ГЛАВА 1
Я не сомневалась, что стоит лишь сбежать из сумрачного, ветреного Санкт-Петербурга, чье тело испещрено ранами каналов, и моя собственная жизнь станет точно такой, как прежде… До школьной поездки.
Всегда хочется верить в лучшее.
Я ошибалась. Питер и его злые чудеса меньше чем за две недели изменили меня, заставили не только поверить в потустороннее, но заодно и повзрослеть и открыть глаза на слишком многое.
Я начала спорить с родителями, отстаивала свое мнение там, где раньше бы просто смолчала, больше времени проводила в одиночестве…
Родители пришли в ужас от таких перемен и через раз твердили о переходном возрасте. Они желали получить назад свою тихую послушную девочку, а я не была уже ни тихой, ни послушной. Такая не выбралась бы из града Петрова живой.
Теперь частенько приходилось слышать, как мама вполголоса сетовала по телефону бабушке, что «мою девочку словно подменили». А бабушка же принялась едва не через день таскать меня в церковь, наверное, рассчитывала так изгнать «бесов». Я бы не слишком удивилась, если бы однажды бабуля пришла к нам в гости с экзорцистом.
О том, чтобы рассказать правду о поездке в Санкт-Петербург, и речи быть не могло. После такого точно затаскали бы по самым разным врачам. В лучшем случае, пришлось бы плотно общаться с неврологом… Про худший и говорить не хотелось.
Впрочем и без разговоров мама с папой о чем-то догадались. Оно и не мудрено, учитывая, что через раз я подрывалась ночью с криком. Стоило заснуть, как в видения приходила та самая навь с моим лицом. И всегда улыбалась.
Выбросить все из головы не удавалось, ведь я прекрасно знала: доппельгангер отправился следом с неспешностью и упорством неживого существа. Навь тянет вперед чутье, и рано или поздно нечисть доберется до Новосибирска. Что тогда делать?
Мою новую лучшую подругу, Вику Яковлеву, родители дружно возненавидели, будучи полностью уверенными, что «это все она». Что именно «все» мне никак не удавалось понять, возможно, мама с папой и сами не знали.
Катьку у меня дома тоже едва терпели, подозревая (как оказалось, не зря) и в зависти, и в подлости. Но она не удостаивалась такого дружного и сильного неприятия. Вику я пригласила к нам только единожды и сразу поняла – опыт точно лучше не повторять. Если бы не спокойствие Вики и ее противоестественная уверенность в себе, уже после пары косых взглядов и недовольных фраз, я осталась бы и без этой подруги.
Однако, Яковлева по жизни оказалась дзен-буддистом и после прямого столкновения с моей матерью сказала только, что лучше встречаться на нейтральной территории или у нее. Яковлевы-старшие по отношению ко мне какого-то особого радушия не продемонстрировали, но держались с ровной любезностью воспитанных людей.
С Катькой я больше не связывалась и даже избегала мест, где имелся шанс с ней встретиться. Мне… хватило.
То и дело всплывала в воспоминаниях Смотрительница. И если бы только она… Во сне я видела и Хозяина теней, который крался следом, и Привратника… Можно было уехать из Петербурга, но не вытащить его из себя.
А еще в сны заглядывал Вадим. Он улыбался, безмолвно смотрел, будто выжидал что-то. Пару раз я будто слышала его пение, не видя самого Вебера. И каждый раз, когда Вадим навещал мои сновидения, я пробуждалась в холодном поту, а то и вовсе с испуганным криком.
Из-за кошмаров родители всполошились еще больше, начали таскать по психологам, пытались разговорить… Но сказать им было нечего. Так что я врала – ужасно неумела. Естественно, мама с папой навоображали всякого… Даже думать не хотелось, зачем пришлось сдавать кровь столько раз.
Еще и классная насвистела, что мы с Викой в Петербурге с ну очень взрослыми парнями вместе гуляли. И родителей вообще едва удар не хватил.
А потом в последнее воскресенье августа я стояла у пешеходного перехода, ожидая, когда же на светофоре начнет бодро шагать зеленый человечек, и увидела… себя. На противоположной стороне проспекта.
Доппельгангер дошел. И трех месяцев не потребовалось.
Несколько секунд я пялилась на навь, а после сломя голову кинулась к оперному театру. Вика жила за ним. И, кажется, была дома…
Набирала номер подруги я на бегу. Задыхалась, сбивалась с шага, но замедлиться не рисковала. Доппельгангер идет неспешно, вот только не останавливается ни на мгновение.
Яковлева действительно оказалась дома. Невероятно повезло. Подруга впустила меня, выслушала путаное испуганное бормотание. Потом всучила кружку чаем и взялась за мобильный.
Ком Вика позвонила, стало ясно после первых же слов – Третьякову. Да толку с того? Олег в Питере, мы – в Новосибирске. И доппельгангер мой тоже.
Минуты две Вика говорила с гоетом. Сама она только «да» и повторяла, а когда разговор закончился, Яковлева решительно заявила:
– Помоги мне собрать чемодан. Потом к тебе поедем – багаж твой упаковывать. Нам нужно в Петербург. Сегодня же.
Меня будто пыльным мешком по голове ударили.
В Петербург? Невозможно!
– Ты совсем чокнулась!
Вика повернулась, отбросила с лица прядь рыжую и уставилась на меня.
– А что, хочешь с навью один на один остаться? – удивленно спросила она.
Как у нее все просто… Чемоданы в зубы – и прямым ходом в Петербург. Вот только это не сказка, это жизнь.
– Как я могу куда-то уехать?! У меня денег на билет нет… И на жилье… У меня ни на что денег нет! И родители не отпустят! Да и школа!
Ох как Вика на меня глянула… Будто я сморозила такую ерунду, что и словами не описать.
– Третьяковы все решат. И с жильем, и с билетами. И Веберы впишутся, раз уж сыночка воспитать как следует не сумели. Не волнуйся, с них причитается – заплатят как миленькие. И в школу подходящую пристроят, пока все не решится с твоей нечистью. Олег пообещал.
«Олег пообещал». Как-то я упустила в тот момент, когда Яковлева начала настолько верить в его обещания.
А вот я не могла принять всерьез и слова Вики и, тем более, слова Третьякова. Конечно, Веберы за сыном действительно недосмотрели, но как-то сомнительно, что они станут из-за этого содержать меня в Петербурге только по этой причине. Деньги-то выйдут немалые.
– Ты не сомневайся, – махнула рукой подруга, когда я выложила все сомнения. – Гоетские законы требуют не вредить обычным людям. Ну и исправлять за собой, если вдруг накосячили.
Ладно. Пусть так, и я меня без проблем перевезут в Петербург. Но вот сама Вика что там забыла? Ее-то из Новосибирска точно никто не гонит.
– А ты зачем чемодан собираешь? – спрашиваю напрямик. – За тобой навь не охотится.
Яковлева повела плечами и как будто малость зарделась.
– Ну… как сказать… Тебя бросать одну точно нельзя. Ты же вляпаешься в новую историю только в путь. Ну и в Петербург мне всегда хотелось. К тому же Олег с июля зовет… – принялась путано объясняться Вика, понемногу все больше и больше краснея.
Похоже, у этих двоих там серьезно все закрутилось. Вот только…
– Вика, тебе только семнадцать! – напоминаю я с беспокойством. – Ты же не собираешься… Ну… С ним съезжаться?
Яковлева от моих расспросов залилась краской окончательно.
– Совсем дурная?! Жить я стану с тобой. А с Олегом… дружим мы. Дружим.
Дружат они, подумать только! У меня-то самой парня пока не было, но и то я сильно сомневалась, что Вика с Третьяковым только друзья.
– И не надо на меня так смотреть! – почти взмолилась рыжая и расстроенно вздохнула. – Там пока и правда… ничего не ясно. И вообще, ты бы лучше про доппельгангера думала.
В словах подруги была доля правды, мне и в самом деле следовало ломать голову над своими проблемами, а увлечения Вики – это исключительно Викино же дело. Как-нибудь, разберется.
Викин багаж мы в четыре руки собрали минут за двадцать. Для счастливой жизни подруге требовалось многое… В общем, итоге из дома Яковлевых пришлось практически волоком вытаскивать два чемодана. И все казалось, что они могут треснуть в любую минуту.
– Господи, что мама-то скажет, когда увидит нас с твоей поклажей... – осознала я весь ужас ситуации, уже когда мы с рыжей стояли у подъезда.
Выходной. Родители дома, а, стало быть, наверняка примутся задавать неудобные вопросы. И уж точно мама с папой не обрадуются появлению подруги, которая, как они полностью уверены, повинна вообще во всех проблемах со мной.
Вика с невозмутимым видом вызывала такси.
– Скажешь, что я сбежала из дома. А через несколько часов приедут Третьяковы и все решится само собой.
Кажется, мою подругу было ничем не пронять, а в чары Ольги и Олега она верила безоговорочно.
– Магия-шмагия… – проворчала я и обреченно вздохнула, примиряясь с неизбежным.
Полагаться на что-то этакое, сверхъестественное, не казалось правильным. Я уже вляпалась из-за одного гоета, а теперь приходится просить о помощи других. Утешает лишь то, что хуже-то мне уже не сделать.
– Ну… без магии никак: предки тебя в Питер по доброй воле точно не отпустят, – пожала плечами Вика. – Вообще, Олег говорит, что с доппельгангером придется в Контору обратиться, гоеты могут и не справиться. А в этой Конторе работают самые обычные люди.
Еще хуже.
Разве без колдовских способностей можно отогнать нечисть? Вот гоеты ничем помочь не смогли, а в этом непонятном учреждении вдруг все разрешится?
– Вик, вот теперь у меня вообще надежды не осталось, – со вздохом призналась я в собственных тревогах. – Я про Контору эту ничего не знаю, но уже кажется, что мне конец… Если там работают обычные люди, с навью им не совладать.
Яковлева похлопала меня по плечу, успокаивала, как могла.
– Ну, Ольга с Олегом говорят, Контора уже не первый век с нечистью как-то справляется. Без колдовства. По крайней мере, без гоетского колдовства. Так что взбодрись давай.
Увещевания подруги помогли мало.
Хорошо еще, такси подъехало, и стало не до раздумий.
Что я наплела родителям, по итогу даже сама вспомнить не могла, но врала явно убедительно и вдохновенно, потому что с порога Вику с чемоданами не поперли. Видимо, когда припрет, даже мне по силам обманывать.
– Ну, вот видишь, уже добрый знак! – шепнула Яковлева, когда мы заперлись с ней в моей спальне. – Теперь осталось только Ольгу с Олегом дождаться, а там уже полегче будет.
Третьяковы появились на пороге спустя четыре часа. И тут точно не обошлось без магии, учитывая, что из Питера до Новосибирска одного лету только три с половиной часа. Одно слово – гоеты.
Гости вошли в квартиру без звонка и стука, замок для них открылся сам собой. Родители, увидев незваных и очень наглых визитеров, перепугались до полусмерти. Мама даже кинулась звонить в полицию… но вдруг передумала. И паниковать тоже перестала. Как и папа.
Не прошло и пятнадцати минут, как мы все впятером преспокойно пили чай с печеньем и обсуждали мое радужное будущее в Северной столице. И родители воспринимали отъезд единственной дочери с незнакомыми людьми буквально накануне учебного года как что-то совершенно нормальное и даже естественное!
Нет, наверное, именно такого ожидать и следовало, раз уж в дело ввязались колдуны, но я все равно обалдела! А Ольга, которая воодушевленно расписывала моим родителями красоты Петербурга, только изредка подмигивала мне.
Я несколько раз пробовала заводить разговор то с мамой, то с папой и по итогу пришла к выводу, что они полностью зачарованы и готовы с легкой душой согласиться совершенно на все, чего только попросят гоеты.
– Жуть какая, – сказала я тихо Третьяковой.
Она лишь с веселой усмешкой наблюдала за моими попытками проверить, как там мои родители.
Нет, вроде как мне только на руку, если домашние позволят гоетам спасать мою повинную голову от нави… И все-таки становилось не по себе от одной только мысли, что однажды в твой дом могут прийти незнакомцы и полностью подчинить своей воле.
– Чары, – развела руками Ольга. В глазах девушки светилось удовлетворение. – Цени, в Сибири вашей колдовать на порядок сложней, чем в Питере. До Изнанки тут ой как далеко. Так что нам с Олежей ради тебя пришлось изрядно потрудиться.
Я ценила и поблагодарила от всей души, что Третьяковы пришли на выручку. И все равно было чертовски не по себе.
Перевод в петербургскую школу и прочие бюрократические проблемы Ольга тоже пообещала решить. И уже не приходилось сомневаться, что такое ей чем по плечу.
Теперь, когда разобрались с формальностями, пришел черед паковать уже мои чемоданы. Вика и Ольга старательно помогали разбираться с вещами, пока Олег осматривал квартиру и в который раз заговаривал зубы моим родителям.
– Да уж, как-то не слишком много тебе надо для счастья, – повздыхала подруга, когда моя жизнь уместилась, по сути, в один чемодан. Ну и сумка с ноутбуком в довесок. Я всегда была немного… не материалисткой.
– По крайней мере, тащить меньше, – развела руками Ольга и позвала брата, чтобы тот помог с вещами.
Я готова была сама дотащить свой багаж, но этому воспротивились разом и Виктория, и даже Ольга. Обе хором заявили, что нечего возиться с тяжестями, если под боком есть целый один мужчина.
– Но можно ведь и самой… – пробормотала я смущенно.
Однако, в ответ услышала решительное «нет».
Смущением я буквально захлебнулась, но пришлось смириться с тем, что кому-то придется работать за меня.
Обычно поездка до Толмачево, новосибирского аэропорта, – это отдельный вид пытки. Нужно пересечь Обь и еще долго добираться до окраины города. В общей сложности что-то около семнадцати километров по всем пробкам, на которые Новосибирск всегда оказывался особенно щедр.
Но то было раньше.
Путь с Третьяковыми пролетел молниеносно. Машины перед нашим автомобилем расступались. В прямом смысле, как по волшебству.
Всю дорогу я глядела за окно, пытаясь напоследок впитать виды родного города. Почему-то не оставляло странное предчувствие, что Новосибирск мне еще нескоро доведется увидеть. От одной мысли об этом становилось… грустно. Пусть в последние недели навалилось много неприятного, однако, тут был мой дом, родители, учителя, одноклассники… Даже первая любовь, будь она неладна.
А в Петербурге – гоеты и навь.
Еще хорошо, что Вика тоже поехала, что бы ни заставило ее принять такое решение. Без нее в чужом городе я бы почувствовала себя совсем уж одинокой и потерянной.
– Не грусти, – погладила меня по голове Ольга. Она сидела рядом. Яковлева прильнула к другому окну. – Завтра будет новый день и все станет лучше. Главное, до тебя не доберется доппельгангер.
Только ради этого я и бросила все – родителей, дом, школу…
Уже поднимаясь по трапу самолета, я засунула руку в карман куртки… и нащупала бархатный мешочек для ювелирных украшений, в котором что-то лежало. И я слишком хорошо понимала, что именно. От неожиданности даже споткнулась и едва не полетела вниз – хорошо, шедший сзади Олег поймал за шкирку как котенка и снова поставил на ноги.
Сережки.
Пара серебряных гвоздиков, одним из которых был злосчастный Ключ. Тот самый Ключ, из-за которого по сути все и завертелось.
Вот только я точно не брала с собой треклятые сережки! Даже не подумала об этом! И вот Ключ оказался со мной как будто по собственной воле!
Нет, такое уже происходило в Петербурге и не раз, но там я была готова к любой мистической ерунде! Но не дома, в Сибири! Тут все было обычно, нормально!
