Шорох чего-то, тянущегося по земле, был слышен все время, все помещения – давно покинуты и больше того, обнесены множество раз (компьютерный Бенджамин Хорниголд, выкрикнув знаменитое: «–– Заприте их в трюме и забирайте все, что не прибито!», не мог бы надеяться на более безукоризненный результат. Кстати сказать, для скалить зубы над словом "хорни", данный пират отнюдь не запятнан в подобной низости. Сравните сами: 1) Benjamin Hornigold, 2) презренное horny). Однако при всей этой какофонии звуков, никого, кроме Шара на территории не было. Как уже говорилось в предыдущем абзаце, аномалии только замещали здесь жизнь.
Оглядевшись и повесив на плечо «Сайгу», Шар вынул из кобуры пистолет Чиха и, свернув влево, протиснулся в тот же проход, каким от Шерхана бежали Крым, Кайф и Форсаж. Инстинктивно согнувшись, УНСО-вец прошел еще с десяток шагов, после чего почувствовал, как завибрировали и стельки, и пятки. «Вс-с, черт!». Быстро глянув в растерянности и назад, и вперед, он догадался, наконец, поднять голову и в нескольких шагах далее увидел «Воронку», висевшую возле выхода, в метре над ним. Шар хрустнул костяшками – помогло скверно. Хрустнул еще раз. Поводил головой. Под ногой отыскался небольшой камушек. Нагнувшись к ноге, он поднял его и кинул к выходу. Пролетев метра два, камушек начал плавно застывать в воздухе, после чего, практически полностью остановившись, вдруг встрепенулся и бросился к аномалии, как поплавок. Перед тем, как раздался хлопок, Шар успел присесть и заслониться руками.
С ног его не свалило только потому, что он уперся в проход коленями. Ударная волна пришлась в стены, послышался треск нескольких кирпичей, после чего Шара осыпало крошкой.
–– Нда. –– Произнес он, выпрямляясь. –– И що теперича робить?.. Шо-шо? Снимать трусы и бегать...
Легким движением он сбросил с плеча ремень и перевел «Сайгу» на предохранитель, затем положил ее и движеньем, отдаленно напоминающим подачу в боулинге, швырнул ее к выходу со всей силы. Приклад с крестами покрылся пылью. Затем он лег и, вынув на всякий случай ПМ из кобуры, стал продвигаться вперед по-пластунски, иногда оборачивая голову за спину. Все шло неплохо до тех пор, пока он не оказался возле «Воронки». Здесь тяжесть воздуха начала сказываться. Его и давило, и одновременно тянуло к ней; аномалия как бы его прощупывала. Всякий раз поддеть Шара не удавалось и, недовольная этим, она разряжалась с гулом над ним. В такие секунды его прибивало к земле, и слюна глоталась быстрее обычного. Первым делом, Шар, выпрямившись, пощупал пах, после чего развернулся и, выдыхая, погрозил кулаком аномалии.
–– В последний раз чуть не болтунья!.. –– Сбивчиво произнес он и, нацепив «Сайгу», через пару минут покинул комплекс. Он не знал этого, но и дальше прошел тем же маршрутом, каким до этого несколько дней назад убегали бывшие его товарищи. Он даже приметил скошенный куст и, сделав шаг влево нашел в земле дырку от пули.
–– Хм-м-м...
На переходе на Агропром он почти сразу забрался на холм, с которого Кайфа и остальных согнали ракетой. Справа, в болотце, среди плюхавшей «Газировки» и очагов «Холодца», которого выброс назад здесь точно не было, на пяточке земли восседал снорк. На этот раз это был не притворный, на сто процентов сотворенный зоной мутант, склонившийся над человеческим телом и грызший руку. Два его друга, сидя в кустах, догрызали голову. Свежий противогаз валялся рядом, до половины залитый водой. Видимо, дефицита они не испытывали.
При подходе к Свалке Шар стал испытывать странные чувства. Словно бы с каждым шагом что-то тихо росло в нем, как приближающиеся в коридоре шаги. Должно быть, шагало это что-то в тапочках, поскольку он сумел разобраться в себе только когда на горизонте показался тот самый тоннель, внезапно выплывший из-за последнего дуба. Тишайший ветер, выдохнувший вдалеке показался ему почему-то опасным и УНСО-вец обернулся, точно крадущийся вор. Никого не было. Тут Шару вспомнилось, как во время его похода к «Свободе», он все хотел схлестнуться с собаками и то обстоятельство, что проклятые мутанты не попадались ему уже пару недель, серьезней прежнего его раздражило. Ему вдруг захотелось подняться на холм, посмотреть на скелеты. Он четко представил себе их вид, выхваченный в темноте ставшего безлюдным тоннеля. Сделав было шаг с трассы, он замотал головой. «Это все, блядь, хуйня не здоровая. Вбивцы, места... Воно мне не надо». Но он все шел, с каждым шагом все сильней ощущая, что ему туда правда вовсе не надо. На подходе к вершине он нащупал фонарь.
Фонарь, однако, так и остался в кармане, в то время как Шар застыл, обеими ладонями вцепившись в «Сайгу». С той же неожиданностью, с какой до этого ему явился тоннель, перед глазами мелькнули вершины двух перекрестий. «Ш-што?..» –– Он застыл, забыв, как хотел, осмотреть местность. –– «Могилы?..».
Он усиленно завертел головой во все стороны, сам не отдавая отчета в том, зачем и что больше всего в эту минуту он бы хотел, остановившись, не обнаружить этих могил. Но они были.
Два деревянных креста, показавшихся ему почему-то тяжелыми. Отпустив рукоять и хрустнув пальцами, он подошел к ближайшему, переводя взгляд с него на тоннель. В двух шагах от креста он нашел увязшую в грязи сигаретную пачку, должно быть отнесенную сюда ветром.
Почему-то сразу, едва он только осмотрел кресты, в голове возник образ Литры. Прислушавшись к этой мысли, он не смог объяснить ее никак рационально, и все же первой была она. Шар задумался. «Кто бы мог сделать это?» –– Подумал он, не заметив, как от волнения снова переходит на русский. Сначала он постарался подумать, что, так как уже прошло немало времени, сюда, со Свалки вполне могли прийти сталкеры. Они нашли останки и похоронили их. В пользу подобного рассуждения говорил и тот факт, что на крестах отсутствовали имена. Он попытался ухватиться за это. «Да, может быть... Может быть так и было! Скорее всего... А если нет? Если это сделал кто-либо из... уцелевших?». Эта слово, как и порожденная им мысль о том, что той ночью кто-то мог выжить, что похоронить трупы мог кто-то из сидевших с ним за одним костром, показалась ему страшной до безобразия, поскольку в первую очередь говорила о том, что кто-то из них мог уцелеть. На миг эту мысль заменила другая. «Да может они здесь до этого были... Ага, блядь! Когда мы пришли в тот раз, их и в помине не было» –– Подумал он, подразумевая под "они" и "их" кресты. –– «Теперь они есть. Откуда же, блядь, они взялись? Интересно, а кто, кто это сделал?!». Когда злоба схлынула, он попытался вспомнить, может они действительно были, но в памяти всплывали только костер, шаги между спящих, затылок Чиха, его испуганные глаза и ночные псы. Крестов в памяти не было. А если они и были... «Значит они просто ахуенно умеют прятаться!» –– Снова со злобой подумал Шар.
Внезапно он выпрямился. «Конечно!.. Сейчас...». Быстрым шагом, хоть и на не вполне уверенных ногах он пошел к тоннелю, вытаскивая из кармана фонарь. Не тратя времени на прилаживание его к цевью, он посветил в тоннель. За стальным боком одного из дальних вагонов лежал чей-то труп. Собачий. Чувствуя, как в груди у него начал разматываться клубок колючей проволоки, УНСО-вец сделал еще несколько в темноту. Он нашел их всех тут, всю стаю. Наперечет он не знал, сколько их, но был уверен на 110 процентов, что они лежали здесь все. Облитые черной, высохшей кровью, с разорванными боками и снесенными челюстями, они валялись в пыли, и самая крупная куча валялась в самом дальнем углу, вокруг которого были рассыпаны гильзы. Начавшие тлеть глаза уже утратили живой блеск и теперь, попадаясь на свет, бросали мутные блики. Уже позже, подходя к Бару, он с иронией подумал о том, что если б он начал пускать фрейдистские слюни, то мог бы сесть в том же тоннеле, посмотреть на собак, потом – на «Сайгу»... «Все это херь собачья» –– Подумал он после. Но а тогда, все еще размышляя о скоплении гильз в углу, Шар выбрался из тоннеля. Кто бы не уцелел, стаю перебил он, это было понятно. От этой мысли сердце Шара сдавил одинокий спазм – тот самый, который всегда лечиться у мужчин кулачным ударом, помогающим всегда, аккурат до укладывающего на лопатки инфаркта, предвестников которого, конечно же не было.
Стукнув себя в грудь, Шар вновь приблизился к крестам. Теперь он уже практически не сомневался в том, что под землей лежат именно те сталкеры. «Тот, угловой – последний» –– Подумал он, снова увидев представшие перед глазами гильзы. –– «Он похоронил их... Вот только кто это?». Подумав об этом, Шар вспомнил о самой первой своей смутной мысли – Литра – и вжал голову в плечи. Волосы на шее у него топорщились. «Нет!» –– Почти крича, он отмахнулся от этой мысли, боясь признать ее за догадку. –– «Это может быть кто угодно! Это может быть...». В эту минуту луч солнца лег на первый крест под косым углом и в его центре стали видны большие шершавые буквы. «ЧИХ» –– Прочитал Шар, и на ум снова пришел Литра. Больше не кому было.
Ощутив недостаток воздуха, он мотнул головой и стал не рыться в памяти, но перетряхивать. «Представлялись мы им?!.. Может быть представлялись?..». Тут он подумал о том, что если бы хоронившим был один из охотников и что даже если они и представлялись, то какое ему дело конкретно до Чиха? Зачем хоронить его отдельно от остальных?
–– Это Литра... –– Одними губами произнес УНСО-вец. Оставался только один вопрос. «Догадался ли он?». На этот раз Шару отчетливо представились раны, какие должны были остаться от удара ножом. Затем он подумал о том, что укусы мутантов могли бы скрыть их, а после закрыл глаза и скрупулезно попытался представить, насколько наблюдателен и опытен Литры. Все также, незрячий, он произнес иронией обреченного ухмыльнулся:
–– Конечно он догадался. Этот – конечно.
У него не было никаких оснований для этой, но ее нашептывало все тоже нечто, которое и до этого знало ответы на все вопросы. Справившись со смехом, Шар почувствовал, словно земля под его ногами вдруг стала зыбкой, а когда открыл защипавшие веки, обнаружил, что стоит на самом твердом и голом куске земли. Лучше, в плане твердости, и желать было нельзя.
–– Сцука! –– С той же усмешкой произнес он, удивляясь тому, как нервы могут быть настолько расшатанными у него – у разведчика. Простояв так несколько мгновений, он сошел с этого места и отвел от него глаза, т.к. внутри у него зарождалось неприятные мысли о том, что здесь мог стоять не только он. Одновременно с этим Шар почувствовал вторичный укол в сердце и, стукнув по нему, наткнулся на нож, с тех самых пор все лежавший в кармане. «Выбросить его! И ПМ тоже!». Однако тотчас его обуяло сомнение. Он показался вдруг себе беззащитным. Он кожей чувствовал, что он в опасности и лишать себя и того, что режет и колет, и того, что стреляет только из-за накатившего на него суеверия, было б вершиной глупости. «А ведь если с "Сайгой" что-либо случиться...».
Шар вздохнул.
–– Окей. Хуй с ним. Допустим – он знает. –– Произнеся это, УНСО-вец почувствовал, что именно этого ему не хватало. Едва последнее слово слетело с губ, мысли его прояснились и он даже улыбнулся слепившему солнышку. Первым делом он напряг суставы в ногах, присел. Потом помассировал икры. Помогло – его стойка стала куда уверенней. –– Хорошо... Так, раз уж он знает... Наверное он ищет меня.
Шар усмехнулся. Нечто внутри него знало наверняка: ищет Литра его железно.
–– Тогда что же он сделал?..
Шар сел на рельсу и задумался. Просидев так какое-то время, он стал вслух подводить итоги своим рассуждениям.
–– Так, ну он мог пойти в Бар – там поспрашивать. Бар, соответственно, весь на ушах. По итогу – меня там нет. И не было. Что тогда? Тогда бы он мог пойти к «Свободе»... Но я его там не видел. Хм-м-м... Остается деревня. Он мог бы пойти к Сидору. Правильней было б, конечно, остаться в Баре, но ведь теперь обо мне там знает каждая...
Он осекся.
–– Блядь.
«Надо понять, что твориться в Баре...». Подумав так, Шар решил выяснить это немедленно и потянулся за ПДА. Только два раза вывернув карманы, УНСО-вец вспомнил, что сам, добровольно, выбросил его в реку.
–– Разведчик, блядь... –– Произнес он, запустив руку в волосы. –– Та-ак...
Пробыв очень долго в болезненных рассуждениях, он вспомнил наконец, слова одного из хороших знакомых Гранита – Александра Музычко, ведшего у них иногда лекции.
–– Прятаться надо в больших городах... –– Произнес Шар, вспоминая слова дословно. –– ... В малых местах – и жителей мало. Все они знают друг друга, а в городе – нет. На дно залечь в городе проще.
Произнеся это, Шар встал, наконец, определившись. В последний раз взглянув на крест с надписью «ЧИХ», он протянул было к ней руку, но затем одернул ее, снова прохрустев пальцами, резко развернулся и пошел прочь, ухмыляясь тому, что т.к. по-хорошему прятаться надо в городе, ему бы следовало смотаться в Припять. «И Литра уже сто пудов ждет меня там» –– Заключил он, смеясь мышцами пресса. Твердевшей походкой, он направился в Бар.
Насколько мне известно, в Припяти Литры не было. А вот что касается Бара...
Шар достиг поста «Долга» в пятом часу. Закат медленно полз по асфальту на запад. На удивление, обычно спокойные долговцы на этот раз наставили на него автоматы, едва он показался из-за холма. Решив не рисковать, Шар поднял «Сайгу» горизонтально над головой. Очков на нем предусмотрительно не было.
Метрах в трех от ворот прозвучала команда на остановку, и лысый прапорщик шагнул к нему.
–– Дарова.
–– Даров. –– Сказал Шар, решив, что на русском оно безопаснее.
–– Кто таков будешь?
–– Сталкер. –– Ответил УНСО-вец. –– Пырей. А ты что, не помнишь? Я ж полгода назад...
–– Вот еще. –– Произнес долговец, однако на лице его промелькнула попытка припомнить. Судя по тому, что Шар перед ним стоял один, он был явно не новичок т.к. те сейчас сидели в деревне тише воды, ниже травы. Поскольку вспомнить Пырея не получалось, а пробивать КПК было все равно бесполезно, т.к. военные до сих пор глушили связь, Прапор решил пока не расслабляться. –– Ты хоть знаешь, сколько снует каждый день? И че мне, каждого прикажешь упомнить?
Шар ничего не ответил, чтобы не тратить время и тем не особо примелькаться на пропускном пункте.
–– Откуда сам?
–– Из деревни.
–– Из деревни? –– Брови долговца неуверенно поползли вверх. –– А че там у вас вообще происходит? Там вроде же... –– И он замолк, смотря как следователь. Шар сообразил, что что-то произошло, а затем вспомнил, какое сообщение получил перед уходом из лагеря и потому о том, что произошло в древне он плюс-минус догадался. В общих чертах.
–– Нападение... –– Произнес он, стараясь вычеркнуть из голоса вопросительные интонации. –– ... я... мы с Ленивцем до этого дня за два ушли...
–– Нападение? Да там пиздец какой-то, зачистка!.. –– Сказал Прапор.
–– Они вроде как еле отлаялись... –– Добавил еще один долговец.
–– Хм... А где это Ленивец?
–– Мы с ним сперва на Болота пошли. К нам еще Ель набивался. По-моему, он...
–– Короче.
–– Ну он к ученым съебал. –– Пожал плечами Шар.
–– Понятно. –– Кинул с горечью Прапор. –– Стало быть не жилец.
–– Что?
–– Ленивец твой. Скорее всего пизда пришла ему. Они же к хохлам переметнулись.
–– Чего? –– Спросил Шар, задумавшись над тем, как украинские ученые могли к своим же переметнуться.
Оглядевшись и повесив на плечо «Сайгу», Шар вынул из кобуры пистолет Чиха и, свернув влево, протиснулся в тот же проход, каким от Шерхана бежали Крым, Кайф и Форсаж. Инстинктивно согнувшись, УНСО-вец прошел еще с десяток шагов, после чего почувствовал, как завибрировали и стельки, и пятки. «Вс-с, черт!». Быстро глянув в растерянности и назад, и вперед, он догадался, наконец, поднять голову и в нескольких шагах далее увидел «Воронку», висевшую возле выхода, в метре над ним. Шар хрустнул костяшками – помогло скверно. Хрустнул еще раз. Поводил головой. Под ногой отыскался небольшой камушек. Нагнувшись к ноге, он поднял его и кинул к выходу. Пролетев метра два, камушек начал плавно застывать в воздухе, после чего, практически полностью остановившись, вдруг встрепенулся и бросился к аномалии, как поплавок. Перед тем, как раздался хлопок, Шар успел присесть и заслониться руками.
С ног его не свалило только потому, что он уперся в проход коленями. Ударная волна пришлась в стены, послышался треск нескольких кирпичей, после чего Шара осыпало крошкой.
–– Нда. –– Произнес он, выпрямляясь. –– И що теперича робить?.. Шо-шо? Снимать трусы и бегать...
Легким движением он сбросил с плеча ремень и перевел «Сайгу» на предохранитель, затем положил ее и движеньем, отдаленно напоминающим подачу в боулинге, швырнул ее к выходу со всей силы. Приклад с крестами покрылся пылью. Затем он лег и, вынув на всякий случай ПМ из кобуры, стал продвигаться вперед по-пластунски, иногда оборачивая голову за спину. Все шло неплохо до тех пор, пока он не оказался возле «Воронки». Здесь тяжесть воздуха начала сказываться. Его и давило, и одновременно тянуло к ней; аномалия как бы его прощупывала. Всякий раз поддеть Шара не удавалось и, недовольная этим, она разряжалась с гулом над ним. В такие секунды его прибивало к земле, и слюна глоталась быстрее обычного. Первым делом, Шар, выпрямившись, пощупал пах, после чего развернулся и, выдыхая, погрозил кулаком аномалии.
–– В последний раз чуть не болтунья!.. –– Сбивчиво произнес он и, нацепив «Сайгу», через пару минут покинул комплекс. Он не знал этого, но и дальше прошел тем же маршрутом, каким до этого несколько дней назад убегали бывшие его товарищи. Он даже приметил скошенный куст и, сделав шаг влево нашел в земле дырку от пули.
–– Хм-м-м...
На переходе на Агропром он почти сразу забрался на холм, с которого Кайфа и остальных согнали ракетой. Справа, в болотце, среди плюхавшей «Газировки» и очагов «Холодца», которого выброс назад здесь точно не было, на пяточке земли восседал снорк. На этот раз это был не притворный, на сто процентов сотворенный зоной мутант, склонившийся над человеческим телом и грызший руку. Два его друга, сидя в кустах, догрызали голову. Свежий противогаз валялся рядом, до половины залитый водой. Видимо, дефицита они не испытывали.
При подходе к Свалке Шар стал испытывать странные чувства. Словно бы с каждым шагом что-то тихо росло в нем, как приближающиеся в коридоре шаги. Должно быть, шагало это что-то в тапочках, поскольку он сумел разобраться в себе только когда на горизонте показался тот самый тоннель, внезапно выплывший из-за последнего дуба. Тишайший ветер, выдохнувший вдалеке показался ему почему-то опасным и УНСО-вец обернулся, точно крадущийся вор. Никого не было. Тут Шару вспомнилось, как во время его похода к «Свободе», он все хотел схлестнуться с собаками и то обстоятельство, что проклятые мутанты не попадались ему уже пару недель, серьезней прежнего его раздражило. Ему вдруг захотелось подняться на холм, посмотреть на скелеты. Он четко представил себе их вид, выхваченный в темноте ставшего безлюдным тоннеля. Сделав было шаг с трассы, он замотал головой. «Это все, блядь, хуйня не здоровая. Вбивцы, места... Воно мне не надо». Но он все шел, с каждым шагом все сильней ощущая, что ему туда правда вовсе не надо. На подходе к вершине он нащупал фонарь.
Фонарь, однако, так и остался в кармане, в то время как Шар застыл, обеими ладонями вцепившись в «Сайгу». С той же неожиданностью, с какой до этого ему явился тоннель, перед глазами мелькнули вершины двух перекрестий. «Ш-што?..» –– Он застыл, забыв, как хотел, осмотреть местность. –– «Могилы?..».
Он усиленно завертел головой во все стороны, сам не отдавая отчета в том, зачем и что больше всего в эту минуту он бы хотел, остановившись, не обнаружить этих могил. Но они были.
Два деревянных креста, показавшихся ему почему-то тяжелыми. Отпустив рукоять и хрустнув пальцами, он подошел к ближайшему, переводя взгляд с него на тоннель. В двух шагах от креста он нашел увязшую в грязи сигаретную пачку, должно быть отнесенную сюда ветром.
Почему-то сразу, едва он только осмотрел кресты, в голове возник образ Литры. Прислушавшись к этой мысли, он не смог объяснить ее никак рационально, и все же первой была она. Шар задумался. «Кто бы мог сделать это?» –– Подумал он, не заметив, как от волнения снова переходит на русский. Сначала он постарался подумать, что, так как уже прошло немало времени, сюда, со Свалки вполне могли прийти сталкеры. Они нашли останки и похоронили их. В пользу подобного рассуждения говорил и тот факт, что на крестах отсутствовали имена. Он попытался ухватиться за это. «Да, может быть... Может быть так и было! Скорее всего... А если нет? Если это сделал кто-либо из... уцелевших?». Эта слово, как и порожденная им мысль о том, что той ночью кто-то мог выжить, что похоронить трупы мог кто-то из сидевших с ним за одним костром, показалась ему страшной до безобразия, поскольку в первую очередь говорила о том, что кто-то из них мог уцелеть. На миг эту мысль заменила другая. «Да может они здесь до этого были... Ага, блядь! Когда мы пришли в тот раз, их и в помине не было» –– Подумал он, подразумевая под "они" и "их" кресты. –– «Теперь они есть. Откуда же, блядь, они взялись? Интересно, а кто, кто это сделал?!». Когда злоба схлынула, он попытался вспомнить, может они действительно были, но в памяти всплывали только костер, шаги между спящих, затылок Чиха, его испуганные глаза и ночные псы. Крестов в памяти не было. А если они и были... «Значит они просто ахуенно умеют прятаться!» –– Снова со злобой подумал Шар.
Внезапно он выпрямился. «Конечно!.. Сейчас...». Быстрым шагом, хоть и на не вполне уверенных ногах он пошел к тоннелю, вытаскивая из кармана фонарь. Не тратя времени на прилаживание его к цевью, он посветил в тоннель. За стальным боком одного из дальних вагонов лежал чей-то труп. Собачий. Чувствуя, как в груди у него начал разматываться клубок колючей проволоки, УНСО-вец сделал еще несколько в темноту. Он нашел их всех тут, всю стаю. Наперечет он не знал, сколько их, но был уверен на 110 процентов, что они лежали здесь все. Облитые черной, высохшей кровью, с разорванными боками и снесенными челюстями, они валялись в пыли, и самая крупная куча валялась в самом дальнем углу, вокруг которого были рассыпаны гильзы. Начавшие тлеть глаза уже утратили живой блеск и теперь, попадаясь на свет, бросали мутные блики. Уже позже, подходя к Бару, он с иронией подумал о том, что если б он начал пускать фрейдистские слюни, то мог бы сесть в том же тоннеле, посмотреть на собак, потом – на «Сайгу»... «Все это херь собачья» –– Подумал он после. Но а тогда, все еще размышляя о скоплении гильз в углу, Шар выбрался из тоннеля. Кто бы не уцелел, стаю перебил он, это было понятно. От этой мысли сердце Шара сдавил одинокий спазм – тот самый, который всегда лечиться у мужчин кулачным ударом, помогающим всегда, аккурат до укладывающего на лопатки инфаркта, предвестников которого, конечно же не было.
Стукнув себя в грудь, Шар вновь приблизился к крестам. Теперь он уже практически не сомневался в том, что под землей лежат именно те сталкеры. «Тот, угловой – последний» –– Подумал он, снова увидев представшие перед глазами гильзы. –– «Он похоронил их... Вот только кто это?». Подумав об этом, Шар вспомнил о самой первой своей смутной мысли – Литра – и вжал голову в плечи. Волосы на шее у него топорщились. «Нет!» –– Почти крича, он отмахнулся от этой мысли, боясь признать ее за догадку. –– «Это может быть кто угодно! Это может быть...». В эту минуту луч солнца лег на первый крест под косым углом и в его центре стали видны большие шершавые буквы. «ЧИХ» –– Прочитал Шар, и на ум снова пришел Литра. Больше не кому было.
Ощутив недостаток воздуха, он мотнул головой и стал не рыться в памяти, но перетряхивать. «Представлялись мы им?!.. Может быть представлялись?..». Тут он подумал о том, что если бы хоронившим был один из охотников и что даже если они и представлялись, то какое ему дело конкретно до Чиха? Зачем хоронить его отдельно от остальных?
–– Это Литра... –– Одними губами произнес УНСО-вец. Оставался только один вопрос. «Догадался ли он?». На этот раз Шару отчетливо представились раны, какие должны были остаться от удара ножом. Затем он подумал о том, что укусы мутантов могли бы скрыть их, а после закрыл глаза и скрупулезно попытался представить, насколько наблюдателен и опытен Литры. Все также, незрячий, он произнес иронией обреченного ухмыльнулся:
–– Конечно он догадался. Этот – конечно.
У него не было никаких оснований для этой, но ее нашептывало все тоже нечто, которое и до этого знало ответы на все вопросы. Справившись со смехом, Шар почувствовал, словно земля под его ногами вдруг стала зыбкой, а когда открыл защипавшие веки, обнаружил, что стоит на самом твердом и голом куске земли. Лучше, в плане твердости, и желать было нельзя.
–– Сцука! –– С той же усмешкой произнес он, удивляясь тому, как нервы могут быть настолько расшатанными у него – у разведчика. Простояв так несколько мгновений, он сошел с этого места и отвел от него глаза, т.к. внутри у него зарождалось неприятные мысли о том, что здесь мог стоять не только он. Одновременно с этим Шар почувствовал вторичный укол в сердце и, стукнув по нему, наткнулся на нож, с тех самых пор все лежавший в кармане. «Выбросить его! И ПМ тоже!». Однако тотчас его обуяло сомнение. Он показался вдруг себе беззащитным. Он кожей чувствовал, что он в опасности и лишать себя и того, что режет и колет, и того, что стреляет только из-за накатившего на него суеверия, было б вершиной глупости. «А ведь если с "Сайгой" что-либо случиться...».
Шар вздохнул.
–– Окей. Хуй с ним. Допустим – он знает. –– Произнеся это, УНСО-вец почувствовал, что именно этого ему не хватало. Едва последнее слово слетело с губ, мысли его прояснились и он даже улыбнулся слепившему солнышку. Первым делом он напряг суставы в ногах, присел. Потом помассировал икры. Помогло – его стойка стала куда уверенней. –– Хорошо... Так, раз уж он знает... Наверное он ищет меня.
Шар усмехнулся. Нечто внутри него знало наверняка: ищет Литра его железно.
–– Тогда что же он сделал?..
Шар сел на рельсу и задумался. Просидев так какое-то время, он стал вслух подводить итоги своим рассуждениям.
–– Так, ну он мог пойти в Бар – там поспрашивать. Бар, соответственно, весь на ушах. По итогу – меня там нет. И не было. Что тогда? Тогда бы он мог пойти к «Свободе»... Но я его там не видел. Хм-м-м... Остается деревня. Он мог бы пойти к Сидору. Правильней было б, конечно, остаться в Баре, но ведь теперь обо мне там знает каждая...
Он осекся.
–– Блядь.
«Надо понять, что твориться в Баре...». Подумав так, Шар решил выяснить это немедленно и потянулся за ПДА. Только два раза вывернув карманы, УНСО-вец вспомнил, что сам, добровольно, выбросил его в реку.
–– Разведчик, блядь... –– Произнес он, запустив руку в волосы. –– Та-ак...
Пробыв очень долго в болезненных рассуждениях, он вспомнил наконец, слова одного из хороших знакомых Гранита – Александра Музычко, ведшего у них иногда лекции.
–– Прятаться надо в больших городах... –– Произнес Шар, вспоминая слова дословно. –– ... В малых местах – и жителей мало. Все они знают друг друга, а в городе – нет. На дно залечь в городе проще.
Произнеся это, Шар встал, наконец, определившись. В последний раз взглянув на крест с надписью «ЧИХ», он протянул было к ней руку, но затем одернул ее, снова прохрустев пальцами, резко развернулся и пошел прочь, ухмыляясь тому, что т.к. по-хорошему прятаться надо в городе, ему бы следовало смотаться в Припять. «И Литра уже сто пудов ждет меня там» –– Заключил он, смеясь мышцами пресса. Твердевшей походкой, он направился в Бар.
Насколько мне известно, в Припяти Литры не было. А вот что касается Бара...
Шар достиг поста «Долга» в пятом часу. Закат медленно полз по асфальту на запад. На удивление, обычно спокойные долговцы на этот раз наставили на него автоматы, едва он показался из-за холма. Решив не рисковать, Шар поднял «Сайгу» горизонтально над головой. Очков на нем предусмотрительно не было.
Метрах в трех от ворот прозвучала команда на остановку, и лысый прапорщик шагнул к нему.
–– Дарова.
–– Даров. –– Сказал Шар, решив, что на русском оно безопаснее.
–– Кто таков будешь?
–– Сталкер. –– Ответил УНСО-вец. –– Пырей. А ты что, не помнишь? Я ж полгода назад...
–– Вот еще. –– Произнес долговец, однако на лице его промелькнула попытка припомнить. Судя по тому, что Шар перед ним стоял один, он был явно не новичок т.к. те сейчас сидели в деревне тише воды, ниже травы. Поскольку вспомнить Пырея не получалось, а пробивать КПК было все равно бесполезно, т.к. военные до сих пор глушили связь, Прапор решил пока не расслабляться. –– Ты хоть знаешь, сколько снует каждый день? И че мне, каждого прикажешь упомнить?
Шар ничего не ответил, чтобы не тратить время и тем не особо примелькаться на пропускном пункте.
–– Откуда сам?
–– Из деревни.
–– Из деревни? –– Брови долговца неуверенно поползли вверх. –– А че там у вас вообще происходит? Там вроде же... –– И он замолк, смотря как следователь. Шар сообразил, что что-то произошло, а затем вспомнил, какое сообщение получил перед уходом из лагеря и потому о том, что произошло в древне он плюс-минус догадался. В общих чертах.
–– Нападение... –– Произнес он, стараясь вычеркнуть из голоса вопросительные интонации. –– ... я... мы с Ленивцем до этого дня за два ушли...
–– Нападение? Да там пиздец какой-то, зачистка!.. –– Сказал Прапор.
–– Они вроде как еле отлаялись... –– Добавил еще один долговец.
–– Хм... А где это Ленивец?
–– Мы с ним сперва на Болота пошли. К нам еще Ель набивался. По-моему, он...
–– Короче.
–– Ну он к ученым съебал. –– Пожал плечами Шар.
–– Понятно. –– Кинул с горечью Прапор. –– Стало быть не жилец.
–– Что?
–– Ленивец твой. Скорее всего пизда пришла ему. Они же к хохлам переметнулись.
–– Чего? –– Спросил Шар, задумавшись над тем, как украинские ученые могли к своим же переметнуться.
