Шанс на свободу?
Или на Рассветную?
Бэй перекатился в сторону и сел, переводя дух, успокаиваясь сухим ветром, касавшимся разгоряченного лица. Пытался улететь взглядом вдоль извивающейся пестрой ленты.
– Никогда. Слышишь, никогда, – повторяла рядом с ним Кайра.
Не отпустит или не подпустит больше к себе?
Возвращение в столицу было наполнено тяжелым молчанием, таким ощутимым, что его можно было считать третьим спутником, расставлявшим все на свои места.
Только игры были между хозяйкой и рабом и бальные танцы, от пасадобля до танго. Призрачная иллюзия нормальных отношений, рассыпающаяся в пыль от каждого легкого касания реальности.
При въезде во дворец принцессу встретил встревоженный слуга с сообщением, что ее ожидают срочные дела и очень важные послания. Кайра отправила Бэя в свои покои и через час зашла со слугами, тащившими вслед за ней дорожные сумки.
– Мы едем в Закатную столицу. Собирай свои вещи, Бэй.
Объяснений, почему и зачем, не последовало.
Вещей у раба было немного.
Рассветную принцессу, ее личного телохранителя, жреца из Истинных, Советника и бастарда Закатного Короля сопровождал небольшой отряд охраны. Чем ближе к Гавре, тем задумчивее становился Мирн. Его лицу подошла бы усмешка, а не нахмуренные брови и сжатые в щель губы, поймал себя на мысли Кобейн. Не было улыбок и на лице Рассветной. Советник тоже готовился к серьезной встрече. Жрец выполнял свою работу – обеспечивал прикрытие от случайных встречных и помогал с переходами. Бэй старался не разбираться, что творится внутри него. Но никогда еще так часто он не вспоминал белобрового Истинного.
Переход следовал за переходом. Жрец использовал камень за камнем и тянул силу из Кобейна, который впервые в жизни тащил за собой людей и животных. Это было изнурительно, но у него получалось. Каждое новое скольжение сопровождалось болезненной усмешкой Мирна.
– Что ты задумала, Кайра? – спросил Кобейн, когда они остановились на ночь прямо в песках. Охранники поставили пару палаток, а жрец накрыл маленький лагерь защитным куполом. Дорожный мешок, полный камней, который жрец взял из дворца, стремительно пустел.
– Ты знаешь про Аль Ташид. И про то, что Наследник Закатной короны собирается войти в священную гору со своей Избранницей.
Конечно, слышал. Бэй даже видел ее счастливую в объятиях Железного Пса.
– Я тоже прошла все круги Отбора, так что могу выбрать себе пару.
Бэй недоверчиво усмехнулся,
– Ты же не собираешься…
– Собираюсь, – оборвала Кайра, поворачиваясь к нему и глядя прямо в глаза. – У нас с тобой надежная связь Искателя-Проводника. Поверь мне, мы намного сильнее Закатных. Останется только убедить в моем праве на тебя жрецов.
Слышать рассуждения Кайры о правах на его жизнь было почти смешно.
– Но никто в Долине не выступит против моего решения, и я знаю, как разговаривать с Храмом. Мы лишим Наследника мечты его жизни.
В голосе Рассветной прозвучало не злорадство, нет… что-то, больше похожее на боль.
В сердце Кобейна тоже разливалась боль, потому что решение принцессы означало, что ему не только предстоит заглянуть в серые с зелеными крапинками глаза, но и не позволить их обладательнице стать Спасительницей целого мира. Еще недавно Бэй желал наказать Тайну, теперь сделал бы все, лишь бы не видеть ее никогда.
– Почему ты уверена, что меня, незнакомого человека, примут жрецы?
Кайра уже легла в походной одежде прямо на одеяла, завернувшись в легкий плащ.
– Они примут мой выбор. Тогда неважным станет, кем ты был до сих пор. Карьерным Волком или потомком Скользящих с Земли. Благодетелем или вором. Только преступление перед Храмом не прощается даже Избранникам. А твои метки узаконены. Кроме того, живи ты в Долине, ты стал бы участником Отбора. У тебя сильный дар и на тебя тоже действует привязка.
– Что действует? – переспросил Кобейн, он все еще стоял, почти касаясь головой свода палатки.
– Ложись, Бэй – произнесла Кайра, не подумав (или подумав?), и Кобейн рухнул рядом с ней, подчиняясь приказу (а может, сраженный тем, что только что услышал?)
– То, что притягивает нас друг к другу с самого начала, – устало выдохнула Рассветная, устраиваясь поудобнее рядом. – Мне понадобилось время, чтобы принять очевидное. Но я не испытывала привязки ни с кем, кроме Морана. И то, только с одним из двух. Завтра тебе понадобится много сил. Давай спать, Бэй.
Проваливаясь в черную бездну, Кобейн успел подумать, что все-таки принцесса могла заставить его не дышать. Хотя быть может он заснул от изнеможения? День, полный длительных переходов, истощил его. О других словах из уст принцессы Бэй забыл, а утром его голова была полна иных мыслей.
Когда после спешного завтрака Кайра скрылась в палатке, он держал под уздцы своего коня, и смотрел вниз на изрезанную глубокими оврагами равнину и на город вдали. Почти пол года назад Кобейн уже стоял на этом холме, разглядывая столицу Закатных, но судьба забросила его в Ущелье. На этот раз свидание с городом, знаменитым ярмарками и разноцветными фасадами домов, похоже, состоится. Как и еще одно свидание. С Тайной.
– Кто наносил тебе татуировки? – раздался рядом голос Мирна. У бастарда были свои причины не спешить в город его отца, но сейчас он слишком внимательно смотрел на Кобейна. День назад Кайра отдала ему листок с рисунками с его спины. – Ана?
Вот и прозвучало между ними ее имя.
– Да.
Появившаяся из палатки принцесса, немедленно позвала Бэя к себе.
В походных условиях и без привычной помощи служанок она выглядела безупречно. И судя по выражению лица, была готова ко всем встречам зарождающегося дня. Слишком занятый принцессой, Кобейн не услышал тихий голос Мирна:
– Как такое возможно?
* * *
Головокружительный путь от столицы до столицы закончился перед внушительным зданием суда, вся архитектура которого кричала о серьезности звучавших внутри речей и строгости выносимых приговоров. Зал заседаний был полон, и Рассветные опоздали к началу слушаний.
– Прикроем пока лица, – сказала Кайра, первой накидывая на голову капюшон дорожного плаща. Встретивший их у входа жрец проводил принцессу и ее сопровождающих на один из балконов, с которого открывался хороший вид на происходящее внизу.
В судах всех миров участвуют похожие персонажи.
Обвинители – среди них выделялся мужчина с черными курчавыми волосами и темными выпученными глазами.
Судьи – их было несколько: Король Аларик, два Советника, трое Истинных, среди которых Бэй узнал белобрового.
Защитников Кобейн пока не нашел.
Сочувствующие сидели на первых зрительных рядах – несколько женщин и мужчин с озабоченными лицами.
Слушали дело по знакомой теме – о незаконных метках, оставленных на спине безродной.
Подсудимые сидели не на скамье, а на маленьком балконе из белого мрамора почти в центре зала. Увидев одного, вернее, одну из них, Кобейн зажмурился в надежде, что когда снова откроет глаза, все окажется только страшным сном.
Не помогло.
Счастливы безумцы и жертвы самообмана.
Бэй думал, что оставил все тайны в прошлом? Он чувствовал себя рыбиной, которая прыгала в воду, а шмякнулась об лед, отбивая все внутренности.
На балконе сидела Ана.
Ана сидела... на скамье подсудимых.
Вернее, на белом мраморном балконе подсудимых, сжимая дрожащую руку Кимико. То, что слепая девочка сильно боится, было заметно по мокрой от холодного пота ладони. Но для переполненного зала суда сидевшая рядом с Избранницей юная черноволосая девушка выглядела равнодушной. Она, не мигая, смотрела мимо судей и зрителей в только ей одной известные дали. Будто вела беззвучный разговор с духами, как и положено ясновидящей.
Виновник торжества хлопал лупоглазыми глазами среди обвинителей. Он отвел для себя целых две роли – пострадавшего и прокурора, – и метался между ними, стараясь все время оставаться в центре зала и центре внимания. Шахрейн твердо решил, что без головы Аны у себя в руках их здания суда не выйдет…
Все случилось так быстро!
Избранница Наследника угодила в хорошо расставленный капкан, и ее положение было очень непростым.
На балконе из белого мрамора.
Даган рассчитывал посрамить Избранницу и очернить ее имя, к которому и так уже прилипли карьерные Тени. К слухам о тьме чужого мира, которой полна Скользящая, он собирался добавить обнаруженный в комнате невесты Наследника ведьмин камень, потом вытащить из прошлого Аны годы жизни среди контрабандистов в Карьере и преподнести сливками на праздничный торт ее воспитанницу – воровку с улицы, позарившуюся на ценные вещи уважаемых членов Совета.
Но к первоначальным планам – «праздничному торту» – вдруг добавились вишенки и шоколадная глазурь. Первой стал отъезд Наследника с двумя преданными короне придворными на переговоры с горцами. Влед за Ларсом из столицы исчезла и Королева Магда. В свете случившихся потом событий, Ана начинала сомневаться, что болезнь любимой родственницы Королевы была случайной.
Потом от старейшин племени горцев, оскорбленных отказом Рассветной принцессы принять нового телохранителя, приехал посланник с подарком для любимого сокола Аларика – Крыла. Клобук из искусно выделанной кожи украшала россыпь голубого жемчуга, который изредка добывали в высокогорных озерах. В Долине им не было цены! Восхищенный подарком Аларик устроил в малой столовой пир для друзей. Клобук лежал на столе на атласной подушечке. Гости ели изысканные блюда и пили за здоровье то Его Величества, то Крыла, то за сохранность драгоценного подарка, потом снова за Короля. И так много, много раз. К концу пиршества клобук пропал. А на следующий день страдавших от головной боли участников застолья опрашивали дознаватели, задавая наводящие вопросы:
– Не показалось ли вам...
– Что вы видели зверя, похожего на крысу - переростка...
– Сновавшего между ног гостей...
– Или черноволосую девочку с синими глазами...
– Если не в гостиной, то, может быть, в коридорах поблизости...
И многим гостям Короля именно так и казалось.
Разъяренный Аларик дал согласие на обыск в комнатах Кимико и Избранницы.
Ларса во дворце не было, чтобы вмешаться. Способная усмирить гнев супруга Королева тоже находилась далеко от столицы. Только недавно очнувшаяся от омолаживающего сна лэда Аксела трясла перед носом дознавателей гребнем, на котором поскользнулся Наследник, и кричала о кознях лупоглазого Советника, возглавившего поиски, но ее никто не слушал.
Клобук нашелся в углу под кроватью, и как только из спальни Избранницы удалился белый от ярости Король, Даган премило улыбнулся лэде Акселе, развел руками и тяжело вздохнул:
– Раз подробности кражи перламутрового гребня стали известны, не считаю более возможным утаивать факт его недавней пропажи.
Сказал и тут же удалился, пока задохнувшаяся от возмущения лэда не нашла поблизости что-нибудь тяжелое.
А гневный крик Аларика, казалось, все еще звучал в комнате, отражаясь от стен:
– Твоя воспитанница, твой зверь, твоя ответственность. Всех к дознавателям!
– Я говорила, что быть беде, – прошептала Кимико, пока Глаз прятался под той самой кроватью, где нашли клобук.
– И я об этом говорила. Даже Наследнику сообщила, что у меня уже три камня- - индикатора цвет поменяли, – Аксела тяжело опустилась в кресло, выронив гребень на пол.
– Это не Глаз, – качала головой слепая девочка, – Ана, это не он. Ты же знаешь, как хорошо Трев его заклинал и воспитал!
– Я верю, – успокаивала всех Ана, а перед ее глазами грязевые потоки беды размывали стены, заливая пространство вокруг кровати, на которой она сидела вместе с Кимико.
– И я верю. Лэд Трев отучил этого хвостатого разбойника тащить без спроса все, что блестит, – вторила из кресла Аксела.
Услышав, что разговор идет про него, Глаз вылез из своего убежища, покрутился около обуви Кимико, метнулся к Акселе, нашел на полу гребень, и, схватив его в зубы, тут же исчез под кроватью.
– И все равно я верю, что это не Глаз, – уверенно заявила лэда Аксела, проследив за куцым хвостом мангуста.
– Откуда у вас этот гребень, лэда? – запоздало спросила Ана. - – И зачем вы носили его Ларсу?
– Этот предмет подозрительно часто оказывался в коридоре, по которому Глаза водили на прогулку. Вот я и подумала, как бы Пипа пучеглазый его туда не подкладывал, и хотела обратить на это внимание Наследника.
– Что то теперь будет? – осторожно спросила Кимико.
– Ничего страшного не случится. Вам с Глазом ничего не грозит, – Ана прятала за бодрым голосом свою растерянность. – Советнику нужно, чтобы люди Закатного плохо думали обо мне, а значит, и о Наследном принце, – объясняла она расстроенной девочке. – Может, Даган все еще надеется на Аль Ташид, но скорее всего, он не хочет допустить, чтобы Ларс со временем возглавил Совет. Не волнуйся, мы справились с Тенями, а уж с Пипой и подавно разберемся, – заверяла Избранница то ли Кимико, то ли Акселу.
А может, саму себя? Потому что у нее в душе разливалась тревога, и пахла она гнилой водой, словно беда была уже совсем близко.
Предстоящий разговор с дознавателями ни у кого не вызывал особых опасений, хоть и не дарил надежд. Кражу клобука повесили на зверька, а от него цепочкой прицепили на шею Аны, и ожидать, что во время допроса появятся иные версии, было наивно.
Но по правилам ему предшествовала проверка родовых меток. А вместо жреца, жившего при дворце, Шахрейн настоял на приглашении Истинного среднего ранга. Советнику хотелось зрелища, чтобы наполнять историю Избранницы с воровским прошлым яркими красками, когда той придется взять на себя вину за свою подопечную.
И тут случилось непредвиденное…
Выстрелом неизвестного Долине ружья прозвучали слова Истинного:
– Преступление высшего порядка. Знаки рода девочки подделаны и замаскированы с помощью темного ритуала.
Никто из находившихся в комнате сразу даже не понял, о чем говорит жрец!
Первым пришел в себя Шахрейн – издал звук, похожий на кашель, и в черноте его выпученных сверкнула молния торжества! Когда-то он предложил Ане подписать бумаги об опекунстве, надеясь утопить ее в грязи, но обрел неожиданную возможность заполучить голову Избранницы! Причем отдельно от туловища.
– Избранница Наследника трона является официальным попечителем преступницы и несет ответственность за вину своей подопечной, – голос Дагана дрожал, пока советник тряс в воздухе подписанными Аной документами, – значит, принимает на себя наказание, в том числе – казнь.
Ти-ши-на...
В комнате установилась тишина.
– Срочно доложить Королю, – прошептала Аксела и выскользнула в коридор.
Через несколько минут в комнате дознания собралось много людей, среди них сам Король, его приближенные, несколько советников.
Аларик бросал в сторону Аны растерянные взгляды, которые быстро сменились привычной его лицу яростью.
Осторожно кашлянув, проговорил один из советников:
– Смею уточнить, согласно законам попечительства, опекун несет ответственность за содеянное его подопечным преступление, и в случае наказания имеет ПРАВО принять его на себя. К тому же это преступление перед Храмом, и Храм должен согласиться с пожеланием опекуна.
Шахрейн недовольно закатил глаза, но, судя по ухмылке, не оставлявшей его лицо, не сильно расстроился.
Или на Рассветную?
Бэй перекатился в сторону и сел, переводя дух, успокаиваясь сухим ветром, касавшимся разгоряченного лица. Пытался улететь взглядом вдоль извивающейся пестрой ленты.
– Никогда. Слышишь, никогда, – повторяла рядом с ним Кайра.
Не отпустит или не подпустит больше к себе?
Возвращение в столицу было наполнено тяжелым молчанием, таким ощутимым, что его можно было считать третьим спутником, расставлявшим все на свои места.
Только игры были между хозяйкой и рабом и бальные танцы, от пасадобля до танго. Призрачная иллюзия нормальных отношений, рассыпающаяся в пыль от каждого легкого касания реальности.
При въезде во дворец принцессу встретил встревоженный слуга с сообщением, что ее ожидают срочные дела и очень важные послания. Кайра отправила Бэя в свои покои и через час зашла со слугами, тащившими вслед за ней дорожные сумки.
– Мы едем в Закатную столицу. Собирай свои вещи, Бэй.
Объяснений, почему и зачем, не последовало.
Вещей у раба было немного.
***
Рассветную принцессу, ее личного телохранителя, жреца из Истинных, Советника и бастарда Закатного Короля сопровождал небольшой отряд охраны. Чем ближе к Гавре, тем задумчивее становился Мирн. Его лицу подошла бы усмешка, а не нахмуренные брови и сжатые в щель губы, поймал себя на мысли Кобейн. Не было улыбок и на лице Рассветной. Советник тоже готовился к серьезной встрече. Жрец выполнял свою работу – обеспечивал прикрытие от случайных встречных и помогал с переходами. Бэй старался не разбираться, что творится внутри него. Но никогда еще так часто он не вспоминал белобрового Истинного.
Переход следовал за переходом. Жрец использовал камень за камнем и тянул силу из Кобейна, который впервые в жизни тащил за собой людей и животных. Это было изнурительно, но у него получалось. Каждое новое скольжение сопровождалось болезненной усмешкой Мирна.
– Что ты задумала, Кайра? – спросил Кобейн, когда они остановились на ночь прямо в песках. Охранники поставили пару палаток, а жрец накрыл маленький лагерь защитным куполом. Дорожный мешок, полный камней, который жрец взял из дворца, стремительно пустел.
– Ты знаешь про Аль Ташид. И про то, что Наследник Закатной короны собирается войти в священную гору со своей Избранницей.
Конечно, слышал. Бэй даже видел ее счастливую в объятиях Железного Пса.
– Я тоже прошла все круги Отбора, так что могу выбрать себе пару.
Бэй недоверчиво усмехнулся,
– Ты же не собираешься…
– Собираюсь, – оборвала Кайра, поворачиваясь к нему и глядя прямо в глаза. – У нас с тобой надежная связь Искателя-Проводника. Поверь мне, мы намного сильнее Закатных. Останется только убедить в моем праве на тебя жрецов.
Слышать рассуждения Кайры о правах на его жизнь было почти смешно.
– Но никто в Долине не выступит против моего решения, и я знаю, как разговаривать с Храмом. Мы лишим Наследника мечты его жизни.
В голосе Рассветной прозвучало не злорадство, нет… что-то, больше похожее на боль.
В сердце Кобейна тоже разливалась боль, потому что решение принцессы означало, что ему не только предстоит заглянуть в серые с зелеными крапинками глаза, но и не позволить их обладательнице стать Спасительницей целого мира. Еще недавно Бэй желал наказать Тайну, теперь сделал бы все, лишь бы не видеть ее никогда.
– Почему ты уверена, что меня, незнакомого человека, примут жрецы?
Кайра уже легла в походной одежде прямо на одеяла, завернувшись в легкий плащ.
– Они примут мой выбор. Тогда неважным станет, кем ты был до сих пор. Карьерным Волком или потомком Скользящих с Земли. Благодетелем или вором. Только преступление перед Храмом не прощается даже Избранникам. А твои метки узаконены. Кроме того, живи ты в Долине, ты стал бы участником Отбора. У тебя сильный дар и на тебя тоже действует привязка.
– Что действует? – переспросил Кобейн, он все еще стоял, почти касаясь головой свода палатки.
– Ложись, Бэй – произнесла Кайра, не подумав (или подумав?), и Кобейн рухнул рядом с ней, подчиняясь приказу (а может, сраженный тем, что только что услышал?)
– То, что притягивает нас друг к другу с самого начала, – устало выдохнула Рассветная, устраиваясь поудобнее рядом. – Мне понадобилось время, чтобы принять очевидное. Но я не испытывала привязки ни с кем, кроме Морана. И то, только с одним из двух. Завтра тебе понадобится много сил. Давай спать, Бэй.
Проваливаясь в черную бездну, Кобейн успел подумать, что все-таки принцесса могла заставить его не дышать. Хотя быть может он заснул от изнеможения? День, полный длительных переходов, истощил его. О других словах из уст принцессы Бэй забыл, а утром его голова была полна иных мыслей.
Когда после спешного завтрака Кайра скрылась в палатке, он держал под уздцы своего коня, и смотрел вниз на изрезанную глубокими оврагами равнину и на город вдали. Почти пол года назад Кобейн уже стоял на этом холме, разглядывая столицу Закатных, но судьба забросила его в Ущелье. На этот раз свидание с городом, знаменитым ярмарками и разноцветными фасадами домов, похоже, состоится. Как и еще одно свидание. С Тайной.
– Кто наносил тебе татуировки? – раздался рядом голос Мирна. У бастарда были свои причины не спешить в город его отца, но сейчас он слишком внимательно смотрел на Кобейна. День назад Кайра отдала ему листок с рисунками с его спины. – Ана?
Вот и прозвучало между ними ее имя.
– Да.
Появившаяся из палатки принцесса, немедленно позвала Бэя к себе.
В походных условиях и без привычной помощи служанок она выглядела безупречно. И судя по выражению лица, была готова ко всем встречам зарождающегося дня. Слишком занятый принцессой, Кобейн не услышал тихий голос Мирна:
– Как такое возможно?
* * *
Головокружительный путь от столицы до столицы закончился перед внушительным зданием суда, вся архитектура которого кричала о серьезности звучавших внутри речей и строгости выносимых приговоров. Зал заседаний был полон, и Рассветные опоздали к началу слушаний.
– Прикроем пока лица, – сказала Кайра, первой накидывая на голову капюшон дорожного плаща. Встретивший их у входа жрец проводил принцессу и ее сопровождающих на один из балконов, с которого открывался хороший вид на происходящее внизу.
В судах всех миров участвуют похожие персонажи.
Обвинители – среди них выделялся мужчина с черными курчавыми волосами и темными выпученными глазами.
Судьи – их было несколько: Король Аларик, два Советника, трое Истинных, среди которых Бэй узнал белобрового.
Защитников Кобейн пока не нашел.
Сочувствующие сидели на первых зрительных рядах – несколько женщин и мужчин с озабоченными лицами.
Слушали дело по знакомой теме – о незаконных метках, оставленных на спине безродной.
Подсудимые сидели не на скамье, а на маленьком балконе из белого мрамора почти в центре зала. Увидев одного, вернее, одну из них, Кобейн зажмурился в надежде, что когда снова откроет глаза, все окажется только страшным сном.
Не помогло.
Счастливы безумцы и жертвы самообмана.
Бэй думал, что оставил все тайны в прошлом? Он чувствовал себя рыбиной, которая прыгала в воду, а шмякнулась об лед, отбивая все внутренности.
На балконе сидела Ана.
Глава 14.
Ана сидела... на скамье подсудимых.
Вернее, на белом мраморном балконе подсудимых, сжимая дрожащую руку Кимико. То, что слепая девочка сильно боится, было заметно по мокрой от холодного пота ладони. Но для переполненного зала суда сидевшая рядом с Избранницей юная черноволосая девушка выглядела равнодушной. Она, не мигая, смотрела мимо судей и зрителей в только ей одной известные дали. Будто вела беззвучный разговор с духами, как и положено ясновидящей.
Виновник торжества хлопал лупоглазыми глазами среди обвинителей. Он отвел для себя целых две роли – пострадавшего и прокурора, – и метался между ними, стараясь все время оставаться в центре зала и центре внимания. Шахрейн твердо решил, что без головы Аны у себя в руках их здания суда не выйдет…
Все случилось так быстро!
Избранница Наследника угодила в хорошо расставленный капкан, и ее положение было очень непростым.
На балконе из белого мрамора.
Даган рассчитывал посрамить Избранницу и очернить ее имя, к которому и так уже прилипли карьерные Тени. К слухам о тьме чужого мира, которой полна Скользящая, он собирался добавить обнаруженный в комнате невесты Наследника ведьмин камень, потом вытащить из прошлого Аны годы жизни среди контрабандистов в Карьере и преподнести сливками на праздничный торт ее воспитанницу – воровку с улицы, позарившуюся на ценные вещи уважаемых членов Совета.
Но к первоначальным планам – «праздничному торту» – вдруг добавились вишенки и шоколадная глазурь. Первой стал отъезд Наследника с двумя преданными короне придворными на переговоры с горцами. Влед за Ларсом из столицы исчезла и Королева Магда. В свете случившихся потом событий, Ана начинала сомневаться, что болезнь любимой родственницы Королевы была случайной.
Потом от старейшин племени горцев, оскорбленных отказом Рассветной принцессы принять нового телохранителя, приехал посланник с подарком для любимого сокола Аларика – Крыла. Клобук из искусно выделанной кожи украшала россыпь голубого жемчуга, который изредка добывали в высокогорных озерах. В Долине им не было цены! Восхищенный подарком Аларик устроил в малой столовой пир для друзей. Клобук лежал на столе на атласной подушечке. Гости ели изысканные блюда и пили за здоровье то Его Величества, то Крыла, то за сохранность драгоценного подарка, потом снова за Короля. И так много, много раз. К концу пиршества клобук пропал. А на следующий день страдавших от головной боли участников застолья опрашивали дознаватели, задавая наводящие вопросы:
– Не показалось ли вам...
– Что вы видели зверя, похожего на крысу - переростка...
– Сновавшего между ног гостей...
– Или черноволосую девочку с синими глазами...
– Если не в гостиной, то, может быть, в коридорах поблизости...
И многим гостям Короля именно так и казалось.
Разъяренный Аларик дал согласие на обыск в комнатах Кимико и Избранницы.
Ларса во дворце не было, чтобы вмешаться. Способная усмирить гнев супруга Королева тоже находилась далеко от столицы. Только недавно очнувшаяся от омолаживающего сна лэда Аксела трясла перед носом дознавателей гребнем, на котором поскользнулся Наследник, и кричала о кознях лупоглазого Советника, возглавившего поиски, но ее никто не слушал.
Клобук нашелся в углу под кроватью, и как только из спальни Избранницы удалился белый от ярости Король, Даган премило улыбнулся лэде Акселе, развел руками и тяжело вздохнул:
– Раз подробности кражи перламутрового гребня стали известны, не считаю более возможным утаивать факт его недавней пропажи.
Сказал и тут же удалился, пока задохнувшаяся от возмущения лэда не нашла поблизости что-нибудь тяжелое.
А гневный крик Аларика, казалось, все еще звучал в комнате, отражаясь от стен:
– Твоя воспитанница, твой зверь, твоя ответственность. Всех к дознавателям!
– Я говорила, что быть беде, – прошептала Кимико, пока Глаз прятался под той самой кроватью, где нашли клобук.
– И я об этом говорила. Даже Наследнику сообщила, что у меня уже три камня- - индикатора цвет поменяли, – Аксела тяжело опустилась в кресло, выронив гребень на пол.
– Это не Глаз, – качала головой слепая девочка, – Ана, это не он. Ты же знаешь, как хорошо Трев его заклинал и воспитал!
– Я верю, – успокаивала всех Ана, а перед ее глазами грязевые потоки беды размывали стены, заливая пространство вокруг кровати, на которой она сидела вместе с Кимико.
– И я верю. Лэд Трев отучил этого хвостатого разбойника тащить без спроса все, что блестит, – вторила из кресла Аксела.
Услышав, что разговор идет про него, Глаз вылез из своего убежища, покрутился около обуви Кимико, метнулся к Акселе, нашел на полу гребень, и, схватив его в зубы, тут же исчез под кроватью.
– И все равно я верю, что это не Глаз, – уверенно заявила лэда Аксела, проследив за куцым хвостом мангуста.
– Откуда у вас этот гребень, лэда? – запоздало спросила Ана. - – И зачем вы носили его Ларсу?
– Этот предмет подозрительно часто оказывался в коридоре, по которому Глаза водили на прогулку. Вот я и подумала, как бы Пипа пучеглазый его туда не подкладывал, и хотела обратить на это внимание Наследника.
– Что то теперь будет? – осторожно спросила Кимико.
– Ничего страшного не случится. Вам с Глазом ничего не грозит, – Ана прятала за бодрым голосом свою растерянность. – Советнику нужно, чтобы люди Закатного плохо думали обо мне, а значит, и о Наследном принце, – объясняла она расстроенной девочке. – Может, Даган все еще надеется на Аль Ташид, но скорее всего, он не хочет допустить, чтобы Ларс со временем возглавил Совет. Не волнуйся, мы справились с Тенями, а уж с Пипой и подавно разберемся, – заверяла Избранница то ли Кимико, то ли Акселу.
А может, саму себя? Потому что у нее в душе разливалась тревога, и пахла она гнилой водой, словно беда была уже совсем близко.
Предстоящий разговор с дознавателями ни у кого не вызывал особых опасений, хоть и не дарил надежд. Кражу клобука повесили на зверька, а от него цепочкой прицепили на шею Аны, и ожидать, что во время допроса появятся иные версии, было наивно.
Но по правилам ему предшествовала проверка родовых меток. А вместо жреца, жившего при дворце, Шахрейн настоял на приглашении Истинного среднего ранга. Советнику хотелось зрелища, чтобы наполнять историю Избранницы с воровским прошлым яркими красками, когда той придется взять на себя вину за свою подопечную.
И тут случилось непредвиденное…
Выстрелом неизвестного Долине ружья прозвучали слова Истинного:
– Преступление высшего порядка. Знаки рода девочки подделаны и замаскированы с помощью темного ритуала.
Никто из находившихся в комнате сразу даже не понял, о чем говорит жрец!
Первым пришел в себя Шахрейн – издал звук, похожий на кашель, и в черноте его выпученных сверкнула молния торжества! Когда-то он предложил Ане подписать бумаги об опекунстве, надеясь утопить ее в грязи, но обрел неожиданную возможность заполучить голову Избранницы! Причем отдельно от туловища.
– Избранница Наследника трона является официальным попечителем преступницы и несет ответственность за вину своей подопечной, – голос Дагана дрожал, пока советник тряс в воздухе подписанными Аной документами, – значит, принимает на себя наказание, в том числе – казнь.
Ти-ши-на...
В комнате установилась тишина.
– Срочно доложить Королю, – прошептала Аксела и выскользнула в коридор.
Через несколько минут в комнате дознания собралось много людей, среди них сам Король, его приближенные, несколько советников.
Аларик бросал в сторону Аны растерянные взгляды, которые быстро сменились привычной его лицу яростью.
Осторожно кашлянув, проговорил один из советников:
– Смею уточнить, согласно законам попечительства, опекун несет ответственность за содеянное его подопечным преступление, и в случае наказания имеет ПРАВО принять его на себя. К тому же это преступление перед Храмом, и Храм должен согласиться с пожеланием опекуна.
Шахрейн недовольно закатил глаза, но, судя по ухмылке, не оставлявшей его лицо, не сильно расстроился.
