Это раз. За время их посиделок над столом ни разу не прозвучали свежие шутки о наварившем суп Жиллимане, а также не велось споров о том, «А предавал ли Магнус? (в кругу подлинных почитателей вселенной Вархаммера без этого не обойтись). Это два. Исходя из всего вышесказанного автор с уверенностью констатирует – нет, дорогой читатель, Мэтью и генерал-майор были не настоящие true-фанаты Вархаммера, а так, жалкие позеры.
Кисть между тем уже начинала опускаться в краску, когда карман Гранта вдруг завибрировал. Он встал, отложив кисть (Довыденко перенял ее), и приложил телефон к уху.
–– Да. Да, я... Что?! Но ведь... Но зачем?!. Я, я готов сейчас... Нет, это ты меня послушай!.. Я!.. Проклятье!
Со злобой он отшвырнул телефон на край стола и сел, обхватив руками голову.
–– Что-то случилось?
Мэтью произнес голосом обреченного:
–– Он все отложил!
В этот же день в четыре часа дня с двуспальной кровати поднялся человек. Как и всегда, он проснулся опять, за час до будильника. Бездетный Виктор Дмитриевич, а именно так звали поднявшегося с постели, был никто иной как «Волчок» – сослуживец и друг Богдана Кудасенко по кличке «Сичень». Бездетному было без году тридцать лет, он был высоковат, худой и жилистый. Лицо у него было непримечательное, с короткой стрижкой и русыми волосами, на теле не было татуировок, волосатых или чего-то еще примечательного, кроме одной вещи: все в его позе, жестах, движениях, равно как и каждое из них словно кричало: «Я ненавижу ждать!». Он не поворачивал шеей, он дергал ей; он не поднимал глаз, он метал взгляды; он не надевал одежду, он рывками натягивал ее на себя. В одно мгновение облачившись в джинсы, Бездетный прошел в ванную, на пути урывком поправив взъерошенные волосы перед мелькнувшим зеркалом. На зубы Волчок убил три минуты. Затем он оделся, посмотрел на часы. По-хорошему, до выхода оставалось еще полчаса. Подойдя к полкам с одеждой, Виктор решил одеваться максимально безмятежно, чтобы потом не сидеть и не ждать остальных.
Через минуту он уже слетал с порожек. Оказавшись на улице, мужчина пошел по тротуару, смотря только вперед и с большим удовлетворением обгоняя редко встречающихся пешеходов.
Двадцать минут спустя, ровно за сорок минут до назначенного срока по ступеням бара «Мускат» взлетел человек, для скорости ступавший по ступеням одними носками. За столами, закономерно, никого не было.
Ближе к шести посетители начали заполнять бар и вскоре Виктор стал узнавать знакомые лица. Все были свои – в тот день Министерство Обороны арендовало в честь празднования помещение на всю ночь: спустя несколько лет бумажной волокиты, в высоких родилось ССО. Конечно, официально они будут созданы только через два года, точно также, как до этого их намеревались создать еще в две тысячи шестом, после первого Выброса, однако на практике, эта структура воплощалось в жизнь именно в эти дни. Полковник Корпач за узким кругом объявил собравшимся, что послухам, девизом нового подразделения станут слова князя Святослава Храброго: «Иду на вы!». В честь этого изречения перед собравшимися выступала музыкальная группа «Широкий лан». Их песня так и называлась «Пiсня Хоробрих» и звучала как раз для тех самых «хоробрых» – бойцов 3-его отдельного полка ССО, скромно сидевших за поблескивавшими столиками. Помимо Сичня, из сослуживцев Волчка присутствовали Керчь, Легавый и Дрозд. С последним Виктор и завел разговор:
–– Классно поет. Жалко только, что медленно, не находишь?
–– Не знаю, не знаю. Тобi завжди подавай, щоб ускоренно.
–– Да точно тебе говорю! Вот посмотришь, выпустят они ее в интернете, я ее скачаю и ускорю в два раза, заиграет совсем новыми красками... О, гренки!
В двенадцать концерт закончился. Музыканты собрали инструменты, отнесли их «Газель», пожали руки военным, уехали. Недавно записанные в ССО бойцы также пожали руки друг другу (за время застолья клички успели выучить все) и начали разбредаться. Керчь, Волчок, Сичень и Дрозд решили дождаться из уборной Легавого, когда полковник внезапно остановил их на улице.
–– Касаемо вашего первого задания, пацаны.
Он произнес это, как и обычно – тихо, но говорившие военные мигом умолкли. Его манеру они знали все. На этот раз, правда, голос Корпача звучал будто встревоженно.
–– ЧАЭС. Пойдете группой.
Немой взгляд собравшихся выражал один и тот же вопрос: «–– ЧАЭС?». Дрозд и Керчь бывали в зоне, остальные – слышали о ней от них, однако даже во время ныне снова включенного «Выжигателя», дальше «Армейских складов» ни кто из них не ходил. Прочитав это, полковник приосанился и сказал:
–– На подготовку у нас полтора месяца, начиная с завтра. Выходов в ЧЗО у вас не много, так что пойдете с проводником. Он тоже там не был, но в его компетенции наши не сомневаются. Готовиться также будете с ним.
Закончив, полковник кивнул в сторону двери. Из темноты выделилась фигура, до той поры остававшаяся незамеченной. Военные напряглись, и рыжеголовый человек вступил в участок света. У него были зеленые глаза, приятные черты лица и короткостриженые рыжие волосы с белым пробором.
–– Знакомьтесь, Мэтью.
Мэтью кивнул, после чего военные с ним поздоровались.
–– Его мне рекомендовал лично генерал-майор Довыденко, так что человек он, можно сказать, проверенный. На территории ЧЗО он уже работал. Мэтью говорит по-русски, так что языковых барьеров быть не должно. Верно, Мэтью?
–– Так точно сэр. –– Произнес бывший британский солдат. На удивление, акцент у него был практически незаметный. –– Хотя иногда могу перейти на английский.
–– Хорошо. Тогда встретитесь завтра на полигоне. Там же обсудим детали операции.
–– Окей.
После этого полковник отпустил всех, кроме Мэтью и они разговаривали о чем-то вдвоем. Легавый и Волчок ушли, а Дрозд и Сичень остались ждать Керчь (тот ушел в кафе, решив взять на халяву пережженное-картошку для дочери). Дождавшись его, военные направились к выходу, по пути обсуждая предстоящий поход.
–– Прикинь, ЧАЭС! Это ж...
–– Очко это. –– Сказал Керчь. –– Тем более, раз нас посылают.
–– Як думаєте, а як будим добираться? Своими ногами?
–– Ага, напрямик. Прям от Кордона. Ночью будем идти, а днем незаметно, по-военному, в тени отсыпаться.
–– With ideas like that, Tzeentch would like you. –– Сказал внезапно обошедший их Мэтью. Он произнес это тихо, улыбаясь собственному остроумию, однако парни расслышали его слова. После этого Мэтью открыл дверцу серебренного автомобиля, ждавшего его у выходи и махнул рукой ССОшникам. –– До встречи, парни.
–– Пока. –– Сказал Сичень, а когда машина скрылась заповоротом, спросил. –– Слышьте, мужики. А что такое тзинч, а?
Что Керчь, что Дрозд пожали плечами.
Хоть ферма и обезлюдила десять минут назад, мутанты приближались к руинам с опаской. На протяжении жизни они скорей больше не ели, чем ели и потому голод и настороженность сделали их походку своеобразной: словно опутанные проводами они медленно приближались к изуродованным телам, прижимаясь к земле, подталкиваемые урчанием пустых желудков и запахом крови, успевшей остыть к этому времени. Кирпичи манили псов запахом холодного мяса... Убийцы сородичей были уже далеко – самый свежий их след успел простыть на ветру, принесшему с собой шорохи «Темной Лощины». Именно туда направились эти странные люди и, поняв это, стая решила их не преследовать. Идущий за мертвецами всегда придет к гробу.
С каждым новым шагом скалистые контуры ущелья вырисовывались все отчетливее. Сперва их легко было принять за невысокие холмики, разделенные посредине ужом дороги, однако чем ближе сталкеры подходили, тем сильнее истинные масштабы ущелья наваливались на них: с каждым метром все выше вставали пред ними высокие склоны, обросшие на вершинах битым орешником. Состоявшие из мергеля и такой же каменистой, выветренной земли, перемежающей участки породы, им куда больше подошло бы слово «каньон», чем той расщелине, что день назад одарила парней «Вывертом». Голые бока нависали над одиночками, кое-где в их макушках виднелись сухие корни, как змеиная кожа застывшие среди камней, дорога, серая, как стертая грифельная полоса, а надо всем этим – небо цвета невымытой сливы, на фоне которого беззвучно скользили одинокие вороны. Ветер посвистывал в тонких ветвях и, спускаясь со скал, приносил с собой превращавшуюся в холод свежесть, словно пробившись через сучки он проходил сквозь ледяные ладони. Этот мороз ретушировал запахи и разобрать, чем конкретно пахнет в воздухе было решительно невозможно.
–– Нда-а-а. –– Сказал Крым и окончание его фразы само потонуло в ветре. –– Ну что, идем?
Кайф посмотрел на Форсажа. Тот еще раз прошелся долгим взглядом по заросшим вершинам. Затем кивнул.
–– И помните. Чтобы не случилось – берегите патроны. Нам тут осталось вообще по-фигне.
С этими словами они начали путь по «Темной Лощине». Тишина то, что на первый взгляд можно назвать спокойствием, сопровождали их до первого поворота. Сами того не зная, парни сейчас напоминали псов, приближавшихся к трупам той же походкой. Сталкеры шли, не сводя глаз с заросших вершин, пытаясь уловить любую опасность. Кайф держался замыкающим группы и краем глаза смотрел за Чихом, который шел, держась одной перебинтованной рукой за другую. Из-за ранения его очередь нести сумку-холодильник также перешла к Тимуру. Крепко обхватив ПМ, парень следил за тылом, борясь с как всегда не вовремя возникшим желанием почесать лицо. Несколько раз у обочины вслед парням завывали аномалии-сироты. Их голос звучал предельно тоскливо.
Однако стоило группе обойти заслонявший дорогу валун, как тихая сосредоточенность сменилась удивлением – сразу с обеих сторон лежали мутанты. Прямо в заполненных грязью канавах, в которые ливни обратили обочины, чинно покачиваясь, лежали кабанчики. Они неспешно водили рылами и переваливались с боку на бок, хлюпая грязью на сидевших чуть поодаль плотей. Промокшая шерсть стала чумазой, скаталась, а позади свиней, среди почерневших и сухих веток струились искорки, напоминая фейерверки-шутихи. «Жарки» –– Подумал Кайф и был прав: действительно, эти аномалии видны были по обе стороны.
Заметив людей, некоторые свиньи и плоти подняли головы. С минуту где-то они совещались, видимо оценивая людей, затем повернулись друг к другу, пару раз хрюкнули и еще глубже зарылись в грязь. Подыскивая тон для вопроса, Кайф посмотрел на Форсажа. Тот точно также посмотрел на Литру. Литра передал эстафету Крыму, результатом которой стал вопрос от Чиха, произнесенный шепотом:
–– А че на меня-то все пялите?
–– Давайте медленно. –– Очень тихо сказал Форсаж, делая паузы между словами.
–– Ты думаешь, что мы...
–– Да.
–– А ты уве...
–– Нет.
–– Ну... Ладно.
Пожав плечами, сталкеры аккуратно пошли на свиней. Первые пару метров все было спокойно, после некоторые из мутантов стали ворчать. Больше и громче всех свое недовольство выражали плоти. Что удивительно, они-то находились от сталкеров дальше всех. Внезапно самый крупный и заросший за ушами кабан приподнял голову начал следить за одиночками, держа один из глаз полуоткрытым. Проходя от него чуть меньше чем в паре метров, Форсаж скосился в сторону его взгляда и произнес сквозь губу, обратившись к Кайфу прикусом чревовещателя:
–– Э тянись к ужью!
«Придурок, бросай ружье, да всплывай поскорей» –– Подумал шедший за Кайфом Крым. Миновав кабанов и отойдя от них на достаточное расстояние, Кайф медленно повернул голове. Стадо все также нежилось в жиже, не обращая на людей никакого внимания.
–– Фу-ф! Миновали.
Чих одобряюще закивал.
–– Сколько там еще осталось пройти?
Литра достал КПК и тыкнул в экран.
–– Ну-у, тут...
–– Ты вверх ногами держишь.
–– А, да! А, ну, тут... Да уже считай дома. Вон поворот, за ним должен быть мост. Пройдем его, а дальше во-от так до развилки и от нее также, по дороге к Кордону выйдем.
–– А почему вот тут не пройдем? –– Кайф указал на путь, который был в два раза короче.
–– Да потому что тут... –– Литра стал приближать дисплей до тех пор, пока перед Кайфом не появились ребристые кубики, изображавшие собой макушки деревьев. ––... Лес. Видишь?
–– А!.. Тогда ладно.
–– А че, мы, получается, из артефактов Сидору принесем один «Выверт»? –– Спросил Крым.
–– Ну, получается, что так. Аномалий здесь вдоль дороги вроде нет. Да и мы пока, шли детектор молчал. Что возле «Жарок», что возле «Воронок» тех. Не в лес же переться?
–– Ну да.
–– Ну тогда надо было сразу с кладбища поворачивать. Кто вообще предложил...
Все обалдевши на него посмотрели, а Форсаж даже наклонил на бок голову.
–– Ты ахирел что ли? Ты ж громче всех...
–– Ни-и-и че не знаю. –– Запротестовал Крым, закрываясь ладонями и отмахиваясь ими, как веерами. –– Ни-че-го! И вообще. Нашли кого слушать! –– Тут он указал себе на лицо. –– Ну по нему же видно, что он – деби-ил! У него даже бороды нету...
–– Х-х-х...
–– Так, ладно. –– Сказал Форсаж, и одиночки притихли. –– Будьте внимательны возле моста. Он даже на карте большой, а это значит...
–– Засада?
–– Может быть. Хотя скорее мутанты. В любом случае пройти его надо быстро.
Сталкеры кивнули и пошли дальше. В отличии от «Долины», где аномалии вдоль и на дороге встречались чаще, здесь она была довольно пуста. Вообще, складывалось впечатление, словно это и вовсе две абсолютно разные трассы, хотя по существу под ногами оставался все тот же асфальт, что брал свое начало еще за «Радаром» и связывал воедино добрую половину всей зоны сетью серых артерий, если смотреть на нее в КПК.
От поворота мост отделяло плюс минус сто метров. Это был могучее, стареющее строение, протянувшееся над дорогой от одного обитого крупной плиткой тоннелю к другому и отбрасывавшее на нее и опоры черную тень. Оба тоннеля возвышались над трассой на добрые восемь метров. Возле выхода в левый, за бетонным обводом, закрывавшим полосы для колесного и железнодорожного транспорта, видны были ящики, лежавшие на низкорослой телеге неизвестного назначения. Такие же ящики, только громоздившиеся странным манером (один на другом в два столбца по четыре ящика в каждом), стояли на левой части дороги, примерно на середине пути между сталкерами и мостом. На въезде в правый тоннель виднелся вагон, наполовину заехавший внутрь. На середине моста, за бортиком стояла машина, судя по всему на спущенных колесах. Ну, или в конце восьмидесятых до этих мест докатился БПАН.
В отличии от самого моста, его подножие просматривалось не так хорошо. Скрытые в густой тени (с каждым шагом под ним словно бы вечерело) массивные опоры толщиной метра в три удерживали циклопических размеров сооружение, построенное в те, с каждым годом отдаляющиеся от нас времена, когда вся мощь человеческого разума была сосредоточена не на решении, конечно, столь важных вопросов, как например, кто все-таки круче: «Мерседес» или «BMW»? или, скажем, женщины избегают меня потому что я а) инцел, а не нормис и мне физически не суждено встретить ту самую, б) что-то не так с моей натальной картой и позицией звезд (ну, знаете, Марс там в позе оцелота) или все-таки в) стоит взять себя в руки и попробовать починить свою квадратную харю диетой?, а направлялась на созидание и преобразованье материи. И пусть с момента, как он вступил в противоборство с аксиомой
Кисть между тем уже начинала опускаться в краску, когда карман Гранта вдруг завибрировал. Он встал, отложив кисть (Довыденко перенял ее), и приложил телефон к уху.
–– Да. Да, я... Что?! Но ведь... Но зачем?!. Я, я готов сейчас... Нет, это ты меня послушай!.. Я!.. Проклятье!
Со злобой он отшвырнул телефон на край стола и сел, обхватив руками голову.
–– Что-то случилось?
Мэтью произнес голосом обреченного:
–– Он все отложил!
В этот же день в четыре часа дня с двуспальной кровати поднялся человек. Как и всегда, он проснулся опять, за час до будильника. Бездетный Виктор Дмитриевич, а именно так звали поднявшегося с постели, был никто иной как «Волчок» – сослуживец и друг Богдана Кудасенко по кличке «Сичень». Бездетному было без году тридцать лет, он был высоковат, худой и жилистый. Лицо у него было непримечательное, с короткой стрижкой и русыми волосами, на теле не было татуировок, волосатых или чего-то еще примечательного, кроме одной вещи: все в его позе, жестах, движениях, равно как и каждое из них словно кричало: «Я ненавижу ждать!». Он не поворачивал шеей, он дергал ей; он не поднимал глаз, он метал взгляды; он не надевал одежду, он рывками натягивал ее на себя. В одно мгновение облачившись в джинсы, Бездетный прошел в ванную, на пути урывком поправив взъерошенные волосы перед мелькнувшим зеркалом. На зубы Волчок убил три минуты. Затем он оделся, посмотрел на часы. По-хорошему, до выхода оставалось еще полчаса. Подойдя к полкам с одеждой, Виктор решил одеваться максимально безмятежно, чтобы потом не сидеть и не ждать остальных.
Через минуту он уже слетал с порожек. Оказавшись на улице, мужчина пошел по тротуару, смотря только вперед и с большим удовлетворением обгоняя редко встречающихся пешеходов.
Двадцать минут спустя, ровно за сорок минут до назначенного срока по ступеням бара «Мускат» взлетел человек, для скорости ступавший по ступеням одними носками. За столами, закономерно, никого не было.
Ближе к шести посетители начали заполнять бар и вскоре Виктор стал узнавать знакомые лица. Все были свои – в тот день Министерство Обороны арендовало в честь празднования помещение на всю ночь: спустя несколько лет бумажной волокиты, в высоких родилось ССО. Конечно, официально они будут созданы только через два года, точно также, как до этого их намеревались создать еще в две тысячи шестом, после первого Выброса, однако на практике, эта структура воплощалось в жизнь именно в эти дни. Полковник Корпач за узким кругом объявил собравшимся, что послухам, девизом нового подразделения станут слова князя Святослава Храброго: «Иду на вы!». В честь этого изречения перед собравшимися выступала музыкальная группа «Широкий лан». Их песня так и называлась «Пiсня Хоробрих» и звучала как раз для тех самых «хоробрых» – бойцов 3-его отдельного полка ССО, скромно сидевших за поблескивавшими столиками. Помимо Сичня, из сослуживцев Волчка присутствовали Керчь, Легавый и Дрозд. С последним Виктор и завел разговор:
–– Классно поет. Жалко только, что медленно, не находишь?
–– Не знаю, не знаю. Тобi завжди подавай, щоб ускоренно.
–– Да точно тебе говорю! Вот посмотришь, выпустят они ее в интернете, я ее скачаю и ускорю в два раза, заиграет совсем новыми красками... О, гренки!
В двенадцать концерт закончился. Музыканты собрали инструменты, отнесли их «Газель», пожали руки военным, уехали. Недавно записанные в ССО бойцы также пожали руки друг другу (за время застолья клички успели выучить все) и начали разбредаться. Керчь, Волчок, Сичень и Дрозд решили дождаться из уборной Легавого, когда полковник внезапно остановил их на улице.
–– Касаемо вашего первого задания, пацаны.
Он произнес это, как и обычно – тихо, но говорившие военные мигом умолкли. Его манеру они знали все. На этот раз, правда, голос Корпача звучал будто встревоженно.
–– ЧАЭС. Пойдете группой.
Немой взгляд собравшихся выражал один и тот же вопрос: «–– ЧАЭС?». Дрозд и Керчь бывали в зоне, остальные – слышали о ней от них, однако даже во время ныне снова включенного «Выжигателя», дальше «Армейских складов» ни кто из них не ходил. Прочитав это, полковник приосанился и сказал:
–– На подготовку у нас полтора месяца, начиная с завтра. Выходов в ЧЗО у вас не много, так что пойдете с проводником. Он тоже там не был, но в его компетенции наши не сомневаются. Готовиться также будете с ним.
Закончив, полковник кивнул в сторону двери. Из темноты выделилась фигура, до той поры остававшаяся незамеченной. Военные напряглись, и рыжеголовый человек вступил в участок света. У него были зеленые глаза, приятные черты лица и короткостриженые рыжие волосы с белым пробором.
–– Знакомьтесь, Мэтью.
Мэтью кивнул, после чего военные с ним поздоровались.
–– Его мне рекомендовал лично генерал-майор Довыденко, так что человек он, можно сказать, проверенный. На территории ЧЗО он уже работал. Мэтью говорит по-русски, так что языковых барьеров быть не должно. Верно, Мэтью?
–– Так точно сэр. –– Произнес бывший британский солдат. На удивление, акцент у него был практически незаметный. –– Хотя иногда могу перейти на английский.
–– Хорошо. Тогда встретитесь завтра на полигоне. Там же обсудим детали операции.
–– Окей.
После этого полковник отпустил всех, кроме Мэтью и они разговаривали о чем-то вдвоем. Легавый и Волчок ушли, а Дрозд и Сичень остались ждать Керчь (тот ушел в кафе, решив взять на халяву пережженное-картошку для дочери). Дождавшись его, военные направились к выходу, по пути обсуждая предстоящий поход.
–– Прикинь, ЧАЭС! Это ж...
–– Очко это. –– Сказал Керчь. –– Тем более, раз нас посылают.
–– Як думаєте, а як будим добираться? Своими ногами?
–– Ага, напрямик. Прям от Кордона. Ночью будем идти, а днем незаметно, по-военному, в тени отсыпаться.
–– With ideas like that, Tzeentch would like you. –– Сказал внезапно обошедший их Мэтью. Он произнес это тихо, улыбаясь собственному остроумию, однако парни расслышали его слова. После этого Мэтью открыл дверцу серебренного автомобиля, ждавшего его у выходи и махнул рукой ССОшникам. –– До встречи, парни.
–– Пока. –– Сказал Сичень, а когда машина скрылась заповоротом, спросил. –– Слышьте, мужики. А что такое тзинч, а?
Что Керчь, что Дрозд пожали плечами.
***
Хоть ферма и обезлюдила десять минут назад, мутанты приближались к руинам с опаской. На протяжении жизни они скорей больше не ели, чем ели и потому голод и настороженность сделали их походку своеобразной: словно опутанные проводами они медленно приближались к изуродованным телам, прижимаясь к земле, подталкиваемые урчанием пустых желудков и запахом крови, успевшей остыть к этому времени. Кирпичи манили псов запахом холодного мяса... Убийцы сородичей были уже далеко – самый свежий их след успел простыть на ветру, принесшему с собой шорохи «Темной Лощины». Именно туда направились эти странные люди и, поняв это, стая решила их не преследовать. Идущий за мертвецами всегда придет к гробу.
С каждым новым шагом скалистые контуры ущелья вырисовывались все отчетливее. Сперва их легко было принять за невысокие холмики, разделенные посредине ужом дороги, однако чем ближе сталкеры подходили, тем сильнее истинные масштабы ущелья наваливались на них: с каждым метром все выше вставали пред ними высокие склоны, обросшие на вершинах битым орешником. Состоявшие из мергеля и такой же каменистой, выветренной земли, перемежающей участки породы, им куда больше подошло бы слово «каньон», чем той расщелине, что день назад одарила парней «Вывертом». Голые бока нависали над одиночками, кое-где в их макушках виднелись сухие корни, как змеиная кожа застывшие среди камней, дорога, серая, как стертая грифельная полоса, а надо всем этим – небо цвета невымытой сливы, на фоне которого беззвучно скользили одинокие вороны. Ветер посвистывал в тонких ветвях и, спускаясь со скал, приносил с собой превращавшуюся в холод свежесть, словно пробившись через сучки он проходил сквозь ледяные ладони. Этот мороз ретушировал запахи и разобрать, чем конкретно пахнет в воздухе было решительно невозможно.
–– Нда-а-а. –– Сказал Крым и окончание его фразы само потонуло в ветре. –– Ну что, идем?
Кайф посмотрел на Форсажа. Тот еще раз прошелся долгим взглядом по заросшим вершинам. Затем кивнул.
–– И помните. Чтобы не случилось – берегите патроны. Нам тут осталось вообще по-фигне.
С этими словами они начали путь по «Темной Лощине». Тишина то, что на первый взгляд можно назвать спокойствием, сопровождали их до первого поворота. Сами того не зная, парни сейчас напоминали псов, приближавшихся к трупам той же походкой. Сталкеры шли, не сводя глаз с заросших вершин, пытаясь уловить любую опасность. Кайф держался замыкающим группы и краем глаза смотрел за Чихом, который шел, держась одной перебинтованной рукой за другую. Из-за ранения его очередь нести сумку-холодильник также перешла к Тимуру. Крепко обхватив ПМ, парень следил за тылом, борясь с как всегда не вовремя возникшим желанием почесать лицо. Несколько раз у обочины вслед парням завывали аномалии-сироты. Их голос звучал предельно тоскливо.
Однако стоило группе обойти заслонявший дорогу валун, как тихая сосредоточенность сменилась удивлением – сразу с обеих сторон лежали мутанты. Прямо в заполненных грязью канавах, в которые ливни обратили обочины, чинно покачиваясь, лежали кабанчики. Они неспешно водили рылами и переваливались с боку на бок, хлюпая грязью на сидевших чуть поодаль плотей. Промокшая шерсть стала чумазой, скаталась, а позади свиней, среди почерневших и сухих веток струились искорки, напоминая фейерверки-шутихи. «Жарки» –– Подумал Кайф и был прав: действительно, эти аномалии видны были по обе стороны.
Заметив людей, некоторые свиньи и плоти подняли головы. С минуту где-то они совещались, видимо оценивая людей, затем повернулись друг к другу, пару раз хрюкнули и еще глубже зарылись в грязь. Подыскивая тон для вопроса, Кайф посмотрел на Форсажа. Тот точно также посмотрел на Литру. Литра передал эстафету Крыму, результатом которой стал вопрос от Чиха, произнесенный шепотом:
–– А че на меня-то все пялите?
–– Давайте медленно. –– Очень тихо сказал Форсаж, делая паузы между словами.
–– Ты думаешь, что мы...
–– Да.
–– А ты уве...
–– Нет.
–– Ну... Ладно.
Пожав плечами, сталкеры аккуратно пошли на свиней. Первые пару метров все было спокойно, после некоторые из мутантов стали ворчать. Больше и громче всех свое недовольство выражали плоти. Что удивительно, они-то находились от сталкеров дальше всех. Внезапно самый крупный и заросший за ушами кабан приподнял голову начал следить за одиночками, держа один из глаз полуоткрытым. Проходя от него чуть меньше чем в паре метров, Форсаж скосился в сторону его взгляда и произнес сквозь губу, обратившись к Кайфу прикусом чревовещателя:
–– Э тянись к ужью!
«Придурок, бросай ружье, да всплывай поскорей» –– Подумал шедший за Кайфом Крым. Миновав кабанов и отойдя от них на достаточное расстояние, Кайф медленно повернул голове. Стадо все также нежилось в жиже, не обращая на людей никакого внимания.
–– Фу-ф! Миновали.
Чих одобряюще закивал.
–– Сколько там еще осталось пройти?
Литра достал КПК и тыкнул в экран.
–– Ну-у, тут...
–– Ты вверх ногами держишь.
–– А, да! А, ну, тут... Да уже считай дома. Вон поворот, за ним должен быть мост. Пройдем его, а дальше во-от так до развилки и от нее также, по дороге к Кордону выйдем.
–– А почему вот тут не пройдем? –– Кайф указал на путь, который был в два раза короче.
–– Да потому что тут... –– Литра стал приближать дисплей до тех пор, пока перед Кайфом не появились ребристые кубики, изображавшие собой макушки деревьев. ––... Лес. Видишь?
–– А!.. Тогда ладно.
–– А че, мы, получается, из артефактов Сидору принесем один «Выверт»? –– Спросил Крым.
–– Ну, получается, что так. Аномалий здесь вдоль дороги вроде нет. Да и мы пока, шли детектор молчал. Что возле «Жарок», что возле «Воронок» тех. Не в лес же переться?
–– Ну да.
–– Ну тогда надо было сразу с кладбища поворачивать. Кто вообще предложил...
Все обалдевши на него посмотрели, а Форсаж даже наклонил на бок голову.
–– Ты ахирел что ли? Ты ж громче всех...
–– Ни-и-и че не знаю. –– Запротестовал Крым, закрываясь ладонями и отмахиваясь ими, как веерами. –– Ни-че-го! И вообще. Нашли кого слушать! –– Тут он указал себе на лицо. –– Ну по нему же видно, что он – деби-ил! У него даже бороды нету...
–– Х-х-х...
–– Так, ладно. –– Сказал Форсаж, и одиночки притихли. –– Будьте внимательны возле моста. Он даже на карте большой, а это значит...
–– Засада?
–– Может быть. Хотя скорее мутанты. В любом случае пройти его надо быстро.
Сталкеры кивнули и пошли дальше. В отличии от «Долины», где аномалии вдоль и на дороге встречались чаще, здесь она была довольно пуста. Вообще, складывалось впечатление, словно это и вовсе две абсолютно разные трассы, хотя по существу под ногами оставался все тот же асфальт, что брал свое начало еще за «Радаром» и связывал воедино добрую половину всей зоны сетью серых артерий, если смотреть на нее в КПК.
От поворота мост отделяло плюс минус сто метров. Это был могучее, стареющее строение, протянувшееся над дорогой от одного обитого крупной плиткой тоннелю к другому и отбрасывавшее на нее и опоры черную тень. Оба тоннеля возвышались над трассой на добрые восемь метров. Возле выхода в левый, за бетонным обводом, закрывавшим полосы для колесного и железнодорожного транспорта, видны были ящики, лежавшие на низкорослой телеге неизвестного назначения. Такие же ящики, только громоздившиеся странным манером (один на другом в два столбца по четыре ящика в каждом), стояли на левой части дороги, примерно на середине пути между сталкерами и мостом. На въезде в правый тоннель виднелся вагон, наполовину заехавший внутрь. На середине моста, за бортиком стояла машина, судя по всему на спущенных колесах. Ну, или в конце восьмидесятых до этих мест докатился БПАН.
В отличии от самого моста, его подножие просматривалось не так хорошо. Скрытые в густой тени (с каждым шагом под ним словно бы вечерело) массивные опоры толщиной метра в три удерживали циклопических размеров сооружение, построенное в те, с каждым годом отдаляющиеся от нас времена, когда вся мощь человеческого разума была сосредоточена не на решении, конечно, столь важных вопросов, как например, кто все-таки круче: «Мерседес» или «BMW»? или, скажем, женщины избегают меня потому что я а) инцел, а не нормис и мне физически не суждено встретить ту самую, б) что-то не так с моей натальной картой и позицией звезд (ну, знаете, Марс там в позе оцелота) или все-таки в) стоит взять себя в руки и попробовать починить свою квадратную харю диетой?, а направлялась на созидание и преобразованье материи. И пусть с момента, как он вступил в противоборство с аксиомой
