— Это моя дочка нарисовала. Я, она, старший сын, средний и Мартиша. — Он указал пальцем в другой рисунок. — Это моя кошка Киска. А это…
— А надписи что означают? — перебила его Мессалин.
Он скорчил ужасно довольное лицо, сложил ладони на груди и расплылся в улыбке:
— Это имена моих самых любимых посетителей. Будете часто ходить, я и ваши добавлю. Места, правда, уже не хватает. — Ган осмотрел свои руки со всех сторон.
Голой кожи на них не осталось, разве что на ладонях. Расстегнув рубашку, окинув взглядом живот, бока, грудь. Тыкнул пальцем в маленький просвет между другими именами на ребрах:
— Вот сюда можно еще впихнуть.
На груди, возле сердца, Мессалин рассмотрела огромную татуировку с именем, красивым прописным шрифтом с завитками.
— А это чье? — указала она на него пальцем.
Ган заулыбался еще шире чем раньше.
— А это тот парень, что тебе понравился. Лисандр. Самый мой любимый гость. — Он положил руку на сердце.
— Так, Вы тут хозяин, получается? — вступила Морис, покрасневшая от алкоголя.
— Ай, какая ты сообразительная девочка! — Ган застегнул рубашку на пару нижних пуговиц, затем повернулся обратно к Мессалин. — Расскажи-ка о себе, зайчонок.
— Я Мессалин, а это Морис.
Ган вытянулся, взял ее руку и прислонил тонкое запястье к своим губам:
— Ган. — Протянул он.
— Мы приехали с Запада. Поступать в университет. — Продолжила Морис.
Она тряслась, как листва на ветру, крупные серьги звенели как колокольчики. Руки сами потянулись к еде. Морис косилась на Гана, глупо смеялась и набивала рот всем подряд. Дилер непонимающе приподнял бровь.
— Голодная. — Мессалин попыталась одернуть руку, но мужчина не отпустил.
Он щелкнул пальцами, не сводя взгляда с Морис. Та дрожала все сильнее, быстро жевала и практически плакала, скрывая мокрые глаза за глупым смехом. У стола появился все тот же официант.
— Накорми девочек. — Ган отпустил руку Мессалин. — Сытая женщина — довольная женщина, — сказал он.
Официант кивнул и ушел. Ган поднялся на месте, потянулся к Морис. Она застыла с набитыми щеками. Игривый щелчок пришелся по ее носу.
— Увидимся позже, дамы. — Ган ушел, кинув напоследок золотую улыбку.
Дилер растворился в толпе. Морис проглотила огромный кусок и широко раскрыла глаза.
— Меня трясло, как будто под током! А ты даже глазом не повела! Это что за суперспособности? — удивленно спросила Морис.
Месса подняла брови и резко выдохнула в сторону.
— Я думала что поседею. — Она помахала руками в воздухе. Ладони намокли, по спине лился холодный пот.
— Сейчас ты значит, трясешься? Когда он уже ушел? — Морис выпила второй бокал вина залпом.
Месса взяла со стола салфетку и вытерла влажные руки. Тихо хихикнув, она нырнула головой в кусты:
— Теперь можно спокойно наблюдать…
— Да ты вообще гений, Месс. У меня такая каша в голове была от страха, одни оправдания и бред типа: листья очень красивые, — бурчала Морис на фоне.
За столом вдали, компания продолжала смеяться и играть в какую-то игру. Они по очереди кидали на стол картонные кружки. Карточки отпрыгивали от столешницы и переворачивались. Если перевернулось много фишек, то тот, кто их кидал радостно вопил. Спустя пару бросков один из мужчин недовольно крикнул. К нему придвинулась танцовщица, зашептала на ухо. Мужчина отрицательно замотал головой. Остальные стали ритмично бить по столу и кричать «Да-вай!». Полминуты отнекиваний и мужчина залез на стол, скинул с него часть посуды. Разорвав рубашку, он заколотил себя по груди и закричал, как горилла. Месса не смогла сдержать смех и чуть не скатилась с дивана на пол. Морис продолжила набивать рот, вовсе позабыв обо всем.
Спустя пару минут вернулся тот самый официант, и не один. Стол заставили разными блюдами, закусками, бутылками, стаканами. Тарелки некуда было ставить, а новые все приносили и приносили. Чем больше еды появлялось, тем шире открывались глаза Морис. Казалось, что они вот-вот выпадут. Она схватилась за сердце и откинулась назад.
— Наверно это мой рай! — выдохнула она.
Как только официанты ушли, в рот Морис полетело все: закуски, овощи, фрукты. Она черпала ложкой основные блюда, надкусывала мясо и клала обратно, довольно визжала, почти что хрюкала от счастья. Мессалин же не торопилась прикасаться к еде:
— Слушай, а вдруг это все отравлено? Эшлен говорил с Ганом не общаться.
Морис подавилась, услышав это. Взяла скомканную салфетку и швырнула в подругу.
— Думай, что говоришь! — она пару раз ударила себя в грудь и закашлялась. Взглянула на стол снова. — Ай… Умру хотя бы счастливой. — Махнула она рукой и снова накинулась на еду. — Да и будь она отравлена, я бы уже валялась… — добавила она, разрывая зубами жареную птичью ногу.
Месса пожала плечами.
Время летело быстро. Периодически они поглядывали на компанию Лисандра, но ничего особенного не происходило. Наевшись до отвала, Морис завалилась на диванчик.
— Я сейчас сдохну. Или лопну. Лопну и сдохну. Да, — сказала она еле дыша.
Почти все тарелки опустели. Официанты закружили у стола, забирая посуду. А затем принесли набор небольших пирожных на двух широких блюдах.
Морис простонала как умирающий тюлень. С трудом приподнялась, поставила локти на стол, тяжело вздохнула и принялась за десерт. Мессалин от одного их вида стало плохо. Она лежала, положив голову на спинку дивана, и держалась за живот.
— Куда еще и пирожные, — промычала Месса.
Морис грустно пихала в рот десерты один за одним:
— На западе дети голодают! — бубнила она с набитым ртом. — А мы тут едой раскидываться будем? Ну уж нет. — Все пироженые быстро исчезли с блюда. — Ну всё, теперь точно сдохну. От обжорства. Это благородная смерть?
— Не думаю,— хихикнула Месса.
Морис тяжко вздохнула и расстегнула пуговицу на брюках.
— Теперь не сдохну.
Девушки посмеялись. Еще пол часа они просто лежали и пытались переварить съеденное. Время близилось к трем часам.
— Ангел догадается, что мы положили на ее запрет огро-о-мный х….? — протянула Морис.
— Кстати, где она? — Месса оглянулась.
Гостей стало заметно меньше. Некоторые без сознания валялись на полу. Музыка стала чуть тише, шоу на сцене закончилось. В воздухе стоял запах рвоты и спирта. Мессалин посмотрела на Лисандра: мужчины и танцовщица ушли. Он остался один, по столу кружилась монетка. Как только та падала, Лисандр снова ее запускал, печально вздыхая.
Мессалин перевела взгляд на бар. Пьяные гости спали на стойках, бармен, игнорируя их, протирал столешницу между головами. Месса напряглась, никого из их отряда не было. Ангелы в том числе.
— Никого нет, — продолжая выискивать команду глазами, сказала Месса.
Морис лениво поднялась и огляделась.
— Может, прячутся. — Она нервно поджала губы. — Пора уходить уже.
Официант подошел к столу, положил книжечку со счетом. Месса неловко улыбнулась, открыла ее и тут же захлопнула.
— Сколько там? — Морис взяла счет. — Восемьсот тысяч?! Чего?! Я думала, нас этот угощает. — Она поспешно достала из кармана расправленный чек и испуганно посмотрела на подругу. — Мы никак это не объясним…
Неожиданно, на их диван запрыгнул Ган.
— Ну что вы, тарелочницы. Как будете отрабатывать? — Он приобнял Мессалин и заулыбался.
Та выпучила глаза, уставилась на подругу. Морис моментально вложила листок в книжку со счетом и передала официанту. Ган выхватил ее у него из рук, открыл и достал чек обратно.
— Маркус Боруфор… Это кто? — Ган покосился на Морис.— Еще и мятый такой… — Он брезгливо помотал листом. Сложил его пополам и разорвал на мелкие клочки. Морис испуганно раскрыла рот. — Повторюсь. — От прежней игривости в голосе не осталось и следа. — Как будем рассчитываться?
Месса повернулась к нему и холодно спросила.
— Что ты хочешь?
Ган убрал руку с ее плеча, отмахнулся от официанта. Юноша в фартуке забрал пустой счет.
— Ну надо подумать…— Губы дилера задумчиво вытянулись. — Почки у тебя здоровые? — Покосился он на Морис.
Та вжалась в диван, на глаза навернулись слезы. Она истерично замотала головой. Ган обернулся к Мессалин.
— А у тебя? — посмеялся он.
Месса осмотрелась вокруг. В зале появилось много охраны. Вышибалы стояли у стен, будто ожидая команды. У нее слегка затряслись руки, и чтобы это скрыть, она сложила их на груди.
— Расскажите-ка, как делишки у моего друга Миглиора-младшего? — спросил Ган.
— Кого?— Месса рассмеялась.
— Миглиор, девочка, Миглиор. — Он коснулся ее волос, заправил прядь за ухо.
— Я не знаю кто это, — ответила Мессалин.
Тут же рука дилера сомкнула на ее шее, гортань захрустела. Мессалин прикрыла глаза, терпеливо задержала дыхание.
— Не знаем мы никакого Миглиора, — прохрипела она. — Сказала на входе про него, чтобы пропустили…
— Складно чешешь. — Он сильнее сжал ее шею, зеленые глаза распахнулиси. Машинально она схватилась за его руку. — Третья где?
— Мы не знаем, — взвыла Морис.
— Поругались… На входе… — шипела Мессалин. — Сам видел… Мы весь вечер одни…
— Языкастая ты. — Он усмехнулся и отпустил ее. Мессалин жадно вдохнула. — Давай-ка на «детекторе лжи» проверим?
Он щелкнул пальцами. За спиной у Морис появился охранник, подхватил ее под плечи и вытянул в зал против воли. Девушка брыкалась и ревела. Мужчина вытянул одну ее руку, выгнул локоть в обратную сторону. Морис завизжала и взмолилась о пощаде, звала на помощь. Немногочисленные гости вокруг никак не отреагировали на происходящее.
Месса испуганно смотрела на нее. Дыхание сбилось, весь контроль посыпался. Она сглотнула ком и перевела взгляд на дилера. Он показал ей три пальца и улыбнулся.
— Три вопроса. За ложь мы ей руку ломать будем. —Ган улыбнулся сверкнув золотыми зубами. Хорошо? — Кто вы такие и как сюда попали? — сказал он ей прямо в лицо.
— Морсевада Портартес, Мессалин Фарфас, — Мессалин принялась сочинять на ходу. — Приехали с Запада, поступать в университет. Узнали про это место из сплетен в общежитии. Пришли на авось, на входе придумала про Миглиора.
Ган недовольно цыкнул, обернулся к вышибале.
— Хорошо стелит! Веришь? — крикнул он ему.
Амбал отрицательно покачал головой. Ган грустно простонал. Охранник сжал руку Морис до хруста, ее визг заглушил музыку. Месса дернулась с места, но Ган толкнул ее обратно. На глаза навернулись слезы от безысходности, бежать было некуда. Она прижалась к растению за спиной, ветки больно воткнулись в кожу. Ган почесал затылок.
— Второй вопрос…
Он задумался. Посмотрел в потолок. Постучал пальцами по столу. Топнул пару раз ногой. Второй вопрос никак не лез ему в голову.
— Зачем вас сюда послали? — все же выдал он.
Морис брыкалась на полу, не умолкая ни на мгновение. Мужчина крепко сжимал ее предплечье, кожа под его ладонью посинела. Мессалин сглотнула ком:
— Никто нас не посылал. — Зубы стучали от страха. — Да посмотри на нас! — Она сорвалась на крик. — С нами Миглиор даже бы не заговорил.
Ган задумался, обернулся к охраннику.
— Верим? Вроде складно.
Амбал пожал плечами. Перехватил Морис под локтем и принялся выгинать локоть в обратную сторону. Морис взвыла еще громче.
— Расскажи им все! Расскажи! — завизжала она.
У Мессалин округлились глаза. Сердце остановилось, кровь застыла. «Заткнись! Заткнись! Заткнись!» — орала она внутри себя. Ган поднял ладонь, остановив охранника.
— О чем рассказать?
Мессалин замерла. Каждая секунда была на счету. Мысли в голове перемешивались и растворялись как сахар в воде. Она пыталась найти в этой сладкой массе что-то, что может спасти их обоих.
— Мы украли чек у одного из посетителей на входе, — ляпнула она.
— Зачем? — Ган захлопал глазами.
— Потому что мы бедные студентки, мать твою! — закричала Мессалин.
Ган опешил. Повисло странное молчание. Морис выбилась из сил и беззвучно рыдала.
— Миглиор брюнет? — неожиданно спросил Ган.
Месса тряхнула головой, не веря своим ушам. Вопрос поставил ее в тупик.
— Откуда мне знать? — простонала она.
Ган широко улыбнулся и игриво погрозил ей пальцем.
— А тебя не проведешь!
Охранник отпустил руку Морис, и та пластом упала на пол. Предплечье посинело почти полностью. Ган привстал с места и покосился на девушку на полу.
— Ты что, реально ей руку сломал? — сказал он удивленно, будто сам этого не просил сделать минуту назад.
Охранник пожал плечами еще раз. Дилер схватил со стола вилку и швырнул в него.
— Ты придурок или как? Что тебе простая студентка сделала?
Вышибала увернулся от снаряда и опять пожал плечами.
— Твою ж мать, девочка ты моя… — Ган прикрыл рот рукой и испуганно раскрыл глаза. — К врачу ее веди, придурок?
Охранник поднял Морис, взял на руки и унес куда-то за сцену. Она брыкалась и ревела, звала Мессалин, выла и била охранника сломанной рукой. Ган вытянул губы трубочкой и поднял брови. Нервно забарабанил пальцами по столу. Мессалин вжималась в куст все сильнее и не могла понять, что происходит. Сердце бешено билось, дыхание участилось. Еще бы пару минут, и она бы потеряла контроль, разрыдавшись как Морис.
— Ну, ты меня тоже пойми, у нас тут не простая забегаловка. — Ган неловко улыбался. — А тут еще и говорят, что от Миглиора… Мало ли, что у него на уме. Мне тут разборки не нужны.
Мессалин кивала, подыгрывая, но ничего не понимала.
— А этот… Реально понравился? — он кивнул в сторону Лисандра.
Месса оглянулась, забыв от страха, что находится позади. Лис по-прежнему грустно крутил монетку.
— Д… Да. — промямлила Мессалин неуверенно.
Ган задумчиво нахмурил лоб. Выпрямился и взглянул на Лисандр сквозь кусты. Потом снова осмотрел Мессалин.
— Может и придумаю чего. — Ган протянул руку. — Без обид?
Девушка вложила свою дрожащую ладонь в его. Мужчина пожал ее и отпустил. Затем провел пальцем по своим губам, «закрыл рот на замок», указал на Мессалин пальцем и вопросительно дернул бровями. Девушка кивнула.
— Вы не обижайтесь. Работа у меня такая. — Вздыхал Ган. — Безопасность превыше всего. Приходите еще. Только… Не надо больше на входе рассказывать про мафию. И воровать тоже. — Он порылся в кармане пиджака и достал пачку красивых цветных карточек. Вытащил одну из-под резинки и положил на стол. Передвинул к девушке одним пальцем. Она дернулась от короткой судороги и взяла карточку в руку. Это было приглашение. Дилер почмокал языком. — На входе показываешь — проходишь. Подружек тоже бери, у нас тут красивых девушек раз-два и кончились. А местные уже всем надоели.
На дрожащих ногах вернулась Морис. Плечо было замотано эластичным бинтом, а за спиной сверкал широченной улыбкой охранник:
— Ушиб просто. Не сломал! — гордо сказал он.
Ган встал, подошел к Морис и приобнял сзади:
— Прости моя деточка, я не со зла. — Он похлопал ее по плечам. — Простишь?
Морис замерла на месте боясь шевельнуться. Дилер слегка потрепал ее за щеки. Провел по волосам и чмокнул в лоб.
— Ну иди-иди. — Он отошел от нее, освободив путь.
Схватил охранника за рукав, Ган потащил его за сцену, злобно рыча о чем-то своем. Морис присела на край дивана и утерла нос забинтованной рукой.
— Это что было? — спросила она тихо.
Мессалин промолчала, не зная, что ответить. В руках она сжимала золотую карточку с приглашеним.
