень страха. – А ты? Ты не хочешь остаться здесь?
- Я очень этого хочу, Майя, - ответила Лаки. – Я очень устала быть одна. И если ты позволишь мне, я с радостью останусь с тобой.
Губы Майки задрожали, она порывисто обняла Лаки и прижалась к ней.
- Спасибо, Майя, - прошептала Лаки, обняв Майку в ответ.
- За что? – шмыгнув носом, спросила Майка.
- За все, - ответила Лаки.
Незаметно наступил вечер и внутри дома под холмом повис уютный, почти осязаемый сумрак.
После незатейливого ужина, Майка подошла к меховым курткам и разложила их на полу. Всего получилось шесть штук. Майка собрала три из них, с усилием подняла и вручила Лаки.
- Вот, бери себе. На них не так жестко спать, как на земле. Иногда их можно мыть в озере.
- Спасибо, - растроганно поблагодарила Лаки, принимая подарок.
Куртки были довольно тяжелые – с прочной подкладкой, старые, потертые, но еще вполне пригодные для использования. Она сделала себе постель сразу за Майкиной – головой к голове – и провела по ней рукой. Мех слегка кололся.
Привыкну, подумала Лаки.
Но в следующую секунду она решительно подошла к рюкзаку и достала свое тонкое одеяло, которое так часто служило ей подстилкой в ее путешествии. Лаки сложила его вдвое по всей длине и, попросив Майку подержать один конец, ножом разрезала одеяло на две равные части. После этого она постелила их на куртки – себе и Майке.
- Может быть, так будет чуть лучше, - с улыбкой проговорила Лаки. – Попробуй.
Майка попробовала.
- Да, - радостно сказала она. – Теперь совсем не колется. А это ничего, что мы его разрезали?
- Ничего, - улыбнулась Лаки.
Она присела на край своей постели. Постель получилась очень мягкой – с травяной подстилкой или с голой землей, на которой нередко приходилось ночевать Лаки, нечего было и сравнивать. Задумавшись, она рассеянным взором стала смотреть сквозь проем входа на покачивающиеся под легким вечерним ветерком ветви клена снаружи. Все вокруг было ей непривычно и поминутно будоражило ее сознание новыми впечатлениями. Но в то же время, все, что ее окружало – и эти уютные серые стены, и железные стулья и стол, и тревожно шелестящая кленовая роща снаружи – все это казалось ей давно знакомым и близким ее сердцу.
Лаки медленно легла, положила под голову руку и закрыла глаза. Уже проваливаясь в окутывающий ее спокойный сон, она услышала, как Майка взяла железный лист у стены и заслонила им вход.
Лаки проснулась с полной уверенностью в том, что грядущий день будет теплым и солнечным. Она с наслаждением потянулась, протерла глаза, затем вскочила на ноги, отряхнула и оправила свою одежду, пробежала босиком до выхода и, уже привычным движением отодвинув в сторону металлический заслон, выглянула наружу. Солнце поднялось еще не очень высоко, но уже достаточно хорошо прогрело воздух, испарив ночную прохладу. День действительно обещал быть таким же жарким, как и с десяток дней до него. Лаки отвела в сторону лезущую прямо в проем гибкую кленовую ветвь, чтобы утренний свет, проникающий снаружи, получше освещал их жилище, и пошла будить Майку.
Майка будиться не хотела. Не открывая глаз, она что-то невнятно мычала, сладко причмокивала губами, отворачивалась к стене и вяло отмахивалась от Лакиной руки, как от надоедливой мошки.
- Просыпайся, соня! – воскликнула Лаки, потеряв терпение. – На улице так хорошо и тепло! Сама же вчера подбила меня встать пораньше, чтобы вместе пойти искупаться до завтрака! Я вот встала, а ты бессовестно дрыхнешь, как самая последняя лентяйка!
Возмущенная тирада Лаки не возымела абсолютно никакого результата. В ответ она услышала лишь умиротворенное сопение безмятежно спящей девушки. И тогда Лаки вдруг осенила грандиозная, хотя и несколько рискованная по своей затее мысль.
- Ну, ладно, - разминая руки, загадочно улыбнулась она. – Ты сама напросилась, Майенька!
И Лаки принялась щекотать Майке бока. Эффект превзошел все ее ожидания. Пронзительно завизжав, Майка подскочила на своей постели и огненным шаром перекатилась на пол, где ее снова настигли пальцы Лаки. Лаки доставляло огромное удовольствие щекотать Майку, и она, не раздумывая, выдавала ей еще и еще. Не прекращая визжать и смеяться, Майка сжалась в рыжий клубок и сквозь смех и визг обрушила на свою мучительницу гору ругательств, оскорблений и угроз самой жестокой расправой, но Лаки в ответ лишь пренебрежительно фыркнула. Тогда, собрав всю свою силу воли, Майка перестала защищаться и, пробившись сквозь щекочущие ее пальцы, бросилась на Лаки, повалила ее на пол и схватила за руки. Лаки не стала сопротивляться и с довольной улыбкой поглядела на Майку.
- Ящерица! – сказала ей Майка, тяжело дыша. – Я убью тебя, понятно?
- Понятно, – лукаво улыбаясь, ответила Лаки. – Если ты уже проснулась, то идем купаться.
Обиженно сопя и все еще щурясь после сна, Майка отпустила Лаки и поднялась.
- Ну, не обижайся, Майка, - тепло сказала Лаки.
Майка строптиво тряхнула своей шевелюрой, но уже через секунду весело рассмеялась.
- Ладно! – сказала она, поправляя на себе сползшие за ночь широкие полосы материи, которые она использовала, как одежду, наматывая их на тело от шеи до колен. – Я не дуюсь. Только давай сначала пойдем и посмотрим рыбу.
- Давай, - согласилась Лаки.
Они обулись и, выйдя из дома, направились к озеру. По дороге Майка привычно болтала о том, что ей снилось ночью, а Лаки привычно слушала ее, и на сердце у нее, как обычно, было легко и радостно оттого, что Майка рядом.
- …И там была огромная солнечная поляна, вся в цветах клубники! – рассказывала Майка с воодушевлением. – А потом я поймала большущую ящерицу! А она вырвалась у меня из рук и стала бегать в траве под ногами. Я бы ее опять поймала, но ты меня разбудила, и я ее так и не поймала.
- Ну, прости уж, - с хитрой улыбкой посмотрела на нее Лаки.
- Ничего, - улыбнулась Майка в ответ. – Как-то раз я поймала большую ящерицу наяву. Но она убежала, оставив мне только хвост. Они очень хитрые и всегда оставляют хвосты, а сами всегда убегают. За это я их и недолюбливаю. А что тебе снилось, Лаки? – спросила вдруг Майка с огромным и неподдельным любопытством.
Лаки задумалась. Иногда ей снились довольно красочные сны, наполненные красивыми пейзажами и животными и яркими событиями. А иногда, очень редко, ей снилась ее прежняя жизнь в родном селении, где она была еще ребенком. Такие сны Лаки любила больше всего, хотя и просыпалась утром с заплаканными глазами. А сегодня она видела во сне что-то совсем бессвязное, какие-то хаотичные и незапоминающиеся обрывки непонятных образов, в общем – ничего особенного. Но Лаки было жаль разочаровывать Майку.
- Мне снилось, - начала вдохновенно придумывать она, - что наступил твой День Рождения, и я с самого утра пошла в лес и набрала много-много клубники в старую корзину. А потом принесла ее домой, высыпала в большую синюю миску, и мы стали ее есть.
- А потом? – жадно спросила Майка.
- А потом я сказала: «с Днем Рождения, Майка!». И чмокнула тебя в нос.
- Здорово! – протянула Майка мечтательно. – Целая миска клубники!.. Вот это сон!
Глядя на счастливую Майкину физиономию, Лаки почувствовала небольшие угрызения совести, но у нее язык не повернулся признаться в том, что она все это выдумала.
Да и в конце-то концов, подумала Лаки, ведь мне вполне мог присниться такой сон, я ведь именно так и хочу сделать и часто об этом думаю, так что, это все равно, что сон.
Окончательно успокоив таким умозаключением свою совесть, Лаки весело тряхнула светлыми волосами, откинув их назад, и вслед за Майкой спустилась к небольшому заливу в озере, где были расставлены их сети. Улов оказался слишком большим, поэтому Майка отобрала пять крупных рыбин и пустила их плавать в специально отгороженное камнями место рядом с берегом, а остальную рыбу снова выпустила в озеро. После этого она развесила обе сети сушиться на камышах и стала снимать одежду.
Отдыхать здесь было очень приятно. Майка показала Лаки этот секретный залив в первый же день их совместной жизни на озере. Заросли камыша полностью скрывали его от обзора с озера и с других берегов и делали его очень уютным и незаметным. Сверху над камышами нависали длинные ветви старых деревьев, росших на крутом склоне почти у самой кромки воды. Благодаря всем этим неоспоримым преимуществам, залив был идеальным местом для тех, кто хотел искупаться или постирать одежду, не опасаясь быть увиденным кем-либо.
Лаки сняла обувь, скинула рубашку и шорты и вошла в воду вслед за Майкой. Вода была еще прохладной после ночи и приятно ласкала кожу своими нежными прикосновениями. Лаки прошла дальше, в то место, где вода доходила почти до плеч. Она окунулась с головой и, довольно отфыркиваясь, убрала свои волосы назад.
- Иди сюда, Майя, - позвала она.
Майка ловко и бесшумно подплыла к ней и встала рядом. Лаки повернула ее спиной к себе и стала массирующими движениями рук промывать ее волосы, иногда наклоняя Майку назад, чтобы намочить голову. Рыжие вьющиеся Майкины волосы были густыми и сильными и доходили почти до бедер, и когда Лаки раз в несколько дней промывала их с песком, они, высохнув, становились очень пушистыми и мягкими. Майке очень нравилось, когда Лаки ухаживала за ее волосами, и она стояла, не шевелясь и закрыв глаза, и даже улыбалась от удовольствия.
Наконец, Лаки решила, что роскошная Майкина шевелюра уже достаточно чистая.
- Все! – сказала она, придирчиво осматривая плоды своей работы.
- Спасибо! – поблагодарила Майка, поворачиваясь. – Давай наперегонки вокруг камышей?
Лаки никогда не видела таких зверей и даже не слышала о них. Она погладила неказистого, но симпатичного львенка по мохнатой свалявшейся гриве и осторожно положила обратно на стул. Под столом у стены стояло несколько пластиковых бутылок с водой, закрытых голубыми винтовыми крышками.
- Это вода из ручья, он здесь недалеко, в лесу, - сказала Майка тихо. – Она вкусная.
- Да, - кивнула Лаки. – Я тоже набирала вчера утром воду в этом ручье.
- И еще у меня есть рыба… - Майка неуверенно посмотрела на Лаки. – Только она не такая вкусная, как твое мясо. Хочешь?
- Буду рада попробовать, - тепло улыбнулась Лаки.
Майка поспешно подошла к шкафу, взяла с одной из полок глубокую тарелку, накрытую большим, уже подсохшим листом папоротника, и поставила на стол. В тарелке лежали куски жареной рыбы. Лаки взяла один поменьше и, откусив, стала жевать. На вкус было совсем неплохо, и она с удовольствием доела весь кусок.
- Очень вкусно, - сказала Лаки. – А как ты разводишь огонь? У тебя тоже есть кремень?
Майка помотала головой.
- У меня есть такой камень, но им уже тяжело выбивать искры. Я разжигаю огонь стеклом.
- Стеклом? – удивилась Лаки. – Как?
Майка подошла к шкафу и с самой нижней полки взяла кусок стекла и подала его Лаки. Лаки взяла и с интересом стала его разглядывать. Стекло было идеально круглым, немного больше ладони, очень толстым и выпуклым с обеих сторон. Лаки повертела его в руках, но так ничего и не поняла.
- И как им можно разжечь огонь? – недоверчиво спросила она.
- Надо поймать солнечный свет в один лучик, - ответила Майка. – Меня мама научила, давно еще. Только света должно быть много. Поэтому в пасмурные дни огонь не загорится, только в солнечные. И костер надо жечь в яме, в лесу, чтобы никто не увидел его.
- Покажешь мне?
- Да, покажу, потом, - кивнула Майка и робко придвинула тарелку ближе к Лаки. – Ешь еще. У меня много.
- Спасибо, - благодарно улыбнулась Лаки.
В тарелке оставались лишь большие куски, и она, не будучи уверенной, что сможет съесть один из них полностью, достала из чехла на поясе свой нож и разрезала один кусок надвое. Майка впилась в нож глазами, жадно следя за каждым его движением.
- Можешь посмотреть, если хочешь, - сказала Лаки, протянув ей оружие.
Майка осторожно взяла нож за рукоять и с огромным интересом стала его рассматривать.
- Прости, что ранила тебя им, - тихо сказала Лаки, опустив глаза.
- Ничего, - весело ответила Майка. – Мне только сначала было чуть-чуть больно, а потом прошло.
Лаки подняла на Майку полный искреннего раскаяния взгляд, но та была увлечена оружием.
Нож был большой, боевой, с широким блестящим лезвием и упругой черной рукояткой. Когда-то он принадлежал отцу Лаки, и она взяла его с собой, когда покинула то место, где прежде жила их община. Нож был остро заточен и часто выручал Лаки в ее путешествии.
- Хороший, - сказала Майка, возвращая нож. – У меня тоже есть нож, только совсем маленький. Я режу им рыбу. – И она невольно вздохнула.
Лаки улыбнулась, глядя на нее, а потом наклонилась к своему рюкзаку и, запустив руку на самое его дно, вытащила длинный и узкий матерчатый сверток. Несколько секунд она неподвижно держала сверток в руках, словно колеблясь, а затем положила его на стол и решительно пододвинула к Майке.
- Бери себе, если хочешь, - предложила Лаки. – Я когда-то нашла его в одном городе. Но мне он так и не пригодился.
Майка развернула материю, и из нее на стол выпал почти такой же нож, как и у Лаки, только у этого черной была не только рукоять, но и сама сталь клинка. Майка, словно не веря своим глазам, робко взяла нож в руки и в растерянности посмотрела на Лаки.
- Мне правда можно взять его? – замирающим голосом спросила она.
- Да, - кивнула Лаки. – Мне все равно не нужно два ножа, а этот тебе пригодится. Я сделала его таким же острым, как и свой. Только чехла к нему нет, прости. Но его можно смастерить из кожи или еще чего-нибудь. Я хотела как-нибудь заняться, но так как-то и не пришлось…
- Спасибо, - прошептала Майка, и глаза ее стали мокрыми. – Спасибо!..
- Ну, что ты, - ласково улыбнулась Лаки. – Я же сказала, он мне совсем не нужен. Только лишний груз в рюкзаке нести.
Услышав последние слова Лаки, Майка вскинула на нее тревожный взгляд своих глаз, но тут же поникла и не сказала ни слова, лишь крепче стиснула подарок в своих руках и прижала его к груди.
- У тебя здесь очень уютно, - с задумчивой грустью проговорила Лаки, доев рыбу.
- Правда? – обрадовалась и немного приободрилась Майка. – Тебе правда тут нравится?
Лаки кивнула.
- Тогда… - начала Майка неуверенно, но запнулась и опустила глаза.
- Что?.. – спросила Лаки, не дождавшись продолжения. – Майя, что ты хотела сказать?
- Ты останешься здесь со мной? – вдруг тихо произнесла Майка, робко и несмело посмотрев на Лаки, и ее зеленые глаза заблестели в полумраке.
Лаки встала со стула, подошла к Майке и взяла ее руки в свои.
- Ты правда этого хочешь, Майя? – спросила она неуверенно. – Ведь ты меня совсем не знаешь.
- Нет, знаю. Я знаю, что ты очень хорошая, - просто ответила Майка, тоже поднявшись. По лицу ее вдруг пробежала тень страха. – А ты? Ты не хочешь остаться здесь?
- Я очень этого хочу, Майя, - ответила Лаки. – Я очень устала быть одна. И если ты позволишь мне, я с радостью останусь с тобой.
Губы Майки задрожали, она порывисто обняла Лаки и прижалась к ней.
- Спасибо, Майя, - прошептала Лаки, обняв Майку в ответ.
- За что? – шмыгнув носом, спросила Майка.
- За все, - ответила Лаки.
Незаметно наступил вечер и внутри дома под холмом повис уютный, почти осязаемый сумрак.
После незатейливого ужина, Майка подошла к меховым курткам и разложила их на полу. Всего получилось шесть штук. Майка собрала три из них, с усилием подняла и вручила Лаки.
- Вот, бери себе. На них не так жестко спать, как на земле. Иногда их можно мыть в озере.
- Спасибо, - растроганно поблагодарила Лаки, принимая подарок.
Куртки были довольно тяжелые – с прочной подкладкой, старые, потертые, но еще вполне пригодные для использования. Она сделала себе постель сразу за Майкиной – головой к голове – и провела по ней рукой. Мех слегка кололся.
Привыкну, подумала Лаки.
Но в следующую секунду она решительно подошла к рюкзаку и достала свое тонкое одеяло, которое так часто служило ей подстилкой в ее путешествии. Лаки сложила его вдвое по всей длине и, попросив Майку подержать один конец, ножом разрезала одеяло на две равные части. После этого она постелила их на куртки – себе и Майке.
- Может быть, так будет чуть лучше, - с улыбкой проговорила Лаки. – Попробуй.
Майка попробовала.
- Да, - радостно сказала она. – Теперь совсем не колется. А это ничего, что мы его разрезали?
- Ничего, - улыбнулась Лаки.
Она присела на край своей постели. Постель получилась очень мягкой – с травяной подстилкой или с голой землей, на которой нередко приходилось ночевать Лаки, нечего было и сравнивать. Задумавшись, она рассеянным взором стала смотреть сквозь проем входа на покачивающиеся под легким вечерним ветерком ветви клена снаружи. Все вокруг было ей непривычно и поминутно будоражило ее сознание новыми впечатлениями. Но в то же время, все, что ее окружало – и эти уютные серые стены, и железные стулья и стол, и тревожно шелестящая кленовая роща снаружи – все это казалось ей давно знакомым и близким ее сердцу.
Лаки медленно легла, положила под голову руку и закрыла глаза. Уже проваливаясь в окутывающий ее спокойный сон, она услышала, как Майка взяла железный лист у стены и заслонила им вход.
Глава 4.
Лаки проснулась с полной уверенностью в том, что грядущий день будет теплым и солнечным. Она с наслаждением потянулась, протерла глаза, затем вскочила на ноги, отряхнула и оправила свою одежду, пробежала босиком до выхода и, уже привычным движением отодвинув в сторону металлический заслон, выглянула наружу. Солнце поднялось еще не очень высоко, но уже достаточно хорошо прогрело воздух, испарив ночную прохладу. День действительно обещал быть таким же жарким, как и с десяток дней до него. Лаки отвела в сторону лезущую прямо в проем гибкую кленовую ветвь, чтобы утренний свет, проникающий снаружи, получше освещал их жилище, и пошла будить Майку.
Майка будиться не хотела. Не открывая глаз, она что-то невнятно мычала, сладко причмокивала губами, отворачивалась к стене и вяло отмахивалась от Лакиной руки, как от надоедливой мошки.
- Просыпайся, соня! – воскликнула Лаки, потеряв терпение. – На улице так хорошо и тепло! Сама же вчера подбила меня встать пораньше, чтобы вместе пойти искупаться до завтрака! Я вот встала, а ты бессовестно дрыхнешь, как самая последняя лентяйка!
Возмущенная тирада Лаки не возымела абсолютно никакого результата. В ответ она услышала лишь умиротворенное сопение безмятежно спящей девушки. И тогда Лаки вдруг осенила грандиозная, хотя и несколько рискованная по своей затее мысль.
- Ну, ладно, - разминая руки, загадочно улыбнулась она. – Ты сама напросилась, Майенька!
И Лаки принялась щекотать Майке бока. Эффект превзошел все ее ожидания. Пронзительно завизжав, Майка подскочила на своей постели и огненным шаром перекатилась на пол, где ее снова настигли пальцы Лаки. Лаки доставляло огромное удовольствие щекотать Майку, и она, не раздумывая, выдавала ей еще и еще. Не прекращая визжать и смеяться, Майка сжалась в рыжий клубок и сквозь смех и визг обрушила на свою мучительницу гору ругательств, оскорблений и угроз самой жестокой расправой, но Лаки в ответ лишь пренебрежительно фыркнула. Тогда, собрав всю свою силу воли, Майка перестала защищаться и, пробившись сквозь щекочущие ее пальцы, бросилась на Лаки, повалила ее на пол и схватила за руки. Лаки не стала сопротивляться и с довольной улыбкой поглядела на Майку.
- Ящерица! – сказала ей Майка, тяжело дыша. – Я убью тебя, понятно?
- Понятно, – лукаво улыбаясь, ответила Лаки. – Если ты уже проснулась, то идем купаться.
Обиженно сопя и все еще щурясь после сна, Майка отпустила Лаки и поднялась.
- Ну, не обижайся, Майка, - тепло сказала Лаки.
Майка строптиво тряхнула своей шевелюрой, но уже через секунду весело рассмеялась.
- Ладно! – сказала она, поправляя на себе сползшие за ночь широкие полосы материи, которые она использовала, как одежду, наматывая их на тело от шеи до колен. – Я не дуюсь. Только давай сначала пойдем и посмотрим рыбу.
- Давай, - согласилась Лаки.
Они обулись и, выйдя из дома, направились к озеру. По дороге Майка привычно болтала о том, что ей снилось ночью, а Лаки привычно слушала ее, и на сердце у нее, как обычно, было легко и радостно оттого, что Майка рядом.
- …И там была огромная солнечная поляна, вся в цветах клубники! – рассказывала Майка с воодушевлением. – А потом я поймала большущую ящерицу! А она вырвалась у меня из рук и стала бегать в траве под ногами. Я бы ее опять поймала, но ты меня разбудила, и я ее так и не поймала.
- Ну, прости уж, - с хитрой улыбкой посмотрела на нее Лаки.
- Ничего, - улыбнулась Майка в ответ. – Как-то раз я поймала большую ящерицу наяву. Но она убежала, оставив мне только хвост. Они очень хитрые и всегда оставляют хвосты, а сами всегда убегают. За это я их и недолюбливаю. А что тебе снилось, Лаки? – спросила вдруг Майка с огромным и неподдельным любопытством.
Лаки задумалась. Иногда ей снились довольно красочные сны, наполненные красивыми пейзажами и животными и яркими событиями. А иногда, очень редко, ей снилась ее прежняя жизнь в родном селении, где она была еще ребенком. Такие сны Лаки любила больше всего, хотя и просыпалась утром с заплаканными глазами. А сегодня она видела во сне что-то совсем бессвязное, какие-то хаотичные и незапоминающиеся обрывки непонятных образов, в общем – ничего особенного. Но Лаки было жаль разочаровывать Майку.
- Мне снилось, - начала вдохновенно придумывать она, - что наступил твой День Рождения, и я с самого утра пошла в лес и набрала много-много клубники в старую корзину. А потом принесла ее домой, высыпала в большую синюю миску, и мы стали ее есть.
- А потом? – жадно спросила Майка.
- А потом я сказала: «с Днем Рождения, Майка!». И чмокнула тебя в нос.
- Здорово! – протянула Майка мечтательно. – Целая миска клубники!.. Вот это сон!
Глядя на счастливую Майкину физиономию, Лаки почувствовала небольшие угрызения совести, но у нее язык не повернулся признаться в том, что она все это выдумала.
Да и в конце-то концов, подумала Лаки, ведь мне вполне мог присниться такой сон, я ведь именно так и хочу сделать и часто об этом думаю, так что, это все равно, что сон.
Окончательно успокоив таким умозаключением свою совесть, Лаки весело тряхнула светлыми волосами, откинув их назад, и вслед за Майкой спустилась к небольшому заливу в озере, где были расставлены их сети. Улов оказался слишком большим, поэтому Майка отобрала пять крупных рыбин и пустила их плавать в специально отгороженное камнями место рядом с берегом, а остальную рыбу снова выпустила в озеро. После этого она развесила обе сети сушиться на камышах и стала снимать одежду.
Отдыхать здесь было очень приятно. Майка показала Лаки этот секретный залив в первый же день их совместной жизни на озере. Заросли камыша полностью скрывали его от обзора с озера и с других берегов и делали его очень уютным и незаметным. Сверху над камышами нависали длинные ветви старых деревьев, росших на крутом склоне почти у самой кромки воды. Благодаря всем этим неоспоримым преимуществам, залив был идеальным местом для тех, кто хотел искупаться или постирать одежду, не опасаясь быть увиденным кем-либо.
Лаки сняла обувь, скинула рубашку и шорты и вошла в воду вслед за Майкой. Вода была еще прохладной после ночи и приятно ласкала кожу своими нежными прикосновениями. Лаки прошла дальше, в то место, где вода доходила почти до плеч. Она окунулась с головой и, довольно отфыркиваясь, убрала свои волосы назад.
- Иди сюда, Майя, - позвала она.
Майка ловко и бесшумно подплыла к ней и встала рядом. Лаки повернула ее спиной к себе и стала массирующими движениями рук промывать ее волосы, иногда наклоняя Майку назад, чтобы намочить голову. Рыжие вьющиеся Майкины волосы были густыми и сильными и доходили почти до бедер, и когда Лаки раз в несколько дней промывала их с песком, они, высохнув, становились очень пушистыми и мягкими. Майке очень нравилось, когда Лаки ухаживала за ее волосами, и она стояла, не шевелясь и закрыв глаза, и даже улыбалась от удовольствия.
Наконец, Лаки решила, что роскошная Майкина шевелюра уже достаточно чистая.
- Все! – сказала она, придирчиво осматривая плоды своей работы.
- Спасибо! – поблагодарила Майка, поворачиваясь. – Давай наперегонки вокруг камышей?
