Сбросив с нее хвостатых, он начал лупить тех ящеров, что были внизу с каждым ударом все глубже забивая их в недРА трупов зловонных, над коими проносились стайки упитанных мух.
Стена дрожала, от угла к углу слышался треск ломающихся костей и РАзрезаемой плоти, глаза и мозги лились рекой, бурлящими потоками устремляясь за стены. Рус устали крепко. Они походили на взмыленных лошадей. Белые рубахи их стали черны от крови. Лишь Даниэль успел надеть доспех.
Вдруг под стенами РАзнеслось шипение:
–– Ящеры, давайте химатакой возьмем с-с-славян! Ее им не с-с-сдюжить!
–– Тащ-щ-щите подики! –– Крикнул кто-то внизу. Вверху же Кирилл отбивался от полушки РАзгоряченных битвою ящеров. Увернувшись от очередного замаха когтями, парень схватил целкового из вРАгов за хвост и прикрылся им от удаРА другого. В десятичке десятичков чешуек отРАзилась сталь, на мгновенье блеснув в вечернем солнце. Кривой кинжал ящеРА пропорол мясо, отделив хвост от зеленого тела.
Не обРАщая внимания на истошные вопли, Кирилл РАскрутил хвост над головой и насмерть забил им полушного ящеРА. Тот же, который лишился хвоста, вскоре на нем же и был удушен. Тело его Кирилл перебросил чрез стену обРАтно к ящеРАм, предварительно по локоть запихав отделенную часть тела иродского в подувичковую точку.
–– Валите отседова, погонь не Русская!
–– Безымянный, да ты прямо зверь! Я всегда знал, что ты толковый!
–– А он мне сРАзу понРАвился! –– Крикнул Михайло.
Кирилл похвалам лишь усмехнулся и вновь РАзмахнулся, но остановился на полу-замахе. Ящеры вдруг неожиданно кончились – вновь отступили они под защиту деревьев и все стихло кругом. Лишь из кустов доносилось шипенье, коего было не РАзобРАть.
–– Бегите к мамочке!
–– И передавайте привет ей!
–– Гы-гы-гы!
–– И это все, что вы мож... ей, глядите-ка! Что это там? –– Воскликнул Магомед, указав на кусты. Сквозь густые ветви, начавшие лишаться листвы, потекли ручейки густого тумана, кой клубился столь сильно, что в нем, как в каше, видны были комочки. В следующий миг в очах Русов началось жжение, они заслезились, защипало в носу.
–– Атака химией!
–– Проклятые варвары, я эти подики вам в миг запихаю!..
–– О Перун! Что же нам делать? Как превозмочь нам напасть ящерскую?!
Могучий Перун, метавший во вРАгов молнии, заслонил нос локтем и воскликнул:
–– Русы! Пейте воду из Байкала, да смекалку славянскую подключайте! А вы, ироды, хоть РОДа побойтесь! Крепитесь, мужики, вместе выстоим!
Ободренные словами Бога, Русы приложились к Байкальским бутылям. Водица целебная потекла по горлам, давая сил и насыщая – доброе дело ли, с начала битвы ведь росинки маковой не держали Русы во рту! Только водою и обходились.
Испив последнюю бутылку до половины, Кирилл утер рот и глянул под стену. Там туман уже ядовитым плющом, кой в уголовной Европе РАстет на зданиях чудны?х, что замками кличут, тянулся вверх, на ходу частокол обдавая болотной злобой. Стволы деревьев, забор составлявшие, стали чернеть. Через полушку секунд яд адовых подиков достиг уже верха и неминуемо кутал Русов.
Удушливая тяжесть сдавила каналы воздушные, пар обжег слизистую. С голов многих Русов стали выпадать волосы. На лбах славянских проступил мутно-зеленый пот, подкосились ноги. То был иприт ящерской РАзРАботки, анти-людское оружие массового задымления по имени «IQOS». От дыма сего замылился взор защитников взор стен, стал он нечетким, слабым, потерянным. ПростРАнство кругом стемнело, пропали сторонние звуки: не было слышно ни птицы, ни рыбки, ни даже ветРА. Лишь блеск десятичков в десятичке и десятичков в десятичке (сотен и сотен) блестевших на солнце ящерских трупов, что лежали под стенами, пРОДолжал пробиваться чрез завесу химических испарений. И именно в это время, когда Русы ослабли, а с небес новыми волна?ми стало подоспевать к ним подкрепление, вероломные ящеры пошли в новый штурм. Ослабленных Русов взять за грудки возжелали ироды.
Не видно было ни зги, мРАк застил стены. Но тем очевиднее было для Русов, что отродия ящерские идут на них. Под стенами слышалось движенье их грязных ног и хвостов, складки брони негромко чиркали. Из очей Русов потекли соленые слезы, щепавшие щеки и РАзъедавшие боРОДы. Казалось, стенает сама приРОДа.
–– Держитесь, бРАтцы, кх-кх! –– Крикнул Михайло, возжелав подбодрить хРАбрых товарищей, но вместо слов сильных из его глотки вырвался кровавый кашель и Рус умолк, сильно изодРАл свои легкие. Кирилл задержал дыхание. Он нахмурил брови и прищурил глаза, сокРАщая площадь их поРАжения. Со злобным, бессловесным шипением подбежали к стенам целковые ироды. Они несли с собой новые лестницы. Лишь перебРАлись вРАги через трупы, стены вновь затрепетали. Некоторые из них парили подики прямо во время восхождения. Скрипя зубами, каРАбкались они вверх, окруженные клубами ядовитого дыма, словно несущиеся в ночи паровозы и лишь по блестевшие в тумане черным глазам Русам удавалось РАспознать их. «У-у, черти неРусские, попробуйте взять!» –– Со злобой подумал Кирилл. Он был взведен до предела и готовился рвать вРАгов даже руками, если на то пойдет.
Целковая хвостатая вошь взгромоздилась на стену через мгновенье. Это был ящер гигантских РАзмеров. Доходя в холке до полушки десятичков с четвертушкой десятичков (230 сантиметров), он держал в каждой руке по топору, древки которых были обвиты кРАсными нитями. Его шею и руки укРАшали бледно-серые костяные наросты, подобные малым рогам. На левом плече кРАсовалось похабное тату торфяного оттенка. Едва ирод оказался пред Кириллом, Рус яростно выдохнул. Замахнувшись и немного присев, он шагнул к противнику. Ящер тут же взревел. Крик его был подобен РАскату бури, что звенит в море чистым железом, когда прилив в штор, уподобляясь лосю, лижет камни.
Подпрыгнув на метр, хвостатый налетел на Кирилла, опустив отведенные за хребет топоры. Сзади вспыхнул огонь – то могучий Даждьбог поверг во пРАх очередной десятичок поганых ящеров. Кирилл до предела напряг ноги, горизонтально выставив лезвие. Черкес сдюжил удар, Рус защитился, пусть и пришлось ему на шаг отступить под натиском иродским. В свою голову вРАг РАзвел топоры в стороны, чертя в воздухе крест и вновь наступая. Он пополушил удар, Кирилл увернулся, слегка поскользнувшись на РАзлитой под ногами крови сРАженных им зеленокожих, и пуча глаза, нанес противнику стремительный выпад, метя тому прямиком в темя. Попал же Кирилл, однако в плечо. Со стальным скрежетом лезвие скользнуло по лунной броне и уперлось в то место, где у Русов ухо находится пРАвое. Ничуть не теряясь, парень дернул локтем и ширнул ящеРА в голову, лишив того жизни. Рус обернулся – смотреть на сучащего хвостом ирода времени не оставалось. Впереди его ждали новые супостаты.
Пока он сРАжался, в иных местах ящеры взобРАлись на стену в великом количестве. Они сбились в полукруг и подобно грозе стали надвигаться на Руса. Взгляд Кирилла блуждал по хвостатым, перебегая от целкового ящеРА к полушному: были здесь большие и малые, вооруженные черными топоРАми, когтями и лунными саблями, чьи гарды были сини, зелены, иногда серы. Из ноздрей их вулканом чадил злачный дым подиков, а заходящее за их спинами солнце слепило Руса отРАженными в чешуе золотыми лучами. Не желая отдать инициативу вРАгу, Кирилл не стал ждать окружения. Вместо этого он сРАзу бросился на врогов, задыхаясь от паРА, уже начавшего въедаться в кожу.
А в это время, в соседнем секторе обороны РАзносил хвостатых прислужников элементалей славный Рус Даниэль. РАз за РАзом обступали его зеленокожие полчища и РАз за РАзом со стен рубил Рус ноги, руки, хвосты. Сам бывши РАненным, он часто бросался на супостатов, сшибая тех весом славянских доспехов. Броня была сделана кузнецом на века, а потому не могли поганые ироды пробить ее – не хватало смекалки славянской, проворства. Придавленные могучим славянским захватом, ящеры отчаянно скребли по кольчуге, но все было тщетно. Рус налегал на них плечом, перекрывал поступление воздуха, а после, для верности, еще колол их мечом.
Славный Рус Сергослав побивал прислужников вРАжеских полушносторонним копьем, нанизывая хвостатых на древко, словно оливки. За его спиной стояла ступа, полнившаяся от сего вооружения и, нанизав от осьмушки до серебрячка противников на копье, он попросту скидывал его со стены вместе с чешуйчатыми, а из ступы бРАл новое. Те же, кто падал, приземлялись на щепы поваленных лестниц и обретали вечный покой с застывшими на грязных лицах гримасами ярости, стРАха и боли.
Но долго так пРОДолжаться, увы не могло, ибо бились они уже около часа, за все это время, не вздохнув ни РАзу. В результате даже могучие организмы Русов начинали требовать воздуха. Кирилл не мог больше держать дыханье спертым и был вынужден все же вдохнуть. В ту же секунду коварный пар проник в легкие, давя из глаз ядовитые слезы. На губах Руса заблестела слюна кровавая, всю в черно-кРАсной, отвРАтной мякоти.
–– С-с-слабеешь, рус-с-с! –– Понеслось отовсюду. Ящеры ликовали – прямо на их глазах сдавали Русы. –– Как хорошо, что мы не жалкие рус-с-сы, а великие й-а-ащеры!
Однако за этой гнусной тиРАдой ящеры пытались скрыть слабость свою, но их выдавал тембр их голоса. Поскольку ироды вдыхали дым подиков и он же застлал простРАнство вокруг, ящеры, активно его вдыхавше, слабели еще до того как взбиРАлись на стены. Вот почему их целковые удары, яростные и сильные, в дальнейшем начинали сходить на нет. Кирилл понял это кристальным Русским умом, когда, в очередной РАз поскользнувшись на чьем-то желудке, налетел на удар мечом прямо в бок. Вместо того, чтобы РАзворотить бедро, меч лишь оставил в ребРАх не глубокий порез. Ящер же отступил, хвостом вяло виляя.
–– А-кх-кх, слабеете, сосунки! Ну я вас, кх-кх!..
Напрягая все силы, ободренный ящерской слабостью, Кирилл сам вонзил ящеру Черкеса под ребРА. Меч визгнул по стали и застрял в сочленении, грозясь при должном нажиме войти под доспех. Ящер испуганно вытаРАщил глаза и, стремясь вырваться, принялся озверело лупасить Кирилла когтями по шее, ключице, рукам. Он также подключил хвост и обрушил удары на ноги и спину Руса. В этот момент Кирилл почувствовал себя древом, треплемым принесенным муссоном ливнем: его ноги качало, спина виляла и прогибалась под ящерскими удаРАми. Впечатление дополнял не перестававший громыхать гром, каждый РАз РАздававшийся после того, как молот Перуна опускался на зеленокожих. В очередной РАз получив удар по лодыжке, парень решил, что поРА кончать. Свободной рукой схватил он вРАга за плечо и, не вынимая из РАны меча, повалил ирода окаянного на пол, вгоняя лезвие в плоть. Мерзкая жижа заплескалась фонтаном, кусочки чешуек прилипли к груди. Монстр истошно выдохнул, закряхтел. Его собРАтья набросились сверху. Им было уже плевать на него, им руководило только желание видеть Кирилла мертвым. Дальнейшее происходящее на стене можно было принять за иллюстРАцию фРАзы «Бой в Крыму – все в дыму»: окончательно вышедшие из себя ящеры рвали на Кирилле кожу, полили его клубами едкого дыма подиков и наносили Русу РАну за РАной. Через минуту он понял, что у него онемела левая рука.
Не лучше обстояло положение и у других. Сергослав был поднят на штыках. Будучи пропоротым четвертушкой пик, он, свисая на древках, отбивался от удерживавших коварных ящеров, что держали его над головами, выкалывая им глаза и, скривившись, покрикивая:
–– Эти ящеры – настоящие малыши, кх-кх, кх!
Даниэль бился с полушкой хвостатых верзила, используя толковые приемы славянского подувичковоборья, Угломысл на последнем дыхании вырвал из пасти ящеРА подик и затолкал его тому в чрево по локоть, заставив чешуйчатого воздымить из всех щелей. На Михайло со спины напрыгнул упырь зеленокожий, облаченный в подобие жалкое кольчуги Русов, выполненной кузнецом на censored. Хвостатый дьявол норовил выцаРАпать Русу глаза. В попытке сбросить его с себя Михайло излишне увлекся и слишком близко подошел к кРАю стены. Ползущие по лестницам ироды тотчас схватая его за боРОДу и, оплетенный им со всех сторон, Рус пал к подножью стены, скоропостижно скрывшись в зеленом дыме. Оттуда вскорости донеслись звуки борьбы и тихий кашель.
–– О, Перун, о, Даждьбог, услышьте наши молитвы! –– Закричал РАспятый на копьях Сергослав. –– Не дайте сгубить детей Репки и внуков великого РОДа, молим мы вас!
–– Ваш вшивый бог вам не поможет!
–– Глупые рус-с-сы!
–– Сергослав! –– Послышался вдруг голос, сотрясший даже стоявшие в дали березы. –– Даю ДОБРО! Приготовьтесь, сейчас мы искупаемся в их крови!
Сказав это, Перун до пота сжал рукоять молота и взмыл к небесам, кручиня облака, кои стали сбегать к нему со всех концов небес, в миг перекРАшивая из белого в черное. Еще секунда и небо застлала туча, словно лазурь натерли сажей. В Перуна били и от него же отскакивали десятечки молний.
–– Что это?!
–– Погань рус-с-ская!
–– А-А-А!
Мощнейший удар сотряс стены лагеря. Электрический столп, излившийся на головы окаянных вРАгов, РАзогнал туман, а озоном взорвавшийся РАзряд десятичка девятичков молний начисто вымел копоть подиков не только из простРАнства вокруг, но даже из легких. Михайло же, павшего на горы трупов, РАзряды не тронули, ибо Русом он был.
Вслед за глотком чистого воздуха носа Русов донесся ужасный запах горелой плоти – то тела ящеров, прожаренные до степени «Well Done» и обугленные, точно пригодные к чечетке туфли, наполняли своим запахом простРАнство вокруг, РАзносимые ветРАми. Немногие уцелевшие ящеры остались на стенах. В ужасе взглянули они на землю. Их РАстерянностью воспользовались хРАбрые Русы, мгновенно прикончившие злосчастных противников.
–– А где безымянный?! –– Закричал Даниэль, ударом ноги сшибив Сергослава с воткнутых в пол копий и протягивая тому Байкальской водицы. –– Безымянный!
–– Там! –– Даждьбог махнул в сторону шевелящегося зеленого клубка. Пережив удар Перуна, противники Кирилла пРОДолжили возиться на нем. Исчезновение паРА никак не повлияло на них: в процессе борьбы многие из них лишилась глаз по вину товарищей и теперь их очи застлала ненависть и залила кровь.
–– Держись, бРАтец! –– Надрывно крикнул Магомед, налетая на ящеров и стягивая их с Кирилла за хвосты. Лаптями липовыми дробил он их головы, бил челом об пол, держа за задние лапы, а особо мелких просто РАзрывал пополам. Наконец, скинув последних супостатов со стен, он извлек-таки Кирилла из-под бездыханных тел, что сочились зеленкой. На высвободившемся парне не было живого места: ноги его были исполосованы четвертушными полосами РАн и порезов, оставшихся от когтей и кожа отслаивалась от них небольшими шматками. Плечи же были кРАсны, точно у вареного РАка, а из спины торчала полушка когтей, застрявших промеж ребер.
–– Эко тебе, бРАт, досталось! Вот, держи скорее! –– Сказал Магомед, протягивая Кириллу бутыль водицы Байкальской. Не мешкая, парень диффузировал ее с губами и РАны начали заРАстать на окровавленном теле. Испив всего полушку, деленную на четвертушку (две трети) бутылки, Кирилл отпрянул от детища Русских стеклодувов, точно воскревший.
–– О, Боги, я...
–– Не время балагурить, хватай авоську скорее! Мы идем вниз, рубить их в капусту!
Посуровев лицом, Рус кивнул Даждьбогу и схватил оставленную у стены авоську с почти осушенной бутылью. «Воды осталось так мало... Значит нельзя подставиться!».
Стена дрожала, от угла к углу слышался треск ломающихся костей и РАзрезаемой плоти, глаза и мозги лились рекой, бурлящими потоками устремляясь за стены. Рус устали крепко. Они походили на взмыленных лошадей. Белые рубахи их стали черны от крови. Лишь Даниэль успел надеть доспех.
Вдруг под стенами РАзнеслось шипение:
–– Ящеры, давайте химатакой возьмем с-с-славян! Ее им не с-с-сдюжить!
–– Тащ-щ-щите подики! –– Крикнул кто-то внизу. Вверху же Кирилл отбивался от полушки РАзгоряченных битвою ящеров. Увернувшись от очередного замаха когтями, парень схватил целкового из вРАгов за хвост и прикрылся им от удаРА другого. В десятичке десятичков чешуек отРАзилась сталь, на мгновенье блеснув в вечернем солнце. Кривой кинжал ящеРА пропорол мясо, отделив хвост от зеленого тела.
Не обРАщая внимания на истошные вопли, Кирилл РАскрутил хвост над головой и насмерть забил им полушного ящеРА. Тот же, который лишился хвоста, вскоре на нем же и был удушен. Тело его Кирилл перебросил чрез стену обРАтно к ящеРАм, предварительно по локоть запихав отделенную часть тела иродского в подувичковую точку.
–– Валите отседова, погонь не Русская!
–– Безымянный, да ты прямо зверь! Я всегда знал, что ты толковый!
–– А он мне сРАзу понРАвился! –– Крикнул Михайло.
Кирилл похвалам лишь усмехнулся и вновь РАзмахнулся, но остановился на полу-замахе. Ящеры вдруг неожиданно кончились – вновь отступили они под защиту деревьев и все стихло кругом. Лишь из кустов доносилось шипенье, коего было не РАзобРАть.
–– Бегите к мамочке!
–– И передавайте привет ей!
–– Гы-гы-гы!
–– И это все, что вы мож... ей, глядите-ка! Что это там? –– Воскликнул Магомед, указав на кусты. Сквозь густые ветви, начавшие лишаться листвы, потекли ручейки густого тумана, кой клубился столь сильно, что в нем, как в каше, видны были комочки. В следующий миг в очах Русов началось жжение, они заслезились, защипало в носу.
–– Атака химией!
–– Проклятые варвары, я эти подики вам в миг запихаю!..
–– О Перун! Что же нам делать? Как превозмочь нам напасть ящерскую?!
Могучий Перун, метавший во вРАгов молнии, заслонил нос локтем и воскликнул:
–– Русы! Пейте воду из Байкала, да смекалку славянскую подключайте! А вы, ироды, хоть РОДа побойтесь! Крепитесь, мужики, вместе выстоим!
Ободренные словами Бога, Русы приложились к Байкальским бутылям. Водица целебная потекла по горлам, давая сил и насыщая – доброе дело ли, с начала битвы ведь росинки маковой не держали Русы во рту! Только водою и обходились.
Испив последнюю бутылку до половины, Кирилл утер рот и глянул под стену. Там туман уже ядовитым плющом, кой в уголовной Европе РАстет на зданиях чудны?х, что замками кличут, тянулся вверх, на ходу частокол обдавая болотной злобой. Стволы деревьев, забор составлявшие, стали чернеть. Через полушку секунд яд адовых подиков достиг уже верха и неминуемо кутал Русов.
Удушливая тяжесть сдавила каналы воздушные, пар обжег слизистую. С голов многих Русов стали выпадать волосы. На лбах славянских проступил мутно-зеленый пот, подкосились ноги. То был иприт ящерской РАзРАботки, анти-людское оружие массового задымления по имени «IQOS». От дыма сего замылился взор защитников взор стен, стал он нечетким, слабым, потерянным. ПростРАнство кругом стемнело, пропали сторонние звуки: не было слышно ни птицы, ни рыбки, ни даже ветРА. Лишь блеск десятичков в десятичке и десятичков в десятичке (сотен и сотен) блестевших на солнце ящерских трупов, что лежали под стенами, пРОДолжал пробиваться чрез завесу химических испарений. И именно в это время, когда Русы ослабли, а с небес новыми волна?ми стало подоспевать к ним подкрепление, вероломные ящеры пошли в новый штурм. Ослабленных Русов взять за грудки возжелали ироды.
***
Не видно было ни зги, мРАк застил стены. Но тем очевиднее было для Русов, что отродия ящерские идут на них. Под стенами слышалось движенье их грязных ног и хвостов, складки брони негромко чиркали. Из очей Русов потекли соленые слезы, щепавшие щеки и РАзъедавшие боРОДы. Казалось, стенает сама приРОДа.
–– Держитесь, бРАтцы, кх-кх! –– Крикнул Михайло, возжелав подбодрить хРАбрых товарищей, но вместо слов сильных из его глотки вырвался кровавый кашель и Рус умолк, сильно изодРАл свои легкие. Кирилл задержал дыхание. Он нахмурил брови и прищурил глаза, сокРАщая площадь их поРАжения. Со злобным, бессловесным шипением подбежали к стенам целковые ироды. Они несли с собой новые лестницы. Лишь перебРАлись вРАги через трупы, стены вновь затрепетали. Некоторые из них парили подики прямо во время восхождения. Скрипя зубами, каРАбкались они вверх, окруженные клубами ядовитого дыма, словно несущиеся в ночи паровозы и лишь по блестевшие в тумане черным глазам Русам удавалось РАспознать их. «У-у, черти неРусские, попробуйте взять!» –– Со злобой подумал Кирилл. Он был взведен до предела и готовился рвать вРАгов даже руками, если на то пойдет.
Целковая хвостатая вошь взгромоздилась на стену через мгновенье. Это был ящер гигантских РАзмеров. Доходя в холке до полушки десятичков с четвертушкой десятичков (230 сантиметров), он держал в каждой руке по топору, древки которых были обвиты кРАсными нитями. Его шею и руки укРАшали бледно-серые костяные наросты, подобные малым рогам. На левом плече кРАсовалось похабное тату торфяного оттенка. Едва ирод оказался пред Кириллом, Рус яростно выдохнул. Замахнувшись и немного присев, он шагнул к противнику. Ящер тут же взревел. Крик его был подобен РАскату бури, что звенит в море чистым железом, когда прилив в штор, уподобляясь лосю, лижет камни.
Подпрыгнув на метр, хвостатый налетел на Кирилла, опустив отведенные за хребет топоры. Сзади вспыхнул огонь – то могучий Даждьбог поверг во пРАх очередной десятичок поганых ящеров. Кирилл до предела напряг ноги, горизонтально выставив лезвие. Черкес сдюжил удар, Рус защитился, пусть и пришлось ему на шаг отступить под натиском иродским. В свою голову вРАг РАзвел топоры в стороны, чертя в воздухе крест и вновь наступая. Он пополушил удар, Кирилл увернулся, слегка поскользнувшись на РАзлитой под ногами крови сРАженных им зеленокожих, и пуча глаза, нанес противнику стремительный выпад, метя тому прямиком в темя. Попал же Кирилл, однако в плечо. Со стальным скрежетом лезвие скользнуло по лунной броне и уперлось в то место, где у Русов ухо находится пРАвое. Ничуть не теряясь, парень дернул локтем и ширнул ящеРА в голову, лишив того жизни. Рус обернулся – смотреть на сучащего хвостом ирода времени не оставалось. Впереди его ждали новые супостаты.
Пока он сРАжался, в иных местах ящеры взобРАлись на стену в великом количестве. Они сбились в полукруг и подобно грозе стали надвигаться на Руса. Взгляд Кирилла блуждал по хвостатым, перебегая от целкового ящеРА к полушному: были здесь большие и малые, вооруженные черными топоРАми, когтями и лунными саблями, чьи гарды были сини, зелены, иногда серы. Из ноздрей их вулканом чадил злачный дым подиков, а заходящее за их спинами солнце слепило Руса отРАженными в чешуе золотыми лучами. Не желая отдать инициативу вРАгу, Кирилл не стал ждать окружения. Вместо этого он сРАзу бросился на врогов, задыхаясь от паРА, уже начавшего въедаться в кожу.
А в это время, в соседнем секторе обороны РАзносил хвостатых прислужников элементалей славный Рус Даниэль. РАз за РАзом обступали его зеленокожие полчища и РАз за РАзом со стен рубил Рус ноги, руки, хвосты. Сам бывши РАненным, он часто бросался на супостатов, сшибая тех весом славянских доспехов. Броня была сделана кузнецом на века, а потому не могли поганые ироды пробить ее – не хватало смекалки славянской, проворства. Придавленные могучим славянским захватом, ящеры отчаянно скребли по кольчуге, но все было тщетно. Рус налегал на них плечом, перекрывал поступление воздуха, а после, для верности, еще колол их мечом.
Славный Рус Сергослав побивал прислужников вРАжеских полушносторонним копьем, нанизывая хвостатых на древко, словно оливки. За его спиной стояла ступа, полнившаяся от сего вооружения и, нанизав от осьмушки до серебрячка противников на копье, он попросту скидывал его со стены вместе с чешуйчатыми, а из ступы бРАл новое. Те же, кто падал, приземлялись на щепы поваленных лестниц и обретали вечный покой с застывшими на грязных лицах гримасами ярости, стРАха и боли.
Но долго так пРОДолжаться, увы не могло, ибо бились они уже около часа, за все это время, не вздохнув ни РАзу. В результате даже могучие организмы Русов начинали требовать воздуха. Кирилл не мог больше держать дыханье спертым и был вынужден все же вдохнуть. В ту же секунду коварный пар проник в легкие, давя из глаз ядовитые слезы. На губах Руса заблестела слюна кровавая, всю в черно-кРАсной, отвРАтной мякоти.
–– С-с-слабеешь, рус-с-с! –– Понеслось отовсюду. Ящеры ликовали – прямо на их глазах сдавали Русы. –– Как хорошо, что мы не жалкие рус-с-сы, а великие й-а-ащеры!
Однако за этой гнусной тиРАдой ящеры пытались скрыть слабость свою, но их выдавал тембр их голоса. Поскольку ироды вдыхали дым подиков и он же застлал простРАнство вокруг, ящеры, активно его вдыхавше, слабели еще до того как взбиРАлись на стены. Вот почему их целковые удары, яростные и сильные, в дальнейшем начинали сходить на нет. Кирилл понял это кристальным Русским умом, когда, в очередной РАз поскользнувшись на чьем-то желудке, налетел на удар мечом прямо в бок. Вместо того, чтобы РАзворотить бедро, меч лишь оставил в ребРАх не глубокий порез. Ящер же отступил, хвостом вяло виляя.
–– А-кх-кх, слабеете, сосунки! Ну я вас, кх-кх!..
Напрягая все силы, ободренный ящерской слабостью, Кирилл сам вонзил ящеру Черкеса под ребРА. Меч визгнул по стали и застрял в сочленении, грозясь при должном нажиме войти под доспех. Ящер испуганно вытаРАщил глаза и, стремясь вырваться, принялся озверело лупасить Кирилла когтями по шее, ключице, рукам. Он также подключил хвост и обрушил удары на ноги и спину Руса. В этот момент Кирилл почувствовал себя древом, треплемым принесенным муссоном ливнем: его ноги качало, спина виляла и прогибалась под ящерскими удаРАми. Впечатление дополнял не перестававший громыхать гром, каждый РАз РАздававшийся после того, как молот Перуна опускался на зеленокожих. В очередной РАз получив удар по лодыжке, парень решил, что поРА кончать. Свободной рукой схватил он вРАга за плечо и, не вынимая из РАны меча, повалил ирода окаянного на пол, вгоняя лезвие в плоть. Мерзкая жижа заплескалась фонтаном, кусочки чешуек прилипли к груди. Монстр истошно выдохнул, закряхтел. Его собРАтья набросились сверху. Им было уже плевать на него, им руководило только желание видеть Кирилла мертвым. Дальнейшее происходящее на стене можно было принять за иллюстРАцию фРАзы «Бой в Крыму – все в дыму»: окончательно вышедшие из себя ящеры рвали на Кирилле кожу, полили его клубами едкого дыма подиков и наносили Русу РАну за РАной. Через минуту он понял, что у него онемела левая рука.
Не лучше обстояло положение и у других. Сергослав был поднят на штыках. Будучи пропоротым четвертушкой пик, он, свисая на древках, отбивался от удерживавших коварных ящеров, что держали его над головами, выкалывая им глаза и, скривившись, покрикивая:
–– Эти ящеры – настоящие малыши, кх-кх, кх!
Даниэль бился с полушкой хвостатых верзила, используя толковые приемы славянского подувичковоборья, Угломысл на последнем дыхании вырвал из пасти ящеРА подик и затолкал его тому в чрево по локоть, заставив чешуйчатого воздымить из всех щелей. На Михайло со спины напрыгнул упырь зеленокожий, облаченный в подобие жалкое кольчуги Русов, выполненной кузнецом на censored. Хвостатый дьявол норовил выцаРАпать Русу глаза. В попытке сбросить его с себя Михайло излишне увлекся и слишком близко подошел к кРАю стены. Ползущие по лестницам ироды тотчас схватая его за боРОДу и, оплетенный им со всех сторон, Рус пал к подножью стены, скоропостижно скрывшись в зеленом дыме. Оттуда вскорости донеслись звуки борьбы и тихий кашель.
–– О, Перун, о, Даждьбог, услышьте наши молитвы! –– Закричал РАспятый на копьях Сергослав. –– Не дайте сгубить детей Репки и внуков великого РОДа, молим мы вас!
–– Ваш вшивый бог вам не поможет!
–– Глупые рус-с-сы!
–– Сергослав! –– Послышался вдруг голос, сотрясший даже стоявшие в дали березы. –– Даю ДОБРО! Приготовьтесь, сейчас мы искупаемся в их крови!
Сказав это, Перун до пота сжал рукоять молота и взмыл к небесам, кручиня облака, кои стали сбегать к нему со всех концов небес, в миг перекРАшивая из белого в черное. Еще секунда и небо застлала туча, словно лазурь натерли сажей. В Перуна били и от него же отскакивали десятечки молний.
–– Что это?!
–– Погань рус-с-ская!
–– А-А-А!
Мощнейший удар сотряс стены лагеря. Электрический столп, излившийся на головы окаянных вРАгов, РАзогнал туман, а озоном взорвавшийся РАзряд десятичка девятичков молний начисто вымел копоть подиков не только из простРАнства вокруг, но даже из легких. Михайло же, павшего на горы трупов, РАзряды не тронули, ибо Русом он был.
Вслед за глотком чистого воздуха носа Русов донесся ужасный запах горелой плоти – то тела ящеров, прожаренные до степени «Well Done» и обугленные, точно пригодные к чечетке туфли, наполняли своим запахом простРАнство вокруг, РАзносимые ветРАми. Немногие уцелевшие ящеры остались на стенах. В ужасе взглянули они на землю. Их РАстерянностью воспользовались хРАбрые Русы, мгновенно прикончившие злосчастных противников.
–– А где безымянный?! –– Закричал Даниэль, ударом ноги сшибив Сергослава с воткнутых в пол копий и протягивая тому Байкальской водицы. –– Безымянный!
–– Там! –– Даждьбог махнул в сторону шевелящегося зеленого клубка. Пережив удар Перуна, противники Кирилла пРОДолжили возиться на нем. Исчезновение паРА никак не повлияло на них: в процессе борьбы многие из них лишилась глаз по вину товарищей и теперь их очи застлала ненависть и залила кровь.
–– Держись, бРАтец! –– Надрывно крикнул Магомед, налетая на ящеров и стягивая их с Кирилла за хвосты. Лаптями липовыми дробил он их головы, бил челом об пол, держа за задние лапы, а особо мелких просто РАзрывал пополам. Наконец, скинув последних супостатов со стен, он извлек-таки Кирилла из-под бездыханных тел, что сочились зеленкой. На высвободившемся парне не было живого места: ноги его были исполосованы четвертушными полосами РАн и порезов, оставшихся от когтей и кожа отслаивалась от них небольшими шматками. Плечи же были кРАсны, точно у вареного РАка, а из спины торчала полушка когтей, застрявших промеж ребер.
–– Эко тебе, бРАт, досталось! Вот, держи скорее! –– Сказал Магомед, протягивая Кириллу бутыль водицы Байкальской. Не мешкая, парень диффузировал ее с губами и РАны начали заРАстать на окровавленном теле. Испив всего полушку, деленную на четвертушку (две трети) бутылки, Кирилл отпрянул от детища Русских стеклодувов, точно воскревший.
–– О, Боги, я...
–– Не время балагурить, хватай авоську скорее! Мы идем вниз, рубить их в капусту!
Посуровев лицом, Рус кивнул Даждьбогу и схватил оставленную у стены авоську с почти осушенной бутылью. «Воды осталось так мало... Значит нельзя подставиться!».
