Часть 4.
Великая битва Армагеддон и появление ада.
***
Как нестРАнно день целковой из великих битв Древних Русов начинался для Кирилла вполне целковобыденно, помимо прочего обещая множество славных моментов. ВчеРАшним утром кузнец Чресломысл, после несчетного количества тренировок парня с топором и клинком, помпезно поднес ему при всех жителях лагеря добротный меч, нареченный «Черкесом».
–– Носи его с честью и с честью же бейся. –– Сказал Чресломысл во время врученья.
–– Обязательно. –– Почтенно кивнул Кирилл, вынув оружье из крепких ножен. Денно и ночно обучали Русы его тонкостям во владении булатным оружием и вот теперь он, РАзмеющий премудрости взмахов и выпадов, в руке с удовольствием рукоятку сжимает. Рукоять тяжела, но то добРАя тяжесть.
–– Что же, славно! –– Произнес Перун. –– Теперь идем, подошло время для имени нареченья. Сергослав! Созывай волхвов!
Ржановласый Рус кивнул и степенно пошел за ворота. Он вышел к водам чудного озеРА, рядом с которыми, в землянках славянских, в чаще лесной проживали волхвы. Холмы их теремков земляных часто видел Кирилл во время пробежек вокруг Байкала.
–– От меня требуется что-то конкретное?
–– Тебе? Да ничего такого. Сейчас пойдем на приРОДу. Здесь рядом в лесу есть славное капище имени Велеса. Там, при лестном и Русовом наРОДе получишь ты новое имя. Ты, кстати, как? Сам его выберешь, или доверишься мудрым волхвам?
–– Я... я не знаю. А как лучше?
–– Лучше, конечно, чтобы имя само откликнулось в тебе. Я думаю, ты сам РАзберешься на месте. Подходи к осьмушке дня.
–– Хорошо, я буду там.
За время, указанное мудрым Даждьбогом Кирилл успел на утренний кач, наелся от пуза, затем кружок по побережью Байкала, искупался, испил Байкальской водицы (для ясности ума, стало быть) и ровно в пол осьмушки подошел он ко входу на капище. К сему времени на входе, у Калинового моста перед капищем, выполненного четко по заповеданным Русам схемам, собРАлись Боги, дети, дружинники, бабы, девчата. Здесь был Перун, был и Даждьбог; по столь важному делу на капище своего имени прибыл и Велес. Волхвов была полушка – ровно столько, сколь нужно для оного ритуала.
Целковый из них, седовласый, с худым, закаленным телом пониз [1]
* белой рубахи старик, с длинной курчавой боРОДкой, пРАвая часть коей была заплетена в косу, а левая непрерывным потоком доходила до пу?па, стоял рядом с Велесом и смотрел то на Бога, то на пучки благовонных тРАв, зажатых в руке его помощника, необходимых для пРАвильного входа на капище. Полушный волхв, в прошлом богатырь Русский по имени Святото?к, а ныне – помощник целкового волхва, стоял босоногий, с высоким посохом из ветви акации. ОтРОДу ему шел четвертушный десятичок. Дождавшись, когда старший волхв изречет: «Что же, все в сборе», младший переглянулся с ним и сказал:
–– И так, начнем. Нарекаемый! Подойди ближе.
Кирилл подошел к началу Калинового моста, кой перекинут был через условные звезды (их роль исполняли камушки малые). Волхв шагнул к нему и попросил поднять руки. Парень повиновался. Святоток быстро стащил с него рубаху. Оставшись голым по пояс и явив суду Русов РАзвитую мускулатуру, Кирилл остался стоять неподвижно. Старший волхв взял у Святотока пучок тРАв и зажег благовония. Из затрещавшего огонька РОДился мутный, вкусного запаха дым. Им волхв принялся обдувать члены Кирилла. После же пригласил юношу пройти по мосту. АккуРАтно, с почтеньем ступая по доскам, Кирилл прошел вместе с волхвами чрез звездную реку пред царствием ПРАви и вошел во внутренний круг. Заговорил тогда седой волхв:
–– Ныне я, Доброслав, приветствую тебя, о безымянный, на земле Велеса, великого сына великого РОДа! О, Велес почтенный, хозяин титула «Премудрый», помощник лесов, засвидетельствуй же нам свое благоволение!
–– Истинно так! Капище это носит имя мое. Благоволение дадено! –– Молвил Велес.
–– Встань же предо мной, юный отрок и отвечай: придумал ты имя себе славянское, что б было по сердцу?
–– Нет, не придумал.
–– Что же. Тогда полагаться будим на мою мудрость и чуйку.
Выждав мгновение, Доброслав начал речь:
–– С высоты опыта Русов я нарекаю тебя...
В этот самый момент огромная тень упала на них прямиком с неба.
–– РОД ты мой! –– Воскликнули многие Русы взглянув наверх. –– Нет сомнения, это дело рук самого Чернобога!
Повисла пауза. В дневном небе явились луны, сРАзу золотничок, чего до этого, днем, еще не бывало. Они были так близко к земной поверхности, что, присмотревшись можно было увидеть горошинки, кои гРАдом начали осыпаться с них. «Стоп... А ведь это... Не горох!».
–– Все верно, безымянный, это – ящеры. Война, война великая началась! Они наступают!
–– К оружию! –– РАздалось со всех сторон.
–– К оружию!
–– Хватай мечи, бери топоры, зададим трепку чешуйчатым!
Кирилл взглянул на Доброслава.
–– Иди. –– Молвил тот. –– Сейчас не время. Поговорим после битвы. Глядишь, к тому времени ты сам поймешь, как тебе зваться.
Молча согласившись Кирилл бросился догонять остальных.
–– Каков план, наши побеждают? –– Кричал ему Ъыб.
–– План наш таков – крушить, резать ящеров! –– Ответил за Кирилла Перун.
–– А-а, это хороший план. Надежный, как швейцарский времени-метр. Эй, безымянный! Взял бы авоську, что тебе я подарил. В нее можно сложить бутыли с водицей Байкальской!
–– Ага, подарил, как же. –– Буркнул Кирилл, но авоську и пРАвда схватил по дороге, на ходу сунув в нее пару бутылок.
***
–– Кто вы?!
–– Ящеры!
–– Чего вы хотите?!
–– Крови рус-с-сов, криков их женщин!
–– И не только криков!
–– Кто вы?!
–– Ящеры!
–– Чего вам надо?!
–– Нас-с-сать в байкал!
–– Чернобог с-с-с вами!
–– Чернобог с-с-с нами!
–– С-с-слава ящ-щ-щеру!
–– С-с-смерть пращ-щ-щуру!
–– Отлично, ящеры! А теперь – в бо-о-ой!
Последнюю фРАзу Чернобог выкрикнул окончательно РАспалившись. Не успел он произнести еще «й!», как целковые супостаты из целковой волны десанта, оттолкнулись ногами и хвостами от поверхности луны и вырвавшись за переделы ослабленной атмосферы (Чернобог источил ее намеренно, используя для того мощь Алатырь-Камня) налету проре?зали когтями атмосферу земли. Кометами огненнохвостыми устремились они к Земле, успевая в полете парить болотную жижку и тем портить воздух.
Целковый удар оказался нанесен сРАзу повсюду – вРАги высаживались с медичка из золотничка лун во всех концах света, приземляясь в простРАнстве от Эвереста до Лиссабона, от Гватемалы Российской до стен Асгарда Ирийского. Каждый из ящеров был закован в крепкий доспех, сотканный из лунной стали, кою они обжигали прямо на теле о пламя, что появлялись от трения набегавших потоков воздуха при прорыве иродов в атмосферу земли.
В руках их, помимо приРОДных когтей, коими ящеры кромсали березы, были кривые и прямые мечи, топоры, точеные пики. У некоторых иродов окаянных в руках поблескивали антихристовские кинжалы. В то далекое время ящеры полагались еще только на силу и не РАзвивали обман с его квинтэссенцией – математикой, а потому вывести ужасную формулу по РАсчетам скорости истребления Руссической цивилизации (дискриминанта):
D = b
где b^2- бить двойными ударами; 4ас-четвертовать антихристовским кинжалом
еще не могли. Многие из чешуйчатых держали в руках знамена. На этом тряпье, обожженном при перелете, помещался специфический символ – голова ящеРА, вписанная в центр Чернобоговой руны.
Так, скользящей хвостатой поступью поля Русские заполонялись нашествием ужасных, злохитростных, не ведающих пощады орд. Всюду, где бы не ступала лапа когтистая, священная земля Русов осквернялась, тРАва начинала вянуть под ней и не спасал ее фотосинтез.
Целковые орды двинулись по осьми напРАвления: целковая – на Ирийский Асгард, полушная устремилась к Киеву, четвертушная рвалась к Байкалу, осьмушная же взяла курс на Татаро-Русь со столицей в Казани. Но то было ведомо лишь Чернобогу, наблюдавшего сверху за сиим действом, да бРАтьям его, уже отбивавшим сии атаки во время минувшее. Кириллу же было известно только целковое: неведомый вРАг приближается к лагерю. Придется сРАжаться.
***
С момента начала высадки ящеров прошло всего осьмушка девятичков минут, а авангарды хвостатого воинства уже подобРАлись вплотную к Байкалу. Священное озеро потемнело, нахмурилось, РАзделяя с Русами переживанья. С лагерных стен видны были вРАжеские колонны, хотя нет, то были скорее бурлящие черные потоки ненависти и множество было этих потоков. Огромные, в полушку метров ростом, смердящие так, что напРАвление их движения угадывалось за версту и злые, охочие до плоти Русов противники встали в десятичке десятичков локтей от вРАт Русского лагеря и принялись насмехаться, понося его жителей.
–– Мы с-с-с вас шкуру с-с-сдерем!
–– Вс-с-сех уничтожим!
–– Ваши боги вам не помогут!
–– Выходите с-с-сюда, с-с-сос-с-сунки!
–– Так каков план?! –– Воскликнул Кирилл, вглядываясь в черные волны, кипящие почти у самых стен. Лик его принял выРАженье решимости, хотя кое-где еще оставались морщинки тревожности. Окрестный лес трепетал. Сила наплыва иродского была столь велика, что конца их воинств было ни сосчитать, ни объять взглядом. Со стен РАзведчики Русов видели, как в окрестном лесу на землю начали падать деревья крупных и малых РАзмеров.
–– Думаю, пусть идут на штурм. –– Предложил Даниэль. –– Тут-то мы их и отоварим! Согласны?
Ему ответил Перун:
–– Даю ДОБРО!
Даждьбог моргнул, подтверждая свое согласие. Даниэль хитро улыбнулся и крикнул:
–– Э-ге-ге-гей, ящеры! Вы так и будите хвосты там мять, или может быть сРАзу к мамочке побежите?
–– Да что этот рус-с-с с-с-себе позволяет?! Казимир! Готовы ли лес-с-стницы?
Вместо ответа из лесу шумя хвостами вышел крупный отряд супостатов. Они несли на спинах и по земле волочили наспех собРАнные и неотесанные лестницы из сваленных древ. Видно этот отряд и рыскал в чаще.
–– Все готово, Брюхожор!
–– Тогда первая когорта, с-с-слушай мою команду! В ата-а-аку!
–– Тс-с-с!
Похватав под мышки кривые лестницы, целковые ящеры ринулись в бой, увлекая в атаку остальных бРАтьев и РАсталкивая наименее шустрых из них. С диким, способным свести с ума шипеньем они приближались к стенам, со всего маха вбивая, вонзая лестницы в землю и стремглав начинали взбиРАться по ним.
«Ну что ж, вот и пришло время испытать тебя в бою, Черкес» –– Подумал Кирилл, мысленно обРАщаясь к клинку. Поставив авоську с Байкальской водицей на пол, Рус вынул меч из черных ножен. Стальное лезвие заискрилось на солнце бело-серебряными бликами. Он стоял на стене вместе со всеми Русами, что уже обнажили мечи и покрепче сжали рукояти топоров, дожидаясь взошествия на стены нечисти. Ждать Кириллу пришлось совсем недолго – через секунду огромное, чешуей и покрытое грязной сталью с бороздами на ней тело ворвалось на стену, наотмашь рубая по воздуху топором. Еще не достойным называться "умелым", но зато быстрым выпадом Кирилл снес твари пол головы, ногой отпРАвив давящегося слюною ублюдка обРАтно вниз. Ядовитая кровь салатового оттенка окропила ладонь, по всему его телу, от сапог до макушки пробежал поток адреналина. «Вот это круто!» –– Подумал парень и ринулся в сторону принимать следующего.
***
Уже пол дня рубились Русы на стенах, а ящеры все перли не переставая. Волна за волной налетали они на неприступные стены культуристического лагеря, получая по шапке и РАз за РАзом отступая с позором. Под стенами грудами валялись их тела, изрубленные в капусту, обРАзовывая множество шипастых холмиков. Их чешуя блестела в полуденном солнце, заставляя щуриться защитников стен. У Русов не было ни целковой потери. Ни на ком не было даже цаРАпины, устали только они.
–– Фу-у-ух, уморился. –– Выдохнул Даниэль, окровавленным лезвием топоРА сгоняя со лба пот.
–– Не время РАзжимать булки – ироды окаянные вновь на подходе! –– Ровно тем голосом, каким Рус, читающий эту сагу, его себе представляет, крикнул Михайло. –– Держимся, бРАтцы!
Кирилл же и вовсе ничего не сказал, он просто выдохнул и напряг плечи, вставая на изготовку. Очередная оРАва чешуйчатых недругов неслась к стенам, с шипением перескакивая через трупы поверженных бРАтьев и обломки лестниц. Добежав к стенам, ящеры взобРАлись на груды мертвых тел и, втыкая лестницы прямиком в холодную плоть, вновь полезли на штурм.
Кирилл стоял там же, где и в начале – на северном участке стены. Целковым залпом осушил он полушную из четвертушки бывших в его РАспоряжении бутылок с живительной влагой, выкинул ее со стены, сшиб ею ящеРА и РАзжав, и сжав пальцы, остро прищурился. Через мгновение огромный ящер взгромоздился на стену, натужно гремя стальными когтями. Его череп покрывали костяные наросты, в глазах яркими углями пылали ярость и злоба. Злоба на Русов. В когтистой лапе держал он топор с лезвием будто изорванной формы, выкованное из лунной стали.
–– Конец тебе, рус-с-с! –– Заревел ящер, задРАв топор вверх и целя в Кирилла. Несмотря на усталость, Рус резво отпрянул в сторону, ловким взмахом отрубая ироду ногу. Грязный вонючий фонтан окропил и без того скользкие доски и, поскользнувшись, ящер пал на? спину. Он зашипел было:
–– Поганый рус-с! –– Но тут же был мгновенно прикончен – согнув ногу в колене, Кирилл резко опустил ее на голову недругу, РАздробив череп лаптем. Со свистом и бульканьем вспрыснули мозги, ящер дернулся и затих, но Кириллу некогда было следить за этим – ватага новых вРАгов уже поднималась на стену. Они также шипели и злобно трещали, обещая обоссать Русовы трупы Кирилла и называли защитников лагеря жалкими и слабыми.
Целковый из них выскочил на Кирилла с полушкой кинжалов, но он не успел даже до конца оценить ситуацию, как уже лишился головы и со струящейся из шеи кровью рухнул вниз, как подкошенный, упав на гору трупов и вытянув руки, по пути лишившись полушки (обоих) кинжалов, кои, пав вниз, лишили жизни еще полушку ящеров. Ирод, взобРАвшийся сРАзу за ним, сверкнул чешуей и не полагаясь на мощь стали, калёной в горниле лунной кузницы, набросился на Кирилла, порываясь порвать Руса когтями, каждый из которых был почитай с кошачий хвост. Рус отскочил назад, РАзящие лары пронеслись мимо, с шипеньем РАсцаРАпав воздух. В это же время еще целковый ящер взобРАлся на стену и ринулся на помощь собРАту. Вполушом навалились они на Руса, устремив в его сторону удары и выпады, отбить которых стоило ему немало сил. Снизу же уже взбиРАлся четвертушный ящер, ну а осьмушный, не возжелав ждать своей очереди, плюнул на все и вцепившись когтями в забор, стал поднимался на стену в обход всяких лестниц.
Между тем орды противников атаковали и других Русов. Вооружившись топором Михайло крушил вРАгов лаконичными взмахами, лишая тех руки и пиная их им же под ноги. С проклятиями спотыкались о них окаянные ироды, зубами бились об пол и протыкали себе РАзполушенные языки и щеки. Истекая кровью из плеч и рта умиРАли они либо под его ногами, либо же под сапогами напиРАвших сзади собРАтьев, либо свисая со стен. Чуть левее был слышен «великославянский удар Брюса Ли», коим Сергослав насквозь пробивал броню и тела ящеров, вырывая из них ребРА, сердца и печень (иной РАз он умудрялся даже пробить полушку ящеров сРАзу). Обмотав шею чьими-то еще трепетавшими, еще живым кишками, аки шарфо?м, Сергослав улыбался и убивал, убивал и снова лыбился.
–– Шиш вам и кукиш, но не Байкал! –– Так кричал Даниэль, вырвав из земли лестницу и подняв ее над головой.
